Pas De Deux

Сегодня у подруги Джию день рождения, и все её гости приглашены на ночёвку. Джию никогда не ночевала вне дома, если не считать квартиру Хёнджина и Чанбина, и Джисон переживал по этому поводу весь день, вплоть до того момента, когда довёз её до места и отвёл до двери. Джисон: Они так быстро растут Джисон: Мне, конечно, говорили, что это будет сложно, но... чёрт. Отправив сообщения Минхо, он берёт в руки пульт и начинает выбирать фильм. Дома слишком тихо, и Джисон не может придумать, чем себя занять. Он привык, что Джию где-то рядом — даже если она в своей комнате, он слышит её присутствие. Он уже отвык от абсолютной тишины. Телефон вибрирует, и Джисон подпрыгивает на месте, наспех разблокируя экран. Минхо: Ах, да. Помню тот день, когда Дори в первый раз сам залез на самый верх кошачьей башни. Я тогда чуть не лопнул от гордости. Но я скучаю по временам, когда поднимал его туда сам. Джисон усмехается, закатывая глаза. Джисон: Ну да, ты, наверное, меня понимаешь. Как вообще к этому привыкать? Минхо: Постепенно, не всё сразу Минхо: Что случилось? Джисон улыбается, несколько раз перечитывая сообщение, прежде чем ответить. Минхо всегда каким-то образом заставляет Джисона поверить в то, что всё будет в порядке, даже ничего для этого не делая. Джисон: Первая ночёвка. Я уже ужасно скучаю по ней. Минхо не отвечает несколько минут, и Джисон блокирует телефон, со вздохом нажимая на кнопку воспроизведения первого попавшегося фильма и сворачиваясь калачиком в углу дивана. Минхо: Ты сегодня один? Джисон: Да. Дома слишком тихо. Он снова не отвечает. Джисон вздыхает и отбрасывает телефон в сторону, теряясь в мыслях и лишь наполовину вникая в происходящее на экране. Он не может не думать о том, как там Джию и что она сейчас делает; остаётся только надеяться, что она хорошо проводит время. Он не может не думать и о том, чем занят Минхо: возможно, Суни снова лёг на его телефон; возможно, он заснул; возможно, он разговаривает с мамой по телефону; возможно- В дверь звонят. Один раз, а затем ещё один. К тому моменту, когда Джисон доходит до двери, звонок раздаётся в третий раз. В проходе, сцепив руки перед собой, стоит Минхо. Его взгляд остр, пронзителен и... уязвим? — Привет, — выдыхает Джисон, и тот моргает. Джисон одет в ту самую футболку Минхо и джоггеры, низко спущенные на бёдрах, и Минхо не особо отличается, в своей старой толстовке и трениках. Джисон, очарованный им до боли в груди, тепло улыбается. — Не пригласишь зайти? После того, как я пробежал всё это расстояние? Слова Минхо звучат ровно, но Джисон видит его насквозь. Минхо нервничает. Он старается контролировать тело, но всё же едва заметно раскачивается взад-вперёд на пятках. Джисон делает шаг назад, оставляя для Минхо достаточно места, чтобы зайти. Дверь за ними захлопывается, и всё, о чём может думать Джисон в этот момент — так это о том, что пути обратно уже нет. Пути откуда? Джисон не уверен, но на подкорке всё ещё крутятся смутные мысли о судьбе. Минхо смотрит на него как на добычу, опустив подбородок и молча изучая его лицо. — Скажи мне этого не делать, — ровно говорит он, и Джисон хмурится. — Не делать... что? — шепчет он, и Минхо закатывает глаза, шагая вперёд и оказываясь вплотную к Джисону. — Если не хочешь, чтобы я тебя поцеловал, скажи сейчас, — отвечает он, сжимая пальцами подбородок Джисона. Он чувствует дыхание Минхо у себя на губах и с уверенностью может сказать, что не мог мечтать ни о чём большем. Джисон неловко подаётся вперёд, не оставляя между ними и нескольких сантиметров, чувствуя тепло тела напротив своим. — Разве существует тот мир, где я не хотел бы, чтобы ты меня поцеловал? — поднимает он бровь, и Минхо усмехается, качая головой и наклоняясь так близко, что их носы соприкасаются. — Такой болтливый, даже сейчас, — дразнит он. Первое прикосновение их губ друг к другу выходит неуверенным. Убедившись, что Джисон его не оттолкнёт, Минхо накрывает свободной рукой его бедро, осторожно гладя большим пальцем оголённую тазовую косточку. Джисон тает. Он внезапно чувствует себя так, будто ему снова семнадцать, будто он снова прижат к матрасу двуспальной кровати телом Минхо, нависающим над ним. Но нет, они больше не подростки, и так даже лучше. Так даже идеально. Минхо будто улавливает каждую его тревожную мысль, заменяя её только своим именем на повторе. А затем он делает шаг вперёд — ещё один, и ещё, до тех пор, пока Джисон не упирается спиной в обувной