Потерять и обрести

15 июня 2023, 18:54 Молан       Обожаю свою специальность, честно. Но сессии – особенно, когда они в самом разгаре – порою, доводят меня буквально до нервного тика. Точнее, не сами сессии, а моя жизненная позиция – вечное стремление к тому, чтобы всё было идеально. Вот многие люди по жизни являются вполне себе счастливыми перфекциху... пофигистами. Ну, знаете – теми, кто тоже любит, чтобы всё было идеально, но в итоге у них всё заканчивается фразой «да похрен, и так сойдёт». Я же, увы и ах, относилась именно к отбитым перфекционистам.       Именно поэтому я в гордом одиночестве до сих пор торчала сегодня в коворкинге нашего факультета – доводила до идеала макет к завтрашнему зачёту по ландшафтному проектированию. Материал для таких макетов предоставлялся нам универом в свободном доступе. Во множестве коробок в шкафах можно было найти фигурки чего угодно: от листовых, имитирующих траву, землю, водоёмы, мощёные камнем дорожки и прочее покрытий до куда более крупных объектов вроде кустарников, деревьев, заборчиков, беседок и так далее.        Какие-то фигурки, для тех студентов, кто не хотел сильно заморачиваться, были сразу окрашены – бери себе и ваяй на здоровье макет из готовых деталек. Но были там и заготовки – детали из шершавого на ощупь пластика – под индивидуальную покраску. Для тех, кому тупо не нравилось, чтобы было «как у всех», или таких, у кого было по-настоящему особое, собственное видение будущего проекта. Так вот я, как вы, наверное, уже поняли, относилась как раз к последним – у меня видение проекта действительно было особым.       Пф. Да и как могло быть иначе, если это был макет заднего двора самого Чон Чон Гука? Верно – я решила совместить приятное с полезным. Просто, электронный вариант его проекта мы с моими ландшафтниками уже давно довели до ума и на днях окончательно утвердили, но птичке своей мне хотелось показать именно его реальную уменьшенную копию. Тем более, что время не стояло на месте: строительство особняка стремительно близилось к завершению, и я уже подбирала рабочую группу, которая будет воплощать наш проект в жизнь.       В данный момент уже заканчивались работы с крышей, после чего останутся лишь наружные отделочные работы. А вот когда снаружи особняк будет полностью готов, и с территории выведут всю технику, уберут строительные леса и прочее, за дело уже возьмёмся мы. Газопровод, с учётом моих замечаний, уже давно был успешно проложен, а отделочные работы, которые будут вестись при этом внутри дома, нам уже никак не помешают. В свете всего этого мне и захотелось воспользоваться случаем с зачётом, чтобы сделать Чонгуку подарок.       Ну, а что? Чем-то купленным такого павлина неприлично богатого человека, вряд ли можно особо удивить. Да и фразу «лучший подарок – это сделанный своими руками» тоже никто не отменял. А у меня руки, без лишний скромности заявляю, из нужного места растут. Обе причём, как выяснилось – не зря же птичка меня каким-то там декстром восхищённо обзывает. Так что, считайте, карты сошлись. А по какому случаю подарок? Хммм. Ну, до дня рождения Чонгука ещё полтора месяца. Каких-то других значимых дат поблизости пока, вроде, нет.       Разве что попытаться высчитать нашу сотку, но кто ж его разберёт, какую именно дату считать официальным началом наших отношений? Это госпоже Чон, маме Чонгука, я с какого-то перепуга объявила, что это пятое февраля – день нашего с птичкой знакомства. Но если отсчёт реально вести от этой даты, то какие уж там три с хвостиком – четыре с половиной уже месяца прошло! Да уф. Почему, собственно, обязательно должен быть какой-то повод, чтобы сделать близкому человеку приятное? Захотелось мне так и точка.       Вон, например, могу взять и доставку фисташкового рафа для нашей беременяшки Эйлин прямо сейчас организовать. Хотя нет, вру – прямо сейчас не могу. Потому что я хоть и знала, что онни собиралась сегодня в Сеул, но, где именно она тут будет, понятия не имела и... Блин. Вот вспомнила про Эйлин и поняла, что уже безумно по ней соскучилась. Я ведь её с того дня, как мы собирались в «Изумрудном сердце», чтобы встретить мелк... Ёнху, не видела. О, идея! А что, если мне онни сегодня к родителям в гости заманить? Мама ведь тоже уже давно хочет её увидеть.       Недолго думая, я с горем пополам разблокировала экран своего мобильного, сгибом одного из более-менее чистых от клея и краски пальцев набрала Эйлин и, таким же макаром поставив звонок на громкую, продолжила возиться с макетом. При этом я уже мысленно представляла себе, как обрадуется мама, если мы вдруг приедем к ним вместе с онни. Ой, а если бы ещё уговорить Эйлин остаться со мной у родителей с ночёвкой, было бы вообще шикарно! А что? Тэхён у неё всё равно во Франции и прилетает только завтра. Чонгук вчера на целую неделю улетел в Лос-Анджелес, так что я так и так собиралась все эти дни жить у мамы с папой.       — Да, Мо?.. — раздалось, наконец, из динамика телефона после третьего гудка.       — Онни, привет! — склонившись над макетом и придерживая недавно посаженный на клей кустарник, почти одновременно с ней на радостях выдала я, — не сильно отвлекаю? Говорить можешь?       А в ответ – шумный выдох. Эм... Не дыхательной ли она гимнастикой занимается на каких-нибудь там курсах для беременных? Щибаль, какого чёрта я вообще о существовании подобных знаю?       — Господи, как ты меня напугала! — воскликнула тут Эйлин, — я уж думала, с госпожой Хан что-то случилось. Ты ведь обычно всегда звонишь мне по видео, а тут...       — А, ой! — мысленно стукнула себя по лбу я, — прости, пожалуйста. Мне просто в данный момент так проще – руки заняты.       — Н-да? Чем это? — вроде бы действительно успокоилась онни, и я даже легко представила себе, как она сейчас насмешливо вскинула бровь.       — Да я ещё в универе, макет на зачёт доклеиваю. Слушай, а ты ведь на своём авто в город приехала? — не откладывая в долгий ящик, сразу пошла в «наступление» я.       — Ага, я за рулём. И, в общем-то, совсем недалеко от твоего корпуса, — обрадовала тут меня Эйлин, — тебя домой подкинуть надо?       — Не-не, не домой — к родителям. Меня просто папа сегодня днём подвёз, так что я сейчас на своих двух.       Вообще-то, папа и после универа меня собирался по пути из «Han&Co Architection» забрать, но онни этого знать не обязательно.       — Поняла, — видимо, не сразу сообразив, что я имела в виду, слегка подвисла Эйлин, — слушай, Мо, а сможешь тогда, как освободишься, дойти до меня? Адрес сейчас пришлю. Отсюда и тронемся.       — Да без проблем, онни, — опять-таки мысленно, не имея физической сейчас возможности, самодовольно потёрла руки я, — кидай адрес. Только сейчас сама отключись, пожалуйста.       Смска с адресом пришла через пару минут после того, как Эйлин по моей просьбе сама сбросила вызов. К счастью, экран к тому моменту ещё не успел заблокироваться, и я, всё так же сгибом пальца оттянув уведомление вниз, заинтригованно вскинула брови и поджала губы. Находилась онни сейчас и правда недалеко от меня – всего-то в десяти минутах ходьбы. Но что ещё за BEAT Interactive, и почему это звучит так знакомо?..       Стоп. А это не то ли музыкальное агентство, где должна будет работать хореографом подруга Дарин? Они с Эйлин, к слову, ждут приезда этой мадам из России как манны небесной. Нет, ну ладно Булка – они с этой Кристин лучшие подруги. Но Эйлин-то чего? Настолько эмоционально вовлечена, что решила сама съездить на её будущее место работы и лично убедиться в том, что Кристин там приживётся? Мне уже стоит начинать ревновать или да? А может... ревновать всё-таки стоит не только мне?       Что, если не такой уж Тэхён идиот, и у него действительно есть повод зуб точить на того самого Мингю? Ну, из-за которого он нам с Чонгуком пару недель назад такой сырбор, внезапно заявившись на виллу, устроил. По-любому же именно с той тэхёновой занозой Эйлин зависала сегодня вечером в новом для неё агентстве. Нет, насчёт онни я по-прежнему была уверена: она же на своего мужа разве что не молится. Хотя откуда мне знать – может быть и молится, я ж свечку не держала, хе-хе. А вот насколько чисты намерения этого Мингю, это уже вопрос.       Слушайте, а это даже хорошо, что я сама загляну сейчас в Бит – смогу лично оценить обстановку. Мне теперь тоже не терпелось разузнать, что к чему, поэтому, проделав трюк со звонком снова, я предупредила папу, чтобы он сразу ехал домой, и ещё более внимательно, чем прежде, сосредоточилась на макете. Любопытство любопытством, а закончить эту миниатюру птичкиного заднего двора сегодня нужно было обязательно. Чтобы на завтрашнем зачёте быть во всеоружии.       Ммм. Уже предвкушаю восхищение и похвалы от преподавателя. Ну, и вечно раздражённые закатывания глаз одногруппников, конечно же, бонусом. Мол: «Опять эта выскочка Хан отличилась». Мухахах! Обожаю. А что? Не без причины же собой горжусь. Я ведь не ради того, чтобы тупо выпендриться, всё это делаю, а потому что искренне люблю свою специальность и работу. Могуки, умею, практикую, как говорится. Так, почему, собственно, я должна своего таланта стесняться? Пфф, вот ещё. Айщ, а по Чонгуку уже авансом, походу, тоскую, но сейчас не об этом.       