лежу на ветру и слышу лишь тебя

странный детектив, ещё страннее — о́ни. друзья повсюду. Взгляд Сиканоина Хэйдзо был острым, неприятно проницательным и пронизывающим насквозь. Немигающими глазами он осматривал самурая с головы до ног, казалось, целую вечность. Кадзуха почувствовал себя объектом тщательного исследования под тяжёлым взором этих зелёных глаз. Словно он был для него открытой книгой или же делом, которое детектив пытался распутать. Странное чувство пробежалось электрическим импульсом по его телу, разлетаясь искрами по затылку, и внезапный жар растёкся в груди, теплом подступая к щекам. В голове мельком пронеслось воспоминание о Мусо но хитотати — в тот момент чувства такой же разрушительной волной обрушились на него. Только в этот раз вместо боли он почувствовал, будто летит. А он всегда любил полёты. Впервые в своей жизни он не слышал ни щебета птиц, ни журчания ручья, ни мягких порывов прохладного ветра — все звуки пропали, превратились в ничто, пока двое стояли неподвижно, не шевелясь и даже не дыша. Но момент ушёл, и на лице Хэйдзо появился широкий самодовольный оскал. Он поднял руки над головой и потянулся. — Должен сказать, я очень благодарен тебе за помощь с этим грязным дельцем. Я всего лишь скромный детектив, моя сила — это ум, а не кулаки. Этот громила попросту переломил бы меня пополам. Но ты? Ты показал ему, где его место, ха-ха-ха! Ах, Каэдэхара, ты такой потрясающий. Самурай едва склонил голову, не обращая внимания на поддразнивания. — Большая честь наконец-то встретиться с вами, детектив. Его слова были искренними. Вот уже несколько дней истории о гениальном сыщике встречали его во всех уголках столицы, слухи провожали каждый его шаг, и наконец — он прямо перед ним. И у Кадзухи словно закружилась голова. Приятным сюрпризом стало то, что ни одно из его ожиданий не оправдалось: Кадзуха рассчитывал увидеть высокого, сурового, взрослого мужчину. Настолько же серьёзного, как Кудзё Сара, но достаточно независимого, чтобы тот имел наглость ослушаться её приказов. От первой их встречи Кадзуха также не ждал ничего, кроме строгих формальностей, однако вместо непреклонного блюстителя порядка, которого рисовало ему воображение, он увидел… Игривого, самоуверенного мальчишку с доброй улыбкой и острым взглядом. Он, заворожённый, наблюдал за каждым движением самурая, и тот чувствовал восторг, граничащий с благоговейным страхом. В ответ на слова самурая лицо Сиканоина засветилось удивлением — он не ожидал, что Кадзуха знает его? — но смятение исчезло так же быстро, как и появилось. — Взаимно, — весело фыркнул парень, скрестив руки на груди и слегка нахмурив брови. — Я думал, уже и не настанет тот день, когда я наконец смогу увидеть тебя вживую, Каэдэхара Кадзуха. Улыбка подкралась к губам Кадзухи, и пока он не успел придумать ничего лучше, его любопытство спросило: — Ты так ждал этого момента? — А как же, ронин, конечно. Как-никак твой побег из Инадзумы доставил мне много, очень много хлопот. Ты даже не представляешь: у меня сердце кровью обливалось, когда я окончательно упустил тебя — с самых первых дней, и все эти месяцы спустя. Сердце поэта дрогнуло от этих слов, а в глазах Хэйдзо поселился задорный огонёк. Кадзуха еле сдержался, чтобы не сложить пару строк о ясных глазах цвета листьев, покрытых утренней росой, и бордовых локонах под стать окалине. Он, однако, вовремя себя одёрнул, и вместо этого лишь сделал шаг навстречу юноше. — Ох? — ответил самурай. — Не знал, что такой обычный скромный преступник, как я, смог обвести вокруг пальца такого мастера своего дела, как вы, детектив. — Умоляю тебя, — насмешливо ответил Хэйдзо. — Ты даже близко никакой не «обычный», Каэдэхара. Мы оба это знаем. Да к тому же, — он пожал плечами, — дело прикрыли. Зацепок больше не осталось. Ах, какая жалость, что я не смог распутать эту загадку, — проговорил он отстранённо, махнув рукой. Кадзуха припомнил слова Томы. Что-то здесь было не так: не мог детектив так непринуждённо говорить о деле, расследование которого полностью поглотило его… Что ж, теперь Кадзуха понял, почему Аято так трудно было поверить в эту историю. Хэйдзо шумно вздохнул и продолжил свою сокрушительную тираду: — Я искал тебя столько времени, ни на миг не смыкая глаз, и вот мы наконец встретились, а у меня даже нет оснований для твоего официального ареста. Как жаль. Кадзуха не повёлся на эту провокацию. Ему чрезвычайно нравилась их несерьёзная перепалка. Пускай ему всегда удавалось держать язык за зубами и подавлять своё любопытство при необходимости, детектив просто-напросто не оставлял ему выбора, вызывая неподдельный интерес, который было невозможно игнорировать. И он позволил себе удовлетворить своё самолюбие хотя бы единожды. — Действительно, как не повезло. Возможно, мы могли бы встретиться раньше, если бы ты справился с делом, — поддразнил в ответ самурай, и его губы растянулись в улыбке. На пару мгновений Хэйдзо замолчал и затем, будто говорил сам с собой, произнёс: — А ты и вправду такой, каким я тебя себе представлял. Кадзуха не счёл это оскорблением. На самом деле, совсем наоборот. Он скромно посмеялся, и Хэйдзо вновь взглянул на него. — Ну, ладно, хватит. У