Исследования

      Ева перевела взгляд на подрагивающие, мокрые от слëз руки и подумала, что, наверное, виновата сама. Она ещë раз глубоко вдохнула, выдохнула, давя в груди всхлип, и подняла глаза. — Извините, Денис Максимович, я вспылила.       Мужчина улыбнулся самой понимающей и мягкой улыбкой, такой располагающей к себе, что Еве стало дурно. Дурно от того, насколько еë попытка не вестись на эту улыбку провальна. Котовскому верить тоже нельзя — его так искренне сочувствующему виду тоже. Почему? Девушка вгляделась в его серые глаза, потупила взгляд и сжала насквозь промокшую салфетку руками. Потому что Даниэль, еë Даниэль называл его скользким типом — а еë Даниэль не врëт. Рыдания снова заклокотали где-то в глубине грудной клетки, сдавили лëгкие, заставляя девичьи плечи дрожать. Прошло менее недели с тех пор, как Даниэль уехал, а она уже так сильно скучала, так сильно хотела к нему. А они даже не могли сейчас созвониться. А Сыровой это было необходимо — услышать его голос, услышать все эти ласковые успокаивающие прозвища и забыть о всякой ерунде, что произошла с ней в последние дни. — Я понимаю, Ева, — аккуратно произнëс Котовский, протягивая ей новую салфетку. — Кто угодно бы вспылил. Будешь чай? Или чего-нибудь крепче?       Денис Максимович тихо встал с кожаного диванчика и прошëл через весь кабинет. Несколько движений и раздался звук открывающейся бутылки. — Вы храните алкоголь в кабинете? — голос Сыровой прозвучал практически бесцветно и незаинтересованно. Будто вопрос она задала лишь для того, чтобы сказать хоть что-нибудь, когда в еë руках оказался бокал с бордовой жидкостью. — Я практически живу на работе. Имею же я право иногда расслабиться, — улыбнулся Котовский, изящным движением скинул пиджак на спинку кресла и приземлился на диван рядом с девушкой. Открытую бутылку он поставил на пол. Бокал красиво покачивался в его длинных тонких пальцах, и Ева на несколько мгновений замерла, наблюдая. — А директор? — Девушка с трудом отвела взгляд от мужской руки. Пояснять, что именно она имела в виду, Ева не стала. Что думает директор об алкоголе в кабинете завуча? Что подумает директор о том, что завуч распивает вино со студенткой в кабинете, когда университет остался практически пустым? Что думает директор о том, что его заместитель «практически живет на работе»? — А когда ты в последний раз видела директора в универе? — ответил Котовский вопросом, заставляя Еву задуматься. Она последовала примеру мужчины и отпила из бокала. Если подумать, то, наверное, только первого сентября. Не то чтобы это волновало студентку раньше. — А теперь расскажи мне всë.       Сырова сделала ещë несколько больших глотков, мимолëтно думая, что вино так не пьют. Зачем она вообще его пила? Зачем она зашла в кабинет? Где-то глубоко и быстро проскользнула мысль, что Котовский спит со студентами как раз потому, что из-за работы не успевает найти себе кого-то за пределами университета. — Я уже всë рассказывала, — мрачно буркнула Ева, позволяя мужчине наполнить еë бокал заново. — Зачем Вам вообще всë это. — Мне нужно составить правильное впечатление. Теперь, когда мы знаем, кто это делал, — терпеливо возразил Денис Максимович. — Тем более, что ты не первая, кто пострадал. А я не могу позволить, чтобы в моëм университете происходили подобные вещи.       Ева вздохнула. Да, теперь Матвея — еë одногруппника и друга (бывшего, пожалуй), вероятно, отчислят. Тошнота подступила к еë горлу одновременно со слезами, которые встали в глазах. Предатель! Как он мог оказаться шантажирующей свиньëй? — Примерно три недели назад кто-то начал писать мне всякие неприличные сообщения. Имя мне незнакомое, фотографий с лицом не было. Я особого внимания не обратила, посмеялась, а когда стал надоедать просьбами, заблокировала, — Ева покачала бокалом, наблюдая, как бордовая жидкость отражает в себе свет от настольной лампы. — Но я знала, что он тоже из универа, потому что порой писал так жутко, будто видел меня.       