Закончив с макетом, я сперва с минуту своим детищем полюбовалась и только потом, тщательно отмыв перед этим руки, с аккуратностью сапёра убрала его в специально отведённый стеллаж. Это были своеобразные камеры хранения с большими ячейками, каждая из которых имела прозрачную стеклянную дверцу и запиралась персональным ключом-картой. Ах, какой благородный трепет я испытывала, когда закрывала замок и убирала ключ в рюкзак, вы бы знали. Будто ценный музейный экспонат универу доверила, не меньше, хх.       Только после этого я выдохнула и позволила себе полностью переключиться на предстоящую встречу в BEAT Interactive. Домчалась я до этой лесной галактики, кстати, за считанные минуты. Аж мышцы на ногах протестующе загудели от такой спортивной ходьбы, но любопытство оказалось куда сильнее мелких капризов тела. В холле агентства меня встретила одна из служащих, которая и проводила меня в небольшой, но неожиданно роскошный штатный кафетерий. Ну, ни фига себе фига! На удобства для стаффа и артистов тут явно не скупились: всё вокруг было похоже скорее на какой-нибудь мягкий ресторанчик, чем на рядовую рабочую столовую.       В этот довольно поздний вечерний час кафетерий, за исключением онни и её собеседника, был пуст. Лишь откуда-то со стороны служебных помещений доносились приглушённый шум воды и позвякивание посуды: на кухне рабочий день ещё точно не закончился. Блин, а пахло вокруг как аппетитно! Я аж невольно вспомнила, что с самого полудня ничего не ела. Спасибо ещё хоть, что живот на весь кафетерий предательски не заурчал, пока я проходила мимо витрин самообслуживания к единственному сейчас занятому столику.       — Особенно здесь, Эйлин! — с чувством тыча указательным пальцем в столешницу рядом с экраном смартфона, что-то доказывал задумчиво хмурящейся в этот момент онни тот самый, я так понимаю, Мингю, – здесь у тебя вообще шикарная грудн...       — Грудь? Грудь у онни и правда сейчас ничего так, — непроизвольно, в своём стиле ляпнула я прежде, чем успела подумать.       А, ну да – это я, Хан Мо Лан, здравствуйте. Эйлин, как только меня заметила, даже несмотря на брошенную мною глупость, расплылась в счастливой улыбке. А вот Мингю так резко вскочил со своего мягкого кресла и повернулся, что даже у меня от этого его движения фантомно закружилась голова.       — Спокойно, — увидев его глаза-блюдца и приоткрытый будто в испуге рот, насмешливо вскинула руки вперёд ладонями я, — обещаю – Тэхёну ничего не скажу.       Мда. Шутка явно дошла только до онни: прыснув от смеха, она по-доброму закатила глаза и слегка покачала головой.       — Уоааа!.. — как-то манерно прижав руку к груди, подал тут наконец-то голос Мингю, — меня чуть волной тестостерона нафиг не снесло!       Эм... Голос у него такой странный, высокий. Да и вообще сама манера говорить, кстати, тоже некой феминностью отдаёт. Щибаль. Он же не гей, правда?! Фэээ. Да ну, нееет! Не могла Эйлин с такими общаться. Или могла?.. Стоп. Голос. Голос... Ааа! Ахахах. Так вот, что его так ошарашило – мой голос? Ничего нового. Правда, смотрел на меня сейчас Мингю не просто удивлённо, а с каким-то совершенно безумным, фанатичным блеском в глазах. Ха?..       — Мингю, знакомьтесь. Это – наша Мо, — от души рассмеялась Эйлин, и я наконец-то вспомнила, что надо бы поклониться, — точнее – Хан Мо Лан.       — Да ну?! А я подумал – Урим в юбке! — по-прежнему пялясь на меня этим непонятным взглядом и кривовато улыбаясь, озадаченно кивнул в такт моему поклону тот.       Ну, хоть без глупых шуточек про «Мулан», и на том спасибо. Правда, опять меня сравнили с каким-то мужиком. И вообще – ни в какой я сегодня не юбке.       — Урим?.. — вскинув бровь, адресовала я насмешливо-удивлённый взгляд Эйлин, после чего снова посмотрела на Мингю, — так меня ещё не называли – только «Феликсом».       — Ахахах! Ли Ён Бок? Да, это тоже подходит, — резко «ожил» этот кадр и неожиданно совсем по-свойски протянул мне руку, — я – Мингю. Чо Мин Гю из...       — ...Форестеллы, — не задумываясь крепко пожала его руку и продолжила за него я, — наслышана.       — Уоа. Правда? — чуть позже, чем нужно, выпустив мою ладонь, изумлённо вскинул брови и снова приоткрыл рот Мингю, — от Эйлин?       — Эм... неважно, — покосившись на онни и прикусив губу, хмыкнула я, — вы какого года? Ко мне, пожалуйста, обращаться просто «Мо».       — О, с меня, по сравнению с тобой, уже точно песочек сыпется, — чертовски забавным для взрослого мужика смехом – тут даже птичка моя отдыхает – коротко отсмеялся он, — но всё равно подойдёт и без «оппа»! Присаживайся давай.       Эйлин, тут же слегка подвинувшись на своём мягком диванчике, выразительно похлопала по сиденью рядом с собой. Разумеется, просить дважды меня не пришлось. Скинув свой небольшой рюкзак в свободное кресло, я с радостью плюхнулась на предложенное мне место и на мгновение тут же оказалась в крепких объятиях онни. Оу, главное пузико её, с каждым днём становящееся всё круглее, сильно не задеть. А в идеале – вообще не задевать. Кто его знает, вдруг примета «потрогай живот беременной, и забеременеешь сама» реальна. Спасибо, но чур меня! Пхахахах.       — Она у нас тоже старше, чем кажется, — заверила опустившегося в кресло напротив Мингю Эйлин, — как насчёт поесть? — тут же заботливо поинтересовалась у меня она.       — Только не говори, что ей тоже под тридцать – ни за что не поверю, – легонько хлопнув по столу ладонями, фыркнул Мингю и, мотнув головой в сторону витрин с едой, добавил, — что тебе принести, Мо?        — Ой, не заморачивайтесь, Мингю-щи, — так же по-свойски, раз уж на то пошло, отмахнулась я и непринуждённо придвинула к себе оставшиеся у Эйлин закуски, — я в еде вообще неприхотлива. Но вот за хороший айс-американо душу сейчас бы отдала.       — Понял, — выразительно поджав губы, вскинул пальцы в жесте «ОК» Мингю и как нефиг делать подорвался мне за кофе.       — Прикольный такой, — обнаружив на столе новенькую пару палочек и на ощупь снимая с них упаковку, проводила его взглядом я, — только вот эта его манерность...       — Нет, Мо, Мингю – не гей, — тут же тихо, но уверенно перебила меня Эйлин.       — Н-да? Ну окей, принято. Мммф!.. — обмакнув в соусе от кимчи и отправив в рот сперва одну штучку токпокки, а затем сразу кусочек курицы, буквально простонала от удовольствия я, – фколько ему лет-то? — не переставая жевать, поинтересовалась я.       — Пока что тридцать два – Мингю девяностого года, — умилённо улыбаясь, потянулась ко мне с салфеткой и промакнула мне уголок губ Эйлин.       — Афигеть, — чисто машинально подставила ей ещё и другой я, — старше Джина! Хотя по нему и не скажешь. Слушай, а чего он так странно на меня смотрел? Ну, будто я, знаешь... какая-нибудь там ценная редкость, которую он хотел бы себе в коллекцию, — закатив глаза, фыркнула я и потянулась за очередной рисовой клёцкой.       — Ты даже не представляешь, насколько точно попала в цель, Мо. У Мингю просто мания к «собиранию» и раскрытию необычных голосов.       — Пфф, я тебя умоляю, онни. Мой голос – насмешка природы, вот и всё. Эта мадам на момент моего рождения, похоже, просто в челлендже «Совмести несовместимое» участвовала. На спор.       — Айщ-щ-щ. Обожаю тебя! — прерывисто рассмеялась Эйлин, а затем, слегка прикусив губу, виновато добавила, — но, так или иначе, вряд ли Мингю теперь от тебя отстанет, прости.       — Ф каком это шмышле «не отфтанет»? — перестав жевать, замерла на секунду с почти полным ртом я.       — Будет очень упорно – и, поверь, убедительно – настаивать на том, что такой голос ни в коем случае не должен пропадать зря.       — Как до моего прихода явно делал это с тобой? — быстро всё прожевав и проглотив, уставилась во все глаза на Эйлин я, — и ты, зная об этой его мании и о моей особенности, всё равно пригласила меня сюда?       — Да я без задней мысли, Мо! — вскинула руки в жесте «сдаюсь» она, — я просто очень по тебе соскучилась и ни о чём другом в тот момент больше не думала, честное слово. Для меня-то твой голос уже давно дело житейское.       Хм. Так-то звучало и выглядело всё вполне искренне. Хотя кто вот её знает – в актёрстве Эйлин за последнее время тоже весьма и весьма серьёзно так поднаторела. Ай, ладно. Авось – и прокатит. Зачем этому маэстро могу понадобиться я, когда у него вон, фактически готовая певица под боком? У Эйлин и голос есть, и умение его использовать. А у меня что? Всего лишь первое. И то по какой-то нелепой шутке природы. И вообще – где я, ландшафтник до мозга костей, и где музыкальная сфера? Пфф.       — Так сколько, говоришь, тебе лет, Мо? — вернувшись в этот момент с моим американо, уточнил Мингю, — мало, наверное, кто верит, что ты уже окончила школу, — плюхнувшись в своё кресло и выжидательно скрестил руки на груди, вскинул бровь он.       — Бинго, — подтягивая к себе большой бумажный стакан с эмблемой BEAT Interactive, усмехнулась я, — но я окончила, Мингю-щи. И старшую школу, и колледж, а теперь вот и на пути к окончанию бакалавра в SNU. Мне двадцать три. Спасибо, — сделав пару глотков, с благодарностью отсалютовала ему стаканом я.       Нууу... Это вам не птичкин американо, конечно, но всё же вкуснее, чем в универской столовой или какой-нибудь посредственной кафешке. Лайк.       — В Национальном? — подавшись вперёд, воодушевлённо переспросил Мингю, — прошу тебя, скажи, что на кафедре вокалки!              