Бабочки-снайперы

В мире, где управляет хаос, беря контроль над всем человечеством, нет смысла ожидать чего-то хорошего. Когда власть свержена, а беспредел берёт вверх, не стоит искать правых и виноватых. Потому что все, на самом деле, эгоистичные твари, которые не волнуются ни о чём кроме того, как уберечь собственную задницу. Тут даже не надо спрашивать: «а справедливо ли это?», потому что ответ и без того ясен. Дьюи, застёгивая кожанку, одновременно выкуривая третью сигарету за день, не спеша идёт по улице, внимательно смотря по сторонам. Если раньше он избегал хождение по мрачным районам Дакбурга, то сейчас это было бесполезно — весь город стал таким. Он с презрением смотрит, как три бухих мужлана — по другому Дьюфорд не мог их назвать — докапываются до невинного паренька, который выглядел очень даже прилично. — Сука, мы ещё раз тебе повторяем: если за двадцать четыре часа ты не добудешь нам травы, то знаешь, что мы сделаем с твоим ебальником? — хриплым и обкуренным голосом говорит незнакомец. Дьюи не видел его лица, он лишь смотрел на напуганного парня, который кивал в такт его словам. Ещё пару минут и юноша бы разрыдался как маленький, но у Дака явно кончилось терпение смотреть на этот цирк: — Как-то некрасиво втроëм на одного лезть, не думаете? Он смотрел на трио алкоголиков снизу вверх: Дак сразу заметил, что они и выше, и шире, чем худой, низкорослый Дью. Наверное, эти шкафы не ожидали, что какой-то выскочка испортит им «воспитательный» процесс. А Дьюфорд так вообще не был уверен, что делает всё правильно. — Это чё ещё за шкед? — спрашивает второй. — О, я его знаю, — третий незнакомец тоже заговорил, криво улыбаясь и подмигивая Дьюфорду. Дак был готов поклясться, что его сейчас стошнит от вони и запаха алкоголя. — Это местный шлюхан. Эй, красоточка, отсосёшь за соточку? Местная пьяница, конечно же, залилась смехом от «остроумной» шутки. Такое отступление позволило выиграть время; Дьюфорд даже не заметил, как парень, которого недавно прессовала эта шпана, сбежал, так что со всем теперь должен был разбираться Дьюи. Было ли ему страшно, когда он смотрел на надвигающихся трёх безбашенных мужиках под кайфом? Да, конечно. Дьюфорд в целом жил в страхе, так что этот фактор не заставил уступить. Сейчас они спокойно его могут зажать, изнасиловать, убить, так что шуточки про «отсос» пока ещё цветочки. Не успел он ничего понять, как мужик быстро схватил его за запястье. Не растерявшись, свободной рукой Дьюи быстро ударяет его по лицу, целясь в переносицу, достаёт из кармана штанов пистолет, заряжая его: — Если вы, ублюдки, сделаете хоть шаг, то я буду стрелять. Я предупредил. — А сможешь? Все вы так говорите, а на деле оказываетесь ссыкунами, — второй пьяница, усмехнувшись речи Дьюфорда, стал идти на Дака, который пятился назад. Дьюи держал палец на курке, не отрывал взгляда от алкоголика, а когда расстояние между ними стало ещё меньше, Дью безжалостно выстрелил, а его холодный взгляд не изменился ни на секунду. Конечно, парень целился не в голову, как обычно это бывает в типичных боевиках, а всего лишь в ногу, заставляя свою жертву заорать все матные слова мира и упасть на асфальт. — Мудак! Скотина! — Я знаю, — прошептал Дью, словно говорил это самому себе. Вообще в таком криминальной мире сложно поддерживать порядок и налаживать дисциплину. Но Дьюфорд всегда жаждал справедливости, наверное, поэтому и рванулся на помощь бедному юноше. Дьюи не носит плащ — лишь пистолет в кармане на всякий случай — так что парень не герой, а просто отчаянный. Говорят, что добра не существует без зла. Это работает и наоборот, может быть, Дьюи тот ещё благодетель, а может эгоист как и все люди. Не ему судить. Когда Дьюи направлялся к офису Скруджа Макдака, он думал над тем, что его назвали шлюханом. Его не должно это задевать, он ведь раньше спал с богатыми людьми за деньгами. Да, прошло три года, как Дью перестал торговать своим телом после одного неприятного случая, но что, если бы он продолжил этим заниматься? Что, если бы одним из его клиентом оказался тот самый алкоголик, и сосать уже пришлось по-настоящему? Да, тёмное прошлое задевает его также сильно, как пугает неизвестное будущее. Зайдя