лежу на ветру и слышу лишь тебя

подмога друга. клинок, болью кованный. всё стало явным. На протяжении своей жизни Каэдэхара Кадзуха руководствовался двумя основными принципами. Они служили ему строгим сводом правил, которых он придерживался неукоснительно, пускай был волен как ветер и благословлён самим элементом свободы. Он проговаривал про себя день за днём эти слова, будто мантру, которая помогала ему исцелить даже самые глубокие раны. Если в этом мире существует зло, то против него нужно бороться. И Каждое живое существо, вне зависимости от обстоятельств, достойно прощения. Не из его собственных шрамов выросла неприязнь к сёгуну Райдэн. Его друг погиб справедливой и благородной смертью. Пусть Архонт вечности стала той, кто поднял меч и безжалостно оборвал такую прекрасную, многообещающую жизнь, формально она имела на это полное право. Кадзуха принял его смерть, ведь отрицать судьбу друга — неуважение к павшему. Вовсе не личная обида была причиной его жгучей ненависти к сёгуну: идеалы Архонта не просто лишили народ Инадзумы амбиций, но и раздавили их, словно ворох опавших листьев, оказавшихся под её каблуком. Никто не вправе умалять человеческие надежды и мечты. Никто — даже боги. Но последние месяцы закружили Кадзуху в водовороте событий, и ни дня не обходилось без удивительных новостей. Резкие сюжетные повороты чередой сменялись на каждой странице книги, которую он даже не подозревал, что читает. Когда-то всё было простым и понятным: жестокая правительница отбирала Глаза Бога у своих подданных, чтобы заточить их словно птиц клетке. Вместо этого перед глазами развернулась целая шахматная партия, в которой Фатуи и Всемогущий сёгун в напряжённой политической игре переставляли фигуры — невинных людей своих народов. Это позволило самураю вновь напомнить себе ещё одну прописную истину: всё зло откуда-нибудь да происходит, и чаще всего — из благих намерений. Может казаться, что избранный путь — самый верный, но действительность порой приводит к прямо противоположному результату. Он до сих пор не знал всех деталей. Да и никто, в общем-то, не знал. Но он слышал главные моменты истории от Люмин. О двух сёстрах, близких по крови и духу, но таких непохожих во взглядах. О смерти Архонта и незаметной подмене близнецом. О предательстве комиссии, вступившей в сговор с Фатуи ради манипуляции своим правителем, что привело к роковому неведению сёгуна. Пресекла бы сёгун Райдэн свою жестокость, разжала бы свой стальной кулак, если бы увидела, что это делает с её людьми? Скорее всего, ответ знала только она сама. Но что сделано — то сделано. Нельзя терять время, убиваясь тоской, когда прямо перед глазами цветёт светлое, полное надежд будущее, распускаясь словно бутон глазурной лилии в ночи. Следуя именно этому принципу — расти над собой и не бояться изменений, — Кадзуха согласился на встречу с Кудзё Камадзи, чтобы поговорить о будущем комиссии Тэнрё, всей Инадзумы и самого самурая. Как и Сару, Камадзи держали в незнании об измене комиссии Тэнрё. Казалось, что Кудзё Такаюки решил: мудрее оберегать своих детей от таких опасных игр между Фатуи и семью Архонтами. Или, возможно, он знал: доберись они до правды — не позволили бы осуществиться его вероломным планам. Кадзухе всегда нравился Кудзё Камадзи. Он был добрым, вежливым и учтивым, всегда думал о других прежде себя, но мог проявить стойкость и жёсткость, когда это требовалось. В стенах комиссии Тэнрё они вдвоём любезно беседовали и обсуждали будущее своей страны. Ранее Кудзё Камадзи сделал предложение восстановить честь имени Каэдэхара, помочь Кадзухе возродить клан, вернув ему былую славу, и обеспечить поддержку сёгуната вне зависимости от его решения. Пока Бэй Доу мучали сомнения по поводу этого предприятия, Кадзуха решил поверить в искренность их намерений. — Это большая честь. Я рад, что Всемогущий сёгун и сёгунат оказали мне благоволение, — ответил самурай, когда Камадзи вновь поднял этот вопрос. — Очень рад. Мы лишь хотим исправить прошлую несправедливость, — отозвался мужчина. — Когда репутация и позиция клана Каэдэхара будет восстановлена, ваша семья сможет возродить оружейное дело, а вам больше не придётся скитаться. При покровительстве сёгуна и полной поддержке сёгуната вы сможете спокойно и безбедно жить в Инадзуме. Кадзуха отвечал негромко, будто больше размышляя вслух: — Мои предки гордились фамилией Каэдэхара и мастерством ковки, которое они передавали по наследству. На мне лежит ответственность перед кланом, и с вашей благородной помощью я могу возродить его величие. Любой на моём месте был бы рад такому предложению. — Кажется, вас одолевают сомнения, — Камадзи склонил голову набок. — Боюсь, я уже привык к ветрам и штормам, мне не придётся по нраву жизнь в стенах величественного особняка, — вздохнул самурай и потёр переносицу. — Да, я в долгу перед моими предшественниками. Однако согласиться на ваше предложение, значит, отказаться от своего счастья. Не слишком ли это эгоистично? — Вовсе нет, — быстро ответил комиссар. — Мы ни в коем случае не давим на вас с принятием решения. Моё предложение — это лишь небольшой шаг к тому, чтобы всё наладить и принести вам извинения за случившееся. Если, тем более, учесть, что именно наша комиссия непосредственно объявила вас преступником. — Ах, точно, — беззаботно сказал самурай. — До меня дошли слухи, что я очень удачлив, раз до меня не добрался ваш непревзойдённый детектив. — Вы говорите о Сиканоине? Однозначно, тут вы правы, — кивнул мужчина. — Пускай он обычный досин — не генерал и даже не ёрики, — все в комиссии знают его. Отчасти, конечно, потому что он постоянно доставляет проблемы: никогда не является на встречи, никого не слушает — это в его духе… Но всё же он нечеловечески гениален в своём деле. — Да, я слышал, что он весьма талантлив. — Я бы даже назвал это преуменьшением. Многие шутят, что его настоящий Глаз Бога — это «дедукция», — посмеялся Камадзи, — но я не сильно-то в это верил, пока не увидел его за работой своими глазами. Он как будто бы видит мир под совсем другим углом. На секунду Кадзуха заколебался. Но затем произнёс: — Тогда как же так вышло, что он не смог поймать столь обычного преступника, как я, несмотря на своё мастерство? — Я не знаю, почему так случилось, — Камадзи обречённо пожал плечами. — По правде, никто не знает. Сиканоин обыскивал ваши старые владения, конфискованное имущество и даже допрашивал ваших знакомых — он копал всюду. Нельзя было сказать, что он отнёсся к делу несерьёзно, но любой его отчёт о продвижении расследования не содержал ничего нового. Сиканоин сообщал, что не может найти никаких зацепок. Думаю, последней каплей было то, что он направится прямо в Тэнсюкаку и принялся досаждать расспросами Всемогущему сёгуну! Сара была в бешенстве. И отстранила его от дела. — Как любопытно, — отметил Кадзуха за неимением других комментариев, но он в действительности был удивлён. Если Аято был прав и Хэйдзо сам позволил Кадзухе сбежать, то у детектива не было нужды так скрупулёзно собирать улики. Какие-то части этой головоломки не сходились. Он не успел погрузиться в размышления, потому как в этот момент за его спиной раздался ребячливый и такой знакомый голос: — Кадзуха! И Кудзё Камадзи? — звонко щебеча, к ним подлетела Паймон. Тёплое чувство приятно разлилось в его груди. Он уже давно ждал новой встречи с путешественницей. Кадзуха чувствовал, что никто не сможет помочь ему разобраться с сомнениями и тревогами лучше, чем она. Но путешественницу искать не нужно. Она сама находит тебя. С улыбкой на губах он обернулся и встретился лицом к лицу с Люмин. — Ох? А я как раз задавался вопросом, когда же мы встретимся вновь.

