Глава 7
24 апреля 2023 г., 23:54
— После того, как я дал тебе знак, помнишь? – спросил Минхо, беря ладонь Чана в свою.
Конечно же он помнил. Не мог забыть, сколько бы не пытался. Сколько раз он в порыве гнева на себя, брал лезвие и… Понимал, что это ничего не изменит. Ничего, кроме того, что горевать теперь будет не он, а его семья.
Он часто думал о том, как не послушав Минхо, подбегает к нему и уносит. Уносит из этого ужасного момента, страшного дня. В шкафу ещё лежит то полотенце, о которое Чан вытирал от крови руки каждый раз, когда не мог сдерживать себя и бил кулаками стену. Несколько раз даже разбил зеркало в ванной, заставляя мать плакать от вида разбитого во всех смыслах сына, отказывающегося что-либо объяснять. Он считал это давно не белое полотенце напоминанием о своей трусости, о поражении. О потерянной любви. Наверняка это звучит странно, но только не для него. Ведь когда-то этим самым полотенцем Ли бережно высушивал волосы Чана после душа. А после, когда Чан сбегал, быстро и в слезах собирая сумку, решил взять себе хоть что-то напоминающее о тех счастливых мгновениях.
— На Чонина набросился какой-то громила, чуть не задушил его. Ну и… Я, по долгу службы, кинулся ему на помощь, за что получил лезвие в живот. Лучше бы не спасал эту тварь и дал ему умереть тогда, и желательно в муках. Однако кто же знал, что он настолько изменится. В общем, некоторое время я ещё пытался стоять и даже хотел побежать к тебе, но, как ты наверняка видел…
— Кто-то выстрелил тебе в сердце, – эта картина до сих пор иногда всплывала у Чана перед глазами в моменты тревоги и в кошмарах.
— Да. Но, как видишь, у него не совсем получилось, – горько усмехнулся Ли, крепче сжимая ладонь Чана в своей и переплетая их пальцы. — Не знаю, сколько это ещё длилось, но очнулся я уже в больнице, и, как позже узнал, после нескольких операций, – продолжил Минхо после нескольких минут в тишине. — Была задета пара органов, а так только несерьёзные повреждения. Но врачи хорошо постарались. Хотя конечно, за такие то деньги, – с горьким смешком прошептал Ли.
— Какие деньги? – непонимающе спросил Чан.
— Про них я узнал только спустя несколько месяцев после всего. Как оказалось, Чонин заплатил главврачу первой же больницы, что была самой близкой на тот момент, чтобы они не сообщали никуда об огнестрельном и хорошо меня подлатали. Вначале они не хотели, говоря, что мне уже не помочь, но как только он достал пистолет, тут же согласились и начали готовить меня к операции. Честно, не знаю зачем он это сделал, но, возможно, просто чувствовал себя виноватым.
— Ну хоть что-то этот урод додумался сделать, – прошипел Бан, не сдерживая злости.
— А ведь я даже не заметил, когда он начал так сильно меняться, – с горечью усмехнулся старший. — А когда понял, было уже поздно. Однажды я пришёл к нему с просьбой уйти, хотел найти тебя. Выглядел он тогда вполне спокойным, но сразу после моих слов будто озверел. Накинулся, стал душить и приложил пару раз головой о стену, пока что-то кричал, отчего я потерял сознание. И на этот раз, как ты понимаешь, проснулся уже не в больнице, а в каком-то подвале, привязанный к стулу. А потом те же, с кем ещё вчера мы были рука об руку, избили меня до полусмерти. Тогда я и понял, что он никогда не позволит мне уйти.
Слушая, Чан незаметно для себя начал сжимать ладонь Минхо, и слезы покатились по его щекам. Он вновь корил себя за слабость, за то, что не смог защитить Минхо, ни в тот день, ни после.
— Прости, я не подумал, – прошептал Хо, увидев мокрые дорожки на лице Бана. Он начал бережно, едва касаясь кожи, стирать их, одновременно поглаживая пальцем сжатую в другой руке ладонь.
— Чего ты извиняешься? Это я должен… – Чан не успел закончить мысль, как его губы накрыли чужие, оставляя на них невесомый поцелуй. Такой, который стирал всю горечь, обиду, страдания. Который освобождал. Освобождал Чана от всех этих ужасных мыслей, что так долго жили в его голове и мешали спать.
Они просидели так несколько минут. Ладони Чана покоились в ладонях Минхо, и они молча глядели друг другу в глаза. Безмолвно давая друг другу обещание, что совсем скоро это всё закончится, и они выйдут из этой затянувшейся игры, полной горечи и страданий, победителями. Потому что теперь они вновь вместе, и никому не позволят снова их разлучить.