в здание, он кратко кивнул секретарше, подходя к лифту. Нажав на кнопку, Дью облокотился головой об стену, а мысли всё ещё тревожили его. Дьюфорд всегда думал о плохом, в его мыслях никогда не было «завтра будет лучше, чем вчера» или «надо надеяться, что всё будет хорошо». Нихуя не будет. С малых лет Дью знал, что ему не повезло родиться и жить здесь, как бы он не хотел уехать, Дак не мог. Он стал заложником этого города, привык так жить, хоть и хотел что-то изменить. Когда он ехал в лифте, Дью стал думать о маме. О её нежных чертах, острых скулах, добрых зелёных и светящихся глазах, которые он видел последний раз двадцать лет назад будучи маленьким. Вокруг всё помутнело от воспоминаний, он смотрел, как цифры на экране меняются с единицы на двойку, с двойки на тройку, а с семёрки он перестал различать числа. Её убили, когда ему было четыре года. Отняли у маленького ребёнка самого дорогого человека. Интересно, Делла бы хотела, чтобы её сын продолжал жить там, где она умерла? Где она похоронена? Наверное, из-за последнего Дью не мог уехать — это было бы предательством. Да, он хотел бежать, хотел всё бросить, но не мог. Двери лифта открылись, с трудом отлипнув от стены и спрятав руки в карманы, Дью прошёл вперёд, уже замечая на себе взгляды коллег и тихие перешёптывания. Да, о тебе всегда будут говорить, в любом коллективе будут обсуждать, Дак к этому привык, поэтому уже давно не переживает. Три раза постучав в дверь — это уже как традиция — Дью заглядывает в кабинет, сталкиваясь с привычным, таким же холодным и равнодушным взглядом Макдака, разрешающим войти: — Вызывали? — спрашивает Дак, прижимаясь к стене. Скрудж ничего не отвечает, показывая рукой на соседнее кресло. — Какое-то новое дело? — Ты наверняка помнишь моего прошлого бизнес-партнёра Брэдфорда, который работал на мою фирму десять лет, — он грубо кидает папку на стол, Дью пододвигает её к себе, рассматривая фотографии. — Он клялся, что коденфициальная информация о деятельности нашей фирмы умрёт вместе с ним, а сейчас перешёл работать к моему конкуренту. — Гломгольду что-ли? — скучающе отвечает Дью, получая кивок. — Пришло время смерти. Зная его болтливый язык и настойчивость Флинтхарта, этот старый хрыч расскажет такое, из-за чего я могу лишиться своей фирмы. — Сэр, мне кажется уже все знают, что вы ведёте свою деятельность незаконно. Вы так боитесь тюрьмы, что готовы мочить всех, кто представляет для вас опасность? — В моём списке ты занимаешь первое место, — на его лице появилась лёгкая ухмылка. — Советую тебе оглядываться по сторонам. Дьюи знал, что Скрудж не тронет Дьюфорда. Ни при каких обстоятельствах. Были случаи, когда Дьюфорд непростительно косячил, из-за чего Макдаку пришлось расхлёбывать по полной. В тот день Макдак не орал на него, не кидался с кулаками, не прострелил ему голову, а просто закрылся в кабинете, не выходя оттуда несколько дней. То, что Скрудж ценил своего работника — это было бесспорно, однако, если Макдак всё же натравит своих людей на Дака, Дьюи будет готов бороться за жизнь, потому что делает это не впервые. — Может сразу мне прикажете замочить Гломгольда? — спрашивает Дью. — Ну уж нет, кто же мне будет лизать зад, прося деньги? — Вы тот ещё старый извращенец, Макдак, — вздыхает Дьюи, разглядывая досье о Брэде. — Что-то ещё? — Нужно будет проникнуть в его кабинет, я уже выяснил, что у него хранится папка с весьма ценными бумагами, — игриво произносит Мадкак, но заметив недоумение на лице подчинённого, вздохнул, заговорив серьёзным тоном. — Наркота, Дью, ну… Трава там всякая, которой Гломгольд торгует. Ну, если что-то пойдёт не по плану, то я разрешаю убить его. — Ну, во-первых, там сплошная охрана, камеры, датчики движения. Если у вас такая система безопасности, то подумайте, что творится у Гломгольда. А во-вторых, нахер вам сдались сведения о наркоте? У вас уже не осталось своих людей в наркопритоне, поэтому вы и воруете у конкурентов? — Знаешь, владение информацией дорогого стоит, — усмехнулся Скрудж. — Многие вещи тебе ещё предстоит узнать. — У вас и вправду нездоровый фетиш вламываться в собственность Гломгольда, воруя у него что-то, начиная от канцелярской скрепки, заканчивая бумажкой