Его Венди

– Вы… Вы что, боитесь меня, Джеймс? Одетая в полупрозрачную ночную сорочку, едва ли прикрывающую колени, сквозь которую просвечивала аппетитная грудь и умопомрачительно женственное бельё, Венди сделала шаг капитану навстречу. С тех пор, как она неизвестным образом попала в Нетландию снова, Венди никогда не называла его по имени, Крюк обозначил, что удовольствуется словом «капитан», когда леди спросила, как к нему обращаться, и избегал её всю неделю. Он случайно наткнулся на Венди ночью на берегу, она безмятежно спала на пляжике, прекрасная, словно нимфа, и такая… другая… взрослая… Поддавшись бог знает, каким инстинктам, капитан доставил её на бриг, выделил ей свою каюту, поинтересовался, как она очутилась на острове, и, когда Венди ответила, что не помнит, пообещал на следующий же день вернуть её домой. Но на следующий день Пен улетел из Нетландии в поисках новой команды, и корабль вмёрз в ледяную толщу, а остров накрыла лютая зима. В каюте было тепло, даже очень, Крюк поддерживал пламя в жаровне, чтобы Венди было комфортно, а ещё – приносил еду, напитки, менял воду в маленькой ванне, но всегда заходил только по делу, и, сделав его, сразу же испарялся. Однако, сегодня Венди поймала его за руку прежде, чем он успел бы снова от неё сбежать. – Джеймс… почему Вы каждый раз уходите? Давайте, хотя бы, поговорим… – Умоляю, отпустите меня. – Но… почему? – Венди… - Крюк зажмурился, – Вы не понимаете… просто отпустите, и я уйду. – Я не понимаю, да. Почему Вы не смотрите на меня? Я что-то не так сделала? Может, огорчила Вас чем-то? Мне жаль, если так, Джеймс, знайте, я не специально… чем я Вас расстроила? – Венди… Венди, я не расстроен… я… настроен… и, поэтому, мне лучше уйти. – Что?.. Джеймс, посмотрите же на меня! Он приоткрыл один глаз, глянул Венди в лицо, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не смотреть туда, куда не следовало, заскулил. – Джеймс… что за бред… Она отпустила его руку и потянулась, чтобы попробовать, нет ли у капитана температуры, и Джеймс от неё отшатнулся. – Вы… Вы что, боитесь меня, Джеймс? Она шагнула навстречу, капитан тогда совсем попятился назад, вжался лопатками в стену и снова закрыл глаза. – Да что с Вами… Она тронула-таки его лоб, капитан перестал дышать, и то, что он имел ввиду, когда говорил «настроен», стало совсем заметно. – Чё-ё-ёрт… Вы… слишком близко… - вымолвил он. Венди посмотрела на него, как на сумасшедшего, а потом вдруг заметила. И поняла. – О… - выдохнула она, – о… простите… я… не подумала… – Разумеется… Крюк, если честно, выглядел грандиозно. Хорош собой, высок, статен… готов… и, очевидно, очень голоден… У Венди затряслись коленки. Ещё ни разу она не видела, чтобы мужчина испытывал такое сильное возбуждение просто потому, что посмотрел на полураздетую леди. Она коснулась рукой его груди, стала поигрывать с пуговицами камзола. У Крюка сбилось дыхание. – Венди… прекратите немедленно… Камзол расстегнулся, а за ним и жилет. Ласковая ручка потянула за край рубахи, чтобы выправить её из натянутых донельзя бриджей, и это, видимо, доставило капитану особенные ощущения: он заскрежетал зубами, застонал и сжал руку в кулак. – Венди… Венди… хватит… я… не в силах… – Давно Вы последний раз были с женщиной? – Давно… много лет назад… – Лет!.. О… о… и… Вы давно не видели, да?.. – Да. – Посмотрите на меня, Джеймс. Я Вам покажу. Не имея возможности сопротивляться, Крюк медленно открыл глаза и чуть не сошёл с ума, когда увидел, как горят алой краской вендины щёчки. Сгорая от желания отдаться пиратскому капитану, Венди подцепила подол своей ночнушки и неторопливо подняла его вверх, оголяя постепенно коленки, бёдра, демонстрируя трусики, и мягкий животик. Задержалась. Ахнула, когда у капитана на бриджах проступило влажное пятнышко. И совсем сняла сорочку. Крюк уставился на её обнажённую грудь, как полоумный, и задрожал. – Потрогайте… - предложила Венди, переминаясь с ноги на ногу. – Нет… нет… я не трону Вас… не трону… – Джеймс… я ведь не девочка… Вы можете сделать это со мной. Я… я бы хотела… Она отошла на пару шагов, чтобы ему было лучше видно, и сняла с себя трусики. Послышался хриплый рык, резкие вдохи, но Крюк, похоже, сумел хорошенько напрячься, чтобы не кончить себе в штаны. Его трясло. – Нет… нет… - но зажмуриваться он больше просто не мог и, чуть живой, смотрел прямо Венди между ножек. – Тогда… я потрогаю Вас… я знаю, как помочь Вам расслабиться… – Венди… не надо… – Но я хочу, - и