Сон разума и прочие неприятности

Уэнсдей выписали ближе к концу месяца, когда Энид успела побыть оборотнем ещё разок, Юджин так и не собрался с духом, чтобы проникнуть в редакцию «Джерико ньюс», а в воздухе уже вовсю витал аромат весны. — Надо менять тактику, — первое, что сказала Уэнсдей, вернувшись в свою комнату и усевшись за стол, чтобы держать совет с Вещью. — Нельзя идти напролом. С этим Вещь был безоговорочно согласен. Учитывая, чем на этот раз обернулось неуёмное желание Уэнсдей докопаться до правды, он предпочёл бы, чтобы она не только не ходила напролом, но и вообще лишний раз никуда не высовывалась. Правда, выступить с таким крамольным предложением Вещь не решился. — Мой противник настроен более чем серьёзно. Я могла утонуть — и его это полностью устраивало. Вещь скрестил пальцы: а вдруг Уэнсдей и сама придёт к верному выводу? — Но это не значит, что мы сойдём с тропы войны! Не помогло. Разом поникнув, Вещь приготовился слушать дальше. — Придётся искать обходные пути и действовать тоньше. Если мы обнаружим свои намерения, враг не остановится ни перед чем. Это новый вызов — не просто переиграть, но сделать это незаметно! Что ж, этот план давал Вещи хотя бы мизерную надежду на то, что Уэнсдей доживёт до конца семестра. Та тем временем резко встала и заходила по комнате, после вынужденного промедления охваченная удвоенной жаждой докопаться до истины. — Во-первых, мы составим список лиц, которые могли бы скрываться в той пещере, не вызывая подозрений. Во-вторых… Она вдруг пошатнулась, оступившись на пустом месте. Перед глазами заплясали чёрные точки. Вещь кинулся на помощь, но Уэнсдей уже вернула себе равновесие. — Чепуха. Просто организм ещё не вошёл в привычный темп. Так вот, во-вторых мы выясним, каким образом тот, кто столкнул меня… Но тут она снова сбилась с шага. Голова закружилась так сильно, что Уэнсдей пришлось привалиться к стене, чтобы не упасть. Прижав задрожавшие пальцы к вискам, она сделала глубокий вдох. — Вот же… — прошипела она сквозь стиснутые зубы, ненавидя себя за неконтролируемые приступы слабости. Однако ими дело не ограничилось: в мыслях завертелись отрывки минувших видений, заговорили на разные лады чьи-то голоса, смешиваясь в общий невыносимый гам. Уэнсдей сжала виски крепче, отчаянно сопротивляясь. Вещь суетился вокруг неё, не понимая, что стряслось. Ломаными нетвёрдыми шагами она с трудом добрела до кровати. — Я не знаю, как это началось… Не знаю, как это остановить, — прошептала Уэнсдей в ответ на вопросы перепуганного Вещи. — Со стороны похоже на какой-то нелепый танец под воображаемую музыку, да? Сердце, которое всегда чётко и размеренно отсчитывало ритм, теперь дёргано билось о рёбра. Помимо воли Уэнсдей страх расползался по венам, вытесняя способность мыслить рационально. — Что-то надвигается… — проговорила она, еле ворочая онемевшим языком и тяжело дыша. — Я буду кружиться и плясать, пока не умру. Последняя фраза, больше похожая на горячечный бред, сама вспыхнула в голове и слетела с губ. — Я это не контролирую… Не могу… Разум спит, а бодрствует… безумие? Вещи нечего было ей ответить на это. Воцарившуюся гнетущую тишину прервал