о наркоте. — Завались, — шутки быстро прекратились. Осознавая, что Дьюфорд перешёл границу, он кивнул, коротко извиняясь. Всё же, его не должно волновать, что это за бумаги такие, он выполняет свою работу, не более. — И да, насчёт камер и охраны… Здесь оказалось сложнее, поэтому ты будешь работать не один. — О нет, сэр, я всегда работаю один, — перебил Дьюи. — Дайте мне больше времени, но я справлюсь сам. Дьюфорд привык действовать в одиночку, так было проще, ведь всегда нужно думать только о самом себе. Думать, где найти денег на одну порцию еды. Думать, где найти номер с одной кроватью, чтобы переночевать. Думать, куда спрятаться, если мафия с оружием нападёт на тебя одного. Второй член совсем не вписывался в эту картину. Это значит нужно тратить больше средств и времени, чтобы придумать новый план, где вас уже будет двое. — Нет, Дьюи, это не обсуждается, — поправляет цилиндр Макдак. Гробовая тишина поглотила кабинет, и, когда послышался стук в дверь, Скрудж привстал со кресла. — О, какой пунктуальный, а в убийствах это важно! Знакомься со своим союзником. Дверь открывается тогда, когда Дью поворачивает голову назад. Его взгляд выглядит скучающим, пока глаза не встречаются с чужими, заставляя Дьюи недоумевать. Потому что он уже видел эту самодовольную рожу. — Ну привет, — усмехается парень, проходя внутрь кабинета, плюхаясь на диван. — Что?! — размахивает руками Дак. — Макдак, ты из ума вышел? Какого хрена эта скотина здесь делает? Глаза Дью пылали от ненависти, он привык держать все свои эмоции под контролем, но сейчас Дак был готов либо взорваться, либо достать из кармана пушку, чтобы кому-то пристрелить башку. — Эй, следил бы ты за выражениями, — парень уже развалился на диване, чуть ли не ложась на него полностью. — Думаю, вам не нужно представлять друг друга. Это Дьюфорд, это Луэллин. — А может тебе стоит представить его? — Дью переходит на раздражённый шёпот, показывая рукой на незваного гостя. — Ты забыл, что он кинул нас три года назад? «Он кинул меня» — вот, что на самом деле крутилось на языке Дака. — Понимаю твоё негодование, мир несправедлив, но именно Луэллин работает на Гломгольда, он — самый лучший вариант. — Он самый отвратительный вариант! Не боишься, что он тебя кинет и побежит к Гломгольду? — О, что ты, я не настолько из ума вышел, — отмахивается Скрудж, кладя пистолет на стол. — Он заложил своё любимое оружие и на крови поклялся, что не предаст. — О, мой Desert Eagle, папочка скоро заберёт тебя, — проскулил Лу. — Что за цирк? Хочешь я своим пистолетом поклянусь, что я его замочу к чертям? — перешёл на душераздирающий крик Дью, достав оружие из кармана. — Так, Дьюфорд, предлагаю двойной гонорар, — заметив непоколебимое лицо Дьюи, Макдак продолжил. — Тройной? Четверной? — не заметив никакой реакции, Мадкак вздохнул. — Ах ты ж сукин сын. Ладно, шестерной устроит? Дьюи не дослушал до конца речь Макдака, выбежал из кабинета, показательно хлопнув дверью. Первый раз в жизни ему стало всё равно на деньги, здесь уже дело принципа. А его принцип — ненавидеть и презирать Луэллина Дака до конца жизни. — Эй, хочешь мы отпразднуем это событие? Кофе за мой счёт! — выбежал Луэллин прямо за Дьюфордом. — Ну не будь ты таким злюкой! — Я не буду с тобой пить кофе, — вздыхает Дак, кладя в задний карман пистолет, что заставило глаза Луи заискриться. Видимо ему было сложно ходить без оружия. — Макдак сказал, что ты хорошо управляешься с оружием. Интересно, настолько хорошо как с членами? — заметив убийственный взгляд Дака, Луи сглотнул. — Ладно-ладно, неудачная шутка, но, эй, я просто пытаюсь исправить ситуацию, окей? — Интересно, какую же? — недовольно ответил Дью, сложив руки на груди. — Которая возникла между нами. Слушай, — Луи потирает переносицу. — Не думай ничего на свой счёт, ладно? Мне просто нужно разобраться с Гломгольдом. Я согласился на эту авантюру, чтобы отомстить ему, но мне нужна твоя помощь, понимаешь? Дьюфорд разглядывал его с ног до головы, но взгляд постоянно останавливался на этой самодовольной улыбке. Кулаки так и тянулись испортить эту гримасу на лице, но, смиряясь с поражением, Дьюи уходит, кинув лишь на последок: — Завтра в шесть у офиса Флинта.

