Во мгле ночной

Энн знала, что умрёт, ещё задолго до того, как перестала вставать с кровати. Тело сдавалось медленно, но неумолимо. Сначала отнимались ноги. Потом руки перестали держать кружку. Мир сузился до размеров лежанки и клочка неба в окне. Но голова оставалась ясной. Слишком ясной для той, кто уже одной ногой в могиле. Поэтому, когда Идрис в очередной раз сел рядом, Энн не стала молчать. — Ты снова ходил к нему. — Голос её звучал строго, осуждающе. Идрис не ответил. Только сидел и смотрел в пол. От него пахло Бернардом — его сладковатым, тяжёлым ароматом недорогих духов. — Идрис. — Я принёс кровь. — Она не помогает. — Выдохнула Энн. — Помогает. Ты пока жива. — Да, и это проблема. Идрис, я устала, отпусти меня. Мужчина сжал бутылёк с кровью так, что побелели костяшки. — Доктор сказал, что для тебя главное пережить зиму, дальше будет лучше. — Но я не переживу зиму. Энн вдруг зашлась мучительным кашлем, и из кухни тут же выбежал Тэм с чашкой горячего отвара. Девочка поспешила оттолкнуть его. От этих трав уже тошнило. — Прекрати так говорить, дай нам помочь тебе. — Я говорю, как есть. Ты сам видишь. Я почти не встаю. Я почти не ем. Я почти не… — она запнулась, перевела дыхание. — Идрис. Я умираю. Энн замолчала. Её сердце сжалось от вида заплаканного Тэма. Сдавшись окончательно, она взяла в руки бутылёк с кровью и быстро осушила его, после чего легла обратно на подушки. Идрис удовлетворённо кивнул и вышел на улицу — воздух в домике казался ему ужасно душным и спёртым. Тэм робко последовал за ним. Несмотря на желание побыть в одиночестве, Идрис прогонять его не стал. Мальчик переминался с ноги на ногу. — Говори уже, чего хотел. — Мужчина выдохнул облачко пара. Холод ночи заставлял почувствовать себя хоть немного живым. — Что я могу ещё сделать, чтобы помочь? Я не вынесу, если госпожа Энн… — Тэм всхлипнул и, не выдержав, вновь расплакался, размазывая слёзы по впалым щекам. — Ничего не надо. Ты хорошо выполняешь свои обязанности помощника, быстро учишься и следишь за Энн. Это лучшее, что ты можешь сделать. Идрис взглянул в ночное небо. Покой был прерван очередным надсадным кашлем. Начался приступ. Энн хрипела, каждый вдох давался ей с трудом. Тэм тут же рванул за снадобьем. Мужчина нахмурился и вышел из комнаты. Следовал он привычному маршруту и уже через пару минут оказался у домика приказчика. Бернард отдыхал в гостиной, наслаждаясь чаем и одиночеством. Однако визит любимого Идриса его нисколько не расстроил. — Зачем пришёл так поздно? Соскучился? — Бернард, прошу, мне не до шуток. Нужно ещё твоей крови, пожалуйста. Вампир не спешил, он внимательно осмотрел Идриса с ног до головы и легко постучал пальцами по колену. Мужчина повиновался и опустился рядом на пол. Он больше не сопротивлялся и не возмущался. В конце концов, Бернард, пользуясь своей властью, вытворял с ним и не такое. — Зачем тебе ещё? Ты буквально недавно уже забирал порцию. — У Энн приступ, она задыхается. — Я боюсь, моя кровь не поможет. Она выпила свою порцию. Дать больше — всё равно что лить воду в переполненный кувшин. Идрис, ей не становится лучше, пора отпустить. Мужчина скинул руку со своего плеча и угрюмо взглянул на Бернарда в ожидании обещанного. Вампир тяжело вздохнул и вытащил ещё один стеклянный бутылёк. — Вот, возьми, но учти, лучше не будет.

