Pas De Deux

Джисон заходит в студию с покрасневшими глазами, и как только Минхо видит его, тут же оказывается рядом. Он берёт Джисона за руку, коротко сжимая, и присаживается, чтобы оказаться на одном уровне с Джию, которая тут же напрыгивает на него, обнимая за шею. С её дня рождения прошло больше недели, и они всё ещё разговаривают каждый день. Обычные пожелания доброго утра и спокойной ночи переросли в ночные звонки с шутками, шепотом доносящимися из динамика, и улыбки по видеосвязи. Будто целую вечность назад они вместе плакали, сидя на полу студии. Будто целую вечность назад Джисон позволил Минхо ускользнуть сквозь пальцы. Сегодняшний день ужасен — это один из тех дней, когда, кажется, ничего не может пойти хорошо. Джисон проспал, забыл дома обед, из-за ошибки в системе потерял весь прогресс рабочего проекта и чуть не опоздал в студию. Он не слишком горд, чтобы запрещать себе плакать, но предпочёл бы всё же не расклеиваться на глазах у всех. Зрение затуманивается, и он яростно моргает, делая дрожащий вдох. Минхо снова сжимает его ладонь, отправляя Джию разминаться. Как только она убегает в зал, Минхо снова оказывается в поле зрения Джисона, внимательно изучая его лицо. — Я могу как-нибудь помочь? — спрашивает он, и Джисон несчастно пожимает плечами. Минхо бросает взгляд в сторону зала и поворачивается к Рюджин. — Можешь проследить за разминкой у моей группы? Всего минутку. Рюджин медленно кивает, переводя взгляд от одного к другому. Как только они остаются наедине, Джисон зажмуривается, позволяя слезам покатиться по щекам. Минхо притягивает его в объятия, поглаживая по спине и мягко покачивая из стороны в сторону, будто баюкая. Он пахнет лосьоном после бритья и шампунем с лотосом. Джисон прижимается к нему, позволяет спрятать себя от внешнего мира, стараясь сдержать всхлипы. — Ш-ш, тихо. Я здесь, — шепчет Минхо. Они проводят так пару минут, прежде чем Минхо отстраняется, чтобы вытереть его слезы, — Сони, иди домой, — говорит он. Джисон качает головой. — Я не могу. У Джию занятие и- — Ты живёшь рядом. Можешь потом за ней вернуться, или, ещё лучше, отдохни, а я потом её приведу, — предлагает Минхо, и Джисон хмурится. — Нет, у тебя, наверное, планы, и- — Мы оба знаем, что мои единственные планы на сегодня — это видеозвонок с тобой же. Иди, тебе нужно отдохнуть. Прими ванну, выпей что-нибудь тёплое, полежи под одеялом. Я приведу Джию и можем посмотреть фильм или ещё что-нибудь. Тебе нужен перерыв. Нужно свободно вздохнуть, — твёрдо говорит Минхо. Сложно найти время, чтобы как следует позаботиться о себе. Всегда находятся какие-то дела. Если это не забота о Джию, то работа. Если не работа, то уборка. Если не уборка, то обязательно вылезет ещё какая-то экстренная необходимость. Чувство истощающей усталости, кажется, уже поселилось у него под кожей. Он, всхлипывая, кивает. — Ладно, но позвонишь мне, если что-то случится? И дашь знать, когда вы будете выходить? И передашь ей, что мне жаль? — голос Джисона надламывается, и Минхо кивает, прижимаясь к его лбу своим. — Она поймёт. Напиши, как дойдёшь до дома, пожалуйста. Позаботься о себе хоть немного, хорошо? Позволь мне помочь, — говорит Минхо, и Джисон снова кивает, на несколько секунд закрывая глаза, прежде чем отстраниться. По дороге домой его сжирает тревога. Потребовалась, кажется, целая вечность, прежде чем он смог спокойно оставлять Джию с Чанбином и Хёнджином. Раньше у него случались панические атаки из-за страха, что что-то случится с Джию, пока его нет рядом. Его психолог сказал, что это последствия аварии; сейчас стало чуть проще, но Джисон всё ещё испытывает приступы паники, когда Джию не рядом. Он знает, что в студии она в безопасности, но всё равно