шкаф — крепко сжимая его талию и оставляя на губах мягкие поцелуи. Он немного отстраняется, улыбаясь, и Джисон смеётся, всё ещё не открывая глаза. — Ещё? — просит он, и Минхо фыркает. — Какие мы нетерпеливые, — отвечает он, а затем снова сокращает пространство между ними. Они быстро находят общий ритм, нежные поцелуи перерастают во влажные и требовательные. Джисон сжимает бицепс Минхо, пока тот плавит его изнутри. С него снова будто содрали кожу, не оставив ничего кроме бьющегося сердца и оголённых нервов — но на этот раз, только для того, чтобы Минхо вдоволь полакомился им. Сейчас он совсем не против. Когда Минхо скользит по его языку своим, Джисон тихо скулит, впиваясь ногтями в мышцы его рук. Это, должно быть, больно, но Джисону уже всё равно. Он хочет большего. Он хочет обнажить всего себя, всё тело и душу. Он хочет, чтобы его разорвали на части и собрали заново. Минхо отстраняется, и Джисон слепо тянется за ним, пока тот делает шаг назад. Джисону требуется целая минута, чтобы собраться с мыслями и открыть глаза. Минхо смотрит на него, прерывисто дыша. — Почему ты остановился? — негодует Джисон, и Минхо смеётся, качая головой и отстраняясь полностью. Он присаживается на корточки, развязывая шнурки, а затем проходит в гостиную и плюхается на диван. У него в комнате как после бомбёжки. Игрушки Джию раскиданы на каждой поверхности, одеяло с Пороро одиноко валяется на полу; Джисон бы постыдился, если бы мог думать о чём-то ещё кроме раскрасневшихся ушей и губ Минхо. — Если мы сделаем это, пути назад не будет, — серьёзно говорит тот, и Джисон кивает, — Нет, Сони. Мне нужно, чтобы ты серьёзно задумался над этим. Я готов ждать тебя хоть всю жизнь, но если ты не заинтересован ни в чём кроме- — Хён. Мне не нужно думать, — перебивает Джисон, садясь рядом с Минхо и мягко сжимая его ладонь, — Я готов. Уже давно, — уверяет он. Минхо молчит, рассматривая его лицо в бесконечной тишине. Кажется, найдя то, что искал, он всё же кивает. — Хорошо. — Хорошо? — Нам многое нужно прояснить, — предупреждает Минхо, и Джисон снова кивает. — И мы это сделаем. Мы всё обговорим, и, может быть, получится не идеально, но это будет нашим выбором, и этого достаточно. — Достаточно, — эхом повторяет Минхо. Джисон не знает, как всё сложится дальше, но прямо сейчас Минхо здесь, рядом с ним, держит его за руку. Минхо смотрит на него так, будто кроме Джисона в этой вселенной ничего никогда не существовало. Минхо упивается им так, будто провёл десятилетие в пустыне в поисках воды. Джисон уже не находит сил, чтобы бояться. Он тянет Минхо на себя, усаживая на свои колени. — Это значит, что теперь я смогу целовать тебя чаще? — спрашивает он, и Минхо закатывает глаза. — Можешь делать всё, что угодно, — говорит он, и глаза Джисона тут же загораются. — Всё, что угодно? Слишком сильное заявление, — тянет он, и Минхо трётся о кончик его носа своим, прикрывая глаза. — М-м, а чего ты хотел бы, Джисон? На это всегда был только один ответ. — Тебя. Минхо давится вдохом, и Джисон улыбается, затягивая его в поцелуй. Более медленный, более глубокий. Их языки лениво сплетаются друг с другом, проводя тепло их тел, пока Джисон впивается пальцами в мышцы бёдер Минхо, так сильно, что, наверняка останутся следы. Он хочет окрасить всю шею Минхо в фиолетовый. Он хочет впечатать свою любовь в каждый изгиб его тела. Он хочет зацеловать каждый шрам на его коже, стирая боль и заменяя её ослепляющим удовольствием. Он хочет его всего. И Минхо легко сдаётся, позволяя ему делать всё, что захочется. — Хён, можно прикоснуться к тебе? — шепчет он, и щёки Минхо заливаются румянцем. Он кивает, поглаживая большим пальцем щёку Джисона. — Я уже говорил. Можешь делать всё, что захочешь. Джисон встаёт с дивана и утягивает Минхо в спальню, усаживая его на край матраса и оставаясь между его ногами, а затем прижимается губами к его шее и скользит вниз, прикусывая обнажённую ключицу. Раздевать Минхо — будто разворачивать подарок. Джисон не торопится, уделяя время каждому участку обнажённой кожи. Он облизывает губы и мягко целует его костяшки, затем запястье, сгиб локтя. Минхо не препятствует, позволяет Джисону шептать слова обожания, прижимаясь к его груди и спускаясь по плавным изгибам к мягкой линии живота. Когда Минхо остаётся в одних боксерах, Джисон поднимает на него взгляд из-под ресниц. — Всё в порядке? — снова спрашивает он, и Минхо кивает, приподнимая бёдра и позволяя Джисону избавиться от последнего