Многозначительно переглянувшись с Эйлин, мы лишь обе поджали губы в попытке подавить смешок.       — Тогда... хотя бы инструменталки?.. — заметив наши переглядки, со слабой, но всё ещё надеждой в голосе выдвинул единственный, по его мнению, оставшийся вариант Мингю.       — Снова мимо, — делая ещё один глоток американо, взглянула на него поверх пластиковой крышки я, после чего выложила, наконец, «все карты на стол», — ландшафтная архитектура.       — Да брооось! Совсем никакой связи с музыкой и вокалом?! — расцепив руки и изобразив пальцами «взрыв мозга», в какой-то момент даже почти взвизгнул в праведном возмущении Мингю, — вообще не поёшь?!       О боги, мои уши! Он что, этот... как их там в опере называют? Кастрат? Тьфу ты! Вообще не то. Фальцет? Или сопрано... Не. Сопрано – это, кажется, что-то из женского. Айщ. Вот вообще ни бум-бум я в этих токностях академического пения. Кто-то из высокоголосящих, короче.       — Ну, почему же? Пою, — снова на мгновение подарив ему надежду, выдержала интригующую паузу я, — в душе. И в душе.       — И на дружеских посиделках! — от души расхохотавшись при виде «миллиона» разом сменившихся на лице Мингю эмоций, добавила Эйлин.       — Просто немыслимо – иметь такие данные и не развивать их профессионально! И откуда вы только обе-две такие свалились на мою голову? — схватившись руками за эту самую голову, запричитал Мингю.       — Голоса нет только у немых. Но это же не значит, что всем остальным поголовно надо лезть на сцену, — удобно откинувшись со стаканом американо на большие мягкие подушки нашего с онни дивана, закатила глаза я.       — Да я же о голосе сейчас не с точки зрения физиологи говорю, Мо! А с точки зрения таланта. Как вы обе этого не поймёте, а? — облокотившись о стол, наклонился ближе к нам Мингю.       — Это у Эйлин в музыке настоящий талант, — бросила я быстрый обожающий взгляд на онни, — а мой талант, Мингю-щи, создавать и воплощать в жизнь очешуительные ландшафтные проекты. Могу своё...       В этот момент, всё ещё ощущая тёплый и ласковый взгляд Эйлин на себе, я вдруг заметила, каким взглядом сейчас на неё саму смотрел Мингю, и чуть не прикусила язык. Ох, ты ж ёжики!.. Если ещё минуту назад к утверждению онни о том, что маэстро не из заднеприводных, я всё-таки относилась скептически, то теперь мой скепсис невольно поджал хвост. Ибо очень вряд ли, чтобы гей смотрел на девушку таким, бесконечно очарованным взглядом. Замечает это сама Эйлин или нет, но Техёна, очевидно, интуиция – или сердце? – на счёт Мингю и правда не подвела.       — ...портфолио показать, — чисто по инерции закончила свою фразу я, после чего, подустав от внимания к себе и решив понаблюдать теперь и за самой Эйлин, тут же попыталась перевести стрелки, — ой, слушайте! Я ведь, кажется, отвлекла вас с онни от важного разговора. О чём речь-то шла?       — А?.. Ааа, — кое-как оторвав взгляд от Эйлин, часто-часто, напомнив мне этим Чонсу, проморгался Мингю и опять в расстройстве всплеснул руками, — так всё о том же, Мо – пытаюсь достучаться до твоей онни. Эйлин такую песню пишет, но упрямится её выпускать!       — Песню?! Эйлин-щи, ты пишешь песню?! — от неожиданности пробасила я в пустующем кафетерии так, что с кухни в поисках источника этого слухового раздражителя ошарашенные работники повыглядывали.       Заметив их, я тут же захлопнула челюсть и чуть ли не испуганно покосилась сперва на Мингю, а потом опять на работников. Обернувшись вполоборота, но не отрывая теперь этого своего маниакально-коллекционирующего взгляда от меня, маэстро помахал кухонным обитателям в жесте «кыш», и те нехотя скрылись за дверью. Только бояться-то я уже начинала не их, а самого Мингю.       Ну его нахрен, этот их Бит. Тут, похоже, вообще лучше шёпотом разговаривать и не выделяться. А-то устроят ещё потом где-нибудь в подворотне «тёмную» и возьмут в заложники до тех пор, пока альбом под пытками выпустить не согласишься. Ахахах! Хорошо ещё, что для какой-нибудь там айдол-группы я уже старовата. Но всё равно – уносить бы отсюда надо ноги.       — Да ничего я писать не собиралась, — слегка закатила глаза Эйлин, — просто ходила напевала себе под нос пару строк и...       — Пфф. «Пару строк», — к счастью, тут же снова переключив внимание, передразнил предмет своего явного обожания Мингю.       Разблокировав экран своего смартфона и подтолкнув его по столешнице ко мне, он с небрежной изящностью крутанул кистью, мол: «На вот. Сама послушай». О, это я с радостью – слушать, как Эйлин поёт, я была готова всегда. Только, вопреки моим ожиданиям, на экране оказалась открыта не просто звукозапись, а небольшое видео с какой-то съёмки, и сперва я на все эти двадцать пять секунд тупо залипла на саму онни: ааайщ, ну какая же она у нас чудесная – такая живая, открытая и настоящая.       Потом до меня вдруг дошёл сам факт съёмки – анонс! Это был анонс какого-то французского журнала. Так вот чем Эйлин во Франции занималась? Снималась и давала интервью? А я-то думала, что она летала туда, чтобы муженька своего вспыльчивого от глупостей удержать. Ну, на фоне того бредового видеослива, где он якобы гулял с кем-то за ручку по ночному Парижу. И только на третьем повторе видео, хорошенько тряхнув головой, я наконец-то сосредоточилась на его звуковом сопровождении...       — А, ой. Эйлин-щи, так это же ты поёшь! — снова громче, чем хотелось бы, воскликнула я и, уже машинально прикрыв рот ладонью, опасливо покосилась на маэстро.       Но негодующий и в то же время по-прежнему восхищённый взгляд Мингю сейчас снова был прикован к Эйлин.       — Мхм-мхм! Вот тебе и «а ой», Мо, — откинувшись на спинку своего кресла и скрестив руки на груди, покивал он, — и поёт сама, и лирику эту тоже написала сама.       — Справедливости ради, — кажется, уже начиная сдавать позиции, устало подметила онни, — эти слова даже нигде до сих пор не записаны. Они живут только у меня в голове.       — Ага. И ещё всего-то у нескольких тысяч – а то уже и десятка тысяч – человек, которые успели посмотреть анонс этого журнала, — с деланным пренебрежением отмахнулся Мингю, мол: «Подумаешь. Фигня какая».       — Кстати, да, онни – припев хоть и незамысловатый, но за счёт самого исполнения реально из серии «окей, Гугл, как перестать себе это напевать». А по куплетам что?       Ничего так я выдала. Как будто прям знаток в этом деле. Тут, наверное, надо сказать спасибо Героям, которые привили мне вкус к качественной музыке и... Чёёёрт. Я ведь ещё вчера днём пообещала Джуёну, что наберу, как освобожусь! Вот что я за друг такой, а? Совсем в своих заботах-хлопотах закрутилась и обо всём другом нафиг забыла – в последнее время на уме только мама и всё, что связано с Чонгуком.       — Куплетов нету, — нарочно понизив голос на этом слове, передразнила меня Эйлин.       Ахахах! Обожаю. Так классно меня породировать прежде получалось только у птички.       — Нооо?.. — вперив в онни выразительный взгляд слегка исподлобья, покрутил кистью в жесте «продолжай» маэстро.       Уф. Вот сейчас у меня в голове другая фраза прозвучала: «Окей, Гугл, как перестать ловить с него этот гомосековский вайб». Просто удивительно, что Эйлин такое не раздражает. Хотя, собственно, почему удивительно? Тэхён у неё вон тоже периодически манерничает. Лично меня это поначалу, признаться, дико напрягало. Но потом я пришла к выводу, что он это делает просто по приколу – шутки ради, когда дурачится – и я просто приняла эту его странность, как данное. Мингю же, несмотря на уверенность онни в его натуральности, будто сам по себе был вот такой.       — «Но» есть постприпев, — на мгновение растянув губы в своей типичной плутоватой улыбке, послушно добавила Эйлин.       Хм. А с маэстро-то они, как я посмотрю, тоже буквально с полуслова-полувзгляда друг-друга понимают. Зуб даю – Тэхёну это не понравится. Но с другой стороны: если онни с Мингю будет работать, то такое взаимопонимание вовсе не будет лишним. Вот у меня, например, с моими спецами-ландшафтниками тоже так, и это, на самом деле, офигенно.       — Так это ведь уже полдела, разве нет? И, правильно я понимаю, Мингю-щи, что вы готовы ей с выпуском песни помочь?       — Именно! Я уже говорил насчёт этого с шефом и...       И после этого мы ещё полчаса с маэстро пытались наставить онни на путь истинный: убедить её в том, что ей действительно имеет смысл перебраться под крыло Бита и продолжить развиваться как певица. Хотя, откровенно говоря, я довольно быстро просекла, что Эйлин уже всё для себя решила и ломается, скорее, чисто для вида. Ну, или для того, чтобы благодаря нашим аргументам окончательно убедиться в том, что решение это правильное.       А потом Мингю подарил ей пару пригласительных на их ближайший концерт. Угадаете с одного раза, кто теперь обязательно должен был пойти с Эйлин и «послушать Урима», который не в юбке?.. На са́мом деле, конечно, если бы места в VIP-секторе для онни организовал только маэстро, то на их концерт, как и на Бруно Марса потом, с ней пошла бы мелкая. Но первым билеты на открытие национального тура Форестеллы для Эйлин достал Тэхён: видели бы вы кислую физиономию Мингю, когда онни, поджав губы в извиняющейся улыбке, ему об этом сообщила, хх.       