чувствует себя виноватым. Сложно справляться со всем в одиночку. Слишком сложно. Он действует будто на автопилоте: набирает воду и лежит в тёплой ванне, чтобы немного расслабиться, переодевается в пижаму, устраивается на диване с кружкой горячего шоколада, который лениво потягивает, пока не получает уведомление от Минхо. Это сэлфи. Минхо сидит на корточках рядом с Джию, и оба широко улыбаются в камеру. В груди Джисона что-то успокаивается, часть напряжения падает с плеч. Он сворачивается калачиком в углу дивана и ждёт до тех пор, пока со стороны двери не слышится знакомый писк набора кода. Первое, что он слышит — взволнованное лепетание Джию. Джисон счастливо вздыхает, когда та вбегает в комнату и запрыгивает на него. — Аппа! Ты не сказал, что Минхо-оппа сегодня придёт! Он сказал, это сюрприз. Лучший сюрприз на свете! — щебечет она, и Джисон кивает, шепча беззвучное "спасибо", когда встречается с ним взглядом. Тот стоит, прислонившись к дверному косяку и наблюдая за ними с нежной улыбкой. — Вы давно ели? Я приготовлю ужин, — говорит он, разворачиваясь, чтобы направиться в сторону кухни. — Ты не должен, — говорит Джисон, и Минхо останавливается, оглядываясь на него через плечо. — Очевидно. Но я хочу. Позволь мне приготовить что-нибудь для вас, — говорит он, и когда Джисон кивает, выражение лица Минхо смягчается ещё больше, превращаясь во что-то сладковато-сиропное. — Я не уверен насчёт содержимого холодильника, — предупреждает он, и Минхо закатывает глаза. — А я уверен, что готовил и не из такого. Не волнуйся об этом. Посмотрите что-нибудь, пока ждёте, — говорит он, но Джисон качает головой. — Нет, надо искупать Джию, — отвечает он, и Минхо кивает, — Будь как дома, и если что-то нужно будет, кричи. Это не должно занять много времени, и- — Сон, — раздражённо, но с улыбкой говорит Минхо, — У меня всё под контролем. Иди искупай Джию. Джисон снова набирает ванну, спрашивая Джию, как прошло занятие. Она рассказывает ему о репетиции и о том, как она пробовалась на солирующую партию в их рождественской постановке. Джисон расслабляется, слушая её. — Сонсэнним сказал, что объявит результаты на следующей неделе, — говорит она, и Джисон кивает. — Прости, что не смог остаться и посмотреть, малышка. Джию качает головой, залезая в ванну. — Ничего страшного, ты ведь себя плохо чувствуешь, — хмурится она, и Джисон нежно улыбается, кивая, — Сонсэнним сказал, что ты снова пытаешься быть самоотверженным, — добавляет Джию. — Иногда я всё ещё хочу настучать Чанбину по шапке за то, что он научил тебя этому слову, — улыбается он, и Джию хихикает, пока Джисон намыливает ей волосы. — А Минхо-оппа теперь чаще будет приходить в гости? — спрашивает она, и Джисон пожимает плечами. — Надеюсь, — признаёт он, и Джию кивает, откидывая голову назад, чтобы было удобнее смыть шампунь. Если прислушаться, можно уловить, как Минхо возится на кухне. Это ощущается слишком по-домашнему — пока Джисон купает Джию, Минхо на кухне готовит им ужин. — Мне нравится Минхо-оппа. Не меньше, чем Чанбини-оппа, — тянет она. — Я всё расскажу Чанбину, маленький предатель. Его сердце будет разбито, — смеётся Джисон. — Ты по-особенному улыбаешься Минхо-оппе, — говорит она, и руки Джисона замирают на её волосах, — Чанбини-оппе тоже улыбаешься, но не так. Джисон мычит, давая понять, что услышал её, и больше ничего не говорит до тех пор, пока они не заканчивают. Подводя Джию к зеркалу, чтобы посушить волосы, Джисон чувствует некоторое облегчение от того, что из-за шума фена она не сможет продолжить тему, даже если захочет. Он не ожидал, что Джию заметит. Хотя, как она могла не? Она слишком любопытная и более наблюдательная, чем большинство детей. Джию сидит не