нас ещё будет время познакомиться. Полагаю, ты здесь по делу? Хэйдзо кивнул, и лицо его мгновенно сделалось серьёзным. Затем он повернулся к ребёнку, который всё это время прятался за деревом. — Вылезай оттуда, мелкий, — вздохнул детектив. — Нет! — защебетал паренёк. — У меня будут неприятности. — И ещё какие. Ты хоть представляешь, как переживала твоя сестра? О чём ты вообще думал, когда пошёл за нобуси вглубь леса? Тебе настолько нечего делать? — Эй! — закричал мальчик и высунул голову из-за дерева. Он обиженно задрал подбородок, его нос сморщился гармошкой, а в уголках глаз начали собираться горькие слёзы. Кадзуха подумал, что это было довольно мило. — Я… я просто хотел быть как он. Я целыми днями только стою столбом и играю в тэмари. И никто больше со мной не играет! Красивая дама в белом и её летающая подруга больше не приходят ко мне, а моя сестра слишком занята рыбалкой и не обращает на меня внимания! — заплакал мальчик, утирая маленькими ладошками слёзы. — Так почему бы мне не стать нобуси? Уверен, что они никому не позволяют так с собой поступать! И их не игнорируют! И у них есть дела получше, чем стоять весь день в одиночестве и ждать хоть кого-нибудь! На секунду Хэйдзо замолк. Он присел на корточки и, поравнявшись с мальчиком, заглянул ему прямо в глаза. — Я понимаю, как тебе одиноко, но ты думаешь, нобуси чем-то лучше? Они изгои в Инадзуме. Они не могут гулять по городу, не могут ходить на фестивали или дружить с кем-то, не боясь ареста. К тому же они причиняют людям боль, грабят, убивают и делают столько зла, что даже богам Селестии стыдно за них. Ты и правда хочешь стать одним из них? Ребёнок зажал рот ладошками, отказываясь говорить. — Ну? — Нет… — Давай, пошли со мной, малыш Кудзирай. Момидзи места себе не находит от волнения. — Ей на меня всё равно. — Приятель, ей вообще не всё равно. Она волнуется за тебя. Ты даже не представляешь. Она бы заставила комиссию Тэнрё развесить по всему городу плакаты о пропавшем без вести, если бы я не предложил ей помочь найти тебя. Было бы очень неловко, да? — Она так сказала? Агх, она такая!.. — Она любит тебя. — Я просто… — малыш Кудзирай опустил взгляд и потупил на свои ботинки. — Мне просто одиноко. Мои братья тоже никогда со мной не играют. — Я поиграю с тобой. Малыш Кудзирай и Хэйдзо вдвоём удивлённо подняли глаза на самурая. Кадзуха мягко улыбнулся и плавно подошёл к мальчику, чтобы погладить его по голове. — Тэмари, верно? В детстве я обожал эту игру. — Вау, мистер, правда?! — малыш Кудзирай запрыгал от радости, забыв о слезах. — Обещаете, что поиграете со мной? — Конечно. Что скажешь насчёт завтра? Я уверен, что сегодня твоя сестра хотела бы увидеть тебя. — Это… это правда, — промямлил он. Затем он схватился за руку Кадзухи. — Спасибо вам, мистер! Теперь вы должны сдержать обещание. — Не волнуйся, обязательно сдержу, — самурай по-доброму посмеялся. — Ладно, это всё, конечно, мило. Малой, ты подождешь здесь рядом, пока мы поговорим? — наконец подал голос Хэйдзо. Мальчик едва собрался возразить, но Кадзуха кивнул ему и заверил, что они поговорят всего пару минут. Кудзирай быстро сдался и отправился поиграть с крошкой тануки неподалёку от ручья. — А ты занятный, Каэдэхара. Больше сыщик не произнёс ни слова. — Это взаимно — вы тоже интересны мне, уверяю, детектив. — Почему ты это сделал? Тишина. — Наверное, потому, что я знаю, каково быть одиноким ребёнком. — Хэйдзо открыл рот, собираясь ответить, но Кадзуха перебил его: — Хотя в сознательном возрасте одиночество для меня — одна из немногих вещей, которая приносит огромное удовольствие. — Так вот почему ты был здесь, — Хэйдзо фыркнул. — Сбегаешь от внимания поклонников, которые преследуют тебя в столице, полагаю. — Ох? И как ты догадался? — растерянно моргнул самурай. — У тебя в волосах лепесток сакуры, — засмеялся детектив и нагнулся к нему, чтобы подцепить запутавшийся в локонах самурая лепесток. — И вся обувь в пыли с площади. Таким образом, большую часть дня ты провёл в центре города. От тебя пахнет дымом и красками, и судя по этому, предположу, что ты был в Фейерверках Наганохары. У девчонки дел по горло из-за предстоящего фестиваля, и она не смыкая глаз занимается своими фейерверками. Ну, и… ты знаешь, как инадзумцы любят сплетни. Им только дай повод языком почесать. Вероятно, они просто не давали тебе прохода из-за — хе-хе — разнёсшейся о тебе славе, и ты пришёл сюда в поисках капли тишины и спокойствия. Я прав? Кадзуха старательно держал лицо, не позволяя удивлению проступить наружу, но понял, что провалился, когда детектив зашёлся звонким смехом. — А ты полностью оправдываешь свою репутацию, детектив. — Элементарно, мой дорогой ронин, это было элементарно, — самодовольно протянул Хэйдзо. Он сделал пару шагов назад, приблизившись к мальчику, чтобы отправиться прочь из леса и отвести его домой. — Однако есть одна вещь, к которой меня не готовили ни дедукция, ни моя интуиция. — Ох? И какая же? — как бы невзначай переспросил самурай, одарив Хэйдзо широкой улыбкой. Хэйдзо взял мальчика за руку и, не оборачиваясь к Кадзухе, сказал: — Художники плакатов о розыске к тебе явно несправедливы. И затем их и след простыл.