барьера. Он такой же потрясающий, каким его помнит Джисон. Теперь Минхо более складный, более крепкий и широкий, но в то же время и более мягкий. Он идеален. Он — самое прекрасное, что Джисон видел за последние годы. Джисон спускается кончиками пальцев по бедру Минхо, очерчивая мышцы, и гладит большим пальцем его коленную чашечку — так нежно, как только может. — Боже, хён, — говорит он, прикусывая кожу на внутренней стороне бедра чуть выше колена. Минхо шипит, проводя пальцами по волосам Джисона. — Так и будешь на меня пялиться? В смысле, я не против, но- — Ли Минхо, я готов положить хоть всю свою жизнь на то, чтобы тебе было хорошо, — говорит он, и Минхо задушенно смеётся. Это смелое заявление, но он ценит то, как Джисон изучает его тело, подмечая про себя вещи, которые ему нравятся. Когда Минхо решил прийти к Джисону, он не ожидал, что всё закончится этим, но он и не жалуется. Он ожидал эмоционального разговора, и, может быть, немного слёз; но вот он здесь, плавится изнутри, пока Джисон целует его так, будто хочет залезть ему под кожу и остаться там навсегда. Минхо не имеет ничего против. Он тянет Джисона за воротник и целует его снова, отстраняясь лишь для того, чтобы Джисон сбросил с себя одежду. Когда Джисон вновь наклоняется к нему, Минхо уже лежит на подушках, откровенно разглядывая противозаконные пропорции между плечами Джисона и его талией. — Ты сказал, что я могу делать всё, что захочу, но это не особо помогает. Я хочу, чтобы это было что-то, что понравится нам обоим, но, в то же время, это для нас как начало новой главы, и конкретно сейчас больше всего я хочу, чтобы было хорошо тебе. Но я не спал ни с кем буквально годами, а тем более с парнями, кроме... тебя. Так вот, теперь, когда я достаточно опозорился, может, ты избавишь меня от страданий и- — Сон, — вздыхает Минхо, пиная его в обнажённое бедро, — Это всего лишь я. Ты не можешь быть хуже в постели чем тогда, когда был подростком... а даже если и так... это всё ещё ты, — говорит он, зарабатывая в ответ хмурый взгляд Джисона. — Вау, все бы так подбадривали, хён. Вот теперь-то я точно- — Возьми меня уже, — говорит Минхо, протягивая руку и сжимая его ладонь своей, — Давай, подготовь меня для своего члена и заставь кончить, чего ты как маленький. Хочу почувствовать тебя, — говорит Минхо, закатывая глаза, и Джисон краснеет, торопливо роясь в ящике в поисках смазки. — Я не собираюсь тебя брать. Хочу заняться с тобой любовью, — тихо говорит он, в то время как Минхо разводит ноги, сгибая колени. — Боже, какие мы нежные, — шутит он, и Джисон показывает в ответ язык, разогревая смазку между пальцами. На мгновение они замолкают, и Джисон, едва касаясь, водит кончиками пальцев по коже Минхо, а затем погружает один внутрь. Он двигается осторожно и немного неуверенно. Минхо тихо выдыхает и смотрит на него с ленивой улыбкой. Джисон вытаскивает палец обратно, а затем нажимает снова, наслаждаясь тёплой тяжестью вокруг фаланг. Он продолжает до тех пор, пока Минхо не расслабляется полностью — добавляет второй палец, и тот шипит: больше от удовольствия, чем от боли, и Джисон почти не замедляется, наблюдая за Минхо в попытках поймать на его лице намёки на дискомфорт. Он, раскинувшись, лежит на подушках Джисона, сверкая раскрасневшимися щеками. Джисон не добавляет третий палец, пока Минхо не начинает отчаянно подаваться ему навстречу. Он гладит бедро Минхо свободной рукой, целуя согнутое колено и наблюдая за ним: глаза уже немного расфокусированы, а губы расслабленно приоткрыты. Джисон хотел бы его сфотографировать, а ещё лучше — видеть его таким всегда. Он хочет переживать это снова и снова. — Сон, — умоляет Минхо, и Джисон сгибает пальцы, вырывая с его губ стон, когда касается его простаты. Он не повторяет это снова, полностью фокусируясь на растяжке. — Выглядишь развратно, — тянет Джисон, и Минхо смеётся, качая головой и улыбаясь. — А ты выглядишь так, как будто хотел меня т-... простите, заняться со мной любовью, нет? Я готов, Сон. Пожалуйста, можешь просто- — Всё, что захочешь, — шепчет Джисон, демонстративно сгибая пальцы вновь, прежде чем вытащить их и приняться искать презерватив, срок годности которого, как он надеется, ещё не истёк. — Джисон, если ты не окажешься внутри через тридцать секунд, пеняй на себя, я сделаю это сам. Уберёмся потом, я- — Эй, — мягко говорит Джисон, прекращая поиски и гладя его щёку. Грудь Минхо тяжело вздымается, и Джисон хмурится, изучая