Однако, чтобы не дать маэстро повода закиснуть ещё больше, Эйлин с благодарностью приняла и его знак внимания. Таким образом, у неё появилась возможность взять с собой не только мелкую, как изначально было запланировано, и меня, но и своего – интересно, уже уместно говорить «бывшего»? – педагога по вокалу. О! Знаете, кстати, что занятно? Сумин, госпожа Кан, была даже старше моей мамы, но при этом к ней онни обращалась на «ты» и относилась как к подруге, а к маме – всегда на «вы» и с большим почтением, именно как к старшему.       Ну, правда. Между мамой и Эйлин было всего-то тринадцать лет разницы. Ничто, по сути, не мешало онни тоже воспринимать её просто как старшую подругу. Раньше мне даже казалось, что так было бы куда логичнее. Но постепенно, хоть Эйлин особо и не рассказывала о своих родителях, я пришла к выводу, что именно этого – материнского, а не просто дружеского участия – ей по жизни отчаянно и не хватало. Так что сегодня, когда мама в завершение чудесно проведённого вечера совсем как маленьких по очереди целовала нас с Эйлин в лоб и желала спокойной ночи, мне не оставалось ничего, кроме как просто тихо за свою онни радоваться... 24 июня 2023 12:39       — Вы уже выехали? — стоило мне только принять вызов, даже с экрана телефона буквально сияя этими своими «оленьими» глазищами, первым делом выдал Чонгук.       Мы ещё с вечера разъехались с ним каждый по своим родителям и сегодня наконец-то должны были их познакомить.       — Если бы, — обмахиваясь ладонью, с добродушной усмешкой закатила глаза я и переключила камеру с фронталки на основную, — вот, полюбуйся. Мы тут из-за этих голубков всё никак до парковки не доберёмся.       Пока я ворчала на хоть и пасмурную, но при этом всё равно ужасно жаркую и душную погоду, мама с папой, не замечая никого и ничего вокруг, порхали по двору нашего жилого комплекса и... фоткались. Вот прямо дурачились как влюблённые подростки, ей богу. То делали забавные селфи, то фотографировали друг друга с таким бурным восторгом, будто знаменитость какую-то встретили, то просто хохотали и обнимались. И вообще – мама светилась сегодня так, что и солнце никакое не смогло бы это затмить.       Я уже хотела переключиться обратно на фронталку, чтобы Чонгук снова мог видеть меня, как папа, в очередной раз притянув маму в объятия, поднял вдруг взгляд и встретился им со мной. Всего на секунду, но в глазах его при этом успели промелькнуть такие отчаянная боль и паника, что мне с трудом удалось сглотнуть мгновенно образовавшийся в горле ком. Боже. Каким же трудом папе давалось держать в последнее время перед мамой «лицо»!..       Всю свою жизнь, на примере бабушек с дедушками и родителей, я наблюдала эти невероятные по силе преданность и любовь. Но всё равно до сих не могла до конца поверить, что это возможно – сохранить такую силу чувств, когда вы вместе уже более, чем полжизни! Пронести через четверть века вот это вот невероятное ощущение первой влюблённости в человека, а не остаться в итоге просто с привычкой и некоторой привязанностью на душе. Это прекрасно ровно в той же мере, насколько страшно!       Как при таких чувствах жить, если этот человек из твоей реальности вдруг так или иначе выпадет? Мой дедушка со стороны мамы вот вообще не смог: сгорел за какие-то жалкие полгода после того, как не стало бабушки. Оказалось, что она до последнего отмахивалась от проблем с щитовидкой, и в итоге её сердце попросту не выдержало чрезмерной нагрузки из-за нарушенного гормонального фона. Мне тогда было тринадцать, и это – то, что один вот так, почти в одночасье, утянул за собой на тот свет любимого человека – нехило ударило тогда по моей психике.       Другую мою бабушку относительно недавно, безжалостно ударив по хроническим заболеваниям, унёс ковид. И деда, папин отец, в общем-то, всё это время держался. Хотя, если честно, я думаю, что он просто делает вид, что держится. Как минимум из гордости и чистого упрямства прячет от всех свои истинные чувства и эмоции, чтобы не показаться слабым, и никому – о, ужас! – не пришло в голову его жалеть. Глава семьи Хан вообще у нас тот ещё скрытный и колючий тип, хе-хе. Ходячий сгусток сарказма, обескураживающей прямолинейности и при этом безусловного чувства собственного достоинства.       Никого не напоминает? Пхахахах. Да-да, гены пальцем не сотрёшь. Даже если иногда в полной мере они вылезают только через поколение: папа у меня весь этот багаж, конечно, тоже унаследовал, но в куда более мягкой форме, чем я. Как только бабуля его отца столько лет терпела, не знаю. Хотя... Чонгук ведь меня тоже как-то вывозит. Вот прямо такую, со всеми моими дуростями, «колючками» и заморочками.       Интересно, кстати, как бы отреагировал деда на мою птичку? Честно говоря, наш «великий и ужасный» Хан Джин Ву с момента смерти бабули вёл такой отшельнический образ жизни, что я уже и сама не помню, когда в последний раз его видела. Хотя, стоп. С родителями же прошлым летом в Андон ездили. Но один фиг – давно. О том, чтобы деда вдруг приехал к нам в гости в Сеул, вообще даже мечтать не приходилось – у нас бы тогда точно снег посреди лета пошёл, хех. А я ведь... соскучилась. Блин. Прям вот серьёзно. Классно было бы своего прародителя, наконец, увидеть.       Вдруг у него уже и этот его котяра Банши помер, и оставил его вообще в полном одиночестве? Короче, всё, решено: при первой же возможности поедем с Чонгуком в Хахве, знакомиться с главой нашего клана. Неблизкий свет, конечно – триста с хвостиком километров в одну сторону – да и фиг с ним. Теперь, когда птичка вписан в мою автостраховку, нам и такой крюк не страшен. В теории, конечно, можно будет поехать с кем-то из опытных водителей Хайба... О, точно! Тогда мы с Чонгуком вообще сможем просто наслаждаться в дороге свободным временем. Кайф.       — ...Мо? — вернул меня в реальность голос Чонгука, и я, тряхнув головой, переключила, наконец, камеру, — не торопи их, ладно? Мы подождём, сколько понадобится, — в понимающий улыбке поджал губы он, однако глаза его теперь уже блестели печально, а не в радостном возбуждении.       — Сп... а всё, порядок — уже идут, — увидев, как мама с папой, взявшись за руки, направились ко мне, постаралась не выдать перед ними своего состояния я, — всё, жди давай, птичка.       — Да я и так буквально часы до встречи считаю, — состроив ту самую свою дурашливо-влюблённую моську, которая раньше меня так раздражала, захлопал ресницами он, — ты тоже?       — Пфф. Вот ещё. Делать мне больше нечего что ли? — закатив глаза, фыркнула я, после чего деланно небрежно отмахнулась, – подумаешь, каких-то шестнадцать с половиной часов не виделись.              — Ахахах! Обожаю тебя, кактус, — сперва звонко расхохотался, а потом привычно толкнул щёку языком Чонгук.       — Знаю, — с самодовольной улыбочкой подёрнула бровью я, — готовьте посадочную полосу, семейство Чон – Ханы вылетают к вам.       Нарочито звонко чмокнув верхнюю часть экрана, будто целилась птичке в лоб, я быстро отключилась и успела подхватить маму под локоть с другой стороны: они с папой как раз поровнялись в этот момент со мной.       — Чонгук звонил? — улыбнулась мама.       Ох, как же она этого зайца обожает! Всегда говорит о нём с таким теплом и радостью.       — Кто ж ещё, — хмыкнула я, — они нас уже ждут.       — Постой! — ахнув, спохватилась вдруг мама, — а сколько сейчас времени?!..       — Да всё в порядке, мам. Не кипишуй, — похлопав её свободной рукой по предплечью, успокоила я, — к двум, как было оговорено, как раз и успеем.       — Но нам ведь ещё надо заехать з...       — Сохён-и, — мягко вмешался папа, — спокойно. У нас и правда на всё про всё ещё целый час. Хотя нет... — не выпуская маминой руки из своей, взглянул на свои Rolex он, — даже чуть больше.       В итоге мы действительно успели заехать и за букетом для госпожи Чон, и в ресторан, где папа предварительно заказал всяких закусок и десертов к столу, и теперь, если верить часам, должны были как раз вовремя добраться до элитного частного сектора на окраине Сеула. Мама с папой всю дорогу оживлённо болтали, но я, если честно, абсолютно все их разговоры пропустила между ушей. Просто сидела себе на заднем сиденье, с наслаждением вдыхала божественный запах свежих пионов, купленных для мамы Чонгука, и витала в каких-то облаках.       Рядом со мной стояла приличного размера коробка, которую я на всякий случай заботливо придерживала рукой и на которую время от времени, прикусив губу в улыбке, бросала горящие взгляды. «Моя прееелесть», – фанатично звучало у меня при этом в голове голосом Голума из «Властелина колец», ахахах. Полноценный проект птичкиного участка. Кое-как, представьте себе, отвоевала его у декана. И то лишь на выходные. Зачёт я, естественно, сдала на ура, но вот отдавать мне макет потом никто не хотел – всеми правдами и неправдами пытались выпросить его для какой-то там предстоящей выставки в музее искусств при нашем универе.       Нет, ну конечно меня распирало от гордости за своё творение, отрицать не стану. Но у меня ведь с самого начала были на него другие планы. Только как бы я ни пыталась объяснить это преподавателям, они всё равно не теряли надежды меня уломать. И ведь в итоге им это всё-таки удалось! Сошлись мы с пед.составом на том, что я хотя бы обозначу проект как подарок, раз уж я для этого его в первую очередь и затевала, но потом всё же отдам его университету.       