***

Дни после встречи с Сиканоином Хэйдзо шли своим чередом, оставляя в голове Кадзухи лишь смутные воспоминания. Как он и обещал, на следующий день он отправился к малышу Кудзираю поиграть в тэмари. Они играли весь день, и Кадзуха стоически скрывал свою усталость после, казалось бы, двадцатого раунда подряд (он потерял счёт после двенадцатого). Всё, лишь бы ребёнок был счастлив. Но настало время продолжить своё путешествие. Переживать вновь события, приключившиеся в городе, желания не было никакого, и он решил провести пару дней, придерживаясь своих привычек — бродить куда глаза глядят. Стоило признать, пускай Алькор стал ему родным домом — ничуть ни меньше, чем земля, по которой он сейчас ступал, — он скучал по старым добрым дням, наполненным скитаниями. Ему всего этого так не хватало: беззаботно прогуливаться по лесам Инадзумы — бесцельно идти, следуя за своим любопытством; отдыхать в тени деревьев; медитировать сидя у ручья; писать хайку, поддавшись ночному порыву вдохновения под блестящим светом луны; забираться на нагретые солнцем камни. Совсем вскоре его встреча с детективом оставила после себя лишь еле ощутимое послевкусие, когда как он погрузился в ностальгию о прошлом, перебираясь с одного острова Инадзумы на другой. И вот в один из таких моментов на острове Ясиори, пока он лежал на камне, довольно зажмурившись под тёплым послеобеденным солнцем… …его дрёму бесцеремонно нарушил оникабуто, плюхнувшийся из ниоткуда прямо на его лицо. Разлепив глаза, самурай посмотрел вверх и усердно почесал свой лоб, чувствуя зуд от впивающихся в кожу острых лапок насекомого. Маленькое насекомое вжалось в свой нетвёрдый панцирь и, свалившись на колени Кадзухи, свернулось клубочком. Он аккуратно раздвинул его крылья. — Бедняжка, — протянул он, переворачивая жука, чтобы проверить, что тот не ранен. — Откуда же ты взялся, малыш? Ответ нашёл его сам собой: — Эй! Ты! Вор оникабуто! — раздался неподалёку зычный крик. Это был мужчина — нет, о́ни — высокий и накачанный, с длинными белёсыми волосами, клочьями торчащими из-за спины, и ярко-красными рогами. С его одежды (которая показалась Кадзухе чересчур открытой и неудобной) свисал гео Глаз Бога. В одной руке он держал клеймор — огромную тёмную дубину, покрытую шипами со всех сторон. Завидев мужчину, жучок вновь съёжился в его руках, и самурай с досадой покачал головой. — Друг мой, пожалуйста, тише, ты пугаешь это бедное создание. — Прошу прощения? — о́ни грозно взглянул на Кадзуху и ткнул указательным пальцем прямо ему в лицо. — Это мой оникабуто. Отдай-ка его мне, приятель, или же встретишься с гневом Аратаки «numero uno» Итто — это, кстати, по-фонтейнски «номер один» — в поединке! Numero uno — это не «номер один» по-фонтейнски. — Аратаки Итто? — самурай вопросительно поднял бровь. — Пф-ф-ф. Не делай такой вид, ронин, меня не проведёшь. Ты точно обо мне слышал. Я вообще-то величайший жучиный боец Инадзумы. И король сумо! Сама Всемогущий сёгун дрожит передо мной! Именно поэтому она отправила своего сильнейшего генерала — Кудзё «тэнгу-трусиху» Сару — за моим Глазом Бога. Хах! Как ты только ещё от страха не трясёшься! — …О-у-у-у, — Кадзуха медленно кивнул, когда его настиг момент озарения. — Я помню тебя. — Вот видишь! — о́ни самодовольно усмехнулся. — Ты тот самый, кто доставал Кудзё Сару просьбами о реванше, потому что она отделала тебя во время Охоты на Глаза Бога. О́ни взорвался. — Всё было совсем не так!!! — Разве? — Послушай сюда, парень. Кудзё Сару отправили за моим Глазом Бога лично! Лично! Возможно, от самого Всемогущего сёгуна. Все эти бесполезные досины, которых отправляли из участка, не смогли забрать его у меня, как бы ни старались. — Потому что ты закатывал исте… — Я не закатывал истерику! — завопил Итто. — И вообще, я позволил ей одержать верх только потому, что решил отдать ей свой Глаз Бога и провести — э-э — небольшое исследование. Да-да, это правда. Сёгун Райдэн мне не начальство. Со своими идеалами о вечности она может идти куда подальше, где даже Селестия не светит, — в этот момент солнце скрылось за облаком, и он вздрогнул. — Мой друг, а ты весьма забавный. Ты мне нравишься, — засмеялся Кадзуха. Итто пристально взглянул на него, нахмурив брови. Кончики его ушей залились краской. — Мы с тобой не друзья. А теперь верни мне моего Громобоя! — Громо… боя?.. — Один-единственный в своём роде, непобеждённый чемпион Всемирного Турнира Боёв Оникабуто, — с гордостью отметил он. — На коленях у тебя сейчас. Давай, верни мне моего сына. «Громобой» всё ещё сидел у Кадзухи на коленях, свернувшись клубочком. Он осторожно поглаживал насекомое. — Боюсь, что твой «сын» на самом деле твоя «дочь», — ответил Кадзуха и вновь рассмеялся, глядя на выражение лица о́ни. — Чт… хах?!.. — Смотри, судя по полоскам на её брюшке… — Хорошо, неважно! Значит, отдай мне мою дочь, — раздражённо фыркнул он. — Да-да, всё верно! У Аратаки «Номера один» Итто нет предубеждений к полу! — Как благородно с твоей стороны. — Это что, был сарказм? — о́ни сощурил глаз. — Ох-хо-хо-хо, мужик. Тебя как зовут вообще, а? — он грозно хрустнул кулаками, чтобы выглядеть устрашающе, но Кадзуха только шире заулыбался. — Моё имя Каэдэхара Кадзуха. — Почему это имя звучит так знакомо? — о́ни прищурил глаза и задумчиво почесал подбородок. — Не уверен, что ты имеешь в виду, — быстро начал Кадзуха. — Нет, не-ет, замолчи. Я думаю, — Итто смешно сдвинул брови к переносице, сосредоточившись на своих мыслях. — Это ты тот парень, которого я встретил в тюрьме на той неделе? — …нет. — Значит, это ты недавно приставал к Синобу, и я впечатал тебя в стену? — Нет. Вспышка злости перекосила лицо Итто. — Неужели ты обманул меня и заставил купить «Самого Быстрого Оникабуто В Мире», а на самом деле это была лавандовая дыня?! Что? — Нет. — Тогда кто… — момент озарения. — О-о-у-у-у-у. Кадзуха покашлял в кулак. — Кем бы ты меня ни считал, я уверяю тебя, я не тот… — Ты пацан из розыска! Пацан из розыска. Ну, это было не так уж и плохо. — Э-э… — А-а-а, чувак, что ж ты сразу не сказал? Каэдэхиро? Каэда-как-тебя-там. — Каэдэхара Кадзуха. — Точно-точно! — о́ни щёлкнул пальцами. — На улицах молва ходит, что это ты отразил Мусо но хитотати, когда белобрысая красотка сбежала из Тэнсюкаку. Серьёзно? Потому что, типа, это с ума сойти! Ты как такое провернул? — Ну, я… — Если подумать, ты из павшего клана и я из павшего клана… Это в некотором смысле делает нас равными, ха-ха! Значит, когда в следующий раз на мою белобрысую сестрёнку нападут, клинок заблокирую я! Кадзуха не знал, что сказать в ответ. — Ох, чувак, нужно познакомить тебя с моей бандой! Они будут в восторге. Пошли, товарищ. Пора убираться отсюда. Кадзуха не успел и рот открыть, чтобы сказать что-то — хоть что-нибудь, — как его тут же сгребли в охапку, не щадя его спины, жалобно застонавшей под весом тяжёлой руки, и о́ни повёл его куда-то за собой.