его лицо на предмет какого-либо дискомфорта, — Что-то не так? — спрашивает он, и Минхо качает головой. — Нет, просто слишком хочу тебя. Больше не могу, Джисон, пожалуйста, просто- — Тс-с, — успокаивает он, целомудренно целуя его по очереди в обе щеки, — Я здесь, и я никуда не денусь. Дыши. Если что-то не так, мы можем подождать. Я могу ждать вечно, если ты этого захочешь. Не заставляй себя, — мягко говорит он, и Минхо хрипло смеётся. — Нет, я правда хочу. Всё в порядке, просто... немного накрыло эмоциями, — объясняет он, и Джисон кивает. Он понимает Минхо. Вроде это мелочь, а вроде и нет. Он целует Минхо снова, и в этом поцелуе больше языка, чем губ, но, кажется, это всё равно успокаивает старшего. Джисон смазывает себя и, наконец, поддаётся их общим желаниям, медленно надавливая. Они тяжело дышат друг другу в губы, и Джисон мажет по кончику носа Минхо своим, двигаясь ему навстречу. Уперевшись в заднюю поверхность бёдер Минхо своими, он замирает и отстраняется, чтобы разглядеть его лицо. Джисон чуть двигает бёдрами, и Минхо давится вдохом. — Хорошо? — спрашивает Джисон, мягко улыбаясь. — Будь со мной нежнее. Во второй раз я тебя не переживу, — шепчет он, и Джисон вздрагивает, прикрывая глаза. — Обещаю, — говорит он, и Минхо мягко просит его продолжить. Джисон эгоистично тянет время, мягко прижимаясь к его губам своими, а затем выходит полностью и проскальзывает обратно. — Чёрт, Джисон, — стонет Минхо, запрокидывая голову, и Джисон наклоняется к нему, оставляя метки на сгибе шеи и плече. — Какой же ты... — шепчет Джисон ему в кожу, и Минхо сжимается, не сдерживая стон, когда Джисон начинает наращивать темп. В его разуме больше нет места мыслям — каждая из них поглощена Минхо: тем, как он выглядит, как он ощущается, как он стонет, сжимая Джисона изнутри. Их синхронные, воздушные стоны звучат лучше любой музыки. Они больше не разговаривают, по комнате лишь раздаются глухие стоны и шлепки кожи о кожу. Минхо обвивает здоровой ногой талию Джисона, намекающе надавливая на поясницу пяткой. Джисон начинает двигаться глубже, и Минхо прогибается под ним, подаваясь навстречу толчкам. Джисон раз за разом проезжается по простате Минхо, выбивая с его мягких губ стоны и теряясь в пьянящих ощущениях. Ему не требуется много времени, чтобы оказаться на грани, и он тут же находит рукой член Минхо, двигая ей в ритм своим бёдрам. Он хочет, чтобы Минхо был первым. Хочет видеть, как Минхо распадается на части у него на глазах. Он отчаянно пытается сохранить темп, понемногу теряя координацию, втираясь в его простату и бессвязно шепча похвалу в считанные сантиметры пространства между ними. Этого оказывается достаточно, чтобы довести Минхо до грани. Он изливается на пальцы Джисона со вскриком, зажмуриваясь и сжимая простыни пальцами. Джисон не заставляет себя ждать, практически сразу выходя и изливаясь на бедро Минхо, когда тот протягивает руку, доводя его до разрядки одним лёгким движением запястья. Джисон вздрагивает всем телом, а затем падает на Минхо, обвивая его всеми конечностями. Они липкие, потные, все перепачканы в сперме, но сердце Джисона переполнено теплом. Он осыпает поцелуями каждый сантиметр кожи Минхо, до которого может дотянуться, утыкаясь носом в его плечо и бормоча: — Я люблю тебя. Минхо смеётся. — Да, я тоже тебя люблю... В душ? — предлагает он, подняв бровь, и Джисон поверженно стонет, нехотя поднимаясь и переплетая их пальцы. — Только потому, что я только что признался тебе в любви и планирую провести остаток жизни, заботясь о тебе. Наверное, надо начинать сейчас, — бормочет он, и Минхо смеётся. — А я думал, ты начал делать это тридцать минут назад, — дразнит он, и Джисон оскорблённо ловит ртом воздух. — Извините, вообще-то больше тридцати! Прелюдии считаются, — фыркает он, и Минхо закатывает глаза, садясь на кровати и взъерошивая его волосы. — Над этим ещё поработаем. Джисон чувствует себя счастливым, когда несёт Минхо в ванную на руках. Он чувствует себя счастливым, когда они вместе готовят ужин. Он чувствует себя счастливым, когда открывает новую зубную щётку и ставит её рядом со своей. Он чувствует себя счастливым, когда засыпает, чувствуя, как Минхо обнимает его сзади, прижимаясь всем телом. Может быть, он самый счастливый человек на Земле. А может — они оба. Джисон не уверен. Но зато уверен в том, что просыпаться и видеть мягкую улыбку Минхо стоит всего в этом мире. Он готов видеть её каждый день, на протяжении всей жизни.