двигаясь, пока Джисон не заканчивает и не протягивает ей пижаму. Когда они выходят из ванной, Минхо уже накрывает стол. Пахнет невероятно. — Я там наковырял кое-что из закусок, — мягко говорит он, улыбаясь, — Но ты был прав, тебе определённо пора совершить рейд на супермаркет. Джисон усаживается рядом с Джию. Минхо приготовил поккымпаб — просто и сытно. У Джисона текут слюни. — Пахнет фантастически, хён. Спасибо тебе, — искренне говорит он, на что Минхо пожимает плечами. — Не стоит. Я люблю готовить, — отвечает он, кладя в руку Джисона ложку и протягивая Джию ту, что поменьше. Минхо подмигивает ей, и Джию хихикает в ответ. — Ты полностью пожарил ей яйцо, — отмечает Джисон, и Минхо мычит с набитым ртом. — Ты как-то упомянул по телефону, что она не любит жидкие желтки, — говорит он, и к щекам Джисона приливает тепло. Он кивает, засовывая в рот ложку риса. Сегодняшний ужин проходит спокойнее. Джисон сидит тихо, молча наблюдая за тем, как Джию с Минхо перебрасываются шутками. Минхо корчит смешные рожицы и смеётся над её историями, а затем рассказывает ей об Австралии, и та смотрит на него глазами-сердечками. Когда их тарелки пустеют, Джисон зевает. — Пора спать, малышка, — говорит он, и Джию надувает губы. — Не-а. Я хочу ещё посидеть с Минхо-оппой, — тянет она, и Джисон вздыхает. — Вы увидитесь уже в четверг. Пора в кроватку, — пытается он снова, но Джию упрямо качает головой, сложив руки на груди. — Ты не можешь меня заставлять, — спорит она, и Джисон вскидывает брови. — Джию-я. Я не спрашивал. Иди чистить зубы, а потом в свою комнату, я приду через минуту, — твёрдо говорит он, и Джию лишь с вызовом наклоняет голову. Джисон напряжённо сжимает челюсть. Такое случается нечасто. Джию милая, послушная, улыбчивая, и с ней настолько легко, насколько это вообще возможно. Не считая таких моментов, когда она показывает характер. Джисон сегодня не вынесет споров. — Хан Джию. Если ты не будешь в ванной через тридцать секунд, я очень расстроюсь, — медленно говорит он, — Сегодня был длинный день и я не очень хорошо себя чувствую. Я не хочу с тобой ругаться. Она смотрит то на Джисона, то на Минхо, прищурив глаза. — Джию, — неуверенно говорит Минхо, — Не обижай папу, — мягко продолжает он, и та надувает щёки, бросая ложку на тарелку и выбегая из кухни. Джисон закрывает глаза, борясь с надвигающейся истерикой. Минхо накрывает его ладонь своей, мягко сжимая. — Она очень тебя любит, ты ведь знаешь? Говорила о тебе всю дорогу домой. Джисон пожимает плечами, шмыгая носом. — Я продолжаю косячить, — говорит он, и Минхо качает головой. — Нет, ты делаешь всё возможное. Иди уложи её, а я пока приберусь, потом посмотрим что-нибудь, если захочешь. Я знаю, что ты в ближайшее время не сможешь заснуть, — предлагает он, и Джисон вздыхает. — Если ты не пожелаешь ей спокойной ночи, она не успокоится... — бормочет он, и Минхо кивает, вставая и протягивая ему руку. Он поднимает Джисона из-за стола и не отпускает его ладонь. Когда они открывают дверь в комнату, Джию лежит на спине, сложив руки на груди. Минхо не сдерживает смешок, наклоняясь к Джисону и шепча: — Она мало того, что выглядит как ты, ещё и такая же упрямая. Джисон толкает его локтем в бок и окидывает испепеляющим взглядом, затаскивая внутрь. Он садится на край кровати и целует Джию в лоб. — Попрощайся с Минхо, Джию-я, — предлагает он, и та пристально смотрит в ответ, — Давай, малышка, нам незачем ссориться. Джию драматично вздыхает, но всё же поворачивается к ним. — Пока, оппа, — бормочет она, и Минхо улыбается. — Спокойной ночи, Джию. Спи крепко. Джию кивает, протягивая руку и тыкая Джисона в щёку. Минхо копирует её жест, и, когда он тыкает в другую щёку, Джию хихикает, сворачиваясь