***

Как оказалось, Люмин держала свой путь к центру Инадзумы, когда на неё напал странный самурай, разыскивающий не кого иного, как самого Каэдэхару Кадзуху. И Кадзуху не озадачивал тот факт, что его кто-то ищет, если учесть его известность по возвращении в Инадзуму. Тревожила юношу совсем другая деталь. Люмин сказала, что этот человек — кем бы он ни был — использовал стиль боя, очень похожий на технику Кадзухи. — Зачем такой опасный человек меня разыскивает?.. — спросил он, будто разговаривая сам с собой. — У тебя есть брат или сестра? Или, может, кто-то учился с тобой у одного и того же мастера? — задала вопрос девушка, и Паймон, парящая рядышком, закивала в поддержку этой догадки. — Нет и нет, — покачал головой Кадзуха. — Навыкам боевых искусств я выучился в своей семье, и изначально они использовались для испытания новых мечей. Мы много тренировались, чтобы отточить каждое движение и справедливо оценить качество клинка. Со временем из этих техник сформировалось что-то вроде искусства фехтования клана Каэдэхара, предназначенное для проверки мечей, но с полным набором приёмов. Эти приёмы сильно отличаются от более практичных, которыми пользуются в бою самураи. Сложно представить, что схожесть, о которой вы говорите, — просто совпадение… — Поэтому будь осторожнее! Этот человек совсем ненормальный! — воскликнула Паймон. — Да. Похоже, он очень агрессивен. Тот, кто станет его целью, рискует получить травму или того хуже. — В таком случае я немедленно отправлю людей на поиски, — вмешался Кудзё Камадзи. А Кадзуха уже успел про него забыть. Кадзуха поблагодарил комиссара и затем вновь обратился к Люмин: — Меня теперь разбирает любопытство из-за этого дела. Может, составить вам компанию, чтобы распутать эту загадку? Как в старые-добрые. — Как в старые-добрые, — ярко улыбнулась в ответ она. — Наверное, мы можем сходить разузнать в детективное агентство, раз уж они в курсе всех городских новостей? — предложила Паймон. Пускай эта идея была разумной, Кадзуха не мог отделаться от другой мысли. — Ты права, но нам, возможно, стоит обратиться не в частное агентство, а напрямую в комиссию Тэнрё. Вдруг их детектив уже занимается этим делом и поделится с нами зацепками. — Ох? — Люмин склонила голову набок. — Ты знаешь Хэйдзо? Кадзуха покашлял в кулак. — Не сказал бы, что «знаю». Мы просто знакомы. — На мгновение Кадзуха затих, но быстро пояснил свою мысль, чтобы у Люмин не возникло больше вопросов: — Иметь такого союзника довольно полезно, ведь он не только детектив, но и работает на комиссию Тэнрё. Помимо его неоспоримой проницательности, мы можем получить доступ к документам по делу, если потребуется. — Хм, в твоих словах есть смысл. Иногда он жутко проницателен, — сказала Паймон, но затем обиженно запыхтела: — Паймон согласна, если только он не будет издеваться и называть Паймон «Устами Бога»! Люмин всё ещё недоверчиво поглядывала на самурая, но, решив не озвучивать свои подозрения, попросту сказала: — Тогда решено. Пойдёмте в полицейский участок. Облегчение разлилось в груди Кадзухи — настолько приятное, что кончики пальцев защекотало. Они попрощались с Кудзё Камадзи и покинули здание комиссии, держа свой путь в полицейский участок совсем неподалёку. Только по делу. Он хотел встретиться с Сиканоином только по делу. Вот и всё. Больше думать тут не о чем. Ему пришлось сбавить шаг, когда он внезапно осознал, что оставил своих компаньонов позади, скорее стремясь добраться до участка.