__________________________

Джисон нервно стучит пяткой по полу, наблюдая за тем, как Джису наносит Джию сценический макияж. В большинстве своём он состоит из глиттера и помады, но Джисон не настолько доверяет себе, чтобы сделать это самому. Джию послушно сидит на месте, пока Джису размазывает по её щекам серебристые блёстки. Он тяжело сглатывает, пытаясь абстрагироваться от всего хаоса вокруг и болтовни остальных родителей. Группа Джию будет выступать почти в начале, перед тем, как на сцену выйдут продвинутые танцоры; номер Джисона и Минхо стоит в середине программы, седьмым, и он уже давно не нервничал настолько сильно. Джию уже одета в свой костюм — бледно-голубая ткань контрастирует с медовой кожей. Она широко улыбается, пока Джису спрашивает её о садике. Это её первое выступление. Джисон теребит в руках программку, перелистывая страницу на список танцоров, напечатанный аккуратным шрифтом. Хан Джию. Её имя впервые напечатано в таком контексте, и, если от Джисона что-то будет зависеть, он приложит все усилия, чтобы таких программок было ещё миллион. Его имя тоже там, прямо над именем Минхо. Его немного успокаивает мысль о том, что Минхо будет рядом. Возможно, он запорет всю их долгую и кропотливую работу над номером, но Минхо в любом случае поцелует его, когда всё закончится. В то же время, это и первый раз, когда Минхо выходит на сцену после того страшного дня. Джисон прекрасно понимает, насколько сильно тот переживает: Минхо звонил ему каждый день на протяжении двух последних недель, вспоминая о том, как невыносимо больно ему было, когда он заработал разрыв сухожилия, и о том, что его колено было настолько ненадёжным, что ему едва удавалось стоять на ногах. В тот день ему пришлось буквально уползать со сцены. Сегодня для всех них что-то происходит впервые. Они обязательно закажут пиццу, чтобы отпраздновать. Когда Джию заканчивают наносить макияж, она довольно кружится перед Джисоном и смеётся, когда тот аплодирует ей стоя. Она великолепна, особенно когда наслаждается собой и купается в обожании. На часах 18:28. Через тридцать две минуты откроется занавес, и ведущий отчётного концерта объявит выступление группы новичков. Джисона вот-вот стошнит от волнения. В гримёрку заглядывает Минхо. — Так, всем моим танцорам пора разогреваться, — говорит он, — Давайте, давайте, у нас совсем мало времени. Минхо горяч. Без шуток. Особенно когда включает командный голос и контролирует всё до мелочей, сверкая острым взглядом. Джисон улыбается ему, похлопывая Джию по плечу и подталкивая в его направлении. Минхо не улыбается в ответ, но на мгновение задерживает на нём взгляд, прежде чем увести детей в другое помещение. Родители увлечённо болтают между собой, убирая косметику и вещи обратно в сумки, чтобы не возиться со сборами после концерта, а Джисон тем временем повторяет в уме хореографию. Он прокручивает танец в голове четыре раза, пока Джихё не дёргает его за рукав, говоря, что им пора занимать места в зале. Вступительная часть проходит как в тумане, а затем на сцене появляется Джию. Она чувствует себя в свете софитов как рыба в воде — широко улыбается и двигается с лёгкостью. Сердце Джисона трепещет. У неё и Йеджи есть солирующая партия, где они выходят в центр на пару восьмёрок, и Джисон улыбается так широко, что болят щёки. Когда номер заканчивается, он яростно хлопает, сопротивляясь желанию изо всех сил выкрикнуть её имя. Он всегда будет её главным фанатом. Однако после выступления Джию его нервы снова напрягаются. Он чувствует лёгкую дрожь, смешанную с тошнотой, и начинает ёрзать на месте. Джисон выжидает ещё три песни, а затем выскальзывает из зала, чтобы встретиться с Минхо за кулисами. Минхо, как и всегда, собран. Джисон скулит, с разбегу впечатываясь в него и утыкаясь носом в тёплый изгиб шеи. — Я не могу. Нет. Иди один. Я сбегу куда-нибудь к чёрту на куличики в Южную Америку и буду разводить альпак. Они иногда злобные, но я уверен, что мы придём к какому-никакому взаимопониманию. Я свяжу тебе свитер из их шерсти и- — Сон, дыши. Ты готов, — отвечает Минхо, — А даже если и нет, я буду рядом. Когда я на сцене, на тебя всё равно никто не посмотрит, — добавляет он, и Джисон фыркает, закатывая глаза. — О, ну да. Очень по-взрослому, хён. Прям успокоил. Я- — Джию была невероятна, — серьёзно говорит Минхо, и рот Джисона захлопывается сам собой, — У неё огромный потенциал, и я говорю это не просто так. Она правда может многого добиться, если отнесётся к этому серьёзно. Ей не терпится увидеть нас на сцене. Она считает себя самой счастливой в группе, потому что мы будем танцевать для неё. Если ты не можешь сделать это ради себя, сделай ради дочери. Джисон вздыхает. — Хорошо. Но сначала я требую поцелуй. — Ох, чаги, сколько угодно, — улыбается Минхо. Когда Джисон чувствует его мягкие губы на своих, становится уже не до волнения.