она, смело облокотившись ему на плечо, накрыла ладонью такое место, что у капитана из глаз посыпались искры. Он застонал, бесконтрольно вжимаясь ей в ручку, и Венди, сама находясь почти что на грани, приласкала его. Она почувствовала, что Крюк еле сдерживается, расстегнула кнопки, нырнула в бриджи, и едва только успела выпустить его на свободу, как он с отчаянным хныканьем обильно кончил ей в руку. – О… о… о… Джеймс… о… Джеймс… Джеймс… Вожделение сразу же потекло и по её собственным бёдрам, Венди постаралась продлить каждый импульс, пронизывающий тело капитана, продолжила ласкать его, когда разряды отпустили, и Крюк ни капли не расслабился. – О… Вы… Вам надо ещё… Вы хотите ещё… - Венди с трудом дышала. Капитан что-то ещё пытался бормотать, не то извинения, не то проклятия, не то благодарности, но Венди не слышала, она скользнула свободной ручкой к себе, бесцеремонно упёрлась лбом Крюку в грудь, и, глядя, как сама размазывает по его стальной плоти его же несдержанность, чуть не задохнулась. Вскрикнула. Ей показалось, что её робко обняли за талию, чтобы поддержать, потом, кажется, её стала ласкать чужая рука, а она, вроде, массировала Джеймса, желая снова довести его до исступления, в таких местах, в каких не трогала даже бывшего мужа. Новая порция самого искреннего мужского восхищения брызнула ей на живот, потекла вниз горячими струйками, угодила в пальцы, скользящие вдоль припухших лепестков, и Венди сорвалась в пропасть, выкрикивая имя капитана и умоляя его не останавливаться. Что было дальше, она не слишком запомнила, вроде бы, он отнёс её в свою постель, или они вместе дошли, вроде, целовал её лоно, как мучимый жаждой путник, вроде, взял её с такой нежностью, что Венди едва ли не лишилась рассудка, и кончил в неё ещё раза три или четыре, столь сильно переполняя её, что она чувствовала себя рекой. Потом, вроде бы, было утро, в котором она проснулась от того, что её вжимают в кровать и по-хозяйски берут сзади, и, вроде бы, ей это так понравилось, что она улетела за грань пульсирующих удовольствий даже раньше, чем Джеймс. Мир вернулся на круги своя ближе к вечеру. Капитан, совершенно нагой, но в камзоле, сидел над обмякшей сонной Венди, стирал с её прекрасного тела следы излияний своего высшего одобрения влажным платочком, качал головой, приговаривая: – Что я наделал… что наделал… Как мог… нельзя было… - и снова был возбуждён. Венди зевнула, потянулась, игриво разомкнула ножки, как бы предлагая капитану не забыть освежить её и там, и Джеймс чуть не расплакался. – Сирена… Сирена… я погиб… сгинул… пропал… нельзя… – Джеймс. Почему нельзя? – Ты же Венди Дарлинг… его Венди… маленькая девочка… а я старик… – Джеймс. Венди сделала такое лицо, с каким можно было бы съязвить: «серьёзно?!», и глянула на него исподлобья. – Как ты думаешь, сколько мне лет? - спросила она. – Не знаю… семнадцать? Девятнадцать? – Ха-ха-ха! О! Джеймс, боже, ты, должно быть, так привык, что мелкий проныра зовёт тебя стариком, что совсем сбился с толку на этот счёт! Сколько лет тебе? Боже, ну, ведь не больше же сорока? – Мне тридцать семь. – Тридцать семь! А-ха-ха-ха-ха! «Старик», посмотрите! Ха-ха-ха-ха! Явно не ожидая от нежной леди такой бурной реакции, Джеймс тоже засмеялся, но вышло у него это очень виновато. – Джеймс. Ты меня хочешь… хочешь ещё… – Хочу. – Это не вопрос. Я вижу, что ты хочешь ещё. Дай руку… Не особенно соображая, что от него требуется, Джеймс протянул руку, ту, которая с кистью, и Венди смело направила её к точке всех своих самых ярких восторгов. – Чёрт… - ругнулся капитан, утопая. – Да… я тоже тебя хочу… Боже… мне никогда ещё не было так хорошо-о! О! О! Джеймс! ДЖЕЙМС!!! - это Джеймс приласкал эту точку так, как, он уже знал, Венди больше всего понравится. Потом он зарычал, напал на свою жертву, сделал с ней то, что хотел, и Венди извивалась от блаженства в его объятиях. – Джеймс, - вымолвила она, когда снова смогла дышать и собирать буквы в членораздельные слова. Камзол теперь был надет на ней, она вертела в зубах двойной мундштук, пустой: курить Джеймс ей запретил, сказал, что она ещё маленькая. – М? – А ты бы хотел себе Венди? – Да. – Такую, как я? – Да. – Но не меня, потому что я ещё маленькая? – Да. Мундштук был отложен на тумбу, Венди повернулась на бок, заняла удобное местечко у капитана на груди, расправила камзол так, чтобы он им обоим служил одеялом, и уткнулась носиком в дикие чёрные кудри. – Джеймс. – М. – Мне тридцать четыре.