***

И Бернард оказался прав — лучше не становилось. Сначала Энн ещё выходила на крыльцо. Сидела, закутавшись в тёплое пальто, и смотрела, как Тэм возится в саду. От слабости кружилась голова, но она держалась — ради него, ради Идриса. По вечерам мужчина приходил уставший, измотанный, пахнущий Бернардом, и Энн делала вид, что не замечает. Потом крыльцо стало слишком далеко. Она лежала и слушала, как за окном идут дожди, воет метель, как Тэм переставляет кружки на столе, как Идрис по ночам ворочается в своей кровати. Кашель раздирал грудь, но Энн старалась быть тише — мальчик пугался этих звуков. А потом дни слились в один. Было только тепло или холодно, рядом Тэм или нет, пахнет от Идриса знакомой горечью или нет. Иногда Энн проваливалась в темноту и не знала, на сколько. Иногда открывала глаза и видела над собой два лица — молодое, почти детское, заплаканное, и взрослое, серое, с одним глазом, который смотрел так, будто она уже умерла. Ближе к весне Идрис стал больше посвящать Тэма в свои дела, теперь мальчик и сам мог ездить по территории поместья, проверять озимые, пока мужчина приглядывал за Энн или прислуживал Бернарду. Последняя их встреча прошла не очень гладко. Идрис плохо перебрал болты для арбалета, за что и получил. Плечо ныло от столкновения со стеной, но он продолжал работать, методично перемалывая травы в ступке. Рядом потрескивал камин, а где-то в другой комнате слышались слабые хрипы Энн. — Идрис… — раздался ослабший, прозрачный голос. Мужчина отложил ступку и прошёл в комнату. Энн пыталась дышать, её грудь медленно вздымалась. Некогда яркие рыжие волосы потухли, девочка угасала. — Тэма ещё нет? — Нет, он в полях. — Жаль, я его не дождусь. — Не говори так. — Идрис сжал тонкую ладошку. — На сей раз… это всё. — Энн закашлялась, даже на это сил у неё не было. — Мне осталось совсем чуть-чуть. — Это просто из-за погоды, ночи длинные, наступит утро — полегчает. — Тихо произнёс Идрис. — Уже нет. Береги баронский сад, я столько сил в него вложила. — Сад… барон. Ты беспокоишься об этом, несмотря на то, что твой хозяин бросил тебя умирать?! Барон… Энн приподнялась на подушках, собирая последние силы. — Не твори глупостей. — Серьёзно сказала она и мягко опустилась обратно. Грудная клетка замерла. Ни вдоха, ни выдоха — только тишина. Идрис застыл, вглядываясь в её лицо. Но маленькое сердце всё ещё слабо стучало в груди. Тихо, редко, надежда оставалась. Лицо мужчины помрачнело. В голове засела одна мысль: «Барон». Он достал меч, что Вернер припрятал на чёрный день в самый дальний угол кладовки и покинул домик. Идрис шёл вперёд, кажется, вокруг что-то происходило, куда-то спешила стража, но мужчина не обращал внимания, всё сознание сосредоточилось на одной мысли, одной цели. Кто-то знакомый схватил его за плечо, крикнул что-то — мужчина стряхнул руку, даже не взглянув. Где-то совсем рядом заржал испуганный конь, послышался звон металла, справа завязалась потасовка, перед лицом резко мелькнул волк, вышитый на белой униформе. Чей-то крик оборвался — не болью, а удивлением: будто человек не поверил, что его пронзило насквозь. Внутри усадьбы никого не было, слуги попрятались, но сверху из кабинета доносился шум. Мужчина не помнил, как прошёл по лестнице вверх. В комнате горел свет, однако помимо барона там находился ещё один мужчина. Идрис не запомнил его лица. Он развернулся всем телом в сторону хозяина, приподнимая меч. Раненый незнакомец что-то тараторил, явно испугавшись появления мужчины. А вот барон наоборот был рад. — Идрис, это ты, наконец. Добей его! Он враг, вторженец! — Н-нет, я старший наследник,законный… — пробормотал незнакомец. В его взгляде был испуг, но вместе с тем отчаянное желание вернуть справедливость. Мужчина осмотрелся, невдалеке лежало пустое ведро для золы. Идрис ногой придвинул его к барону. Тот удивлённо поднял взгляд — вспышка меча, и вот уже кровь фонтаном хлещет из разрезанного горла. Барон не успел больше ничего сказать, лишь кровь издавала мокрые чавкающие звуки, падая на дно ведра. Незнакомец в ужасе наблюдал за происходящим, он опасался, как бы этот обезумевший раб не напал и на него, но Идрису было всё равно. Забрав ведро, он развернулся к выходу. — П-постой! Куда… куда ты несешь кровь моего брата? Идрис опустил взгляд на ведро. Кровь плескалась о стенки, тёплая, густая. Он смотрел на неё и не видел крови. Он видел Энн. Обескровленное лицо, тело, которое не дышало. И сердце, которое отбивало свои последние удары. Мужчина поднял ведро и, не оглядываясь, вышел. Идрис