вокруг Джисона и глядя на него снизу вверх. — Люблю тебя, медвежонок, — шепчет он, и Джию кивает. — Я тоже люблю тебя, аппа. Увидимся утром. Джисон осыпает её щёки поцелуями и улыбается. — Моя умница. Приду к тебе, как только встанет солнце. Она смотрит на Минхо и протягивает к нему руку. Он улыбается, протягивая свою в ответ, и Джию громко чмокает тыльную сторону его ладони, а затем закрывает глаза. — Спокойной ночи, оппа, — говорит она, и в взгляде Минхо мелькает нежность. — Спокойной ночи, Джию, — отвечает он, сжимая её ладонь, прежде чем отпустить. Джисон смотрит на неё ещё немного, а затем целует в висок, встаёт с кровати и уводит Минхо обратно на кухню. Они моют посуду и протирают стол в уютной тишине — не произносят ни слова до тех пор, пока не оказываются на диване, закинув друг на друга ноги. Джисон включает Ходячий замок, и Минхо улыбается. — Мой любимый, — говорит он, и Джисон кивает. — Я помню, — отвечает он, слегка краснея, когда Минхо переплетает их пальцы. Они погружаются в просмотр, и к кульминации фильма веки Джисона тяжелеют, в то время как Минхо наблюдает за каждым кадром так внимательно, будто боится забыть. Джисон сдаётся и проводит всю вторую часть фильма, наблюдая больше за Минхо, чем за событиями на экране. — Он ждал Софи всю свою жизнь, — мягко говорит Минхо, — Это так прекрасно. Они очень друг друга любят. Джисон мычит, улыбаясь с закрытыми глазами. — Я тоже всю жизнь ждал, — бормочет он, и Минхо поворачивается к нему, рассматривая полусонное лицо. Теперь, когда хмурая складка меж бровей Джисона, наконец, разгладилась, он выглядит умиротворённо. — Если кто и ждал всю жизнь, то это определённо я, придурок, — ворчит он, и Джисон хихикает. — Тогда, значит, я Софи? Она тоже ждала всю жизнь, знаешь ли. Просто этого не осознавала. Они связаны судьбой, — размышляет он, и Минхо сжимает его ладонь. — Как себя чувствуешь? Лучше? Джисон кивает, открывая глаза и переводя взгляд на Минхо. В комнате темно, лишь экран телевизора синеватым светом освещает его медовую кожу. — Спасибо. Тебе не обязательно было заботиться обо мне, — говорит он, и Минхо пожимает плечами. — Не говори ерунды. Конечно, не обязательно. Но мне нравится, — признаёт он, и Джисон клянётся, что видит, как его щёки краснеют. Он улыбается сам себе, решая не упоминать об этом вслух. — Хм, если бы я не знал наверняка, даже подумал бы, что тебе нравлюсь, — дразнит он, и Минхо, фыркая, закатывает глаза. — Ладно, пабо. Пора спать, — говорит он, вставая и утягивая Джисона за собой вверх, — Сладких тебе снов. И если завтра всё ещё будешь чувствовать себя как корыто, отпросись с работы. После тренировки принесу тебе вафли. Джисон улыбается, притягивая Минхо к себе и крепко обнимая. — Хорошо, хёни, — шепчет он в мягкую кожу на чужой шее. Минхо вздрагивает в объятиях, обвивая руками его талию. — Спокойной ночи, Сон-а, — шепчет он. Джисон не только слышит его слова, но и чувствует их, когда губы Минхо касаются его волос. — Спокойной, хён, — Джисон чуть отстраняется и улыбается ему, прежде чем окончательно отпустить. Он провожает Минхо и наблюдает за тем, как тот надевает кроссовки, а затем выскальзывает из квартиры. Джисон стоит в коридоре ещё минуту, глядя на закрытую дверь. По пути в свою комнату он останавливается, заглядывая к Джию, которая обнимает во сне своего любимого медведя, распластавшись щекой по его голове. Джисон, наконец, чувствует себя спокойно, будучи переполненным любовью и окружённым заботой. Это освежает. Он не совсем понял, как всё к этому пришло, но, определённо не жалуется. На щеке Минхо появляется полоска из муки, а Джисон в это время смазывает маслом сковородку. Он поднимает взгляд и мягко улыбается — Минхо позволяет