***

Дьюи как обычно проснулся от кошмара. Он вскочил с кровати, пытался отдышаться, чувствовал, как капли пота текут по лбу и щекам — либо же это были слёзы, Дак так и не понял. Поставив ноги на пол, Дьюфорд глянул в окно, ещё не рассвело, а значит Дью опять стал просыпаться посреди ночи. Парень уже не помнит, что конкретно ему снилось, но все сны заканчивались одинаково: он бежит, спотыкается, теряет оружие и растворяется в пустоте, что остаётся только кричать, моля о помощи. Но никто не спас его. Хватаясь за горло, Дью пытается откашляться. Вся эта миссия не давала покоя, казалось, что Макдак уже совсем не понимает, что творит. Видимо, взаправду не понимал. Дьюи стал шлюхой — обычно этот термин используют в простонародье — из-за тяжёлой судьбы. Конечно, деньги — не проблема, он мог бы устроиться на другую работу, может, Дью получал меньше, но это не спасло его, не помогло выжить . Дьюи было девятнадцать, в Дакбурге царил хаос и, кажется, шла гражданская война. Он боялся умереть. Боялся быть пристреленным, и этот страх преследует до сих пор. Боялся, что ему придётся убивать невинных людей. Это сложно было назвать «войной», но Дьюи у себя в голове характеризовал её так: именно тогда государство отпустило руки, пуская всё на самотёк, а бунтующие люди сначала обвиняли власть, а потом пошли и друг на друга. Так и появились мафии, так и появился беспредел. Так Дьюи решил пойти торговать своим телом, потому что боялся смерти. Чем больше он проводил времени на работе, тем больше ненавидел самого себя. Дьюфорд испытывал отвращение, когда занимался сексом с незнакомыми людьми, но в конце, получая плату за ночь, Дак где-то в глубине души хотел сжечь эти купюры, но разум кричал о том, что нужно что-то есть и где-то жить, поэтому доллары быстро оказывались в кошельке. Он не помнит, в какой день Луэллин Дак пришёл в бар. Он быстро смешался в толпе людей, Дьюи бы даже не заметил его, если б Лу — так тогда парень представился — сам не подошёл к нему. Дью привык держать хладнокровный взгляд, он контролирует каждое действие партнёра и рассчитывает, к чему они могут привести. Но с Луи было по-другому. Он сорвался. Тогда было два года, как он работал парнем лёгкого поведения, трахался каждый день, но в последний раз получал удовольствие от секса полгода назад. И почему-то ему захотелось переспать с Луи, но даже не за деньги. Дьюи до сих пор не знал свой мотив, но отчасти не жалел — Луэллин и вправду был великолепным, чем-то он его зацепил. И глаза Дьюфорда заискрились, он испуганно смотрел на Лу и ненавидел себя ещё больше за этот взгляд. Он с самого начала знал, что можно ни на что не надеяться, он знал, что не будет искать его после прекрасно проведённой ночи, но… Этот мудак использовал его, чтобы забрать ценные бумаги, принадлежащие Макдаку. Дьюи тогда только-только устроился к нему на работу, потому что уже хотел уйти из бара навсегда, завязать с "карьерой". В тот вечер он и узнал, что Лу работал на Флинтхарта, что секс с ним лишь предлог оказаться в квартире Дьюфорда и спереть акции, принадлежащие Макдаку. Скрудж потерял миллионы долларов и даже не уволил Дьюфорда, а Дьюи… Он привык к предательствам, но Луи? Он провёл с ним всего одну ночь и, ха, кто же знал, что невинный взгляд в сторону Луэллина превратится в убийственный? И после этого вечера Дьюи задаёт себе один и тот же вопрос: «почему я на самом деле перестал торговать телом?». Из-за Лу.