***

По словам Итто, банда Аратаки состояла из семи человек. В первую очередь, конечно, «Гордость О́ни» — главарь банды и «строгий, но справедливый лидер»; второй член банды — девушка по имени Куки Синобу, правая рука босса (сейчас она была занята в другом месте); и три парня: Акира, Гэнта и Мамору. И, конечно, путешественница (Кадзуха даже на толику не удивился этой новости) и «Уси». Неугомонный бычок, безусловно, привлёк внимание Кадзухи, и он наблюдал за ним поодаль с бревна, служившего скамьёй, на которое его усадил Итто рядом с собой. В общем, сейчас на встрече банды были Итто и его «три товарища». И Уси. Как он мог забыть про Уси. Итто заявил, что его банда состояла из изгоев и маргиналов, которых общество не принимало. Но Кадзуха подозревал, слегка ухмыляясь себе под нос, что «бандой» он называл своих друзей, с которыми ему просто нравилось проводить время. Но в целом с ними было довольно весело. Он вернулся из своих размышлений, вслушиваясь в монолог Итто, который с энтузиазмом пересказывал события сегодняшнего дня. Он рассказывал о встрече с самураем, не стесняясь, конечно, преувеличивать, чтобы все события соответствовали его грандиозной героической легенде. — И потом — бум! — оникабуто свалился прямо на лицо этого бедолаги! Но не волнуйтесь, люди не так-то просто зовут меня Аратаки «зачарователь жуков» Итто! Так что я схватил фиолетового негодника, и угроза была оперативно устранена! — Вау, босс. Как повезло, что ты оказался там вовремя, — поддержал его Гэнта. — Хех. Я знаю. Ну, короче, мы потом покумекали — ну, знаете, он осыпал меня благодарностями за то, что я спас его жизнь. И потом я такой: «Подожди-ка секунду, ты тот самый пацан! Пацан, который сделал ту самую штуку с мечом… ту штуку!» Все трое членов банды ахнули. Уси замычал. — И конечно же, мой приятель был поражён тем, что сам Аратаки Итто узнал его, — хах, не могу его винить, — и настоял на том, чтобы увидеться с бандой! И теперь он здесь, ребята, — мой новый друган и наш товарищ, Каэдэхиро Кадзуха! — Каэдэхара, — поправил его Кадзуха, расплывшись в широкой улыбке. Он, конечно, знал, что история Итто была ложью больше, чем на три четверти, но тем не менее он был благодарен, что всеобщее внимание наконец переключилось с него на другую фигуру. Теперь он мог хоть немного расслабиться. Да и к тому же у о́ни определённо был актёрский талант. Увы, его облегчение длилось недолго, потому что парни соскочили со своих насиженных мест и обступили его, умоляя рассказать подробности дуэли с сёгуном. Кадзуха приготовился отвечать на одни и те же вопросы уже в который раз, но внезапно Итто заметил его напряжение. — Ладно, ладно, парни. Дайте ему передохнуть. Не забывайте, мы все здесь на равных и не обязательно относиться к Кадзухе как-то по-особенному, — он подмигнул самураю и поддел его локтем, и Кадзуха невольно подумал, что не прошло и двух минут с тех пор, как тот расхваливал себя направо и налево. — А ещё у меня есть важное объявление, — произнёс о́ни с широкой самодовольной улыбкой. Кадзуха осмотрел других ребят из банды, и он мог поклясться, что все они встревоженно переглянулись, терзаемые сомнениями, что же в этот раз выкинет их импульсивный лидер. Итто обхватил рукой Кадзуху за шею, поймав его в захват, и от души продекламировал: — Я, Аратаки «Номер один» Итто, засим объявляю своего братана, этого паренька, этого маленького гангстера, Кадзуху, почётным членом Банды Аратаки! Вот так! Все облегчённо вздохнули, и через секунду публика зашлась в аплодисментах. Кадзуха робко улыбнулся и склонил голову. — Я… э-э… польщён. — И-и-и самое время отметить это! — засмеялся Итто. — Вперёд, ребята. Все как один (кроме, конечно, Уси) поднялись и как по сигналу заняли позиции, встав в один ряд, а затем синхронно достали нечто похожее на… барабаны? — Время для, — он выдержал драматическую паузу, — Церемонии Посвящения! — он отчётливо выделил каждый слог, и парни за его спиной поддержали его всяческими звуковыми эффектами, завывая и ахая. Итто прочистил горло, напевая себе под нос, чтобы настроиться на нужный лад. Кадзуха должен был признать, несмотря на всё, что он успел узнать об о́ни за это время, у него был неплохой голос. Даже красивый. Он почти был впечатлён. «Почти» — ведь когда Итто открыл рот, Кадзуха знал, что следующие две минуты своей жизни ему ни за что не вернуть назад. Слова песни варьировались от дерзких и грубых, кичливых и самолюбивых до ужасных рифмовок и плоского юмора. Барабаны играли вразнобой. И последние капли уверенности Кадзухи в том, что приятный голос Итто спасёт ситуацию, развеялись до абсурда бредовой песней, раздающейся из его рта. Но даже несмотря на всё это, Кадзуха смеялся-смеялся и подпевал этой песне не в такт, поражаясь нелепости ситуации, в которой по воле случая очутился. В конце концов, к их «празднику» присоединилась Бабушка Óни (вполне себе самый настоящий человек, милая пожилая дама, которая приютила Итто и, судя по всему, избаловала его до невозможности) и угостила парней напитками и парой бутербродов. Уси тоже исполнил для Кадзухи поздравительный танец — опять же, как заявил Итто (бычок просто качался взад-вперёд, прямо как все последние двадцать минут). Кадзуха похлёбывал свой второй коктейль (конечно, это был просто сок. Бабушка Óни строго-настрого запретила Итто когда-либо ещё пить алкоголь. Кадзуха соврал бы, сказав, что ему неинтересно, с чего началась эта история). В это время Итто притащил картонный стенд высотой в человеческий рост и гордо поставил