Только сейчас до неë дошло, что несмотря на спускающийся на улицы вечер, в кабинете горела лишь эта лампа. И от этого, как и от обжигающего тепла, распространяющегося из желудка, было практически уютно. Девушка подняла взгляд на собеседника. Он сидел полубоком, расслабленно, будто и не в кабинете вовсе, и так близко, что его колено касалось еë ноги. И ждал продолжения. Заинтересованно, сопереживающе, хоть и слышал эту историю ранее. — Спустя несколько дней он написал снова с другой страницы. Слово за слово… Короче, я решила не блокировать его снова. Было забавно с ним болтать иногда, — стыдливо призналась Ева. — Когда он перестал писать всякую ерунду, оказался весëлым собеседником. — И ты говорила о нëм с Шевченко? — спросил Денис Максимович и сделал крошечный глоток из бокала. — Да… Да, я порой обсуждала этого типа с Матвеем. И когда меня взломали… Матвей предупреждал. Но я не подумала. То есть, я… — Ева замолчала, нервно сглотнув. Опустошив бокал, она вздохнула. В конце концов, ей уже приходилось краснеть, рассказывая, что отправляла всякие фотографии подруге. Она не волновалась за страницу, потому что знала — Даниэлю свои фотографии она отправляла через телеграм, но тот факт, что диалог с лучшей подругой хранит гораздо больше интересного вылетел из еë головы. — Матвей был рядом со мной, когда я узнала об этом. Утешал меня, говорил, что гад обязательно найдëтся и так далее.       Губы Евы задрожали от обиды, слëз и гнева. Он смеялся над ней! Он хотел видеть, как она испуганно смотрит, как она паникует. Он обнимал еë, говоря, что всë обойдëтся, а сам смеялся! Мерзко, мерзко, мерзко. Ева раздражëнно выпила целый бокал залпом — и когда только он наполнился? — Кажется, тебя зацепило именно то, что это был Шевченко? Вы были близки? — Котовский осторожно приблизился к Еве. — Зацепило? Конечно! Я… Я бы предпочла, чтобы это был кто угодно, но не Матвей. Он же мой друг. Был другом. Я считала его другом во всяком случае, — девушка дрожаще выдохнула, позволяя мужчине взять себя за руку. Чего ещë она ожидала? Его большой палец мягко поглаживал еë ладонь, успокаивающе, поддерживающе. Ева перевела взгляд на окно. Жарко. Ей было жарко. Знакомая алкогольная жара. — Я до сих пор не могу поверить в это.       Поверить и правда не получалось. Сильнее по Еве, наверное, ударило бы только предательство лучшей подруги, но Лане она верила сильнее, чем верила себе. Лана никогда не предаст еë. Даниэль никогда не предаст еë. Сырова подняла взгляд на Котовского. Она собиралась предать Даниэля? Нет, нет, точно нет. Она не хотела поступать так. Ева подумала о том, чтобы встать с дивана, поблагодарить за всë и уйти. Денис Максимович всегда был «скользким типом», а она не должна была заходить в этот кабинет, после того, как прорыдалась в его руках, изрыгая проклятия в адрес бывшего друга. Позавчера она говорила Матвею, что покончит с собой, если анонимный «поклонник» распространит еë фотографии, а он смеялся про себя! Ева всхлипнула, еë плечи задрожали с новой силой. — Хочу к Даниэлю, — пробормотала она себе под нос, вытирая свободной рукой льющиеся слëзы.       Денис Максимович аккуратно забрал у неë пустой бокал и вместе со своим поставил на стол. — Иди сюда, — его руки обвили подрагивающее тело Евы, и еë мокрый нос уткнулся в мужскую рубашку. — Я помогу, раз его нет.       Сырова глубоко вдохнула, прикрывая глаза. Парфюм у них и правда был похож — не одно и то же, но с натяжкой… Совсем бестолковой Ева не была и то, что скрывалось за словом «помогу» казалось очевидным. Однако… Она ведь понимала, на что идëт, верно? Денис Максимович не пропускал ни одной хорошенькой студентки, ни одного симпатичного студента. И еë пропускать тоже не собирался — Ева понимала это давно. Понимала она это и сейчас, когда за сочувствующим выражением его лица прятался тот самый взгляд, из-за которого она всегда чувствовала себя обнажëнной.       