__________________________

Три года спустя

Джисон щурится от солнца, жаркого и палящего. Рука Минхо ложится на его поясницу в тот же момент, когда он сжимает руку Джию. Минхо рассказывал, что в это время года в Австралии всегда слишком жарко. Как только они сходят с трапа самолёта, Минхо первым делом полной грудью вдыхает тёплый воздух, закрыв глаза. Когда на горизонте мелькает Сиднейский оперный театр, Джисон подхватывает Джию, начиная кружить её на руках. Театр выглядит потрясающе — большой, величественный и окружённый заливом. Теперь Джисон понимает, почему Минхо влюбился в это место. Он мог бы привыкнуть даже к палящему солнцу, если бы каждый день видел их широкие счастливые улыбки. Крис и Феликс достали им лучшие места в зале; они остановились в дорогом домике с Airbnb у побережья, и Джисон всё утро пишет тексты на террасе, наслаждаясь морским бризом и стараясь не думать об огромных австралийских пауках. Минхо целует его в щёку, отвлекая от занятия. — Как себя чувствуешь? — спрашивает Джисон, и Минхо пожимает плечами. — И сам не понимаю. Я скучал, рад снова быть здесь, но... — он пожимает плечами снова, и Джисон кивает. Должно быть, тяжело, когда место, которое ты любишь, навевает и плохие воспоминания. Они устраиваются на местах, и Джисон помогает Джию прочитать программку. Она уже заметно лучше проговаривает слова, угадывая незнакомые из контекста. Три года танцев и интенсивное изучение английского хорошенько подготовили её к летнему курсу австралийского балета. Минхо продолжает невзначай оставлять на кухонном столе программки с предложениями танцевальных курсов, а Джисон сознательно не заговаривает об этом. Всё равно Джию ещё слишком мала, она даже не сможет встать на пуанты в ближайшую пару лет — её тело ещё недостаточно развито, и навыки тоже. Однако её любовь к танцам не угасает — скорее растёт в геометрической прогрессии. Сейчас она танцует почти каждый день, и даже начинает пробовать себя в других направлениях. Джисон ею гордится. Минхо он тоже гордится. Тот снова выходит на сцену — танцует во второстепенных ролях, чтобы не слишком перенапрягать колено. Джисон и Джию всегда приходят к нему на концерты и подбирают самые красивые букеты, которые только можно найти — перебирают все цветочные магазины в своём районе, пока не останавливаются на том, который покажется им идеальным. Когда свет в зале гаснет, Джию выпрямляется, фиксируя взгляд на сцене. Джисон украдкой поглядывает на неё на протяжении концерта — глаза Джию широко раскрыты и слегка блестят от подступающих слёз. Он бросает взгляд на Минхо, и тот выглядит точно так же в темноте просторного зала. Джисон не совсем понимает их чувства, но ему нравится видеть их такими восторженными и едва сидящими на местах. Тема постановки — трагедия с участием лесных духов. Джисон прочитал синопсис утром, чтобы хоть отдалённо понимать происходящее. Феликс великолепен, как и все остальные на сцене. От их красоты сводит желудок. Как только танцоры выходят на край сцены для поклона, Минхо судорожно вздыхает. — Пойдёмте, Ликс сказал, что мы можем пройти за кулисы. Разве не круто? — предлагает он, вставая, и Джию радостно кивает, следуя за ним хвостиком. Джисон неторопливо идёт позади, оглядываясь вокруг и слушая, как они обсуждают хореографию и анализируют постановку. Он мало что в этом понимает, но более чем рад насладиться потрясающей архитектурой здания и их оживлённой беседой. Как только они пробираются за кулисы, Минхо тут же оказывается окружён танцорами, которые когда-то стали ему семьей. Они обнимают его со всех сторон и наперебой целуют в щёки, вереща о том, как рады его видеть. Он знакомит всех присутствующих с Джию, рассказывая, что она тоже мечтает когда-нибудь станцевать на этой сцене. Танцоры общаются с ней, задают вопросы и рассказывают ей забавные закулисные истории. Когда Джисон отходит от удивления по поводу волос Феликса, теперь окрашенных в блонд, он убеждается, что Джию всё ещё держит Минхо за руку, и подходит к нему, тепло обнимая. Они заметно сблизились за последние два года — на фоне общих интересов и, конечно