перед самураем. Кадзуха взглянул на него и поперхнулся соком. — Ах-х, я так понимаю тебя, — вздохнул Итто за его спиной. — Глядя на неё, забываешь, как дышать. — О-она? — Кадзуха постарался прокашляться. О́ни похлопал его по спине, чтобы помочь, но всё стало только хуже. На картонном стенде перед ним был изображён… Горо. Не считая того, что это не был Горо. Не совсем. Так Горо выглядел бы, будь он женщиной. На лице красовалась зазывающая ухмылка, за спиной — длинные волосы. С его (её?) оголённых плеч спадало воздушное зелёное платье, и глубокий вырез декольте… что ж, тут даже представлять ничего не нужно было. Кадзуха не знал, смеяться ему или плакать. — Кто… кто это? — наконец выдал он. Итто выглядел оскорблённым до глубины души. — Ты не знаешь Мисс Хину? У этой женщины самое золотое сердце — будто из чистой моры, и нрав слаще, чем трёхцветное данго! О своих заботах ты всегда можешь попробовать написать в колонку советов журнала «Это жизнь». Каждому читателю Мисс Хина непременно даст тёплый и ободряющий ответ. — Мисс… Мисс Хина? — Да, это именно она! Ну, типа, просто взгляни на меня… я был заблудшей душой, но благодаря ей это изменилось. О, кстати, я ещё записался на встречу с ней! Ох, скорее бы она состоялась. Дни тянутся так долго… — отвлёкся он от темы, предавшись мечтам о предстоящей фан-встрече. Кадзуха обернулся к остальным в поисках поддержки — он был уверен, что не только ему казалось это странным. Однако и они блаженно обомлели перед картонным стендом с накрашенным Горо, чуть ли не пуская слюну от этого зрелища. — Эй, вы! Воры! Все разом обернулись на внезапный возглас и увидели запыхавшегося досина, бегущего к ним. Приблизившись, он отдышался и наставил копьё прямо на их компанию. — Воры? — в недоумении переспросил Акира. — Но в этот раз мы ничего не сделали… «В этот раз». Кадзуха не был уверен, что он хочет об этом знать. — Какая-то проблема, господин патрульный? — закричал Итто, закрывая собой стенд с «Горо», пытаясь спрятать его за своей спиной. — Босс? — Гэнта растерянно моргнул и затем уронил свою голову в ладони. — Не говорите, что вы украли Мисс Хину из Издательского дома Яэ… — Чт… — взорвался Итто, — как грубо! Ты и правда думаешь, что я настолько неуправляемый, настолько импульсивный и безумный, что я похитил бы Мисс Хину из её дома и украл бы этот стенд? По кругу прокатился облегчённый вздох. — Вот видите, господин, — начал объясняться досину Мамору, — он не крал… — Я всего лишь позаимствовал её на один день. Раздражённый стон.

***

В тюрьме полицейского участка было не так уж плохо. Даже уютно. Если бы Кадзуха надолго закрыл глаза, представляя знакомую птичью трель и завывание ветра, он бы мог даже притвориться, что ему здесь нравилось. Ах, здесь было очень спокойно. Он спокоен, несмотря на все обстоятельства. Вокруг тепло, и он может расслабиться… Кадзуха заскулил, когда локоть Итто вновь с силой врезался в его грудь. — Прости, прости, — извинился о́ни. — Здесь просто так тесно, чувак. Почему вообще они посадили нас впятером в одну камеру, и только Уси — в другую? Где тут логика?! Кадзуха потёр свой ушибленный бок. — Друг мой, жалобы ни к чему не приведут, поэтому нам стоит попробовать мыслить позитивно, не так ли? После того как Итто был уличён в краже, досин сделал им выговор, угрожая штрафом за нарушение порядка. Кадзуха был не прочь остановиться на этом — пять тысяч моры были буквально мелочью, — но о́ни оказался категорически не согласен с выдвинутыми обвинениями. Он продолжал защищаться и оправдываться тем, что к вечеру хотел вернуть стенд на место, а сейчас он был жизненно им необходим в качестве моральной поддержки для «Чемпионата Жучиных Боёв». И это оказалось фатальной ошибкой — досин узнал в Итто мужчину, о котором вечно докладывали жители Ханамидзаки: неоднократно он воровал оникабуто у детей и заставлял их играть с ним в жучиные бои, буквально доводя бедолаг до слёз. Так они и оказались в тюрьме. Кадзуха был вынужден последовать с ними как «Почётный член» банды Аратаки. Как сказал Итто, куда один — туда и все. Итто нравился Кадзухе, даже очень. Он встретился с о́ни не более часа назад, но уже мог сказать, что обрёл друга, который будет стоять за него до последнего. И его он уж точно никогда не забудет (даже если бы захотел). Но сейчас самурай отчаянно тосковал по нагретому солнцем камню и тихому вечеру, которому мог беззаветно предаться, а вместо этого его предали властям. Удовольствия сидеть в тесной камере, зажатым между четырьмя мужчинами под самодовольным взглядом Уси из клетки напротив, было, мягко сказать, мало. — Как я могу быть спокоен, когда я знаю, что моя жизнь висит на волоске?! — запричитал Итто, навалившись на плечо Кадзухи. Паренёк чуть не опрокинулся на пол. — Пожалуйста, не паникуй, — успокаивал его Кадзуха, поглаживая по спине. — Единственное преступление в Инадзуме, за которое полагается смертная казнь, это государственная измена. Таким воришкам, как ты, можно ничего не бояться. — Да меня не волнует, что меня могут казнить! — взорвался Итто. — Я знаю, что Синобу будет здесь в любой момент, вытащит нас из камеры, но затем просто уничтожит меня! А потом воскресит и убьёт снова. И будет использовать мои рога как ножи. — Как… эм-м… необычно. О́ни вновь обречённо взвыл, и Кадзуха беззвучно вздохнул. Он только собирался снова утешить своего нового приятеля, как тут дверь со скрипом открылась. Итто в панике подпрыгнул на месте, но тут же расслабился, увидев, что их навестила отнюдь не разъярённая Синобу. В