Джию запустить пальцы в миску со сливочным кремом и смеётся над тем, с каким энтузиазмом та его слизывает. Сегодня день рождения Минхо, и он здесь, печёт с ними тех самых хлебных рыбок. Джисон предлагал ему сходить в какой-нибудь элитный ресторан или на концерт; Хёнджин предложил оставить Джию у него на ночь, чтобы Джисон, наконец, смог сделать нормальный шаг навстречу, потому что "тебе что, пятнадцать? Хватит страдать хернёй". Но Минхо просто пожал плечами и спросил, не могут ли они сделать что-нибудь все вместе. Джию пару недель назад упомянула, что Джисон обещал испечь с ней хлеб, но до сих пор этого не сделал. Джисон тогда лишь неловко раскраснелся и пробормотал скомканные извинения. Когда Джисон спросил Минхо, чем тот хотел бы заняться, он неуверенно предложил вместе приготовить пуноппан. Джисон, даже не задумываясь дважды, сразу заказал всё необходимое. И вот они здесь, наперебой смеются посреди кухни, превратившейся в хаос. Джисон не уверен, делают ли они хоть что-то правильно, но это никого и не волнует. Главное, что им весело. — Ну что, Джисони. Теперь дело за тобой, — говорит Минхо, подталкивая локтём Джию, на что та заливисто смеётся. — Да, давай рискнём, — соглашается он. Они разливают тесто по формочкам и выкладывают в центр начинку из красной фасоли и сахарного крема. Джисон тщательно соблюдает рецепт, молясь всем богам, что пирожки получатся такими же вкусными, как те, которые они покупают в киосках. Он хочет, чтобы глаза Джию светились от счастья. Хочет, чтобы они объелись этими рыбками до такой степени, чтобы были способны лишь лежать, сонно свернувшись на диване огромной кучей из переплетённых тел. Три минуты. Перевернуть формочки. Три минуты. Перевернуть ещё раз. Тридцать секунд. Подавать горячими. Он параллельно слушает, как Минхо с Джию придумывают на ходу какую-то дурацкую песенку про косяк хлебных рыбок, размокших под водой. Любовь переполняет Джисона настолько, что он готов взорваться. Когда Джисон на мгновение теряется, не зная, что делать дальше, Минхо тут же оказывается рядом, открывая формочки и доставая готовые пирожки. Формочки вмещают девять штук, так что каждому достаётся по три. — Вау, Джию-я, если они так же хороши на вкус, как и пахнут, боюсь, нам придётся отказаться от мечты о сцене и удариться в булочный бизнес, — шутит он, и Джию кивает. — Хорошо. Аппа ведь тоже с нами? — Естественно. Его мы заставим делать всю грязную работу, — заговорщически шепчет он, и Джию без зазрения совести соглашается. Она протягивает руку и тыкает пальцем в свой пирожок, но тут же шипит, и Джисон тянется к ней, целуя подушечку пальца. — Горячие же! Нужно подождать ещё минутку, — ворчит он, и Джию дуется, ёрзая в нетерпении. На обед у них были ттокпокки, и Джисон надеется, что после этого перекуса Минхо останется и на ужин. Вообще, он хочет, чтобы Минхо никогда не уходил, но знает, что они ещё не на том этапе. Они продвигаются медленно, шаг за шагом, и ещё ни разу толком не говорили о том, что между ними происходит. Они просто плывут по течению, день за днём обретая новые совместные привычки, локальные шутки и заставляя друг друга улыбаться. Они на одной волне — по крайней мере, так кажется Джисону. Они оба заинтересованы в том, чтобы из этого что-то получилось. Они оба стараются. Учитывая все обстоятельства, процесс идёт довольно неплохо. Спустя минуту молчаливого рассматривания дымящихся рыбок, Минхо, наконец, берёт первую. — Я начну, — торжественно говорит он, прежде чем откусить хвост, а затем медленно пережёвывает тесто, задумчиво кивая, и улыбается, поворачиваясь к Джию: — Это лучший пуноппан в мире. Ни один другой не сравнится. Джию хихикает и тянется, чтобы откусить свою, на что из