Вот ведь отобрали для этой выставки ещё несколько плюс-минус неплохих работ с нашего потока, но почему-то именно мой зацепил преподов больше всего. Это они ещё не знают, что он для реального клиента был сделан. Да ещё и не простого, а для одного из... легендарной, что уж там, семёрки! Хе-хе. Ладно. С одной стороны — главное-то в этом моём подарке, собственно, что? Проявить им к своему любимому человеку внимание и подарить эмоции, верно? Верно.       Зная Чонгука, я могла с почти стопроцентной уверенностью сказать, что он это моё решение – отдать потом проект в безвозмездное пользование университета – поймёт и примет. Так что, сейчас я просто отмела все ненужные мысли и сосредоточилась на том, что происходило. А мы ведь, между тем, уже въезжали в охраняемую зону нужного нам коттеджного комплекса. Ммм, какое же это было классное место! Это вам не наши бетонные джунгли с высотными человейниками в центре Сеула, нет – совершенно другая атмосфера.       Воздух здесь был свежим – большую роль в этом, думаю, играл тот факт, что комплекс находился значительно выше над уровнем моря. Можно сказать, в горах. Широкие улицы пустовали: не было вериниц автомобилей вдоль дорог, потому что участки тут были в разы больше, чем в том же Итэвоне, где сейчас строились мы с птичкой, и... Стоять бояться! Мы строились?! Чонгук. Конечно же я хотела сказать «Чонгук». В общем – у каждого особняка здесь, наряду со встроенными гаражами, имелась ещё и просторная, на две-три машины, подъездная площадка.       А ещёёё... здесь было, на что позалипать моему профессионально намётанному глазу. Вот ничего не смогла с собой поделать – первым делом, когда я вышла из Кадиллака на монолитную площадку перед домом супругов Чон, меня будто магнитом потянуло к забору. Композицию из кустарников на клумбе перед ним я, конечно, тоже мельком заценила – ландшафтный дизайнер же я по первому образованию всё-таки – но забор... Белый сланец, чтоб вы понимали! Натуральный, не имитация. Ах, ну, какой же всё-таки шикарный материал. И обработке легко поддаётся – не крошится при резке – и долговечный, и экологичный. А выглядит при этом как дорого-богато, ммм!..       — Окей, Гугл, нормально ли ревновать свою девушку к забору? — в тот самый момент, когда я завороженно тянулась через клумбу пальцами к так и манящей каменной кладке, раздалось вдруг прямо за моей спиной.       — Айщщщ! — вздрогнув от неожиданости и чуть не наступив в клумбу, прошипела я и резко обернулась, — обязательно было так подкрадываться, Чон... гук! — врезавшись грудью в до боли знакомое накачанное тело, порывисто выдохнула я.       — «Подкрадываться»? — тут же придержав меня за талию, насмешливо вскинул бровь птичка, — Мо, я громко поздоровался с твоими родителями и топал, как слон, пока шёл сюда. Я не виноват, что ты любишь свою работу больше, чем меня, — издал драматический стон этот кадр.       — Уф. Не «больше», а по-другому, — закатив глаза и не задумавшись ни на секунду, фыркнула я и только потом осознала, что только что выдала.       К щекам мгновенно подступил жар, а глаза мои распахнулись в нешуточном испуге. Это было... слишком близко к тому, в чём я по-прежнему так боялась – себе самой, в первую очередь! – признаться. Сердце заколотилось как бешеное. Пальцы Чонгука невольно крепче сжали мою талию, и по его лихорадочно заблестевшему взгляду я поняла, что он сейчас точно что-нибудь вычудит. Либо крепко поцелует меня прямо на глазах у моих родителей, либо подхватит на руки и начнёт радостно кружить. Но, к счастью, в этот момент, сопровождаемая приглушённым звоном Музыки ветра, распахнулась парадная дверь, и из коттеджа вышла его мама.       — Здравствуйте! — пока Чонгук, мягко подталкивая в спину, повёл меня к дому, искренне улыбаясь, поклонилась родителям госпожа Чон, — О Хан Бёль, — тут же представилась она, — я же – госпожа Чон.       — Здравствуйте, — невольно от души улыбнулась и поклонилась в ответ мама, — Мун Со Хён – госпожа Х...       — Ханни! Не могу найти свой... — на ходу застёгивая верхнюю пуговицу рубашки, возник на пороге, судя по всему, отец птички, — ...галстук, — чисто по инерции закончил свою фразу тот и тут же, спохватившись, начал кланяться, — здравствуйте! Прошу прощения, я не знал, что вы уже пр... господин Хан?! — едва успев выпрямиться и повнимательнее присмотреться к папе, изумлённо воскликнул вдруг он.       О‐па-чки. А что это сейчас такое было? В этот момент мы с Чонгуком как раз подошли ко всем, и взгляд господина Чона неверяще метнулся несколько раз от папы ко мне и обратно.       — Простите, но... мы знакомы? — растерянно нахмурившись, осторожно уточнил папа.       — Едва ли так можно выразиться, — вскинув руку и зарывшись пальцами в свои чуть тронутые сединой волосы, слегка прикусил губу отец птички, — но по факту... я – ваш подчинённый.       Чегооо?.. Чем ниже опускалась сейчас моя челюсть – впрочем, как и челюсти наших мам и Чонгука – тем выше взлетали в изумлении мои брови.       — Да ну?! — на секунду зажмурившись и тряхнув головой, тоже удивлённо распахнул глаза папа, и во взгляде его неожиданно засверкали озорные искорки, — давно? Отдел? Должность?       — Да почти с тех самых пор, как в Сеул благодаря Чонгуку в 2018-ом перебрались. Отдел дизайна помещений, заместитель руководителя Со, — начали красноречиво подрагивать уголки губ господина Чона.       С ума сойти можно! Вот так-то быть основателем компании, где трудится столько людей – просто невозможно знать в лицо каждого своего сотрудника. Но всё равно, кто бы мог подумать, что всё может сложиться вот так?              — Миндже, хён, — переложив букет пионов в другую руку, многозначительно произнёс папа и, уважительно кивнув, по-свойски протянул отцу птички руку.       Будто хотел тем самым сказать, что здесь и сейчас он ему точно не начальник, а просто младший по возрасту потенциальный... Кто? Сват, что ли? Так, стоп. Не будем заходить так далеко! Отец девушки его сына, короче.       — Знаю, — хмыкнув, без колебаний пожал с гулким хлопком его руку отец птички, — а вот я – Чонхо. Чон Чон Хо, — представился, наконец, он.       Бонд. Джеймс Бонд. Ахахах, каюсь – не удержалась.       — Ах, простите, госпожа Чон! — едва успев выпустить его руку, только сейчас спохватился папа и, ещё раз поклонившись маме Чонгука, наконец-то вручил ей букет, — это – вам.       — О, благодарю! Они чудесные, — приняв цветы, с наслаждением вдохнула их аромат госпожа Чон, — но самый прекрасный пион, который вы только могли мне подарить, всё же – вот, — неожиданно шагнув к нам с Чонгуком и взяв меня за руку, от души улыбнулась мне она.       Айщ! Ну, вот опять я, должно быть, покраснела, как спелый томат. Даже не представляете, как сильно мне сейчас захотелось спрятаться. Что я, представьте себе, и сделала – до чёртиков смутившись, отвернулась от державшей меня за руку госпожи Чон и под всеобщий умилённый смех уткнулась в плечо Чонгуку. Ну, блииин!.. К такому ни жизнь, ни я сама себя не готовила, что за ё-моё. Хан Мо Лан – член совета директоров, руководитель собственной группы ландшафтных архитекторов, здравствуйте. Даже не вспомню, когда мне в последний раз за эти годы было настолько неловко, честное слово.

***

16:27        — А вы похожи, — парой часов спустя, аккуратно высвободив один пион из стоявшего теперь в красивой вазе букета, подал его мне Чонгук.       Мы находились на втором этаже, у открытой двери на балкон-террасу. Со внутреннего дворика доносились голоса наших родителей: пока папа и господин Чон сидели в беседке и с азартом спорили о каком-то там особом броске шара в боулинге, госпожа Чон, прохаживаясь с мамой под руку вдоль своих небольших, но очень ухоженных клумб, делилась с ней планами насчёт приобретения новых многолетников. Боже. Настоящая идиллия же, ну. Взяв протянутый мне птичкой пион, я, как и его мама недавно, тоже не устояла перед тем, чтобы не вдохнуть его приятный аромат.       — Ты же сам когда-то говорил, что цветочек из меня никакой – разве что кактус, — усмехнулась прямо в самый центр шара из лепестков я.       — Нууу... сейчас в моём воображении ты выглядишь несколько иначе, — выдав свою забавную «кроличью» улыбку, хмыкнул Чонгук, — теперь я представляю себе цветущий кактус.       Шагнув ко мне, он обнял меня за талию и, склонившись из-за разницы в росте, тоже мягко уткнулся лицом в большой пушистый бутон между нами. Так, что наши носы соприкоснулись.       — Вот прямо с таким же, только маааленьким пиончиком на конце, — прерывисто рассмеялся в лепестки Чонгук.       — Пхахахах! Ну, спасибо, – наконец-то «вынырнув» из бутона и по-доброму закатив глаза, тоже невольно расхохоталась я.       — А если серьёзно – посмотри на него, Мо, — тоже выпрямившись, кивнул подбородком на цветок Чонгук, — он такой же многослойный и от того необычайно интересный, как и ты.       Чуть склонив голову набок и весьма скептически нахмурившись, я присмотрелась к пиону в своих руках повнимательнее. Ну, окей, вынуждена была признать — он оказался и правда необычным. Не просто каким-нибудь там скучным чисто белым или однотонным «барби»-розовым, а собрал в себе несколько цветов и оттенков и самого разного вида лепестки.       