Глава 8
7 мая 2023 г., 20:32
— Прошу, прости меня. С тобой всё будет в порядке, и мы вместе, как и договорились, обязательно отомстим ему. Совсем скоро, – шептал Чан Минхо, поглаживая его острые скулы, которые были ещё более заострены, чем в их последнюю встречу, видимо, от всех нагрузок, которых, Бан был уверен, было немало по вине Чонина, и перебирая между пальцами волосы, словами больше успокаивая себя, нежели старшего, что всё ещё лежал без сознания.
Он просидел так, шепча что-то и нежно смотря на Ли, пока дверь ванной не открылась и оттуда не вышел Ян.
— Ну что, малыш? Надеюсь, ты закончил. Впрочем, даже если нет, мне всё равно плевать, – усмехнулся Чонин.
Подойдя вплотную ко всё ещё державшему руку Ли Чану, Чонин резко дёрнул его за плечо, заставляя подняться.
— Я сказал, время вышло. Пошли.
Поднявшись и в последний раз посмотрев на Минхо, Чан, повернувшись в сторону Чонина, встретился с холодным взглядом глаз старшего, что буквально прожигал насквозь.
Ян, больно ухватив Криса за запястье, потащил его в спальню.
Едва минуя дверной проем, Чонин резко прижал Чана к стене, и, схватив за шею, жадно накрыл его губы своими. Чан, совсем не ожидая этого, сначала опешил, а после попытался оттолкнуть старшего, однако ничего не вышло. Почувствовав сопротивление, Чонин больно укусил его за нижнюю губу, и, почувствовав привкус железа, довольно усмехнулся, отпрянув.
— Зачем ты это сделал? – шикнул на него Чан.
— Что? Поцеловал или укусил? – ехидно улыбнулся Чонин
— Всё.
— Потому что я так захотел, – прошептал ему на ушко Ян.
Чану вновь дико захотелось огрызнуться, но подумав, что скорее всего это, как и всегда, либо ни к чему не приведёт, либо к чему-то явно не очень хорошему, крепко сжал челюсти, проглатывая несказанные слова.
— Где моя одежда? – почувствовав руки, проскальзывающие под край едва прикрывающего хоть что-то халата, Чан вдруг вспомнил о том, что было в кармане его штанов.
— Зачем она тебе? Халат не устраивает? Если что, могу и его забрать.
— Где она? – повторил Крис, проигнорировав слова старшего.
— Ну зачем же так грубо? Там, в комоде, в первой полке сверху, – махнул головой Чонин в угол комнаты, где стоял темный деревянный комод.
Подойдя к комоду, Чан аккуратно взял стопку одежды и, пройдя к кровати, положил её на прикроватную тумбу.
— Ну и зачем она тебе так внезапно понадобилась? Всё равно переодеваться тебе в неё нет смысла, особенно если не хочешь, чтобы она порвалась. Халат ведь намного быстрее стянуть.
— О доме напоминает, – съязвил Чан.
— Хах, смешно. Ты же его искал? – спросил Чонин, доставая из второй тумбы складной нож Ханны и показывая его младшему. — Ну, если его, то, к сожалению, я его нашёл первым. Знаешь, со стороны твоей прекрасной сестры было не очень разумно это делать. Ведь если бы я был к тебе менее снисходителен, ты мог бы запросто отхватить за него.
— Да пожалуйста. Мне как-то абсолютно плевать, за что и каким образом ты будешь надо мной издеваться. Ты даже без повода это делаешь.
— Знаешь, малыш, я думал обойтись сегодня без него, но ты как-то слишком много язвишь, так что, думаю, это будет тебе только на пользу.
Положив нож на тумбу и вновь покопавшись в одном из ящиков, Чонин достал оттуда ошейник. Опять. Однако на этот раз он был не совсем таким, как в прошлый. На этом на внутренней стороне можно было разглядеть небольшие шипы, да и сам он выглядел более массивным и как что-то, что при достаточных усилиях может принести немало боли.
По телу Чана пробежалась целая куча мурашек. Он понимал, что следует быть осторожнее, однако не мог ручаться за то, как отреагирует на следующий выпад старшего. Даже если ему будет больно.
Чан сидел не двигаясь и почти не дыша, пока Чонин застёгивал на нём очередное своё ненормальное, как и он сам, "изобретение", какими являлись все вещи, которые Чонин приносил Чану.
— Молодец, лучше слишком резко не дёргайся. Да и не двигайся по возможности, я специально недавно заточил шипы. Так что они теперь с лёгкостью могут проткнуть кожу, а там и артерию, если будешь совсем неосторожен.
Чан тяжело сглотнул вязкую слюну, и несколько шипов поцарапали нежную кожу шеи.
— Думаю, если ты сегодня вести себя будешь хорошо, я даже не пристегну его к кровати и буду очень аккуратен. Так что всё зависит лишь от тебя и твоего поведения, малыш. Подумай, что тебе важнее: в очередной раз съязвить или остаться живым и с неразодранной шеей.
"Да пошёл ты.." – уже хотел сказать Чан, но в этот раз мозг сработал быстрее, видимо, активируя инстинкт самосохранения.
Взяв поводок от ошейника, если эту цепь вообще можно так назвать, Чонин, на котором после душа было только полотенце на нижней части тела, снимая его свободной рукой, с приторной сладостью в голосе протянул:
— А теперь отсоси мне.
***
Всё было как всегда отвратительно. И, конечно же, больно. Чан молился кому-то сверху, чтобы это поскорее закончилось, но, судя по всему, этот кто-то его не слышал. Или не хотел. А может его просто не существовало. Но Чану было абсолютно плевать, главное было то, чтобы эта ужасная пытка скорее закончилась. В один момент, когда Чану казалось, что Ян не увидит, он протянул руку к тумбе, чтобы схватить с неё нож, ещё не придумав дальнейший план действий. Однако ему и не пришлось. Чонин, заметив эту жалкую попытку, лишь издал смешок и, одной рукой сильно натянув цепь, а второй схватив обе руки младшего за запястья, который потянулся ими к шее, чтобы ослабить боль, сжал их у него за спиной. Услышав болезненные стоны, Чонин с жалостью прошептал: — Я же говорил, чтобы ты хорошо себя вёл. Сам же хуже делаешь… — Да пошёл ты, – всё же прохрипел Чан, ощущая невыносимую боль и то, как по шее стекают горячие струйки. Чонин сильнее потянул на себя цепь, крепко сжав её в кулаке, и Чану пришлось вскинуть голову, чтобы ослабить давление проклятых шипов на уже и так израненную нежную кожу шеи. Из глаз младшего брызнули слёзы. Приблизившись к уху трясущегося Криса, Чонин зло прошептал: — Малыш, ты мне всё настроение испортил своими отвратительными выходками. Да ещё и кровью тут всё заляпал… – с неким отвращением сказал Чонин. И, разжав руку и выпустив из неё цепь, быстро оделся, поправил одежду и вышел из комнаты, даже не взглянув на трясущегося от рыданий и свернувшегося в клубочек Чана, что весь был в крови и еле дышал, из-за боли едва находившись в сознании.