***

Когда они расспрашивали досинов в участке о Сиканоине Хэйдзо, то встретились с чередой одинаковых реакций. Сначала в Кадзухе они узнавали Кадзуху, за чем следовало удивление (потому что это был Кадзуха). Затем в Люмин они узнавали Люмин и удивлялись ещё сильнее (потому что это была Люмин). А после внезапно вспоминали о заданном им вопросе и лишь пожимали плечами, разинув рот от благоговения перед легендарной парой скитальцев (и Паймон). И в конце концов, предлагали обратиться с их просьбой к другому досину. Эта история повторилась пять-шесть раз: большинство досинов и знать не знали, где может находиться Хэйдзо, и только досин Уэсуги видел, что парнишка ушёл прямо перед обедом, что значило: вряд ли он вернётся в ближайшее время. Кадзуха виделся с детективом всего пару раз, но уже успел стать свидетелем его своевольного и строптивого нрава. Поэтому безуспешные поиски Хэйдзо его не то чтобы удивили. Но тем не менее, он не мог скрыть лёгкое сожаление о том, что на этот раз не сможет рассчитывать на помощь детектива. (И, может, просто снова встретиться с ним. Потому что они друзья. Так ведь?) После этого они решили придерживаться своего изначального плана и направиться в детективное агентство Бантан Санго, что расположилось в Ханамидзаке. Слегка прищурившись, Кадзуха заметил более тёмный слой краски — как будто нанесённый поверх оригинальной вывески — после имени Санго, и ему стало немного интересно, какое название было у этого агентства прежде. Они разговаривали с Рюдзи — добрым и вежливым сыщиком, который мгновенно завоевал расположение Кадзухи. Сама Санго показалась в дверях, пока они расспрашивали Рюдзи о том, искал ли Кадзуху кто-то в последнее время. А таких оказалось немало. Да, ничего удивительного в этом не было, ведь Кадзуха прослыл местной знаменитостью, но затем Рюдзи рассказал, что за последнее время агентство получило не один запрос на сбор личной информации о Кадзухе, и некоторые клиенты предлагали за это миллионы моры. От таких новостей поперёк горла встал противный ком тревоги. — Большое спасибо за заботу о моей конфиденциальности, — Кадзуха учтиво поклонился детективу в знак признательности. — Само собой, — беззаботно отмахнулся Рюдзи. — Как бы то ни было, мы берёмся только за законные дела. Мы не зарабатываем деньги, рассказывая подробности частной жизни людей посторонним. — Раз вы занимаетесь только законными делами, вероятно, вы сможете нам помочь. Дело в том, что сегодня незнакомец напал на мою подругу, — жестом он показал на Люмин, стоявшую рядом, — хотя разыскивал меня. Не случалось ли в округе нечто похожее? Мы собирались попросить помощи в комиссии Тэнрё: вдруг Сиканоин Хэйдзо уже слышал о происшествии, но его не было… — Кто назвал это имя?! — за их спинами раздался звонкий голос, и Кадзуха с Люмин и Паймон вздрогнули от неожиданности, мгновенно поворачиваясь к источнику звука. Это была Санго — она моментально вспыхнула гневом и в один миг оказалась за спинами путешественников. Рюдзи нервно покашлял в кулак. — Санго, пожалуйста… — В этом доме мы никогда не произносим это имя, Рюдзи. — Это не я, а эти ребята, клянусь! — Вау, сдал нас с потрохами, спасибо большое, — Паймон закатила глаза, но не успел Рюдзи начать оправдываться, как его прервал Кадзуха. — Детектив Санго, я полагаю? Большая честь для меня. — Взаимно, — сказала она таким тоном, будто имела в виду абсолютно противоположное. — Чего вам, ребята, нужно, что вы здесь это имя произносите? Кадзуха склонил голову набок. — У вас не лучшие отношения с Сика… — Санго яростно сверкнула глазами. — Э-э… Я имею в виду… с тем человеком? — Скажем, мы с ним никогда не разделяли взгляды на ведение дел, — уклончиво ответила она и повернулась к Люмин. — Чего вы хотите? — Никто недавно не спрашивал про Кадзуху? — Вы имеете в виду, кроме привычных толп поклонников и фанатиков? Нет, не припомню. Никаких официальных запросов не поступало. Многих людей Санго отталкивала своей бесцеремонностью, но для самурая её прямой ответ стал глотком свежего воздуха. Она определённо не любила ходить вокруг да около. — Тогда оставим пока эту связь, — заговорил он. — Скажи, были ли в последнее время странные нападения или похожие дела? — Как правило, такие серьёзные дела комиссия Тэнрё сразу берёт на вооружение, — отозвался Рюдзи, пожав плечами. — Если от них что-то и ускользает, то обычно только какие-нибудь мелочи. Другими словами, если кто-то атаковал бы людей, то это уже нападение, и комиссия Тэнрё обязательно вмешалась бы. — Ой-ой, — застонала Паймон. — Похоже, ниточка на этом и обрывается… — Но мне сложно представить, что человек, внезапно напавший на тебя за городом, не замешан в других происшествиях… — задумчиво произнёс Кадзуха и поднял взгляд на Люмин. — Мало кто сравнится с тобой в бою. Если только нападавший не сделал это впервые, то кто-нибудь бы точно уже пострадал. — Это похвала с твоей стороны? — со смехом в голосе спросила Люмин. — Я знаю о твоих невероятных способностях, не нужно скромничать. Даже хорошо, что это была ты и всё закончилось спокойно и без происшествий. Если бы кто-то серьёзно пострадал или погиб из-за меня, я бы чувствовал огромный груз вины. — Господин Каэдэхара совсем как о нём говорит молва — самоотверженный герой, — присвистнул Рюдзи. — Именно забота о простых людях позволила тебе без сомнений поднять оружие на сёгуна. — Ты мне льстишь, — неловко ответил Кадзуха. — Но предлагаю вернуться к нашему делу… — Амэнома Юя и Нагато, — перебила Санго. Все повернулись в её сторону в замешательстве. — О! О-у-у! Точно! — воскликнул Рюдзи, звонко щёлкнув пальцами. — Недавно пара человек пропала из города примерно в одно и то же время. Один из них — известный коллекционер по фамилии Нагато. Второй, Амэнома Юя, самурай из клана Амэнома. — Амэнома… Звучит очень знакомо, — отметила Паймон. — Да, Юя — племянник Того, владельца кузницы Амэномы. — Рюдзи задумался и почесал затылок. — Знаю, что это не очень связано с вашим делом, но это самое необычное событие, произошедшее за последнее время. Два взрослых мужчины исчезли в одночасье… Их дела, скорее всего, каким-то образом связаны, но я не совсем в курсе деталей. Амэнома Юя ещё и силён в боевых искусствах, он великолепно управляется с мечом и может быть тем человеком, которого вы ищете. — Понял, — кивнул Кадзуха. — Хотя шансы невелики… Я не знаком с этим человеком и не знаю, какие у него могут быть причины, чтобы нападать на меня. Но как бы то ни было, мы распутаем это дело. И сделаем это не только ради себя, но и чтобы отплатить вам за то, что вы так тщательно хранили мою личную информацию, даже в ущерб своей выгоде. Рюдзи начал протестовать и заверять, что любой поступил бы так же и путешественники не должны брать на себя груз расследования, но Санго вновь перебила его: — Тогда удачи вам. Дайте знать, если найдёте что-нибудь, — произнесла она и повернулась к Кадзухе, странно осматривая его с головы до ног. — Каэдэхара Кадзуха. — Детектив? Несколько мгновений она лишь молча смотрела на него. — После стольких успешных дел, раскрытых им, именно твоё он решил спустить с рук. Интересно, почему так, — наконец тихо сказала она. Ох. Так значит, она тоже верила, что Сиканоин Хэйдзо специально дал самураю улизнуть, а не провалил свою задачу. Как любопытно. Но не успел он и рот открыть, чтобы задать ей вопрос, как она тут же резко развернулась и исчезла в дверях агентства. Позже он узнал, что у них с Хэйдзо приключилась нелёгкая история совместной работы и когда-то они были напарниками, а агентство ранее носило название «Детективное агентство Бантан Санго и Хэйдзо». Он бы солгал, сказав, что их разрыв ему ничуть не интересен, но Санго явно дала понять, что говорить об этом она не желает. Возможно, он спросит Хэйдзо об этом в следующий раз, когда они встретятся.