же, общей склонности дразнить Чана. — Ликс, — говорит он, приподнимая младшего и кружа его в воздухе, — Боже, как же я рад тебя видеть! Ты был невероятен. Наверное, Джию теперь вообще считает тебя суперменом, — говорит он, и Феликс смеётся, окидывая взглядом помещение и останавливаясь на Минхо с Джию. — Спасибо, что пришли, я очень тронут! Кстати, Кристина уже нашла Минхо? Она пыталась выяснить его местоположение с тех пор, как только вы приземлились. Мне пришлось чуть ли не палкой её отгонять. Вы заслужили несколько дней полноценного отдыха, прежде чем начнётся вакханалия. Интенсивы это... то ещё приключение, — говорит Феликс, и Джисон качает головой. — Нет. Кто такая Кристина? — спрашивает он, и Феликс кивает в сторону женщины со светлыми кудрями, которая как раз заканчивает пробираться сквозь толпу танцоров и радостно впечатывает Минхо в себя. Феликс тянет Джисона в их сторону и опускается на корточки, сжимая Джию в удушающих объятиях. — О-ох, я тоже рад тебя видеть. А, это мой партнёр, Джисон, — говорит Минхо, и Кристина пожимает его руку с улыбкой и тёплым "добро пожаловать в Сидней". Всё происходящее накрывает волной. Джисон молча наблюдает за взаимодействиями остальных, теряясь в окружающем шуме. Он не любит многолюдные места, но если люди, которые ему дороги, улыбаются, этого достаточно. Он наблюдает за тем, как Джию рассказывает Феликсу о том, что ей понравилось в постановке, и краем уха улавливает слова Кристины: — Эм, вообще-то у меня есть для тебя работа. Если захочешь, конечно. Джисон тут же поднимает взгляд и всматривается в лицо Минхо. Наверное, это не заметно для всех остальных, но Джисон улавливает в его глазах проблеск надежды. — Работа? — медленно переспрашивает Минхо. — Лилиан уходит. Нам нужен инструктор, — говорит она, — И, насколько я знаю, ты снова преподаёшь, ставишь хореографию и даже танцуешь. Минхо медленно кивает, переводя взгляд на Джисона. — Да, но я серьёзно обосновался в Сеуле, и я бы не- — Сколько бы они ни платили, мы дадим в два раза больше, — невозмутимо говорит она, — И оплатим переезд. Минхо покусывает нижнюю губу, пожимая плечами. — Дело не в деньгах, — признаётся он, — Ты знаешь, как я люблю Австралию, но я не заинтересован в переезде туда, где нет моей семьи. Если Джисон и Джию не будут здесь, то я тоже не хочу. У Джисона сжимается сердце. Он делает неуверенный шаг вперёд и, качая головой, берет Минхо за руку. — Почему бы не выслушать предложение до конца? Он пытается подбодрить Минхо, но у самого в голове лишь помехи. Он думает об их совместной жизни, и о том, что может значить такой серьёзный шаг. Быть в отношениях на таком огромном расстоянии было бы сложно, но Джисон хочет, чтобы Минхо осуществил каждую свою мечту. — Твоя семья может переехать с тобой. Что-нибудь придумаем с иммиграцией, — серьёзно говорит Кристина, — Мы не хотим вас разлучать, но хотим, чтобы ты вернулся домой. Ты мог бы сходить на прослушивания и, может быть, снова оказаться на сцене. Ты ведь всегда был ценным членом нашей команды... мы очень не хотели отпускать тебя в Сеул после реабилитации. Мы были полностью готовы тебя поддержать, мы- — Нет, я знаю. Знаю, — уверяет он, переплетая пальцы с Джисоном, — Но это серьёзные перемены. Легко кардинально изменить свою жизнь, когда ты один, но я не хочу идти на то, чего не захочет Джисон. И я бы точно не хотел перевозить Джию до тех пор, пока мы не будем на сто процентов уверены, что для неё так будет лучше. Я больше не подросток, я не могу просто- — Мне нравится Австралия, — тихо говорит Джисон. И Кристина, и Минхо удивлённо поворачиваются к нему. — Что? Я серьёзно. Я учился в Австралии в студенческие годы, и мне здесь нравилось. Родители Ынсоль тоже живут здесь, в Сиднее, и я уверен, они обрадуются, если мы будем рядом... Кроме того, через пару лет Джию уже будет готова к тому, чтобы встать на пуанты, и, думаю, здесь найдётся программа обучения, которая будет ей интересна. Если она туда пройдёт, конечно... В общем, переезд в Сидней — не такая уж и плохая идея. Минхо неверяще смеётся, качая головой. — Господи, ты серьёзно? Ты