свист гильотины — и Уэнсдей машинально потянулась к смартфону. «Согласись, так гораздо веселее?» Волна паники накрыла с головой. Кем бы ни был этот преследователь, откуда он знал, что она ощущает прямо сейчас? В комнате не было никого, кроме них с Вещью, за окном — тоже. Подслушивающее устройство? По просьбе Уэнсдей Вещь за считанные минуты переворошил всё, облазил каждый уголок, но не обнаружил ничего подозрительного. Напрашивался неутешительный вывод: загадочный сталкер считывал состояние Уэнсдей, будто находился внутри неё. — Что ж, раз ты так хочешь — повеселимся, — отчеканила она, собрав волю в кулак. — Даже сумасшедшая, я буду неумолимым противником. До тех пор, пока могила не забрала меня навсегда, я не отступлюсь. Чтобы помочь ей прийти в себя, Вещь взял Уэнсдей за руку. Он мерно постукивал большим пальцем по её запястью, а она старалась подстроить дыхание под эти постукивания — чтобы постепенно замедлить разошедшееся сердце. — Лучше. Спасибо, Вещь. В этот момент дверь скрипнула, и в комнату вихрем ворвалась Энид, тащившая за собой Аякса. — Это подозрительно, понимаешь! Она сюда зачастила, так что… Завидев Уэнсдей, Энид осеклась и, всплеснув руками, кинулась к ней. — Ты уже здесь?! Я думала, тебя выпишут завтра! Как здорово, что ты уже вернулась! Аякс, Уэнсдей наконец-то отпустили! — То-то я вижу, в воздухе так и витает мрачность, — неловко пошутил Аякс, который, справедливости ради, и без комментария Энид справился с тем, чтобы заметить присутствие Уэнсдей. Саму Уэнсдей радушный приём и безостановочное щебетание Энид не смогли сбить с толку. — Кто сюда зачастил? — Ой, да это так… Неважно! Энид виновато переглянулась с Аяксом и попыталась изобразить беззаботную улыбку, но получилось неправдоподобно. Если уж где-то запахло чем-то подозрительным, Уэнсдей с первых мгновений делала охотничью стойку. Даже сейчас, ещё не вполне пришедшая в себя после странного приступа, она воззрилась на Энид так строго, что той стоило огромных усилий продолжать улыбаться. Ну а Аякс и вовсе капитулировал. — Шериф приехала в школу, — объяснил он и на возмущённый взгляд Энид пожал плечами: — Да что такого? Уэнсдей всё равно раскопала бы правду. Сантьяго и не пряталась особо… — В любом случае, это пустяки! — поспешно заявила Энид. — Хоть десять шерифов приехали бы, после тяжёлой болезни необходимо беречь себя и не расходовать силы зря. Посмотри на себя, ты ведь бледная, как… — Как Уэнсдей, — добродушно усмехнулся Аякс. — Вот спасибо за поддержку! — шикнула Энид. — Вообще, выбирая между восторженным экстравертом и наивным тугодумом, сложно определить предпочтительный вариант, — глядя на их вытянувшиеся лица, Уэнсдей улыбнулась одними кончиками губ. — Но сегодня мне отчего-то уже не в первый раз показалось, что второй может быть не так уж и плох. Энид сжала губы в тонкую полосочку. Вдохнула поглубже. И опять улыбнулась. — Если ты имела в виду, что Аякса теперь тоже считаешь своим другом — что ж. Рада это слышать. — Твоё мастерство интерпретировать мои слова вселяет ужас даже в меня, — мрачно прокомментировала Уэнсдей и, не давая ни шанса себя задержать, уверенным шагом покинула комнату.