***

Что, на самом деле, произошло намного быстрее, чем он мог ожидать. Они продолжили свой путь к кузнице Амэномы, чтобы расспросить Амэному Того, как встретили самого́ детектива во плоти, с интересом изучающего меню за барной стойкой ресторанчика «Киминами». — Детектив? — Кадзуха растерянно моргнул. — Хэйдзо? — одновременно с ним произнесла Люмин. Юноша отвлёкся от меню и удивлённо уставился на своих приятелей. Кадзуха про себя посмеялся, как же внезапна и неожиданна каждая их встреча. Голос разума же задался вопросом, что за божества дёргают за ниточки так, чтобы их с Хэйдзо пути то и дело случайно пересекались. Не то чтобы он, конечно, жаловался. — Серьёзно? Мы сто лет искали тебя в полицейском участке, а ты, оказывается, тут прохлаждаешься и набиваешь живот? — запыхтела от негодования Паймон и возмущённо скрестила руки на груди. Изумление детектива сменилось звонким смехом: — Ах, нет, ты не понимаешь. — Он откинулся назад на барном стуле, и тот опасно накренился. — Я просто терпеть не могу еду в участке. Это всегда одни и те же блюда, а о вкусе я вообще молчу. Вот какая радость от еды, если тебе нельзя выбрать то, что тебе нравится? Но нет, бедный я! Мне приходится довольствоваться перекусами на скорую руку, когда удаётся ускользнуть с работы, — Хэйдзо театрально вздохнул и помахал меню перед лицом Паймон. — Слышал, госпожа Киминами ввела в меню новое блюдо, вдохновлённое мондштадтской кухней. Пицца. Не хочешь разделить со мной обед, малютка? Судя по всему, Хэйдзо точно знал, что путь к сердцу Паймон лежит через желудок. Её глаза загорелись, и она моментально переметнулась на его сторону — буквально: шустро подлетела к нему и уже составляла заказ, выбирая начинку для пиццы. Люмин закатила глаза и оттащила маленькую спутницу за шкирку. Обернувшись после этого к Хэйдзо, она спросила: — Ты сейчас не занят? — Учитывая, что я сбежал с работы ради пиццы, нет, не занят. Люмин вопросительно посмотрела на Кадзуху, словно спрашивая разрешения, и когда в ответ получила его одобрительный кивок, начала пересказывать детективу события сегодняшнего дня. Так он узнал исходные данные по делу: о самурае, напавшем на неё на равнине, об их встрече с Кудзё Камадзи, безрезультатных поисках детектива в участке и сведениях о Юе и Нагато, полученных от Санго. По мере развития событий в этой истории, Кадзуха заметил, как беззаботное веселье в глазах Хэйдзо сменилось предельной сосредоточенностью. Он практически мог расслышать звук шестерёнок, завертевшихся в его голове. — Значит, вы здесь, чтобы расспросить Амэному Того о его пропавшем племяннике? — в конце концов уточнил он. — Я пока не уверен, что это дело связано с нашим, но мы решили начать здесь. — Кадзуха помолчал, вновь погрузившись в мысли, а затем посмотрел Хэйдзо в глаза. — Ты поможешь нам? Твой опыт в таких делах очень бы нам сейчас пригодился. И тут, почти неуловимо, взгляд детектива стал мягче. — Конечно. Меня дважды просить не надо. Люмин попеременно посмотрела то на одного парня, то на другого, и демонстративно прокашлялась. Они обернулись на неё. — Ну, тогда пойдёмте. Его прямо отсюда видно. Минутой позже они уже подошли к кузнице всей компанией. Старик был сам не свой, угнетённый горем от исчезновения племянника. Если верить его словам, Амэнома Юя ничего не сказал перед своим исчезновением, что уже само по себе было на него не похоже. Утром того дня, когда он пропал, он встретился с дядей и с загадочным видом пообещал сделать ему великолепный подарок. Затем он отправился к господину Нагато за этой вещью, но после не было никаких новостей, кроме пожара на складе. — Хм-м… — Кадзуха задумался. — У вас есть догадки, что именно Юя хотел вам подарить? — Я думаю, это должно было быть редкое оружие. Только ради чего-то такого он мог меня так заинтриговать. Внезапно Хэйдзо вмешался в разговор: — Он решил сделать вам подарок по какому-то особому поводу? Того погрузился ненадолго в свои мысли, но затем с досадой покачал головой. — Я бы так не сказал. Не могу припомнить ни дней рождения, ни других праздников в ближайшее время. Разве что скорый фестиваль, посвящённый отмене Указа Сакоку. Но кроме этого — ничего такого. — Ясно, тогда выражусь иначе. Часто ли он дарил вам подарки без повода? Выбирал ли что-то особенно дорогое? Старик вновь отрицательно покачал головой. — Нет, не очень. Юя — простой парень. В качестве знака внимания чаще всего он просто приглашал на ужин или заводил душевный разговор. На дни рождения или другие праздники обычно он дарил мору или что-то простое и практичное. Поэтому его обещание какого-то большого подарка показалось мне очень странным. — Понятно, — после этих слов Хэйдзо снова погрузился в молчание. Кадзуха не был уверен, получил ли детектив то, что хотел, но решил вновь перехватить инициативу в разговоре. — Вы с племянником занимаетесь ковкой клинков. Был ли он особенно хорош в этом ремесле? — спросил самурай. — С детства он мало интересовался ковкой мечей, но он очень любил их испытывать. Какой бы тонкой ни была разница, он её всегда чувствовал. Он очень талантлив в боевых искусствах, особенно во владении мечом. — Хм, — Кадзуха взглянул на своих компаньонов, и они, судя по их обеспокоенным выражениям, пришли к тому же выводу, что и он. — На самом деле, есть информация, которая может вам не понравиться. Человек, которого мы ищем, напал на мою подругу. Судя по текущим уликам, только Юя соответствует всем данным. Старик застыл от удивления. — Что? Нет, это совершенно невозможно. Юя вовсе не такой человек. Он скромен и добр. Он практиковал боевые искусства, чтобы успокоить свой разум. Он никогда ни с кем не дрался. Любопытно. — Вот как… — Да. Могу только с уверенностью сказать, что Юя никогда бы не поднял на другого меч без очень веской причины. — Того поднял глаза к небу и вздохнул: — Эх… Но всё-таки пропадать, не попрощавшись, тоже на него совсем не похоже. Я не могу гарантировать… Вдруг его кто-то принудил, или дело в какой-то щекотливой тайне… — Думаю, у нас достаточно информации, — вновь вмешался в разговор Хэйдзо. — Спасибо, что ответили на наши вопросы, господин Амэнома. Мы сообщим вам, если что-то найдём. После этих слов он развернулся и ушёл, буквально таща за собой всю их компанию. — Эй! — Паймон заворчала. — Мы могли расспросить его ещё немного! Почему ты так захотел уйти? — Потому что мы уже получили все необходимые сведения. Амэнома Юя встретился с Нагато, в это время произошло что-то, о чём мы не знаем, и в результате возник пожар и оба человека пропали. Мы не услышим больше ничего нового от одного свидетеля, поэтому время наведаться к жене Нагато и узнать её версию событий.

***

Во время разговора Нагато Сатико помогла прояснить многие детали. Сперва стоит отметить, что семья Нагато была по уши в долгах. Глава семьи коллекционировал необычные предметы, но со временем потерял чувство меры, покупал всё больше и больше предметов и даже начал брать взаймы. Особенно расходы взлетели после того, как он увлёкся мечами. Во-вторых, Сатико угрожала мужу разводом, когда положение стало совсем безвыходным. Каждый день она боялась встретить очередных сборщиков долгов на пороге дома. И когда терпение лопнуло, она поставила ему ультиматум: либо он продаёт коллекцию для погашения долга, либо она разводится с ним и уходит вместе с детьми. И в конце концов, они узнали, что Нагато согласился-таки расстаться с некоторыми своими вещами. Он даже нашёл покупателя и договорился с ним о встрече, чтобы тот оценил один очень редкий клинок из его коллекции. Однако склад Нагато сгорел, а он сам бесследно пропал вместе с покупателем. — Этим покупателем, вероятнее всего, был Амэнома Юя, — сказала Люмин, и Кадзуха согласно кивнул. — Сначала я подумала, что они поспорили из-за цены… — Сатико тяжело вздохнула. — Но мой муж не отличался красноречием и никогда не торговался, даже покупая продукты… Сложно представить, что он спровоцировал конфликт. — Хм-м… Может быть, он почувствовал давление долгов? — предположила Паймон. — Я не знаю. После того как склад сгорел, он исчез. — Ясно, — сказал Кадзуха. — Кажется, наше расследование зашло в тупик, раз ничего необычного в поведении этих людей не было. Это и правда странно. — Расскажите нам побольше об этом складе, — внезапно попросил Хэйдзо. Женщина удивилась такой просьбе. — О складе? Ну, это обычный небольшой погреб, который мы купили, когда коллекция мужа уже не помещалась в доме. Мы обзавелись им в начале этого года, недалеко за городом. — И в какой момент, говорите, его увлечение переросло в одержимость? — Ну, это началось… в этом году… Тишина. — На этом закончим. Мы получили всю нужную информацию. Спасибо, что уделили нам время, госпожа Нагато. С этими словами он в очередной раз удалился, оставив своих озадаченных спутников догонять его.

