Вниз.

Даня обречённо смотрит на сообщения от отца о том, что им нужно серьёзно поговорить, страдальчески выдыхает, едва заставляя себя встать с кровати. Шея болела. Очень сильно. Хотелось снять бинты и расчесать её до крови. Он знал, что нельзя, но это знание не давало ему ровным счётом ничего, ведь ему было плевать. Его тело на самом деле давно было хламом, измученным голодовками, нервами и самим собой. Даня сломался на самом деле очень давно, просто не хотел это признавать и показывать. Честно говоря, эта история и началась только потому, что он был уже сломан. Физическая боль сейчас – была резкой, пульсирующей и…. Правильной. Совсем другой была боль душевная. Одиночество – чувство, что преследовало его с детства, было его главным триггером. Боль от него была другой….. Её можно было представить как тёмную пустоту, обволакивающую душу. Это ощущение такое же физическое, но оно проникает глубже, словно невидимая сила сжимает грудь, лишая дыхания. Вокруг — тишина, которая гремит, и привычные звуки мира кажутся далекими, как эхо ушедших дней. С каждым мгновением эта тишина обостряет осознание утраченной связи, заставляя сердце биться всё громче в глухом пустом пространстве. Даня зажал уши. Это самокапание нужно прекращать, пока оно не зашло слишком далеко. Он зашёл в ванну, закрывая дверь на крючок, хмыкнув. В его собственном доме даже в туалете не было замков, но…. Он знал, что тишину его уединения никто и никогда не нарушит. Московский один в этой пустой, открытой с обеих сторон клетки. Он включил воду, но неожиданно услышал, как дверь в палату открывается. Даня анализирует всё. Темп шагов, шорохи и…. - Дань? Да, это был Денис Романов. Приезжий мальчик, с которым хорошо общался Серёжа, и совсем немного он сам. - Данила? – голос звучал уже более беспокойно, что-то упало на пол и рассыпалось, судя по звуку апельсины или яблоки. Шаги приблизились, ручка несколько раз дёрнулась. - Московский, блять! - двери открываются, замок просто не выдерживают напора, ой как "неожиданно", Даня раздраженно выдыхает. - А если бы я был голым? - он смотрит на Дениса через зеркало, слегка поднимая пшеничную бровь. - А если бы ты был мёртвым? - отвечает резонно парень, складывая руки на груди и опираясь на косяк. - Ну, порадовались бы все вместе. – Даня закатывает глаза, - Чего пришёл? Денис давится воздухом, думая, что ответить, на лице видно замешательство, он выдает тихо, с вопросительной интонацией, будто, спрашивая у самого Дани, правильно ли он ответил: - Тебя проверить?.. - И? Живой, как видишь. – он закрывает глаза, опираясь на бортик раковины, ему нужно прийти в себя и успокоится. Не так много…. Денис осторожно обнимает его со спины, просто говоря этим, что он рядом, что всё будет хорошо и ему не нужно нервничать, ведь он не один в этой комнате в этот раз. Даня чувствует, как медленно обмякает в чужих руках, ему просто хочется верить теплу, которое рядом…. Ему хочется быть в безопасности, хотя-бы чувствовать это, он слишком вымотался за этот год, в нём буквально не было сил, и он был пуст до самого донышка. - У тебя есть сигареты? – Даня спрашивает тихо, чувствуя, как голос предательски дрожит. - Ты что, куришь? "ДАЧТОТЫБЛЯТЬНИКОГДАВЖИЗНИНЕКУРИЛДАЖЕПРОБОВАТЬНЕДУМАЛЯЖЕОТЛИЧНИКЕЩЁЯНЕТРАХАЮСЬНЕЕМНЕПЬЮИВООБЩЕНЕСУЩЕСТВУЮ" - Московский едва удерживает себя от того, чтобы не сорваться на Романова. Серьезно? Курит ли он? Если спрашивает, значит да. - Нет. По приколу спросил.... – Московский отстраняется, выдыхает тяжело, включает холодную воду - Так есть или нет? - Нет... – тихо, почему-то Денис чувствует сейчас за это вину, и опускает глаза, смотря куда-то в пол - Я не курю. Они никогда не были друзьями. Он дружил с Серёжей, у Серёжи что-то было с Даней, они иногда пересекались, но….. Не были в близких отношениях. Романов даже не знал, почему он сейчас здесь. Денис лишь знал, что он сейчас нужен ему. Дане вообще просто сейчас нужен хоть кто-то рядом. - Вот и умничка. – Даня улыбается, умывая лицо, - Курить вредно. На секунду между ними повисает молчание, остаётся только плеск воды, ударяющейся о бортики. - Серёжа уже приезжал? - Нет. – нервно, всё внутри Дани сжалось до одной маленькой точки - Но, собирался заглянуть, кажется, завтра. Но мне вообще всё равно. - По тебе кстати видно – слабый смех. - Ой, ди нахой! – Даня показывает Денису средний палец, а потом в лицо Денису прилетает мокрое полотенце. Саша заходит в палату, видит расспанные апельсины и двух спящих в обнимку подростков.