дверях показалось знакомое лицо, о котором Кадзуха уже было забыл в калейдоскопе событий последних дней, но этот взгляд произвёл на него точно такое же впечатление, как и в первый раз. Сиканоин Хэйдзо безмолвно осмотрел представленную перед ним картину, медленно закрыл глаза, в немом удивлении вздёрнув брови, как тут же согнулся пополам, разрываясь от неумолкающего хохота. Кадзуха почувствовал, как его уши и шея горят, и скрестил руки на груди. — Пришли полюбоваться, детектив? — В-вовсе нет, — Хэйдзо смахнул выступившие слёзы и лучезарно улыбнулся самураю. — Ты каждый день удивляешь меня, Каэдэхара. — Однажды я уже был преступником в розыске. Неужели тебе так трудно поверить своим глазам, видя меня в тюрьме? — парировал Кадзуха, смешливо скалясь и поддразнивая детектива. — Хм. Что ж, если посмотреть на это так, то будь добр, просвети меня. Какое гнусное преступление ты совершил на этот раз? Или, скорее, насколько беспечным ты был сейчас, раз уже однажды смог избежать заключения? — Преступление по соучастию. — Преступление по… эй! — вскричал Итто. — Это не круто, товарищ. Я знаю, ты здесь новенький, но в банде Аратаки один за всех и все за одного. Если у кого-то из нас проблема — то это общая проблема. — Я это уже понял. — Ого, ещё один сюжетный поворот, — Хэйдзо в удивлении поднял бровь. — Моя интуиция снова подвела меня. Каэдэхара, не знаю, что ты со мной делаешь, но каким-то образом тебе всегда удаётся застать врасплох даже меня. Почему-то Кадзухе казалось, что Хэйдзо говорит не только об этой конкретной ситуации. Прежде чем он смог сказать что-то ещё, дверь за спиной Хэйдзо распахнулась, жалобно скрипнув петлями, и в комнату ворвалась девушка с зелёными волосами и в серой маске, скрывающей нижнюю часть её лица. В её глазах читалось явное желание убивать. Итто резво спрятался за Кадзуху, сжавшись в комок, и нельзя было не засмеяться, увидев его несчастную попытку остаться незамеченным. Надо ли говорить, что она с треском провалилась, учитывая их разницу в росте? К сожалению, девушка не смеялась. Если неистовую ярость можно было сконцентрировать в одном месте, то она являлась бы её чистым воплощением. — Аратаки Итто, — прошипела она, словно ударив голосом наотмашь. По спине Кадзухи пробежали мурашки. — Иди сюда. Сейчас же. — Нет, ты побьёшь меня. — А ты, сука, прав! — закричала Синобу. — Я пропустила собеседование, чтобы прийти сюда и вытащить вас, кретинов, из тюрьмы. Я, конечно, этому не удивилась бы — вполне ожидаемо от таких придурков, но сегодня я однозначно просила вас не впутываться в неприятности, — она развернулась к Гэнте, Мамору и Акире и, отделяя каждое слово, жёстко сказала: — Разве я этого не говорила? — …да, Синобу, — промямлили все трое в один голос, и Итто яростно взглянул на них. — Это что за бунт?! Я думал, мы обещали помогать друг другу, мужики! — взвыл Итто. — Босс, не начинай. Она действительно заставила нас дать обещание не влипать в передряги сегодня, а вы всё равно пошли и выкрали стенд с Мисс Хиной, — взмолился Акира. — Она вполне справедливо злится на нас. — Предательство! Это предательство! Вы все уволены, — запыхтел Итто, шмыгнул носом и отвернулся от них. — Сегодня банда Аратаки потеряла четырёх товарищей. В наши дни ни на кого нельзя положиться. Кроме Уси и моего другана, моего приятеля, Кадзухи. Я прав? — …Точно, — слабым голосом отозвался Кадзуха. Это привлекло внимание Синобу. Весь прежний гнев исчез с её лица, оставив лишь немое удивление. — Кадзуха? Каэдэхара Кадзуха? Архонты. — Да, это я, — ответил самурай, молясь всем богам, что лучше бы он скончался от Мусо но хитотати прямо там, в Тэнсюкаку, и ему не пришлось бы иметь дело с последствиями его героизма. Каждый раз он буквально чувствовал удушье. «Из нас двоих ты всегда любил внимание, Томо. Вот бы на моём месте был ты». Но на лице Куки Синобу нельзя было прочесть ни трепета, ни неверия, ни любопытства. Она всего лишь была удивлена. Затем девушка повернулась к Хэйдзо, вопросительно подняв бровь, и они переглянулись со странным пониманием, которое Кадзуха расшифровать не смог. Детектив покашлял в кулак, демонстративно избегая зрительного контакта с Кадзухой. — Синобу пришла вытащить вас из-под ареста, как обычно. Вам, ребята, лучше вести себя хорошо хотя бы остаток дня. Ей нужен перерыв, — сказал он прямо и отворил дверь камеры. Итто молча вылез наружу и подбежал к Уси, отказываясь смотреть кому-либо в глаза, чувствуя себя до глубины души оскорблённым. В то же время Акира, Мамору и Гэнта бросились Синобу в ноги и в один голос заскулили, умоляя о прощении. — Вставайте, придурки. У меня нет настроения смотреть на ваши тупые выступления. Выметайтесь отсюда, я буду ждать вас снаружи. Все трое послушно поднялись и мгновенно испарились из тюрьмы полицейского участка. Тяжело вздохнув и потерев виски, она повернулась к Итто. — И ты, босс. Он нарочно притворился, будто не услышал её, продолжая поглаживать Уси. Она цокнула языком, и можно было заметить, как её глаза почернели. — Хорошо, игнорируй меня. И она развернулась лицом к Кадзухе. Самурай встревоженно поклонился, опустив голову. — Эм… Я бы хотел принести свои искренние извинения, госпожа Синоб… — Я извиняюсь за все проблемы, которые доставили эти идиоты, — перебила она его, выпалив на одном дыхании. — Вы очень добры, раз поладили с ними и вытерпели все их выходки. Простите, что они втянули вас в неприятности. — Всё в полном порядке, — он беспечно посмеялся. — Этот день я уж точно надолго запомню. Да и кроме того, — добавил