***

— Может, хоть сейчас расскажешь нам, что у тебя в голове происходит? — вновь забухтела Паймон, когда они уже были близки к выходу из города и Хэйдзо наконец сбавил шаг. Хэйдзо её проигнорировал и вместо ответа обратился с вопросом к Люмин и Кадзухе: — Расскажите, какие у вас есть теории? — Судя по собранным нами сведениям, могу лишь предположить, что встреча для совершения сделки послужила причиной их исчезновения, — начал рассуждать Кадзуха, и детектив одобрительно кивнул. — Пожар на складе также сыграл свою роль в развитии событий, но пока для меня это загадка. — Наверное, у них возник спор во время сделки, — предположила Люмин. — Это самое вероятное заключение, которое мы можем дать на основе того, что у нас имеется, — согласился Кадзуха. — Они не смогли прийти к согласию касаемо цены, и это привело к трагическим последствиям. — Он немного помолчал и продолжил: — Однако, в этом случае, только один из них мог поджечь склад. Тогда второй оставался бы невинной жертвой и ему не было бы резона прятаться. Поэтому кое-что тут не сходится. — А ты догадливый, Каэдэхара. Сто баллов тебе, — отметил Хэйдзо, блеснув глазами. Кадзуха ухмыльнулся в ответ. — Можно ли поинтересоваться, когда ты соизволишь прекратить наши страдания и поделиться своими догадками, детектив? Вижу по твоим глазам, что у тебя уже есть пара предположений. — Конечно, есть, — ответил Хэйдзо. — Но сперва позволь задать тебе вопрос. Веришь ли ты в совпадения, Каэдэхара? — Совпадения? — Да. Представь, что кто-то упал с лестницы. Кошка сама заперла себя в комнате. Девочка сломала ногу во время игры. Это всё случайные совпадения? — Боюсь, что немного не улавливаю твою мысль. Хэйдзо хмыкнул, но поспешил объяснить: — Для детектива такие вещи, как «случайность» и «совпадение», — худшие враги. С другой стороны, предсказуемость — лучший помощник и незаменимый друг. Если кто-то упал с лестницы, это было не совпадение, а череда событий, которые привели к несчастному случаю. — Ты в курсе, что это звучало так, будто у тебя не все дома? — невозмутимо сказала Паймон. — В любой ситуации есть некоторые факторы, которые необходимо брать в расчёт. Эти факторы могут кардинально изменить ситуацию. И если исключить их из сценария, то ход событий обернётся совсем по-другому. — Хэйдзо вновь предался размышлениям: — Давайте подытожим. Амэнома Юя и Нагато встретились на складе. Начался пожар. Они исчезли. Просто как дважды два. — Можете говорить с нами на одном языке, Ваше Детективское Величество? — Люмин в который раз устало закатила глаза. — Одно из объяснений: они поспорили из-за цены, но жена Нагато утверждает, что он никогда не торговался. Таким образом, мы смело можем считать, что он оставался верен себе, и отмести эту версию. — Ах, но, детектив, — перебил Кадзуха, — люди не уравнения. Они могут быть непредсказуемы и способны на необычные поступки, когда обстоятельства вынуждают их к этому. — Ты верно подметил, Каэдэхара. Но за каждым нетипичным поступком скрывается веская причина. Что от нас требуется, — вслух рассуждал Хэйдзо, — так это найти эту причину. Смотрите, первый фактор — огонь. Нагато сам устроил поджог — этот вариант мы можем спокойно вычеркнуть. Другой вариант: напротив, это был Амэнома Юя. Может, он обнаружил какие-то недостатки в мече. Например, клинок был подделкой, и они оба решили скрыть правду об этом. Они подумали, что огонь заметёт все следы, но затем комиссия Тэнрё взялась за расследование и выяснила детали, поэтому они скрылись в бегах. — Это действительно звучит правдоподобно. — Только вот это вообще не похоже на правду. По крайней мере, если опираться на имеющиеся у нас сведения. Амэнома Юя — принципиальный и хорошо воспитанный человек, если верить его дяде. Вероятно, он был бы категорически против подобного мошенничества, поэтому вряд ли стал виновником поджога. И этот вариант мы так же отметаем. — Тогда что ты хочешь сказать? — Паймон издала крик отчаяния. — Я хочу сказать, что если ситуация выглядит неоднозначной и что-то не сходится, то всегда есть третий фактор, о котором мы ещё не знаем. Если угодно — событие, подтолкнувшее наших героев именно к тем действиям, которые они предприняли. Наша задача — выяснить этот третий фактор. — Пожар? — предложила Паймон. — Нет. — Склад? — подала голос Люмин. — Клинок? — одновременно с ней сказал Кадзуха. — Да и да, — Хэйдзо щёлкнул пальцами, широко ухмыльнувшись. Повисла неловкая тишина. Не встретив восторженной реакции, он вздохнул и произнёс: — Давайте объясню. Мы пока не уверены насчёт третьего фактора, но без потери смысла можем пока остановиться и на двух: меч и склад. Если бы речь шла не о клинке, а, скажем, о часах, произошло бы всё то же самое? И по этой же логике: если бы они встретились у Нагато дома вместо склада, изменило бы это ход событий? — Хэйдзо скрестил руки на груди и посмотрел прямо в глаза Кадзухе. — Именно такие вопросы нужно задавать себе, чтобы раскрыть дело. — …Ты действительно искусен в своём деле, — всё, что самурай наконец-то смог сказать. — Ну, сперва нам нужно проверить, прав ли я вообще, — засмеялся детектив. — Давайте взглянем на загородный склад. Возможно, там остались какие-то полезные подсказки.