Эти минуты были такими волшебными и прекрасными, что казалось, будто они не в реальном мире, а где-то на задворках собственных мечт, и, была бы их воля, они бы жили в них бесконечно.
Однако спустя какое-то время вдруг послышался звук, сообщавший о прибытии на этаж лифта, после чего прозвучал голос, который слышался так, будто звучал откуда-то из глубины, и одновременно как гром, когда стоишь посреди пустынного поля в непогоду.
— Ох, судя по всему, вы вспомнили друг друга. Должно быть, сильно соскучились? – кивнул на их сплетённые ладони только что вышедший из лифта Ян, зло сверкнув глазами на Минхо. Тот тут же разорвал их руки и встал, чтобы отчитаться старшему.
— Мы… – не успел начать оправдываться Ли, как резко Чонин поднял вверх руку, тем самым прерывая его.
— Минхо, можешь даже не пытаться, я всё равно тебе не поверю. Да и помню, в каких отношениях вы были до "инцидента", – с притворной лаской в голосе сказал Чонин. — Подойди.
Ли резко вдохнул, предчувствуя угрозу, исходящую от старшего, но сделал, как тот и сказал, потому что, если тот как и раньше навредит ему, Минхо будет плевать, он уже привык получать даже без причины. Однако теперь в руках этого психа был ещё и Чан, с которым он мог сделать всё, что ему только вздумается, чего Хо совсем не хотел.
Как только расстояние между ними стало меньше метра, Чонин сделал резкий выпад и, схватив за горло, прижал младшего к стене. Тот, совсем не ожидая такого, сильно приложился затылком о стену и едва слышно прошипел от боли. Чан подскочил с дивана, прикидывая, что может сделать.
— А теперь послушай меня внимательно и запомни, Минхо. Теперь эта игрушка моя, не твоя, как это было раньше, – рука на шее сжалась сильнее. Желваки Минхо заходили, когда он пытался сдержаться от того, чтобы плюнуть Яну в лицо.
— Он не игрушка, – прошептал Ли, зло смотря в дьявольские глаза напротив.
— Что-что? Повтори пожалуйста, я не расслышал, – издевательски протянул Чонин, наклоняясь к уху младшего.
— Он. Не. Игрушка, – с трудом повторил Минхо, который едва мог дышать из-за сильной хватки на своей шее.
— Хм, а вот тут ты ошибаешься, мой дорогой. Он стал ею как только вновь оказался в стенах этого здания. И я буду играть с ним, как только захочу. А то, ласковым я буду с ним или жестоким, зависит от твоего поведения. Ну, и от того, как захочет он сам, – повернув голову в сторону Чана, Ян ухмыльнулся ему. — Наверняка ты слышал, как этой ночью ему понравилось играть с ош...
— Чонин. Хватит. Отпусти его, пожалуйста, – вдруг громко попросил Чан, не сумев скрыть дрожи в голосе.
— Ох, да. Ты, пожалуй, прав. Думаю, он уже всё понял, – с напускной жалостью ответил Чонин, в последний раз надавил на горло уже почти не дышавшему Ли, пережав сонную артерию. — Как и ты, надеюсь.
Когда он отошёл, безвольное тело грузно упало с громким стуком.
— Минхо! – Чан резко сорвался с места, подбегая к нему. — Зачем ты это сделал? – он повернул голову к старшему, с ненавистью глядя на него.
— Ты же сам попросил его отпустить, разве нет? – удивлённо спросил Ян, ухмыляясь. — Подумал, что он слишком много работал в последнее время и ему необходим отдых.
— Я тебя ненавижу, – прошептал ему Крис.
— О, я знаю, малыш. Можешь не тратить на это силы. Лучше перенеси своего любовника на диван. Думаю, на полу ему не сильно удобно, – он кивнул на, всё ещё лежавшего Ли. — Тебе помочь?
Проигноровав очередной выпад и насмешку от Яна, Чан аккуратно поднял тело Минхо и медленно понёс к дивану, боясь упасть самому из-за всё ещё не отступившей слабости.
Аккуратно положив старшего на диван, он, предварительно ощупав его голову на наличие ссадин и крови, подложил под неё подушку.
— Я схожу в душ и пойду в спальню, так что у тебя есть минут десять. А потом мы с тобой поиграем, – ухмыльнувшись, сказал Чонин и скрылся за дверью ванной, оставляя Чана наедине со своей ненавистью и бессознательным Минхо.