он с хитрой ухмылкой, — теперь я «Почётный член» банды, верно? В банде Аратаки один за всех и все за одного. Она хмыкнула, и её злоба сменилась приятной весёлостью. — Ты уже получил такой титул? Ладно, что ж, я не удивлена. Эм, в таком случае ты не мог бы оказать мне услугу? Я бы занялась этим сама, но мне нужно разобраться с этими идиотами и подписать бумаги, а я и так уже опоздала на собеседование… — Никаких проблем, — с лёгкостью ответил самурай. — Что именно требуется? — Не мог бы ты вернуть это в Издательский дом Яэ? — она указала пальцем на изображение Мисс Хины. Он уже и забыл про это. Теперь, когда этот странный Горо таращился на него со спины, он чувствовал себя как никогда неловко. — Да, конечно. — Затем он помедлил, но вновь продолжил: — Но если можно поинтересоваться… Меня довольно давно не было в стране и, возможно, я что-то путаю, но разве это не генерал Гор… Синобу прижала ладонь к его лицу, затыкая ему рот, и быстро повернула голову в сторону Итто, который сидел в углу комнаты вместе с Уси. Девушка глубоко вздохнула, убедившись, что Итто не слышал этой части их разговора. Она убрала руку, извинилась и низким голосом прошептала: — Скажем так, лучше оставить босса в блаженном неведении. У меня и в хорошие дни не всегда хватает сил разбираться с его дичью. Мы сами себе доставим больше проблем, если обеспечим его кризисом ориентации, раскрыв правду. Ты же не против сохранить это в секрете? Кадзуха похлопал глазами и кивнул медленно и осторожно. В его опустошённой голове пронеслась лишь одна мысль: «Слава Архонтам, хоть у кого-то в этой банде есть мозги». Затем Синобу направилась к Итто, поторапливая его убираться отсюда. Он снова проигнорировал её, но у него не осталось выбора, когда она схватила его за ухо и потащила прочь из участка под его всхлипы и вскрики. Она кивнула Хэйдзо с Кадзухой, пройдя мимо них, и завернула за угол, скрывшись из поля зрения. Оставшись вдвоём, детектив и самурай несколько секунд стояли в тишине, которую Хэйдзо поспешил нарушить, ухмыльнувшись: — У меня сейчас как раз выдался перерыв, так что почему бы нам вместе не вернуть стенд в Издательский дом?

***

По дороге к Издательскому дому Яэ, чтобы совершить благородное дело и вернуть Мисс Хину на законное место, Хэйдзо разъяснил Кадзухе тайну, которая занимала его голову и сбивала с толку весь последний час. Оказывается, Гудзи Яэ каким-то образом выяснила, что её остроухий дружок щедр на хорошие советы — и об этом факте Кадзуха хорошо знал ещё с времён противостояния, когда обращался к своему товарищу за помощью в трудные моменты. И ему всегда удавалось распутать самые тугие узлы из мыслей в голове самурая. Яэ даже уговорила его вести колонку в известном журнале, который издаётся Домом, в разделе «Это жизнь». В нём Горо делится советами с теми, кто пишет ему письма. Только вот вместо небезызвестного генерала колонка ведётся под псевдонимом «Мисс Хина», и эта леди вскоре обворожила всех жителей Инадзумы, которые представляли её доброй, мудрой и понимающей женщиной, которая поможет разрешить даже самые безнадёжные ситуации. Уже в который раз Кадзуха не знал, плакать ему или смеяться. Его компаньон, напротив же, совсем не старался скрыть своего смеха, пока рассказывал эту завораживающую историю самураю. — И генерал Горо согласился на это? — Ох, я очень сомневаюсь, — прыснул Хэйдзо. — Ставлю на то, что ему просто присылают письма, он помогает советом, а уж за кулисами это превращают в журнал. Уверен, что он считает это какой-нибудь анонимной колонкой и даже не подозревает, что он и есть Мисс Хина. — Это… — самурай не нашёлся, что сказать. Через пару мгновений он всё же собрался со словами: — Гудзи Яэ полностью оправдывает свою репутацию. — Репутацию хитрой лисицы? Ну конечно, — засмеялся Хэйдзо. — Я и сам пытался уговорить её выпустить книгу — нет, целую серию! — посвящённую моим самым значимым делам. Детективные истории всегда хороши, я ими и сам зачитывался в детстве, поэтому она вышла бы только в плюс. — Это вовсе не плохая идея. — Ах, я рад, что ты согласен со мной, но увы! Я просил замолвить за меня словечко и свою сестру Кано Нану, и Люмин, но они обе отказались. Даже обидно немного. Внимание самурая тут же зацепилось за знакомое имя: — Люмин? Ты знаешь Люмин? — Ну, а кто её не знает? — пожал плечами Хэйдзо. — Да, мы знакомы. Она не очень разговорчива. Но весьма умна. Но знаешь, мне кажется, что люди ценят её недостаточно, заставляя бегать с тупыми поручениями, будто она какая-то машина. Она заслуживает гораздо большего. Хотя она может быть ужасно пугающей, если захочет. — Временами я думаю, что она чересчур добра, что оборачивается ей не во благо, — согласился самурай, и ему нечего было добавить. — И не говори, — усмехнулся детектив. — Но всё же она — одна из двух людей, которым я доверяю больше всего. Надеюсь, у неё всё хорошо, особенно после всего, что с ней приключилось в Инадзуме. — Ох, одна из двух? — Она и Синобу, конечно же. Кадзуха задумался о том, как в тюрьме участка эти двое очень странно переглянулись, и сказал: — Да, точно, там, в полицейском участке, я сразу подумал, что вы с ней знакомы. — Именно, — мурлыкнул Хэйдзо. — На самом деле, забавно, как мы познакомились. Ты бы удивился, узнав, как часто эта банда любит загреметь в участок. В первый раз Синобу подошла ко мне, когда пришла вытащить их из тюрьмы — позже я узнал, что я выглядел наиболее безобидным по её мнению, — Кадзуха посмеялся на этом моменте, и Хэйдзо продолжил: — И попросила меня