быстрым шагом шёл по тёмным коридорам особняка, совершенно не замечая вампира, лебезящего за ним. Основная потасовка шла перед главным входом в особняк. Идрис вышел через задний — так было ближе к домику. — Да стой же! — воскликнул Алан. Он думал, этот ненормальный убьёт и его, но тот просто направлялся куда-то прочь с ведром крови. Мужчина и сам не понимал, почему ноги тащат его за этим странным человеком. Должно быть, потому что он только что хладнокровно убил его брата и обескровил как свинью, а теперь шёл куда-то прочь, совсем не реагируя ни на что. Алан попытался встать перед ним, снова что-то спросить, но Идрис обошёл его словно препятствие. Звуки борьбы, крики в домике слышны не были, здесь было тихо и душно, словно время застыло. Идрис опустил ведро на пол и присел перед Энн. Девочка чудом пришла в сознание, даже её грудь слабо вздымалась. — Во что ты опять ввязался? Кто это? Идрис словно опомнился, он взглянул на Алана, но время тратить на него не стал. — Я принёс кровь, много крови… — Не хочу. — Тихо выдохнула Энн. — Надо, это способ тебя спасти! — Это не поможет. — В разговор осторожно вклинился Алан. — Она слишком слаба. Да и мой брат не был столь сильным вампиром, его кровь не поможет. Ты только осквернишь… Идрис хотел что-то возразить, влить эту чёртову кровь силой, но взглянул в глаза Энн — они тускнели, но в них горела всё та же упёртость. Кажется, девочка потеряла фокус, она смотрела в никуда. Мужчина опустился на колени, задевая ведро. Кровь разлилась по деревянному паркету. Идрис осторожно взял Энн за руку, та перевела на него туманный взгляд. — А, Эмин, мне кажется, этот трон тебе великоват. Идрис промолчал, лишь крепче сжимая холодную бледную руку. Очевидно, девочка бредила, уже стоя на пороге смерти. Широкая ладонь легла на её рыжую макушку, легко приглаживая растрепанные волосы. Энн больше не дышала. Идрис опустил голову, зарываясь лицом в мягкую простыню. В ушах звенело. Не больно. Не громко. Просто — тонкий, высокий звук, как после удара. Он заполнял всё: голову, грудь, пустоту внутри, которая только что образовалась там, где раньше было что-то тёплое. Идрис перестал слышать сердце Энн. Это осознание пришло не сразу. Сначала мужчина просто сидел. Потом понял, что прислушивается. Рефлекторно, как прислушиваются к шагам за дверью. И — тишина. Там, где последние секунды стучало слабое, упрямое сердце, теперь было тихо. Идрис больше не оплакивал погибших. Внутри не осталось ничего, что могло бы дать слезам движение. Только тишина. Только ощущение, что из груди вынули что-то важное. Идрис поднял взгляд на Энн. Она лежала всё так же — бледная, спокойная, с чуть приоткрытыми губами. Только теперь это было просто тело. Идрис протянул руку и коснулся щеки. Холодная. И тут — впервые — в груди что-то кольнуло. Остро, коротко, как удар, осознание, которое не помещалось в голове: все умерли. Все, кого он любил. Все, ради кого он терпел, сгинули. — Я один из здешних рабов. Вы ведь теперь новый хозяин? Позвольте мне разобраться с оставшимися делами, а затем делайте что хотите. Алан сглотнул и кратко кивнул. Что-то подсказывало, что лучше не стоять на пути этого мужчины. Идрис подобрал меч и вышел на улицу. Потасовка стражников его мало интересовала, мимо в ужасе пробегали рабы, вокруг творилась настоящая неразбериха, но Идрису это не мешало. Он знал, кого ищет. Конюх попался первым — метался у конюшни, пытался отвязать лошадь. Идрис окликнул его. Тот обернулся — и в глазах мелькнуло узнавание, смешанное с ужасом. Этот человек никогда не бил первым. Он просто держал. Как тогда. Держал Идриса за руки, пока его приятели делали своё дело. Идрис не дал ему сказать ни слова. Оборвал жизнь одним быстрым ударом меча. Кузнец нашёлся у задней стены особняка, пытался достать драгоценности из личного тайника. Тяжёлый, неповоротливый, но его кулаки казались Идрису каменными. Особенно в тот раз, когда он вместе с компанией избил его за то, что Идрис заступился за одного из рабов. Сломанное ребро, отбитая почка. Мужчина помнил, как его попытки разогнуться тогда вызвали у кузнеца лишь улыбку. Сейчас он не улыбался. Идрис настиг его у калитки. Меч вошёл в спину — не благородно, но справедливо. Кузнец рухнул лицом в грязь и больше не поднялся. Псарь был самым умным. Он не побежал к лошадям, не полез через забор, а забился в собачью конуру, надеясь, что его не найдут. Идрис нашёл. Псарь попытался бежать — получил мечом по ногам, упал, завыл, пополз прочь в отчаянной попытке скрыться, оставляя