Тело Котовского было обжигающе горячим, и Ева облизнула пересохшие губы. В кабинете было всë-таки слишком жарко. Раньше ей казалось, что ладони Дениса Максимовича просто ледяные. Каждый раз, когда он касался еë, озноб пробегал по телу. Сейчас же, когда он гладил еë спину, забираясь под толстовку, они были такими же горячими, как и всë вокруг. — Что Вы делаете? — безразлично спросила Ева, позволяя Котовскому делать всë, что он хотел. И если он хотел целовать еë шею, то она откидывала голову, открывая доступ к ней. — Я хочу, чтобы ты расслабилась и не думала об этом. Всë закончилось хорошо, Ева, — ровно ответил мужчина, изучая еë мягкое тело пальцами. Они забирались под футболку, оглаживали бока, гладили выступающие лопатки и проводили по позвоночнику. — Ладно, — так же безразлично ответила девушка, судорожно выдохнув, когда губы Котовского втянули нежную кожу на шее. Поцелуи прошлись выше, остановились на плавном сгибе челюсти, и Ева удивлëнно округлила глаза, когда мужские губы накрыли еë собственные. Пальцы Дениса зарылись в волосы девушки, крепко удерживая на месте, а язык, так беспардонно ворвавшийся в еë рот, настойчиво изучал его.       Исследуя каждый сантиметр еë тела, в конце концов, Котовский стянул с Евы толстовку, но оставил футболку и спортивный топ — лишь задрал их к шее. А стоило девушке моргнуть, как она встретила спиной горячую поверхность дивана. Его мягкие, холëные ладони накрыли обнажëнную грудь, огладили и крепко сжали еë. А с губ и Евы, и Дениса практически одновременно сорвался резкий выдох. Мужчина издал довольный стон и кивнул каким-то своим мыслям, то щекоча двумя пальцами бока Евы, то нагло гладя еë грудь и живот.       Горячее возбуждение, разливающееся по девичьему телу и от этих касаний, и от последовавших вслед за ними поцелуев, не позволило Еве обратить внимания, когда ладони Котовского забрались под еë юбку и нашарили резинку колготок. «Как ловко», — Ева не удержалась и что-то похожее на усмешку скользнуло по еë губам, когда Денис одним движением стянул колготки с бельëм до самых кед. А еще пара движений и кеды с громким стуком упали за пределы дивана. Мужчина огладил еë икры и колени, провëл ладонями по бëдрам и скользнул выше. — Я так не хочу, — невнятно буркнула девушка и упëрлась ногой в мужскую грудь, не дав Котовскому коснуться еë руками. — Сначала язык.       Котовский замер, удивлëнно поднял брови и вдруг рассмеялся, отстраняясь. — Хорошо, крошка, хорошо, — он подтянул Еву, посадил к спинке дивана, ловко спустившись с него сам, и раздвинул еë ноги. — Ну-ну, не смотри на меня так. Ты думала, что я откажусь и всë закончится? Нет-нет-нет, я вылижу каждую из твоих дырочек и заставлю тебя кончить мне на язык. Договорились?       Ева, и без того раскрасневшаяся от вина и стыда, вспыхнула сильнее и отвела взгляд. Однако не сделала попыток свести ноги. По правде говоря, от желания она едва не вибрировала каждой клеточкой тела. Еë внутренности словно пульсировали, бëдра подрагивали и она со стыдом чувствовала, как смазка течëт по ним. И Ева кивнула, хотя еë подтверждение не требовалось. И подобные слова не удивили еë — о, она отчего-то догадывалась, что так и будет. — А теперь раздвинь ноги пошире, — тихо произнëс мужчина. — Так, чтобы я мог вставить свой язык в тебя. М, хорошо. И смотри внимательно. Поняла?       Денис медленно поцеловал внутреннюю сторону бедра Евы и приблизился сильнее. Что-то, в глубине живота Сыровой дрогнуло, напряглось, когда его язык также мучительно медленно собрал капли смазки и кончиком огладил вход. Тяжëлое дыхание вздымало еë грудь, перемешивалось со стонущими всхлипами, а глаза, округлившись, почти сразу прикрылись от удовольствия. Ева всë ещë наблюдала за Котовским из-под опущенных ресниц, хотя хотелось зажмуриться и откинуть голову на спинку дивана. Его язык (и девушке казалось, что он просто поразительно длинный) настойчиво растягивал еë, а нос тëрся-тëрся о клитор. Бëдра Евы в крепкой хватке рук Дениса дрожали, а когда он вытащил язык, оставляя после себя пульсирующую пустоту, и накрыл губами возбуждëнный клитор, крупная дрожь изломала всë девичье тело. Она кончила быстро, но Котовского это не остановило. Цепко держа извивающуюся Еву, он продолжал мучать еë, пока она не заскулила, прося остановиться. И даже тогда мужчина не прекратил полностью, лишь, приподнявшись, перевернул дрожащую девушку, поставил коленями на мягкое сидение, а руками на спинку, и сжал еë ягодицы, разводя их в стороны. Ева всхлипнула, застонала и уткнулась лицом в кожаную обивку дивана, кусая еë, пока Денис наконец не встал.       