***

На самом деле, ноги до сих пор едва держали её. И в обморок она не упала только потому, что считала это ниже своего достоинства. Преодолевая мучительную слабость во всём теле, Уэнсдей брела к кабинету мистера Черити, рассчитывая встретить там и шерифа, но обнаружила их даже раньше, у входа в библиотеку. Реакция всё же не подвела — Уэнсдей спряталась за колонну раньше, чем её заметили. И обратилась в слух. — Я считаю наше предложение очень щедрым, и думаю, что вы достаточно благоразумны, чтобы оценить его, мистер Черити. — «Наше предложение»? А кто ещё участвует в нём со стороны полиции Джерико, кроме вас? Уэнсдей видела, как морщится Сантьяго. И как вальяжно, расслаблено опирается на статую Эдгара По мистер Черити. — Как только я заручусь вашим согласием, я… — Я тронут тем, что вы идёте навстречу и задумались о сотрудничестве, — мягко, но безапелляционно перебил он. Сантьяго, в свою очередь, сердито прервала директора: — Речь не о сотрудничестве, а о защите. Повторюсь, мы выделим для школы дополнительную охрану, будем нести регулярное дежурство — благодаря этому шансы хайда проникнуть на территорию Невермора приблизятся к нулю. Услышав это, Уэнсдей чуть не поперхнулась. Полицейские Джерико уже упустили Галпина и не сумели его найти до сих пор — и эти люди будут защищать школу?! С такими помощниками никаких врагов не надо. Мистер Черити, однако, деликатно обошёл эту тему молчанием. Зато высказался о другом: — В чём вы видите свою выгоду, шериф? Я не настолько наивен, чтобы верить в бескорыстную трату человеческих ресурсов на школу изгоев. Вопрос мистера Черити вызвал явно неудовольствие Сантьяго, но уходить от ответа она не стала. — Вы знаете об этих дьявольских отродьях куда больше, чем мы. Нам нужна информация — иначе наши поиски так и останутся безрезультатными. — Они и так ими останутся, — хохотнул мистер Черити. — Если хайд не пожелает — он не попадётся. Это ведь безумно хитрое создание. — Но… — Сожалею, шериф. Не могу принять ваше предложение, хотя ещё раз благодарю вас. В голосе директора и в самом деле прозвучало неподдельное сожаление, однако Сантьяго это не задобрило. — Вы пожалеете об этом! Когда хайд доберётся до вашей проклятой школы — а он доберётся, не сомневаюсь! — вы ещё вспомните свой отказ! На месте мистера Черити Уэнсдей попросту столкнула бы на Ричи Сантьяго памятник По, чтобы больше не докучала. Но мистер Черити не отличался тягой к кровопролитию и даже не вышел из себя. Он произнёс фразу, которую можно было списать на формальную вежливость и желание тактично завершить неприятный диалог. — Не беспокойтесь, прошу. Если хайд доберётся до нашей, кхм, проклятой школы, мы его примем. Только ни шериф, ни Уэнсдей ни на что безобидное эту фразу не списали. — Что это значит?! — недоумённо воскликнула Сантьяго. — Как это… примете? Уэнсдей затаила дыхание, чтобы точно расслышать его ответ, но мистер Черити не соизволил удовлетворить её любопытство и погасить мгновенно вспыхнувшее возмущение. — К счастью, это уже не ваша головная боль, — в его голосе слышалась забота родителя о нерадивом ребёнке. — А теперь прошу меня простить, в это время начинаются дополнительные занятия по ботанике, так что вынужден откланяться. Подождав, пока мистер Черити и гневно пыхтящая ему вслед шериф удалятся, Уэнсдей выбралась из укрытия. Жажда деятельности — ощущение, по которому она ужасно соскучилась — охватила её, предвкушение скорой разгадки тайн будоражило. На этот раз Уэнсдей не сомневалась, что нащупала нечто важное, оставалось лишь понять, в какую картинку складываются кусочки паззла. «Черити не против хайдов… — торопливо рассуждала она. Шестерёнки в голове крутились так усиленно, что Уэнсдей не удивилась бы, узнав, что их звук слышен извне. — Из его уст я не раз слышала что-то, что можно трактовать как желание оправдать этих тварей. Теперь же он заявил прямым текстом — они будут приняты! А это значит… Это значит…» — Мистер Черити — нормис! — громогласно объявила