правда об этом задумался? — спрашивает он, и Джисон кивает. — Я просто хочу, чтобы вы оба были счастливы, в безопасности, и чтобы о вас было кому позаботиться. Если здесь вы чувствуете себя хорошо, то и я тоже. Так что выслушай предложение, — улыбается Джисон, и Минхо кивает. — Ладно, я рассмотрю его. Но предупреждаю, если оно не покажется мне идеальным, никакие деньги не заставят меня притащить сюда свою семью, — замечает Минхо, и Кристина, улыбаясь, соглашается. — Я уверена, тебе понравится, — говорит она, и Джисон смеётся, притягивая Минхо к себе и целуя его в щёку. Уши Минхо едва заметно краснеют, и он собирается что-то сказать, но за спиной слышится звонкий смех Джию. — Па! Пап, дядя Феликс говорит, мы можем пройти на сцену! Ты с нами? — зовёт она, и Джисон дважды моргает. — Мы немного заня- — Нет, не ты, аппа, — тянет Джию, закатывая глаза. Её взгляд уверенно останавливается на Минхо, и она повторяет снова: — Пап, пошли быстрее! С губ Минхо срывается неверящий смешок, и он тут же переводит взгляд на Джисона. — Она что, только что... — он, промаргиваясь, трясёт головой, и Джисон улыбается, чувствуя, как сердце наполняется теплом. — Ты слышал её, хён, лучше не заставляй нашу малышку ждать, — говорит он, и Минхо снова смеётся, мягко целуя его в губы и поворачиваясь к Кристине. — Да, да, прости, но мне нужно на сцену. Я найду тебя чуть позже, ладно? И обсудим контракт, — заверяет он, а затем убегает к Феликсу, обнимая его сбоку за плечи и сжимая Джию между ними. Она драматично скулит с протяжным "ну па-а-ап", и это обращение слетает с её губ так легко и естественно, будто было там всегда. Джисон направляется за ними, решив, что ему нужно услышать больше и увидеть, как они танцуют и дурачатся на сцене, которая годами занимала все их мечты. Он стоит на самом краю, за кулисой, наблюдая за ними из темноты в ожидании момента, когда снова сможет их обнять. Минхо хлопает Джию, подбадривая её, когда та делает несколько пируэтов. Она выходит из очередного поворота с радостным смехом и смотрит через плечо. — Аппа, смотри! Мы танцуем! Джисон ярко улыбается, переводя взгляд с Джию на Минхо и обратно. — Я вижу, милая! Ты как будто рождена для этой сцены, — кричит он в ответ. Наверное, он сказал что-то правильное — Джию тает от этих слов, позволяя Минхо подхватить её на руки и покружить. Многое изменилось. Иногда ему всё ещё снятся кошмары, но Минхо всегда рядом, чтобы сцеловать слёзы с его щёк. Иногда он всё ещё чувствует отчаяние, но Джию игриво дёргает его за волосы и говорит, что гордится им. Многое изменилось, но лишь к лучшему. Его вырывает из мыслей смех Минхо. Они смотрят друг на друга под светом софитов, пока Джию виснет на нём, обвивая всеми конечностями, как неуклюжая коала. Джисон видит блеск в его глазах даже с такого расстояния. — Аппа! Кажется, папе нужен поцелуйчик, — кричит Джию, и Джисон чуть ли не спотыкается о свои же ноги, направляясь к ним. Он обнимает их обоих разом и тихо вздыхает, нежно целуя в щёку Джию, а затем и Минхо. — Да ладно тебе, аппа, ты можешь лучше, — дразнит она, и Джисон тихо скулит, чувствуя, как загораются кончики ушей. Минхо вскидывает брови в молчаливом вызове, и Джисон прижимается к его губам своими, чувствуя, как свет прожектора согревает кожу. — Иу, а вот это слишком! Они со смехом отстраняются друг от друга, и Джисон, ухмыляясь, начинает щекотать Джию. — Это ты сказала мне постараться получше, маленькая засранка! Вот за это не куплю тебе сегодня мороженое. — Эх, вот почему папа — мой любимчик. Он всегда покупает мне мороженое. Сегодня мы возьмём с мятным шоколадом, чтобы тебе не досталось, — говорит она, вызывающе подняв брови и высунув язык. — Ты плохо на неё влияешь, — сухо говорит Джисон, переводя пристальный взгляд на Минхо. — Эй, не смотри на меня так! Она твой ребёнок, — спорит он, и Джию оскорблённо пищит. — Так не честно, я и твоя тоже! — возмущается она, и взгляд Джисона тут же смягчается. — Ага, — шепчет Минхо, коротко целуя её в висок, — И моя тоже. Сейчас проблеск надежды не кажется Джисону таким уж нелепым. У них всё будет в порядке.