Джисона вырывается испуганный писк. Минхо и Джию удивлённо смотрят на него, и его уши краснеют. — Д-достаточно остыло? Она не обожжёт язык? — спрашивает Джисон, и Минхо смеётся, взъерошивая его волосы. — Думаю, с ней всё будет в порядке, — заверяет Минхо, и Джию, наконец, откусывает целую половину рыбки, набивая щёки и старательно пережёвывая. Она похожа на бурундука, и Джисон умилённо улыбается, прежде чем откусить свой пирожок. Минхо прав, они вышли вкусными. Возможно, технически, не такими вкусными, как у той аджуммы за углом, но они приготовили их дома, вместе, и поэтому для Джисона они лучшие в мире. Остаток дня проходит так, как Джисон и планировал. Они объедаются пуноппаном до такой степени, что едва могут встать, все вместе валятся на диван и включают Унесённые призраками, а потом Службу доставки Кики. На ужин они заказывают ччимдак и смеются над мультиком с полным ртом курицы, а затем укладывают Джию спать и бок о бок моют посуду на кухне. — Спасибо тебе, — внезапно говорит Минхо, и Джисон удивлённо распахивает глаза. — За что? — За сегодня. Всё было прекрасно. То, что ты позволил мне быть здесь, очень многое для меня значит, — объясняет он, и Джисон непонимающе хмурится. Минхо улыбается, глядя куда-то вниз на формочки, которые моет. — Мы всегда счастливы тебя здесь видеть. Не совсем понимаю, за что меня благодаришь, — признаёт он, и Минхо вздыхает. — Я просто знаю, как много значит для Джию вот так приготовить пуноппан. Она говорила, что одноклассники делают его со своими родителями, а я, определённо, не... В общем, я просто благодарен за то, что ты не воспринял моё предложение в штыки, наверное. Судя по всему, Джию хорошо провела время. Надеюсь, теперь она не будет чувствовать себя обделённой в школе, да и ты теперь знаешь, как правильно готовить в формочках. Так, что если она ещё захочет- — Минхо, — прерывает Джисон его нервную несуразицу, — Я бы так и продолжил откладывать это на потом... Я правда не хотел. Несколько месяцев назад Джию сказала мне, что Ыну печёт хлеб вместе с мамой, и я просто... Я не повар. И не пекарь. Иногда я едва ли нормально функционирующий человек, и я бы просто не вынес, если бы что-то испортил и разочаровал её. У неё и так многого нет, понимаешь? В общем, что я пытаюсь сказать... спасибо тебе. Не я сделал это для неё, а ты, — говорит он, — Когда ты был рядом, мне было не так страшно. Минхо кивает, и его щёки заливаются едва заметным румянцем. Джисон очень хочет его поцеловать. Но вместо этого лишь кладёт подбородок на его плечо и обнимает за талию. — У меня есть подарок. Ничего особенного, так что многого не жди. Но я просто... не мог ничего не подарить, — говорит он, и Минхо понимающе мычит в ответ. Когда они заканчивают с посудой, Джисон достаёт подарок. Упаковка немного нелепая, бумаги слишком много, и она неловко сморщена в месте, закреплённом скотчем, но Минхо лишь мягко улыбается, встряхивая коробку и открывая её. — Просто хотел пополнить твою коллекцию. Та, в которой ты всегда спишь, уже немного потрёпанная, и я подумал- Минхо обнимает его одной рукой, второй держа зажатую между ними толстовку. — Мне очень нравится, спасибо тебе, — заверяет он, отстраняясь, чтобы рассмотреть подарок как следует. Минхо надевает толстовку поверх своей, и его голова с лёгкой задержкой выпрыгивает из воротника. Он счастливо светится, поправляя растрепавшиеся волосы и разглядывая на себе ярко-синюю ткань. — С днём рождения, хён, — говорит Джисон, — Надеюсь, что это десятилетие будет к тебе добрее, чем предыдущее. Минхо смеётся, убирая чёлку кончиками пальцев, едва виднеющихся из-под длинных синих рукавов и больше напоминающих кошачьи лапки. — Что-то мне подсказывает, что так и будет.