она, распахивая дверь комнаты. Заявление предназначалось Вещи, но, как оказалось, Энид с Аяксом тоже всё ещё были здесь. Они отпрянули друг от друга и потрясённо уставились на Уэнсдей. — Э-э… Почему? — первой дар речи обрела Энид. Немного помешкав, Уэнсдей решила, что можно посвятить эту приторно-сладкую парочку в свои умозаключения. Полноценных напарников из них не выйдет, однако нормисов, как ей теперь было известно, недооценивать нельзя, так что… — Параллели, — начала она. И с каждым следующим словом глаза разгорались всё ярче, а слабость и отголоски недавнего пугающего приступа сходили на нет. — Слишком много параллелей! Между Лорел Гейтс и… — кстати, как его зовут? — мистером Черити. Они оба подозрительным образом заняли место в школе: никто ведь не знал их предыстории и откуда они вообще взялись! Оба придерживались имиджа дружелюбных, отзывчивых педагогов, чутких к потребностям учеников. И оба хотели подобраться поближе к хайдам, чтобы использовать их силу против нас! Мистер Черити наверняка из-за каких-то столкновений в прошлом затаил злобу на изгоев, а теперь хочет подчинить себе хайда, приманить его прямиком в школу и натравить! Он присвоил себе дневник Фолкнера, чтобы узнать все доступные сведения о хайдах, и явно надеется найти к этому чудовищному монстру подход… Воцарилась гробовая тишина. — Ну… — наконец подал голос Аякс. На этом его мысль остановилась. — Совпадений много, — осторожно согласилась Энид. — Но вообще-то… — Я не раз думала, зачем ему столько хобби, — перебила Уэнсдей. Она заложила руки за спину и принялась расхаживать из угла в угол. — А теперь очевидно: таким образом он пускает пыль в глаза. Ученики думают: «Мистер Черити умеет составлять зелья, фехтовать и проявлять фотографии, какая разносторонняя личность!» Тем временем от их внимания ускользает тот факт, что способностей изгоя у него попросту… нет! — Он ещё увлекается каллиграфией, психологией и кулинарией, — немного невпопад добавил Аякс. Ожесточённо закивав, Уэнсдей воздела указательный палец к потолку. — Вот видите! Он умеет, казалось бы, всё, но это всё хобби нормисов! А если вы зададите себе вопрос, какой он изгой, ответа не найдёте. Энид с сомнением наморщила нос. Видеть Уэнсдей, вновь загоревшуюся энтузиазмом, было бесконечно радостно, однако её доводы Энид не назвала бы исчерпывающими. Что до Аякса, то он просто опасливо косился на разошедшуюся Аддамс, не зная, что она выкинет в следующий момент. — Так можно было сказать и про Уимс, — подумав, заявила Энид. — До поры до времени её способность оставалась для нас тайной. Может, у Черити тоже именно такая. Неожиданно Уэнсдей не бросилась возражать ей. — Я уверена, что права, но ты права тоже — пока моя версия остаётся гипотезой, а не аксиомой. И есть только один способ проверить. Энид и Аякс беспокойно переглянулись, предчувствуя, что добром это не закончится. Вещь, всё это время тихонько сидевший в вязанном одеялке от Энид, уже даже не пытался участвовать в обсуждении, смиренно ожидая, как именно Уэнсдей решит действовать на этот раз. — Придумала! — Энид попробовала перехватить инициативу, чтобы выдвинуть самый бескровный вариант. — Мы устроим спиритический сеанс, вызовем дух Уимс и спросим у неё, откуда вообще взялась кандидатура Черити. Тут же помрачнев, Уэнсдей метнула в её сторону недовольный взгляд из-под нахмуренных бровей. — Если есть что-то, в чём я недостаточно хороша… — буркнула она, намеренно заменяя «в чём я уже полностью провалилась однажды» на более благозвучную формулировку, — …так это в спиритических сеансах. Будем действовать наверняка. Взломаем кабинет мистера Черити и покопаемся в документах. Благодаря общению с Уэнсдей Энид научилась проходить пять стадий принятия за минуту. Поэтому вместо отрицания она молча кивнула, смиряясь с неизбежным. Поскольку Аякс старался во всём её поддерживать, он тоже кивнул — и только потом спохватился. — «Будем»… «Взломаем»… То есть, мы все вместе должны это провернуть?!