***

На всех парах они помчались к месту, которое описала госпожа Нагато, неподалёку от равнины Бьякко. Добравшись до пустынного поля, они огляделись вокруг в поисках склада. Но у Кадзухи было странное предчувствие. Самурай внезапно остановился. — Стойте. Его спутники послушались и взглянули на него с немым вопросом. — Что-то не так, Каэдэхара? — Хэйдзо поднял бровь. — В звуке ветра слышна опасность. — Оу-у-у, — закивала Паймон, — должно быть, это снова тот звук, который слышишь только ты. — Только он слышит? — переспросил Хэйдзо. — Да! У Кадзухи есть странная способность, связанная с природой, позволяющая ему слышать абсолютно всё, — ответила феечка. — Я всего-навсего глубоко связан с природой. Я говорю на языке ветра, слышу сердце земли, и сейчас я чувствую неладное, — сдержанно ответил Кадзуха. — Вау, вот бы и мне такую способность, ха-ха! — в шутку сказал детектив. — Меня было бы не остановить. Тогда-то имя «Ураган» точно останется со мной навсегда! — Хэйдзо посмеялся и затем задумчиво произнёс: — А если подумать… ветер для тебя — то же самое, что интуиция для меня. — Они и близко не похожи, придурок! — запыхтела Паймон. — Не пытайся украсть его звёздный час, иначе я и для тебя придумаю дурацкое прозвище! Пока эти двое препирались между собой, Люмин обратилась к Кадзухе: — Что не так? — Хм, на этот раз это не только звук, но и очень сильная аура. Совсем рядом… — он указал пальцем в сторону склада. — Вот отсюда. — Склад? Кадзуха кивнул. — Очень похоже на что-то из древних времён Инадзумы… останки Татаригами. Все замолчали, воровато оглядываясь по сторонам. — Ты уверен?.. — засомневалась Люмин. — Ах, — только и произнёс Хэйдзо. — Да уж, этого я не ожидал. Но эта неблагоприятная энергия, скорее всего, поможет нашему расследованию, — Кадзуха кивнул сам себе и направился в сторону склада. — Будем сохранять бдительность и двигаться медленно. — Нет. Все трое повернулись лицом к Хэйдзо, который стоял скрестив руки на груди. — Детектив? — Думаю, я догадываюсь, что же там произошло. — Так быстро? — в изумлении проговорила Люмин. Хэйдзо уверенно кивнул без намёка на игривость и легкомысленность. Всю его беззаботность как ветром сдуло, когда он переключился в свой серьёзный «режим детектива». Кадзуха почувствовал, как сердце ёкнуло, но закашлялся, чтобы скрыть это. Должно быть, его разум уже поддался силе Татаригами. — Здесь, друзья мои, и нашёлся наш третий фактор, — начал объяснять Хэйдзо. — Но что ещё важно — кажется, у меня есть идея, как это дело связано с утренним нападением на тебя, Люмин. — Правда? — девушка не поверила своим ушам. — Эти происшествия всё-таки связаны между собой? — Даже теснее, чем могло показаться. Вы знаете, как работает Татаригами? — О! О! Паймон знает! — Паймон подняла руки. — Это проклятье сводит людей с ума и превращает их в свирепых монстров. — Ну, это бывает в худшем случае. Источник силы Татаригами уже давно исчез отсюда. Значит, из-за низкой концентрации воздействие на людей будет слабее. Тем не менее, те, кто попал под влияние Татаригами, становятся совершенно неуправляемыми. Их интересы превращаются в одержимость. — Господин Нагато… — произнёс Кадзуха. — Да, Нагато. Начнём с того, что он давно увлекался коллекционированием. После того как он переместил свою коллекцию на склад, у него совсем поехала крыша. И влиянием Татаригами теперь можно объяснить, почему он стал одержимым барахольщиком. Его жена утверждает, что он много времени проводил на складе в одиночестве, любуясь своей коллекцией, что само по себе странно. — Но это всё ещё не объясняет, что случилось с Амэномой и откуда возник пожар. Да и их исчезновение тоже, — возразила Люмин. — И именно здесь дела перекликаются. Как вы могли знать, во время Охоты на Глаза Бога мне поручили выследить Каэдэхару Кадзуху, — ответил Хэйдзо. — В тот период я проводил много времени в старом поместье Каэдэхара, изучая историю клана и ища подсказки, которые привели бы меня к Кадзухе. Он проговорил это на одном дыхании, ровно и монотонно, при этом стараясь не смотреть в глаза самураю. — И сейчас мне на ум приходит одна конкретная история. Об известном мастере искусства Иссин, который выковал один меч много лет назад. Он был его гордостью и радостью, он поместил в него все свои надежды и мечты. Но, к сожалению, он не смог оправдать ожиданий сёгуна Райдэн, и ему вместе с остальными кузнецами «Райдэн гокадэн» оставалось только бежать из страны в Снежную. — Паймон вообще не понимает, к чему ты клонишь, — феечка прищурилась и искоса глянула на детектива. — Судя по его дневнику, он не только вложил в меч всю свою мудрость, но и наделил его независимым сознанием. — Это вообще возможно?! — завопила Паймон. — Тейват полон странностей и загадок. Вообще-то твоя подруга умеет управлять несколькими элементами без Глаза Бога. Ещё у одного твоего приятеля есть анемо Глаз Бога, но несмотря на это, он смог зажечь другой, давно потухший. Осознанный клинок — не такая уж дикость, как тебе могло показаться, — отрезал Хэйдзо в ответ. — Ладно, если посмотреть на это так… — …Так о чём это я. Клинок, который описала жена Нагато, — тот самый, ради которого состоялась сделка, — подозрительно похож на старинный меч из этого сказания. — Ты думаешь, это один и тот же клинок? — Кадзуха в неверии похлопал глазами. — Разве он не должен быть в Снежной? — Да, я в этом уверен, и позволь поведать, почему. Со стороны звучит несуразно, знаю, но давайте проанализируем все детали. Вот моя теория: после смерти своего создателя клинок решил покинуть Снежную, чтобы восстановить свою честь. Скорее всего, он подчинял себе одного человека за другим, приближаясь с их помощью к Инадзуме. В конце концов он затаился на складе Нагато, ожидая своего часа, и тут явился Амэнома Юя, который как раз должен был приобрести этот меч. Затем клинок подчинил Амэному своей воле, вероятно, ранил Нагато и поджёг склад. — Но подожди, а при чём тут именно Кадзуха? — вмешалась Люмин. — А разве не очевидно? Кузнец вместе с мечом уехал в Снежную после того, как его отвергла сёгун Райдэн. Теперь же он вернулся и хочет доказать свою силу. И единственный способ это сделать — сойтись в схватке с самым знаменитым клинком во всей Инадзуме. — Мусо но хитотати, — на одном дыхании произнёс Кадзуха. — В точку. А кого ещё захватить для битвы с легендарным клинком, если не Каэдэхару Кадзуху, потомка его создателя, мастера искусства Иссин и единственного человека, способного отразить удар сёгуна? И тут же весь туман рассеялся. Переплетение двух, казалось бы, несвязанных дел, удивительно хорошо сложилось воедино, как кусочки огромного пазла, — и не осталось догадок и недосказанностей. И всё благодаря Сиканоину Хэйдзо. В этот момент самурай потерял дар речи. Вторя его молчанию, Люмин и Паймон оторопело уставились на детектива. В голове зазвучали слова Кудзё Камадзи. «Он как будто бы видит мир под совсем другим углом». В этот раз Хэйдзо не посмеялся над изумлёнными выражениями своих спутников, но вместо этого спешно проговорил: — Больше нельзя медлить. Кто знает, сколько человек могли пострадать, пока мы тут стоим? Нагато и так, скорее всего, уже нет в живых. Пойдём быстрее. В один момент удивление Кадзухи сменилось удушливой скорбью: кто-то уже пострадал из-за него. Вина с головой захлестнула его, однако он понимал, что поддаться чувствам сейчас было бы губительно. С трудом отбросив все мысли и переживания, он кивнул: — Да, идём. Необходимо узнать, откуда берётся сила Татаригами. Успокойте разум и прислушайтесь к ощущениям. Может, вы тоже сможете почувствовать опасность в ветре.