У основания это были совсем бледно-розовые – почти что белые – широкие и вполне себе обычные лепестки, как у любых других пионов. Но затем шла полоска из тоненьких, слегка заострённых и конкретно желтоватых лепесточков, которая плавно переходила в чашу из кудрявых, более насыщенного нежно-розового оттенка. И, наконец, в этой самой чаше приютился «шарик» с контрастными ярко-розовыми прожилками.       — «Многослойный» – это такой тонкий намёк на то, что у меня куча всяких заскоков? — тоже приобняв его свободной рукой, прикрыла глаза и поджала губы в улыбке я.       Чонгук в ответ только заливисто рассмеялся и, уперевшись в мой лоб своим, прикусил губу с пирсингом. А, ой... Только сейчас я заметила, что маленького металлического колечка впервые за всё время нашего знакомства сегодня на месте нет! С чего бы это вдруг, интересно, птичка его снял? Надоело? Или... решил сделать ещё один прокол и потому временно дал губе перед этим «отдохнуть»?       — Кактус?.. — спустя минуту уютного молчания над оставшимся между нами пионом, окликнул меня птичка.       — Ммм?.. — по-прежнему прижимаясь к его лбу своим, не открывая глаз и глубоко вдыхая цветочный аромат, отозвалась я.       — Please don't change, — тихо запел вдруг он, и моё сердце, сперва пропустив удар, буквально сорвалось в галоп, — cause I love you, yeah, I love you, Oh, I love you, love the way you are.       — Тц. Вот никогда не могу понять: сочиняешь ли ты прямо на ходу, или же это официально подготовленный текст, — как обычно, попытавшись скрыть своё дикое волнение и растерянность за шуткой, цикнула я и только после этого слегка отстранилась и открыла, наконец, глаза.       Айщ. Лучше б не открывала. Потому что у Чонгука и во взгляде сейчас будто красной бегущей строкой светилось это его «I love you», и теперь сердце у меня наоборот от страха перед такими эмоциями чуть не встало.       — Официально, — глухо усмехнувшись, проговорил мне прямо в губы Чонгук, — просто очень многое из моего предстоящего сольника подходит под наш случай.       Ответить я – даже если бы и знала, что – не смогла, так как птичка уже успел взять мои губы в мягкий плен, и откуда-то из глубины моего горла вырвался неожиданно нежный и звонкий стон. Да как это, блин, называть?! При моём-то голосе. Это что, типа фальцета у мужиков? Как вообще Чонгуку удаётся извлекать из меня такие нехарактерные звуки? Такими темпами ещё немного, и я ещё и какие-нибудь тенорские или сопрано-партии из песен запою! Ужас какой.       Хотя... Урим, вон, который-не-в-юбке — ахахах, так и засело у меня в голове это дурацкое прозвище — тоже, как оказалось, не всегда одним только своим густым зычным басом гудит. Я даже навскидку не могу сказать, сколько оттенков его голоса я успела услышать на концерте Форестеллы, куда мы своим сугубо женским коллективом тогда сходили. От бархатистого, буквально обволакивающего тебя со всех сторон томного баритона до пробирающего до самой глубины души жёсткого, грудного баса! Уххх! Я вообще на этом концерте какой-то музыкальный дзен постигла, честное слово – взгляните вон только, какими терминами оперировать начала, хех.       А если серьёзно, то парни из этого квартета реально очень крутые. То, что они вытворяют своими голосами и в какой гармонии... Это просто космос какой-то, не иначе! До слухового оргазма, порою, доводит, отвечаю. В особенности, когда слушаешь их вживую, а не в записи. Один только во всей этой истории был жирный-прежирный минус – маэстро теперь реально открыл на меня охоту. Пока он, правда, пытался заманить меня в эту их вокальную «секту» через Эйлин. Но что-то мне подсказывало, что онни рано или поздно устанет обороняться и сольёт-таки Мингю мой номер. Умоляю, сплюньте через левое плечо, скрестите пальцы, по дереву там, не знаю, постучите, что ли, чтобы меня в это всё тоже не засосало! Ахахах.       — У меня, кстати, есть для тебя подарок, — прикусив нижнюю губу птички, поставила я точку в этом нашем тягучем нежном поцелуе, пока он, от греха подальше, не перетёк в нечто порывистое и горячее.       — И ты всё это время молчала?! — игриво щипнул меня «в наказание» Чонгук.       Невольно согнувшись в ту сторону, куда пришёлся его щипок, я грубовато хихикнула. О! Смирите-ка, голос нормальный снова в чат вошёл. Высвободившись из объятий, я подошла к журнальному столику и осторожно вернула пион обратно в вазу.       — Подарить, правда, не могу – только показать, — поджав губы в улыбке, дурашливо развела руками я.       — Чего-чего?! Это ещё как? — изумлённо вскинул брови птичка.       — Потом объясню. Крылья расправляй и полетели, — взяв за руку, потянула его за собой к лестнице на первый этаж особняка я.       — Далеко собрались? — заставив меня вздрогнуть от неожиданности, хмыкнул уже знакомый мне женский голос – я настолько была на нашей с птичкой волне, что не заметила, как родители вернулись в дом, — снова удовлетворять профессиональный интерес?       Упс. Похоже, супругам Чон уже красочно, во всех деталях поведали о нашем с Чонгуком и забором любовном треугольнике.       — Айщ, мам! — закатив глаза, успел вставить птичка, пока я чуть ли не тащила его за собой через просторную гостиную к парадной двери, — ну, не напоминай ты Мо о работе, умоляю. А то она опять обо всём на свете, кроме неё, забудет!       — Между прочим, мой подарок с работой и связан, — как только дверь из калёного стекла отрезала нас от весёлого общего смеха внутри дома, подметила я и только теперь отпустила его руку.       Подойдя к Кадиллаку, я открыла заднюю дверь и осторожно подтянула коробку со своим шедевром на край сиденья.       — Что-то я не улавливаю связи между... автозапчастями для Toyota и твоей обожаемой ландшафтной архитектурой, — обратив внимание на принт, покрывающий картон, иронично вскинул бровь Чонгук.       Господи, вы бы слышали каким тоном он произнёс эту самую мою «архитектуру», пхахахах! Как будто и правда всерьёз меня к моей работе ревнует.       — Очень смешно. На коробоку не смотри – это декана, — начала поднимать этот картонный колпак я, — всучил мне её, потому что переживает, как бы я что за выходные не профукала или случайно не повредила.       — Щибаль, кактус, я уже ничего не... понимаю, — уставившись во все глаза на представший перед ним макет, чисто автоматически договорил Чонгук.       О, дааа! Это в хорошем смысле ошарашенное выражение лица абсолютно стоило всего потраченного мною на кропотливую – почти что ювелирную – возню времени и бурных препирательств с педсоставом.       — Это же... мой дом! — прижав сложенные в молитвенном жесте ладони к губам, благоговейно прошептал птичка и, едва дыша, склонился над моделью, — в 3D! Такой реалистичный!..       Откровенно говоря, делать макеты домов в наши — студентов-ландшафтников – задачи вообще не входило. Всё, что требовалось от нас для того, чтобы получить зачёт, так это более-менее ориентироваться в теории и физический проект по нашему основному направлению — ландшафта и прочих построек в обход домов. То есть, нам разрешается просто оставлять пустоту на месте предполагаемого дома и даже закрашивать её не обязательно.       Дома – это уже по части студентов другого факультета. Архитекторов-проектировщиков, если уж наводить конкретику, от которых, в свою очередь, наоборот совершенно не требуется размениваться на ландшафт – чисто само здание и всё, пустота вокруг. Что же делает Хан Мо Лан? Правильно – к восхищению преподавателей и на зависть одногруппников проявляет инициативу и суёт нос не в своё дело, одновременно охватив задачи двух факультетов. Хе-хе. Ну, чисто я.       — Постой. Мо, он ведь ещё даже не достроен. Как тебе удалось передать всё настолько точно? — будто прочитал мои мысли Чонгук.       — Ну... я просто заглянула краем глаза в чертежи, — деланно небрежно пожала плечами я, — да и диск с электронной 3D-версией, как оказалось, в папке, которую ты предоставил для работы нам, тоже завалялся.       — Но это же... — всё ещё нависая над макетом, нахмурился птичка и вдруг, резко выпрямившись, посмотрел на меня, — не в твоей специализации!       В его блестящих Бэмби-глазах при этом отразилось вселенское понимание.       — Не в моей, — поджав губы и помотав головой, тихо выдохнула я, — просто... у меня хорошая муза.       На несколько секунд Чонгук словно выпал из реальности – я аж невольно представила себе бегунок загрузки, как на компе или ноуте. Девяностого семь... восемь... девять... сто! И меня внезапно сгребли в такие объятия, что аж весь воздух из лёгких вышибло. К счастью, Чонгук, услышав, как я надрывно прокряхтела, тут же хватку слегка ослабил.       — Господи, Мо! Да тебе можно смело писать книгу «Тысяча и один способ признаться в любви, не говоря о любви», — несколько нервно рассмеялся он в волосы на моём виске, — бестселлер будет – инфа сотка.       — То есть, за подарок сойдёт? — глухо выговорила я, потому что лицом по-прежнему была крепко прижата к его ключице.       — Это офигенный подарок! — отстранив меня от себя, обхватил теперь мои щёки ладонями и крепко чмокнул меня в губы Чонгук, — я вообще не помню, когда в последний раз кто-то дарил мне нечто, сделанное своими руками.       Ещё раз порывисто меня поцеловав, птичка отпустил меня и с горящим взглядом снова навис над макетом. Ух, резкий такой, у меня аж голова слегка от этих всех его телодвижений закружилась. Но, чёрт, как же я была довольна такой реакцией!       — Так. А почему я не могу оставить его себе?       — Ну, это зачётная работа и...       — Мне казалось, что ты уже сдала все зачёты, и у тебя остались только экзамены, разве нет?       — Айщ. В общем...       Объяснив Чонгуку всю эту нелепую ситуацию, я конечно же заверила, что это – его подарок. И что если он не захочет его никому отдавать, то значит так тому и быть. Но птичка, как я и предполагала, отнёсся ко всему с пониманием и даже проникся гордостью за меня. Единственное – от души нафоткал макет себе на память. Ну, и похвастался им – и мной заодно – перед родителями, куда уж без этого. Так что пришлось мне уже в который раз за день смущённо краснеть от очередной порции похвалы и восхищений.       В особняке Чонов мы в итоге прогостили почти пять часов! И настолько всё легко и душевно прошло, что родители потом ещё долго не могли распрощаться. Несмотря на разницу в возрасте – четыре года между отцами и почти десять лет между мамами – они все так быстро и легко спелись, словно знакомы были уже сто лет в обед. В итоге, договорившись в следующий раз встретиться уже у моих в квартире, господин и госпожа Чон наконец-то отпустили нас обратно в наши каменные джунгли.       Чонгук снова «в коем-то веке соизволил», как выразилась его мама, остаться у родителей. Во-первых, потому что привык к тому, что в выходные я всё равно на Brunnen chongdum не ночую. Во-вторых, потому что приехал сюда в пригород на байке, и было бы проблематично потом его отсюда забирать – с вечной-то птичкиной загруженностью. Ну, а в третьих, Чонгук, как выяснилось, у моих родителей за эти месяцы ночевал чаще, чем у своих. Вообще у своих не ночевал, если уж быть точнее, хх       И всё же, расставаться нам с птичкой сегодня было как никогда тоскливо: после пережитых за день эмоций куда логичнее было бы остаться где-нибудь вместе. Закрепить эффект, так сказать. Переварить произошедшее... Да просто хоть на какое-то время раствориться друг в друге. Не скажу, конечно, чтобы наши с Чонгуком работа и прочее совсем уж не давали нам видеться – вовсе нет, как ни странно. И с этими моими ночёвками в будни на вилле он, на самом деле, классно придумал. Но мне всё равно стало птички не хватать.       — Ты куда это? — нахмурилась мама, когда папа отвёз нас домой и, проводив до квартиры, снова собрался уйти.       — Да с Шихёк-и-хёном давно уже надо было встретиться, но графики у нас всё никак не совпадали.       — С Бан Ши Хёком? — стаскивая с себя лёгкий кардиган, заинтригованно вскинула бровь я, — зачем это?       — Обсудить оставшиеся вопросы насчёт строительства их американского филиала, — взглянув на меня, но при этом притянув к себе в объятия маму, пояснил папа.       — Чегооо? — по мере того, как на меня снисходило понимание, всё шире и шире распахивались мои глаза, — так вот, с кем именно ты заключил контракт в Лос-Анджелесе? С Хайбом? И что, ты теперь улетишь в Америку?       «И оставишь нас с мамой в такое время одних?!..» – недосказанным взорвалось в моих мыслях, но родитель, очевидно, яснее ясного уловил мои страхи по выражению у меня на лице. Да, из меня плохая актриса. И плевать. Главное, что мама сейчас этого не видела, потому что стояла ко мне спиной.       — Без паники. Мо, — в перерывах между словами оставляя нежные поцелуи на маминых щеках, успокоил он, — никуда я, разумеется, не улечу – буду по возможности курировать проект отсюда.       Фууух. Меня малость отпустило. Зная степень его ответственности и работоспособности, было вполне вероятно, что папа действительно справится дистанционно и сведёт командировки к минимуму. Может, даже до одной, когда нужно будет объект принять.       — Ты мог бы просто пригласить его к нам, Миндже, — пожурила отца мама, — обсудили бы дела в приятной домашней обстановке, а не в каком-нибудь вычурном ресторане. Шихёк-и-ним ведь фактически свой человек.       Ага. А нам с Эйлин этот отец всея бантан вообще тогда некто, вроде свёкра, чего уж. Уф. Ну, какой только бред мне под вечер в голову не лезет, а. Хотя... что-то в этом, пожалуй, всё-таки есть.       — Посмотрим, как пойдёт. Может, и правда ещё приедем к нам. Всё, не скучайте тут, девочки мои, — на этот раз поцеловав маму так, что у неё даже вырвался приглушённый стон, послал мне звучный воздушный поцелуй папа.       Успев помахать ему прежде, чем он вышел из квартиры, я уже собралась пойти к себе, но заметила вдруг, как мама по-прежнему стоит у порога и, рассеянно касаясь подушечками пальцев своих губ, смотрит на закрывшуюся за папой дверь. Нет, даже не так – она будто смотрела куда-то сквозь неё. Как если бы в своих мыслях бежала сейчас вслед за папой. Приглядевшись, я увидела, как мамины щёки пошли неровными красноватыми пятнами. Это ведь... просто смущение, да?       — Мам, всё хорошо? — невольно поднапрягшись, окликнула её я.       — А?.. Да... Да, всё хорошо, – обернувшись, сперва совсем отрешённо, но с каждым словом звуча всё увереннее, отозвалась мама и мягко улыбнулась, — ну? Чем займёмся?       Я на мгновение задумалась, и вдруг меня будто кто-то ущипнул: «Мулан»!..       — Давай посмотрим «Мулан»? — вскинув руки в молитвенном жесте, совсем как ребёнок собрала губки бантиком я, — пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!       — Хорошо-хорошо, — вскинув руки в жесте «сдаюсь», шутливо закатила глаза мама, но напоследок всё равно бросила какой-то непонятный взгляд на входную дверь.              И этот её взгляд ещё довольно долго стоял у меня перед глазами. Всё то время, что я смывала тушь с ресниц, принимала душ и переодевалась в простую майку и домашние штаны с дятлом Вуди. Не спрашивайте!.. Я и сама не знаю, где Чонгук их достал. Но с тех пор, как он мне их после поездки в Хончхон подарил, я и здесь, и на вилле готова была из них не вылезать: оказалось, что предусмотрительный птичка купил мне сразу две пары штанов с птичками, хах. Чик-чи-рик – всем птичек за счёт заведения мой счёт.       Стоп. А может, вот оно?.. Что, если мама после сегодняшнего дня просто тоже ощущает эту особенную тягу к папе? Когда не хочется расставаться ни на минуту. В таком случае тот её взгляд в дверь был не удивителен. Похожим взглядом я, должно быть, провожала в тонированное окно папиного «Эскалейда» особняк супругов Чон и самого Чонгука, который, слегка ссутулившись и держа руки в карманах одних из «ста-пятисотых» в его коллекции широченных джинсов, смотрел нам вслед.       Спустя пару часов, когда на экране огромной родительской плазмы уже почти закончились даже титры в конце мультика, мы с мамой, по-прежнему продолжали сидеть на диване в гостиной. Точнее – сидела мама. Я же, как в старые добрые времена, удобно распласталась по сиденью, положив голову ей на колени. Время уже перевалило за десять часов вечера. Мы успели наесться всякими вкусными вредностями, буквально прожили от и до всю «Мулан», и теперь в гостиной на какой-то момент повисла пустая, но по-своему уютная тишина.       — Не ошиблась я с именем, — начав медленно перебирать пальцами пряди моих разметавшихся по её ногам волос, первой заговорила в итоге мама, — ты у нас тоже настоящая воительница. Никогда не сдавайся. И... оставайся такой, какая ты есть, Мо. Не меняйся.        Они сегодня что с Чонгуком, сговорились? Оба меня об одном и том же вдруг решили просить. Я лишь неопределённо хмыкнула в ответ и, чуть повернув голову, уткнулась взглядом в кулончик на маминой шее. Небольшой, на тонкой элегантной цепочке, из белого золота высшей пробы и довольно крупным бриллиантом в его сердцевине. Красивый...       — Кстати, — уловив моё обращённое на кулон внимание, как бы между делом, вставила мама, — а ты знаешь, что из человеческого праха можно делать не только бусины, но и бриллианты? Правда, у нас в Корее этому пока не научились, но вот в Америке такой оп...       — Ааайщ. Ну, мам! — звучно шлёпнув ладонью по коже дивана, сокрушённо простонала я, — опять ты за своё. Июнь уже можно сказать, миновал, – будто это всё решало, с нажимом добавила я.       — Да я же просто рассуждаю, — с явно показной беспечностью хмыкнула она, — только представь, что можно инкрустировать таким бриллиантом кольцо, подвеску или браслет и таким образом всегда – ну, или по особым случаям – носить память о близком человеке с собой! Разве это не лучше, чем изредка приходить в колумбарий и тупо пялиться на урну с прахом? Которую, к тому же, рано или поздно, могут просто захоронить за счёт государства а-бы где, если родственники так и не объявятся в нужный момент, чтобы продлить аренду места.       — Д-да, да – идея с бриллиантами действительно звучит... куда почтительнее, — вынуждена была согласиться я, — но ты, например, и так теперь постоянно со мной. Вот здесь, — многозначительно похлопала я себе по тому месту под грудью, где у меня находилась татуировка, — на сердце фактически выжжена. Так что, не надо мне тут ля-ля, ясно? Ты нужна мне живой, а не в виде, пусть даже красивого и драгоценного, камня, — попыталась спрятать под своей типичной грубоватой прямотой свой панический приступ страха я.       — Ну, я, собственно, так и подумала, — подёрнув уголком губ в улыбке, которая однако не затронула глаз, примирительно хмыкнула мама.       «Подумала» она... Вот вроде бы всё, закрыли на сегодня — и, хотелось бы верить, навсегда! — эту тяжёлую тему. Надо было выдохнуть. Только то, как она это сказала, почему-то тоже не давало мне покоя. Этой своей заключительной фразой мама словно мысленно пометила галочкой какое-то заранее принятое решение. Но я прекрасно понимала, что допытываться до истины сегодня мне попросту не хватит ни моральных сил, ни смелости.       Нащупав пульты от плазмы и системы освещения, я наконец-то села, от души потянулась и даже слегка прохрустелась, перещёлкнула ТВ на первый попавшийся музыкальный канал и включила свет. Мама, за мгновение до этого как-то растерянно смотревшая на свои почему-то дрогнувшие пальцы – будто они всё ещё хранили ощущение моих волос – с непривычки тут же зажмурилась.       — Ой. Мо, убавь, пожалуйста, свет, — слегка приоткрыв глаза и силясь улыбнуться, попросила она, после чего снова посмотрела на свои руки, — и... принеси попить, а.       — Без проблем! — радуясь хоть какой-то активности, которая могла отвлечь меня от мрачных мыслей, вскочила с дивана я и, первым делом отключив многочисленные «точки», перевела основную люстру в режим ночника, — воды? Или холодной «зелёнки»? — уже пересекая плавающую теперь в синеватом полумраке гостиную в направлении кухонно-столовой зоны, громко уточнила на ходу я.       — Д...да – чай. И... ещё лимона добавь, — успел долететь до моего слуха приглушённый музыкой голос.       Впорхнув на кухню, я направилась прямиком к тому из холодильников, где у нас хранились напитки. Простые, безалкогольные. Практически на любой вкус каждого члена семьи, а с недавних пор – и Чонгука. Поджав губы в тоскливой улыбке при виде ряда бутылочек с банановым молоком и камбучей, я быстро нашла среди прочих названий мамин любимый зелёный чай. Обычно мы по-свойски пили всё это просто из бутылок, но сейчас мне нужно было ещё хоть немного времени, чтобы более-менее взять себя в руки. Так что я, даже слегка пританцовывая под какую-то глупую женскую песенку с телека, двинулась вдоль кухонного острова.       Достав два высоких бокала, я разлила по ним одну бутылочку чая, закинула в каждый по дольке лимона и, до кучи, по веточке свежей мяты. Отлично – почти мохито. Ну, такое, на минималках. С поиском трубочек вот только провозилась, потому что оказалось, что кто-то переложил их вообще в другой шкаф. Может, это был птичка, кстати. Когда уже в очередной раз, почти привычно хозяйничал на родительской кухне, чтобы порадовать нас вкусным завтраком или затейливыми коктейлями поздним вечером в те дни, когда оставался ночевать здесь со мной.       Насчёт подноса я только заморачиваться не стала. Хотя, по сути, надо было бы — стаканы с моей фирменной «зелёнкой» оказались ледяными и колючим холодом впивались мне в ладони, пока я шла с ними обратно в гостиную. Однако, стоило мне только свернуть за угол на выходе из столовой зоны, и этот холод уже не мог пойти ни в какое сравнение с той могильной стужей, которая мгновенно сковала всё моё существо!.. Жизнь разом остановилась. Не моя собственная, но это не имело никакого значения, ведь один из мои миров сейчас попросту рухнул раз и навсегда.       Мама!.. Лежала на полу, почти в центре гостиной и... не двигалась. Не в какой-то пугающей, изломанной позе, а так, словно как ни в чём не бывало встала с дивана и собралась пойти следом за мной, но вдруг, как в мелодрамах с эстетичным до тошноты видеорядом, просто изящно упала в обморок. Рука под головой по-картинному вытянута; глаза закрыты, будто человек спокойно дремлет; губы застыли в слабой, удивительно умиротворённой улыбке.       И вот эта вот вся обманчивая, по-киношному красивая картинка как раз таки и казалась самым неестественным, что только могло на этом свете случиться. Именно от этого все внутренности скручивало в узел так, что хотелось закричать буквально до срыва голоса. Всё это казалось просто какой-то чудовищной насмешкой судьбы. Мол, ну да, молодая и красивая – «женщиной» даже язык не поворчивался назвать! – девушка. Да – строгий, но справедливый преподаватель, добрая подруга, любящая мать и бесконечно верная и преданная супруга. И ну, да – умерла. Зато вон как красиво это сделала, полюбуйтесь.       И нет, я не выронила из рук бокалы, и они не разлетелись кинематографично вдребезги, как во всех этих грёбаных красивых фильмах! Я просто, уже не чувствуя промёрзших до костей рук – понятия не имею, сколько я вот так, как статуя, простояла на пороге гостиной – на негнущихся ногах прошла с ними мимо тела к журнальному столику. И только избавившись от них, я переключила тусклое свечение люстры на неяркий основной свет, снова обошла диван и медленно осела на пол возле мамы. «Красиво». Сссука!.. В смерти нет места ничему красивому!       Вот не было у меня никакой стадии отрицания. Серьёзно. Может, разве что в первые доли секунды. Потому что отрицать что-либо, по сути, было бессмысленно – все мы знали, что любой исход этой ситуации был в равной мере возможен. Вместо отрицания меня практически сразу швырнуло в стадию праведного гнева! И это была злость такой силы, что, казалось, будто она способна разорвать меня изнутри. Понимаю, что нехорошо так говорить, но почему мы?! Почему именно наша семья столкнулась с таким?! За что?.. Что такого непростительного и в какой жизни мы натворили, чтобы судьба распорядилась подобным образом?..       Склонившись над телом, я присмотрелась к родному, бесконечно дорогому и знакомому мне, как своё собственное, лицу. Нет, это – столь тихая и до невозможности эстетичная смерть – и правда казалось насмешкой. Ну, не умирают так от разрыва аневризмы головного мозга, я ведь столько об этом пересмотрела и перечитала. Точнее – умирают, конечно, но редко. В большинстве случаев это ужасно неприятное зрелище с обильной рвотой вокруг, отёками и гематомами, перекосом лица и так далее. Но мама реально как будто просто уснула...       Сглотнув ком из стоявших поперёк горла, но так и не способных прорваться наружу слёз, я поджала губы и коснулась её щеки. А, нет... Вот всё-таки и один из признаков: кожа под пальцами оказалось натянутой, подотёкшей. Просто из-за того, что лицо у нас с мамой и так от природы было очень округлым, эта отёчность не так сильно бросалась в глаза. Особенно с учётом того, что на лице не было ни одной гематомы. Пересев немного ближе и по-другому, я осторожно стянула с маминых волос маленькую резинку.       В последнее время её передние пряди всегда были собраны в нетугой хвостик на затылке. Просто под образующейся таким образом «шапочкой» было довольно легко прятать ту часть головы, где маме сбривали волосы и вынужденно удаляли часть черепа зимой, когда сумели её спасти. За прошедшие полгода кожа над этим отверстием – пластиной его на всякий случай закрывать так и не стали – даже покрылось редкой, но всё же порослью волос, что на сегодняшний день позволяло маме крепить ещё и трессы. Таким образом, никто из посторонних и не догадывался, что с ней может быть что-то не так.       Стоило мне только снять резинку и распустить мамины собственные волосы, как нос мой уловил специфический, ни на что другое не похожий металлический запах, который тут же фантомным привкусом осел и на языке. Внутренне подобравшись – хотя больше уже, казалось, было просто некуда – я в очередной раз безуспешно попыталась сглотнуть ком в горле и потянулась к накладной пряди. Руки внезапно бесконтрольно затрясло, и мне с трудом удалось отцепить один единственный тресс...       Когда искусственная прядь наконец-то поддалась, под ней уже вполне ожидаемо обнаружились просочившиеся сквозь поры свежие кровоподтёки. Очевидно, кровоизлияние ударило именно в затылок, и кожа головы, особенно в том месте, где не было кости, уже попросту не выдерживала напора крови, под давлением хлещущей изнутри. Резко отдёрнув руку, я прижала трясущийся кулак с зажатым в нём окровавленным трессом ко рту и, задрожав теперь уже всем телом, натужно и прерывисто начала хватать носом воздух.       Мелкие мышцы вокруг моих глаз забились нервным тиком; губы уже давно конвульсивно дергались и кривились; ноздри трепетали, но... я всё равно не могла проронить не единой. Долбаной. Слезинки! Просто сидела и как под гипнозом смотрела на уже буквально на глазах натянувшуюся, сочащуюся кровью и пульсирующую тёмную шишку на мамином затылке и ничего не могла с собой поделать. Прямо как тогда, в ночь, когда пал Филипп. До тех пор, пока меня не накрыло, и я не разрыдалась в спину отвозившего нас в Сеул на байке Чонгука. Но сейчас Чонгука рядом не было...       — Сохён-и, я вернулся! — подобно тому самому, контрольному выстрелу в голову раздался вдруг из холла весёлый голос папы, — и не од...       А дальше всё для меня закружилось будто в одном сплошном, убийственном калейдоскопе. Похожий на живого мертвеца папа, избегающий смотреть в мою сторону... Единственный, кто хоть что-то начал предпринимать, Бан Ши Хёк... Медики, которые безуспешно пытались вытянуть хоть слово из нас с отцом... В какой-то момент стало настолько невыносимо, что мне захотелось отключиться, сгинуть, сбежать от реальности – да что угодно, лишь бы не всё это. В состоянии полного аффекта я поднялась на ноги и словно на автопилоте тенью выскользнула из гостиной в холл. Первые попавшиеся кроссовки, куртка... Ключи от байка и... в никуда.