замолвить за них словечко, чтобы отпустить их без лишней возни. Она показалась мне вполне приличной, ну а я вообще-то в людях очень хорошо разбираюсь. Так что я согласился. Ну, и, — он лишь развёл руками, — это просто постоянно продолжается. Эти идиоты чуть ли не каждый день попадают под арест: то развешивают незаконные плакаты, то без разрешения устраивают сборища, то пристают со своими спорами к маленьким детям. Но каждый раз, когда она просила меня позаботиться о них, я приносил им лавандовые дыни, если они были голодны, составлял им компанию, чтобы скрасить одиночество… Ну и всё такое. — Кажется, она очень добрый человек. — Ты тоже так считаешь? Многие относятся к ней с недоверием, потому что судят лишь по внешности, но у неё золотое сердце — это тебе любой подтвердит, кто с ней знаком чуть ближе. Этим ребятам из банды несказанно повезло, что у них есть Синобу. Им бы побольше ценить её. — А она тебе очень нравится, — отметил Кадзуха, и неприятное чувство скрутилось в животе комком. Очень странно. Кажется, сегодня он съел что-то не то. — Конечно, она ведь моя самая близкая подруга, — рассмеялся детектив. — В каком-то роде мы с ней похожи. Мы не очень-то вписываемся в общество: людям всегда что-то в нас да не нравится, — пожал он плечами. — Ох? — Кадзуха, искренне удивлённый, растерянно хлопнул глазами. — Но ты же довольно известен. — Ах, Каэдэхара, кажется, ты забыл, что, говоря об «известности», люди не всегда думают в позитивном ключе, — Хэйдзо развёл руками. — Да, люди признают меня как профессионала, знают, что я хорош в своём деле, и всё такое, но многие категорически не согласны с моими методами и взглядами на жизнь. Как по мне, порой правила и этика могут встать преградой на пути расследования, и я принимаю самое логичное решение — игнорировать их. — Тут и не поспоришь. На горизонте показался Издательский дом Яэ, и как только они начали подниматься по лестнице, Хэйдзо прошептал: — Возьмём вот, например… вон, стоит у магазина… Корода? Он всегда мне припоминает тот раз, когда я осматривал лавку в поисках зацепки: открывал каждую книгу и повредил много переплётов. Дело было в чём: меня проинформировали, что улика, которую я искал по делу о фальшивомонетчиках, была использована как книжная закладка. А преступник забыл её в книге. Я просто выполнял свою работу, искал улики, да и вообще магазину после этого выплатили компенсацию! Он он явно до сих пор на меня злится. Когда они подошли ближе к Издательскому дому, Кадзуха заметил, кто Корода просиял, завидев самурая с картонным стендом Мисс Хины под мышкой; но как только взгляд мужчины поймал его компаньона, Корода дрогнул всем телом. Ему потребовалось пару секунд, чтобы взять себя в руки и нацепить на лицо натянутую, очевидно фальшивую улыбку. Ах. — Детектив, — пискнул Корода, — чем могу помочь вам? Только не говорите, что вам здесь поручили ещё одно дело… — Оставь волнения, мой книжный друг, — с лёгкостью ответил Хэйдзо. — Я всего лишь провожал своего товарища, который хотел бы вернуть вам этот замечательный стенд. Все ваши переплёты в безопасности. — Да, что ж, тогда спасибо вам, — выдохнул Корода. — Эти сумасшедшие уже в печёнках у меня сидят, постоянно вертятся у стенда и хотят с ним сфотографироваться. Они даже никогда не видели Мисс Хину вживую, и я понятия не имею, почему они такие настойчивые. Кадзуха не смог сдержаться и засмеялся. Он непременно должен поговорить об этом с Горо, по крайней мере, чтобы узнать его версию этой умопомрачительной истории. Они попрощались с мужчиной из издательства и направились в полицейский участок: Хэйдзо — обратно на смену, Кадзуха — по пути. Во время прогулки детектив пустился рассказывать о других злоключениях о́ни и его банды. Каждая новая история была настолько же уморительнее, насколько трогательнее другой, и Кадзуха прикипел душой к этим ребятам. Ах, он очень надеялся, что встретится с Итто ещё раз. В конце концов они добрались до полицейского участка, и Хэйдзо, обернувшись лицом к самураю, хихикнул. — А ты занятный, Каэдэхара. — Да, ты уже говорил, — изумлённо ответил Кадзуха. Между ними повисла тишина. Молчание липко растянулось в воздухе, и словно желая его разрезать, Хэйдзо вновь поднял острый взгляд на самурая и пробежался по нему глазами, едва не оставляя на теле царапины, но оставаясь в лице всё таким же беззаботным. Затем он нарушил тишину: — На сколько ты останешься здесь? — На месяц, вероятнее всего. Не навсегда, — ответил Кадзуха. На мгновение лицо детектива приобрело нечитаемое выражение, но он быстро прогнал наваждение и вновь улыбнулся: — Отлично, что ж, надеюсь, мы сможем повидаться снова, пока ты будешь здесь. — Взаимно, — мягко улыбнулся самурай. Хэйдзо начал неохотно пятиться, но продолжал пристально смотреть Кадзухе прямо в глаза. — Ну, мне, пожалуй, пора идти — ха-ха, — пока я не стал ещё одной бесславной жертвой генерала, хотя она меня и так прикончит. Кадзуха тяжело вздохнул. — Ты был не на перерыве, не так ли? Как будто нарочно, через весь внутренний двор раздался гулкий и грозный голос Сары Кудзё: — Сиканоин Хэйдзо! Хэйдзо запрокинул голову и звонко рассмеялся. Он помахал Кадзухе рукой напоследок, прежде чем исчезнуть за воротами полицейского участка, решительно отправляясь навстречу ярости Кудзё Сары. Кадзуха безмолвно наблюдал за тем, как он уходит, и в сознание его прорвалась единственная мысль, заклубилась и туманом застелила все прочие: «Я даже не был близок к правде, когда представлял, каков ты на самом деле, Сиканоин Хэйдзо».