***

Время поджимало, и они в спешке направились на поиск меча, первым делом решив попытаться пробраться на склад. Тщательно оглядев окрестности, они поняли, что план безнадёжен. Всё было засыпано обломками: пожар вызвал обрушение, и весь склад оказался погребён под землю. Не было иного выбора, кроме как искать в том направлении, куда ушла сила Татаригами. На своём пути путешественники вступили в схватку с одержимыми Татаригами хиличурлами — тёмная энергия привлекала монстров. Следуя за аурой дальше, они обнаружили письмо, написанное на куске изорванной ткани. Внизу значилось имя Нагато, и содержание письма подтверждало все их теории (вернее сказать, теории Хэйдзо). Основная сила Татаригами ушла от этого места куда-то далеко, поэтому они последовали за ней и оказались на небольшом острове. И здесь они встретились с Амэномой Юей во плоти. В руке он крепко сжимал кроваво-алый клинок, который говорил с ними голосом Юи. При всём этом Кадзуху охватил леденящий душу страх. Клинок поведал о своём прошлом: как направился на родину с целью доказать свою силу; как в руках бесчисленных владельцев, покорявшихся его управлению, он шаг за шагом приближался к Инадзуме. Невероятное опустошение, вызванное гибелью множества людей, было невыносимым, и самурай в который раз почувствовал, как его гложет горькая вина. Можно назвать это безрассудством, глупостью, даже самоубийством, но когда клинок пожелал завладеть им, он согласился. Люмин и Хэйдзо обеспокоенно запротестовали: обычно спокойный и собранный детектив не смог скрыть неподдельного ужаса на своём лице. Этого почти хватило для того, чтобы Кадзуха взял свои слова назад. Почти. Всё же он не мог позволить этому клинку рушить невинные жизни ради своих амбиций. Кроме того, он подозревал, что в суровом бою меч долго не продержится. Даже если у него была сила, способная сравниться с Мусо но хитотати, путешествие из Снежной до Инадзумы изрядно его истощило. В этом Кадзуха оказался прав. Когда он впервые коснулся эфеса, его словно отправили в таинственное пространство, в совершенно чужое место. На кровати безмолвно лежал оружейник. Лунный свет падал на его истощённое лицо, он был при смерти. Рядом с ним, внимая его словам, лежал только что выкованный клинок. В каком-то смысле ему даже стало жаль это бедное создание, лишённое смысла жизни тем, кто его и сотворил.

***

В конце концов клинку пришлось признать свою неправоту. Тьма и кровь затуманили его разум, и со временем он перестал различать благородство и ненависть. Смирившись со своими ошибками и не желая более плодить зло, клинок обратился к Кадзухе с последним чаянием: ценой своего сознания вновь обрести физическую форму. Такой исход был печален, но самурай согласился исполнить его просьбу: в последние мгновения своей жизни раз клинок оказался в руке мечника, и затем — был перекован. Сталь, в которой когда-то была жизнь, засияла новой несравнимой мощью.

***

— У меня есть к вам вопрос, детектив. Если будете так добры. Сиканоин Хэйдзо оторвался от тарелки с остатками пиццы. В честь успешного завершения дела Люмин по доброте душевной угостила всех в ресторане «Киминами», где Хэйдзо изначально собирался пообедать. Все вместе они наслаждались приятной компанией и делились друг с другом новостями. Люмин рассказала о своих планах отправиться в Сумеру и попытать счастья в поисках брата в регионе мудрости. Однако они с Паймон вскоре покинули их: пришла пора навестить ещё одного друга и зачистить пару подземелий. Словом, путешествия не ждут. И самурай с детективом вновь остались наедине друг с другом. — Спрашивай, ронин, — широко ухмыльнулся Хэйдзо, отодвигая от себя пустую тарелку. Поставив локти на стол, он уложил свой подбородок в ладони и пристально вгляделся в самурая. — Сегодня, во время нашего расследования, ты сказал, что если в деле есть нестыковки, то всегда должен быть третий фактор. И если постараться найти его, то всё встанет на свои места. — Да, всё так и есть. Ты быстро учишься. — Тогда я боюсь, кое в чём, что касается вас, детектив, что-то не сходится, сколько бы я ни пытался найти в этом всём смысл. — Ох? — Сегодня я своими глазами смог узреть твои выдающиеся способности к дедукции и решению проблем. Конечно, я знал, что ты хорош в своём деле, но стать свидетелем твоей работы вживую — совсем другое. Твой талант просто не поддаётся описанию — он словно дар свыше, и это совершенно поразительно. — Да ты меня смущаешь, — Хэйдзо подмигнул, и пускай его слова звучали игриво, кончики его ушей и правда залил румянец. Заметив брешь в его броне, и, возможно, поддавшись воодушевлению от приятного ужина, Кадзуха смело приблизился к лицу детектива на опасно близкое расстояние. — В таком случае, почему мне трудно поверить в то, что поймать меня оказалось выше твоих сил, несмотря на такой удивительный талант? — Не уверен, что ты имеешь в виду, — обескураженно прошептал Хэйдзо. — Думаю, ты отлично знаешь, что я имею в виду, — лишь ответил самурай. — Что за третий фактор, детектив? Что заставило тебя отпустить меня, вместо того, чтобы исполнить долг досина и поймать преступника? Предать меня правосудию за все преступления, что я совершил? Воздух заполнила тишина — густая, словно тяжёлые клубы тумана. Сердце Кадзухи билось в груди с яростной силой, попадая в унисон с энергией электро, пульсирующей в самой почве Инадзумы. В конце концов Сиканоин Хэйдзо только и произнёс: — Боюсь, что третий фактор откроется тебе в своё время, Каэдэхара. Не сейчас. — А если я раскрою его прежде, чем придёт время? Хэйдзо отвёл глаза, словно погрузившись в себя. — Тогда, думаю, нам останется лишь смотреть, что из этого выйдет.