за собой кровавый след. Этот не держал и не бил, но всегда был самым изобретательным. Идрис стоял, пару секунд задумчиво глядя, как он ползёт. Потом опустил меч. Псарь дёрнулся и наконец затих. Мужчина вытер клинок о его одежду и пошёл дальше. Там, впереди, ждал Бернард. В паре метров уже виднелся домик приказчика. Бернард метался по гостиной, лихорадочно скидывая в мешок самоцветы из тайника и какие-то бумаги. — Идрис! Это ты, слава богу, сам пришёл! — выдохнул он, не оборачиваясь. — Хватай вещи и уходим. Сейчас же! Мужчина не шелохнулся. Бернард на мгновение замер и медленно обернулся. В воздухе повисло тяжёлое, почти осязаемое напряжение; даже звуки идущей снаружи борьбы словно захлебнулись и исчезли. Идрис неторопливо стряхнул с меча капли крови — не глядя на клинок, не отрывая глаз от Бернарда. Вампир застыл. Его взгляд скользнул по лицу Идриса, и что-то внутри болезненно кольнуло. Это был не страх — лишь горькое понимание. — А… — тихо обронил он. — Понятно. — Бернард лишь едва заметно покачал головой с болезненной, почти ироничной усмешкой. Идрис промолчал. Приказчик резко рванулся с места, опрокинув стол прямо в мужчину. Тот едва успел отскочить — завязалась короткая, яростная потасовка. Вампир не желал тратить силы на убийство: ему нужно было бежать, и немедленно. Перехватив чужую руку, он наотмашь ударил по предплечью, выбивая меч. Идрис коротко вскрикнул, но сумел заблокировать следующий выпад, отбросивший его к стене. Бернард метнулся к выходу, но замер на самом пороге. Арбалетный болт глубоко вошёл в спину. Вампир пошатнулся, сделал тяжёлый, неверный шаг — и рухнул на колени. Он медленно обернулся, с горьким удивлением и обидой глядя на Идриса. — Ты правда… меня?.. — Мужчина не договорил. Изо рта потекла густая, чёрная кровь. — А я ведь тебя… Идрис стоял неподвижно, до белых костяшек сжимая арбалет. Руки мелко дрожали, а в ушах стоял такой невыносимый звон, что он едва слышал крики приближающейся стражи. Переступив через обмякшее тело, он вышел в ночь. Вдали гвардейцы уже полностью захватили особняк, но для Идриса это не имело никакого значения.

***

— Так, вот как всё было… — Мари отложила очередной платок в стопку уже выплаканных. Её некогда яркие, живые глаза теперь казались мертвы. Выглядело так, словно девушка за одну ночь постарела на десять лет. — Я не могу поверить, что жизнь в поместье была настолько ужасной, не могу поверить, чтомой родной отец так поступил с теми, кто был мне дорог. Мари зарылась лицом в ладони. Эмину только оставалось молча утешать её — говорить больше не хотелось. Рэм выплакал, пожалуй, платков не меньше, чем Мари, а Ромул продолжал мрачно смотреть в окно, вглядываясь в темноту ночи. — Миледи, уже поздно. Прошу, переночуйте здесь, завтра мы вернём вас дяде. Эмин поднялся с места и протянул руку девушке. Мари была бледнее покойницы, и мужчина уже успел пожалеть, что столько всего наговорил, хотя всё же утаил многие мрачные моменты. Проводив её до гостевой комнаты, Эмин собирался уходить, но Мари остановила его. Изящные пальцы обхватили край чужого рукава. — Я ведь настоящая дура, правда? Не видела, что происходило у меня под носом, училась, веселилась. Будь я чуточку проницательнее, я бы смогла убедить отца. С тобой, с Энн… ничего бы с вами не случилось. — Госпожа… — Эмин устало выдохнул. — Вы были ребёнком и сейчас ребёнок, просто вам пришлось повзрослеть за один день, это тяжело и больно. Не взваливайте на себя слишком много. — Мне восемнадцать. — И это всё ещё очень мало. — Спасибо. — Мари тихо прикрыла за собой дверь. Она бы не хотела оставаться одна, но сил смотреть на Эмина не было, да и многое надо было обдумать. Мужчина вернулся в кухню. Рэм неспешно убирал посуду. Тарелки тихо звякали в ночи. — Где ваш брат? — Спускает пар, пробормотал про то, что убьёт всех, и сбежал в лес. — Понятно. День выдался тяжёлый, я, пожалуй, пойду. — Эмин, постой… — Рэм осторожно взял его за руку. — Я помню о твоих следах на теле, когда только выкупил тебя, множество укусов. Это Бернард? — Нет. Я не стал рассказывать всего, господин Ромул и так сильно переживал. — Эмин вздохнул. — Виконт и его товарищи зачастили в гости в последние месяцы. Крови Бернарда не хватало, я воспользовался шансом, однако взамен господа потребовали соответствующую оплату… — И что ты планируешь делать дальше? — Если вы интересуетесь, хочу ли я их убить? Нет, покалечить, возможно. В отличие от Бернарда, это была честная сделка, но я не хочу об этом говорить, пожалуйста, больше не спрашивайте.