Девушка не пошевелилась, услышав как за еë спиной расстегнулась пряжка и следом ширинка. Уткнувшись мокрым лбом в спинку дивана, она пыталась отдышаться и угомонить приятную дрожь между бëдрами, пока Котовский уверенными движениями надевал презерватив. Крохотная передышка Евы закончилась, когда мужская рука скользнула к еë шее и обхватила горло, вынуждая поднять голову, но не перекрывая доступа к воздуху. Член потëрся о клитор, снова заставляя Еву извиваться всем телом, а потом надавил на вход. Головка медленно скользнула внутрь и также медленно выскользнула несколько раз. И попытки девушки толкнуться ему на встречу, насадиться на его член полностью, вызывали по-кошачьи довольную ухмылку на губах Котовского. В конце концов он исполнил еë безмолвную просьбу и, не церемонясь, вставил член до самого конца. — Ох, бля-я-ять, — протяжно выругался Денис и с наслаждением прикрыл глаза, замирая на несколько секунд. Ева, крепко сжимая его, пульсируя, пыталась сдержать стон и надрывно дышала. Он чувствовал пальцами, как она сглатывает слюну и как при этом двигается еë горло. — Ты пиздецки узкая. Старов точно тебя трахает?       Ева издала невнятный звук и почти взвизгнула, когда вторая рука Котовского скользнула к низу живота и сжала ещë слишком чувствительный клитор. Всë еë тело изогнулось, в попытке уйти от касания, и Денис смилостивился, усмехаясь. Его ладони легли на талию девушки, позволив еë голове снова упасть на спинку дивана. Приглушенный вскрик сорвался с губ, и она вцепилась ногтями в обивку. От обилия смазки, стекающей по еë бëдрам, казалось, что еë колени скользили по гладкой коже, не давая удержаться на месте. А Котовский вбивался в неë грубыми, быстрыми толчками, не волнуясь о том, как Сыровой тяжело держаться на месте. Еë ноги разъезжались, дрожали, как и руки. Ему, очевидно, нравилось, как она трепетала, стонала, кусая то пальцы, то свою толстовку. А потом он менял темп, наслаждаясь тем, как Ева пыталась податься назад и вернуть старую скорость. — Уже? — Хрипло рассмеялся мужчина, обнимая девушку со спины и не позволяя ей упасть. Ответа он не получил, но тот и не требовался. Дождавшись пока тело в его руках успокоится, Денис положил Еву на диван и навис сверху. — Расставь ноги. Ха, какая послушная. И чувствительная… Ох, я хочу забрать тебя себе. Интересно, сколько ты бы выдержала.       Одна из его рук легла на дрожащее горло Евы, мягко удерживая на месте. Он мог ощущать пальцами, как еë пульс испуганно участился, но он не давил, лишь держал ладонь на шее, пока втрахивал девушку в диван. И смотрел сверху вниз — как и всегда, как и на всех. А потом мужчина убрал руку, склонился, поставив локти по обе стороны от головы Сыровой, и оказался так близко, что они почти соприкасались носами. Котовский ухмыльнулся, наблюдая, как Ева стыдливо отводит взгляд, и прижался губами к еë уху, покусывая и облизывая раковину.       Ева не могла сказать, сколько это продолжалось. Ощущение времени пропало, а перерыв, когда она судорожно хватала воздух ртом, даже не пытаясь встать, а Денис ходил по кабинету вне поле еë зрения, был непродолжителен. — Он уже брал тебя сзади? М, нет? — пальцы Котовского скользнули к еë ягодицам, и Ева испуганно посмотрела ему в лицо. — Не хочешь попробовать? Нет?       Ева затрясла головой, и Денис рассмеялся, звучно шлëпнув еë по заду. — Ладно, как-нибудь потом, — мужчина снял девушку со своих коленей и встал с дивана, с наслаждением вдохнув носом. — Воды?       Котовский не стал ждать ответа, прошëл к углу кабинета и налил воды из кувшина. Он едва не вручил кружку Еве, но вместо этого поднëс еë к девичьим губам. По правде говоря, она не была уверена, что сможет удержать воду, не разлив, поэтому этот жест был кстати. Ева казалась сама себе иссохшей пустыней, так сильна была жажда — она и не замечала еë до того момента. — Можешь отдохнуть пока здесь, — бросил Денис, приводя себя в относительный порядок.       Ева повернулась лицом к спинке дивана, поджимая колени к груди. Так она лежала, не обращая внимания, что делал Котовский, но судя по звукам, он сел за компьютер. Он молча сидел достаточно долго, лишь изредка нажимал на клавиатуру. — Ты поверила бы в то, что Шевченко правда подставили? Как он и пытался сказать?       Ева медленно села и ошарашенно глянула на завуча. — Что?