***

Уже во второй раз Кадзуха очутился на территории комиссии Ясиро с момента своего возвращения на родину. Войти было не проблемой. Охрана без лишних вопросов пропустила его, узнав в нём друга Камисато: все в поместье знали, что самурай был желанным гостем в любое время. Кадзуха вежливо кивнул им и ступил внутрь, направляясь к Мадарамэ Хякубэю, который стоял в самом углу ограды и со скучающим видом глядел вдаль. Он встрепенулся и быстро очнулся от наваждения, когда Кадзуха подошёл к нему ближе. — Господин Каэдэхара Кадзуха. Чем я могу быть полезен? — Не подскажете ли, Аято сейчас дома? Или, может, Аяка? — поинтересовался он и непроизвольно положил ладонь на эфес незнакомого ему клинка на поясе. — Мне жаль, но госпожа сегодня по делам в чайном доме «Коморэ», — ответил мужчина виноватым тоном, — а с господином вы попросту разминулись. По какой-то причине он отменил все сегодняшние встречи, поэтому по идее он свободен. Но пару часов назад господин отправился с Томой на остров Рито, и с тех пор они не возвращались. — Ясно. Хякубэй улыбнулся и дружелюбно протянул Кадзухе руку. — Тем не менее, пожалуйста, располагайтесь в гостевой комнате. Господин вот-вот должен вернуться, и чтобы скрасить ваше ожидание, я принесу вам напитки или еду, если желаете. — Благодарю, но в этом нет нужды, — с лёгкостью ответил самурай. Он снял с пояса меч в ножнах и подал его мужчине. — Я пришёл, чтобы передать подарок. Недавно я попал в историю, которая раскрыла для меня многие загадки «Райдэн гокадэн». Этот клинок был бережно выкован талантливым мастером из нашего общего клана, когда Каэдэхара и Камисато ещё не были разделены. — Господин Каэдэхара, вы уверены… — Хякубэй нерешительно принял клинок из рук самурая. — Прошу, возьмите его. Мне он ни к чему, поскольку свой меч мне привычнее и ближе. Однако такой благородный клинок не должен пропасть, и я верю, что он более чем достоин именитого клана Камисато. — В таком случае благодарю вас от имени комиссара и Сирасаги Химэгими, — с низким поклоном сказал Хякубэй. Кадзуха поклонился в ответ и направился прочь. Он покинул поместье, и странное чувство ностальгии поселилось в его душе, напоминая ему о том, как в этом самом доме он впервые услышал имя Сиканоина Хэйдзо. Только он ступил в лес Тинцю — и сразу вспомнил, как здесь же впервые встретился с Сиканоином Хэйдзо. Самурай всегда жил в гармонии с собой. Он не просил от жизни большего, не стремился к мирским благам. Довольство — редкий дар, но для него оно было таким же естественным, как дыхание. Скромная жизнь — вот истинное счастье, и он никогда не желал большего, чем то, что уже имел. Но подобно пламени, вспыхнувшему в глубине его души, его интерес к этому человеку разгорался с каждым днём, пока не стал невыносимым, словно удушье. Возможно, не так уж и плохо было разрешить себе побыть немного эгоистичным. — Господин, осторожнее! Смотрите под ноги, а не то поскользнётесь. Знакомый голос вырвал его из раздумий, и Кадзуха довольно улыбнулся сам себе. Как вовремя они вернулись из своего небольшого путешествия на Рито. Он пошёл на звук тихого разговора и шуршащей листвы, пока наконец не поймал взглядом две фигуры — это были Аято и Тома, неторопливо идущие друг за дружкой сквозь лесную чащу. Мужчина, как всегда безупречный, плавно перешагивал по камням через ручей и ловко пригибался под низкими ветвями, в то время как Тома, с трудом поспевая, тащил полные сумки с покупками. — Но если я упаду, ты ведь поймаешь меня? — спросил в ответ Аято, и в этот раз в его голосе не было ни капли той серьёзности и торжественности, когда они с Кадзухой впервые встретились. Позже, во время их беседы, он был дружелюбно любопытен и приветлив, но сейчас он звучал вовсе не так. Нет, он был похож на голос одного зеленоглазого детектива: в интонации Аято слышалось то, что можно было назвать лишь… Игривостью. Это было настолько же неожиданно, равно в какой мере Кадзуха счёл это милым. — Даже не знаю, у меня все руки заняты нашими сумками. Может, я сделаю выбор в пользу бобы, — невозмутимо сказал Тома. Со стороны такой ответ мог показаться дерзким и даже грубым, учитывая позицию Томы и высокий титул его собеседника. Но Кадзуха своими глазами наблюдал общение Томы с обоими Камисато, и — никаких сомнений — вместо возмущения, звонкий смех Аято раздался в лесу. — Говоришь так, будто я не предлагал тебе помощь, но ведь ты решил нести всё сам, — с улыбкой в голосе ответил он. — Да и кроме того, ты же так ждал этой прогулки. Тебе понравилось? — Не уверен, что вы имеете в виду, — обиженно надулся Тома. — Не думай, будто я не догадываюсь, кто это так кстати вырвал страницу с моим сегодняшним расписанием для встреч, — Аято поднял бровь и хитро улыбнулся. — Как грубо! — вскрикнул Тома, тут же предательски заливаясь краской. — Вот как вы думаете обо мне, господин? Из-за таких обвинений меня могут и уволить. — Умоляю тебя. Скорее я уйду с поста комиссара, чем позволю уволить тебя, — ответил Аято и замедлил шаг, чтобы Тома смог поравняться с ним. Затем его голос смягчился: — Если ты хотел провести время вместе, то мог просто сказать мне об этом. Ради тебя я отменю любые свои встречи. Внезапно Кадзуха почувствовал себя лишним в этом моменте, который не предназначался для его глаз. Словно он вторгся в личный и откровенный разговор между двумя молодыми людьми, который никто не должен был видеть. — …Прошу прощения, — только и смог выдавить из себя Тома. Аято по-доброму усмехнулся. — Не извиняйся. Я хорошо провёл день вместе с тобой. И, подойдя ближе, комиссар нежно коснулся губами губ своего спутника. Шок подступал постепенно. Сначала он почувствовал лишь лёгкое замешательство, прежде чем осознал весь масштаб увиденного. Сгорающий от стыда и чувства вины за то, что невольно подсмотрел такую нежную сцену между влюблёнными, он развернулся и поспешил прочь, бесшумно спускаясь из леса вниз по склону. Аято и Тома. О таком союзе он и подумать не мог. Впрочем, теперь-то это казалось очевидным. Настойчивость Аято, с которой он уговаривал Тому присоединиться к ужину во время последнего визита Кадзухи. Эти украдкой брошенные взгляды и случайные прикосновения за столом. И Аяка, которая то и дело смотрела на них с нежностью в глазах и понимающей улыбкой, спрятанной за веером. На самом деле, он осознавал, что всё гораздо запутаннее. Наверняка их обоих беспокоили предрассудки из-за разницы в положении, ведь между слугой дома и главой комиссии — просто пропасть. Но Кадзуха сам никогда не следовал строгим правилам, и был искренне рад, что они нашли поддержку друг в друге. Они были прекрасной парой и дополняли сильные стороны друг друга, и он от всей души желал им счастья.

***

Кадзуха поспешил покинуть лес, но всё ещё мог слышать их приглушённые голоса, больше похожие на тихий шёпот фей. — Если вы знали, что это я освободил ваше расписание на сегодня, почему ничего не сказали? — Что ж, — донёсся еле различимый ответ Аято, когда Кадзуха торопливо удалялся от них, — как я могу разоблачить того, кого люблю?