***

Время уже перевалило за семь часов вечера, когда Дью в пятый раз у себя в голове материл Луэллина. Рука тянулась к телефону, чтобы позвонить Луи, но парень появился из переулка, поднимая два пальца вверх в качестве приветствия: — Надеюсь, ты не долго ждал. — Мы договаривались на шесть! — прикрикнул Дьюфорд. — Да, я тут уже час тебя жду. — Что? — удивлённо взглянул на него Дьюфорд. — Какого хрена? — Я же работаю на нашего любимого Флинти, забыл? Ах да, у тебя же нет доступа к офису, — Лу достаёт карточку сотрудника. — Ты же не можешь с такой лёгкостью пробраться внутрь. — Мне остаётся надеяться, что этот час, который я торчал на улице, ты провёл с пользой, — вздохнул Дак. — Конечно, я досмотрел свой любимый сериал, хочешь ли ты узнать, чем он закончился? — Нет! Ты издеваешься надо мной? — Нет, ты недослушал до конца, чем я занимался. Знаешь, если ты будешь меня постоянно перебивать, то не узнаешь моих замыслов, дружок, — подмигнул Лу, но заметив, что Дьюфорд сейчас не в игривом настроении, тяжело вздохнул. — Что ж, будем действовать по старинке: у входа стоит тележка, ты залезаешь туда и… — Ясно, — Дью уже пошёл к входу, не желая слушать дальше его нудный рассказ, пока его за руку не схватил Луэллин, протягивая ладонь. — Что ещё? — Отдай свою пушку. — Ещё чего, — фыркнул Дьюи. — Она только моя, к тому же ты оставишь отпечатки. — За кого ты меня принимаешь? Я же не уголовник и не преступник! — начал оправдываться Луи. — Нам с тобой поручено грохнуть человека, сейчас будет глупо утверждать, что ты ни разу никого не убивал. Или ты привык только спать со своими «жертвами»? — показал воздушные кавычки Дью, оглянувшись по сторонам, чтобы удостовериться, что большинство сотрудников Гломгольда уже уехали. — Я и вправду никого не убивал, — наигранно сказал Луи, всё ещё пытаясь забрать пистолет. — Эй, я без оружия как без рук, у меня кроме моей девочки, которая сейчас лежит у похотливого старика в кабинете, никого нет! Она роднее всех на свете. Закатив глаза, Дью достал из кармана кожанки нож-бабочку. Разглядывая его с разных сторон несколько мгновений, он перевёл взгляд на Луэллина, протягивая холодное оружие: — Ух ты, нож-бабочка! А это типа отсылка на твою профессию? — Ещё раз вспомнишь, я тебе ебальник сломаю. Не смей лезть в моё прошлое. — Тебе можно, а мне — нет, — обиженно ответил Лу. — Как же Макдак после такого взял к себе? После вопроса возникла немая пауза, парни несколько мгновений молчали и уже направлялись к входу. Спустя полминуты, Дьюфорд решил ответить, хотя этого и не требовалось: — Потому что Скрудж не типичный мафиози, который готов всех убить. Отчасти так и есть, но если ты снова его кинешь, то я клянусь, что перережу тебе глотку. — Получается он как твой отец? — спросил Лу, выдвигая тележку. — Ну, или наставник. Смотря на вас со стороны, создаётся впечатление, что вы… настоящая семья. — Нет у меня семьи, — Дьюфорд садится на корточки, глубже запихивает пистолет в карман, чувствуя, что он сейчас вот-вот упадёт на землю. — Такие люди как мы привыкли быть в одиночестве. Просто он мне помог, я в долгу у него, поэтому служу верой и правдой несколько лет. Он в последний раз посмотрел Луэллину в глаза. Ему на мгновение показалось, что он стал каким-то другим, что сейчас происходит что-то слишком странное. И это отвлекает, не даёт покоя, заставляя думать "мы вдвоём", а не "я один". Вот поэтому Дьюфорд раньше работал в одиночку.