***

На первом собрании клуба Беладонны, посещённом Уэнсдей после болезни, обсуждалось то же, что и всегда в этом семестре. Отвратительные хайды и где они обитают. Несмотря на то, что прежде ребята условились сосредоточиться на своих собственных навыках и способах защититься, разговор всё равно то и дело съезжал на Тайлера Галпина, его побег и его предполагаемые дальнейшие действия. — Ладно, — выдохнула Бьянка, видя, что обсуждение опять сводится к этой теме. Она прекрасно понимала, почему так происходит: первозданное зло пугало сильнее всего — и сильнее всего притягивало. — Давайте не будем перекрикивать друг друга, а по очереди выскажем гипотезы: что движет Тайлером и чего от него ожидать. Уэнсдей покосилась на неё с некоторой долей пренебрежения. — Месть, — бросила она без уточнений, как нечто само собой разумеющееся. — Да почему опять всегда месть! — первым вдруг отреагировал Аякс. — Чуть что — сразу она. Может же быть… Не знаю… Что угодно. — Ревность, например… — негромко заметил державшийся в отдалении Ксавье. — Зависть, — задумчиво проронила Бьянка. — Вообще что угодно! — подытожила Энид. — Мне вот хочется убивать, когда туфли натёрли или в столовой закончились любимые булочки. Её реплика вызвала улыбки на лицах всех собравшихся — не считая Уэнсдей, разумеется. Та сохранила абсолютно бесстрастный вид. — Ревность, зависть — да, тоже основа, на которой может выстроиться оплот ненависти и пороков, — спокойно подтвердила она. — Однако самый частый мотив — всё равно месть, это надо принять как данность. Йоко иронично фыркнула. Уэнсдей, которая прекрасно помнила их беседу, когда они тоже затронули эту тему, ничуть не смутилась. Она была не из тех, кто меняет мнение просто так. — Ну мы же не в фильмах Марвел, где каждый первый мстит Тони Старку за какие-то обиды столетней давности, — хмыкнула Энид. Уэнсдей хотела напомнить про совсем не киношный пример с Лорел Гейтс и всеобщее заблуждение на её счёт, которое дорого всем обошлось. А также заметить, что отсылки к некому Тони Старку вызывают неудержимое стремление закатить глаза. Но Бьянка заговорила раньше. — Если… Если даже человек теряет кого-то из родных и близких… — она прокашлялась и с нехарактерным застенчивым видом опустила глаза. — Это ещё не значит, что он ожесточится и в ответ попытается причинить боль всем подряд, без разбора. Хотя она не стала называть имён, многие с пониманием улыбнулись. А Дивина добавила: — Мы не можем исходить из твоей теории, Уэнсдей. Ты так категорична не потому, что твой вариант верен, а потому, что он ближе тебе самой. Сначала, уверенная, что это очередной выпад со стороны враждебных одноклассников, Уэнсдей сузила глаза, готовясь ответить что-нибудь колкое. Но в следующий же момент, приглядевшись, осознала, что Дивина улыбается ничуть не язвительно. «Когда они вообще в последний раз пытались задеть меня?..» — мелькнула неожиданная мысль. И всё же Уэнсдей хотела подчеркнуть, что вовсе не имеет фиксации на мести. — Твоё утверждение не имеет под собой оснований, — заявила она. — Разве? — беззлобно уточнила Дивина. Из-за её пронзительного взгляда сирены у Уэнсдей складывалось не самое приятное ощущение, будто её видят насквозь. «Может, она намекает на случай с пираньями? Это была не месть, а справедливое возмездие, — рассуждала про себя Уэнсдей. — Или она про то, как я спалила статую Крэкстоуна? Или…» Из глубин подсознания всплыло воспоминание о Тайлере, закованном в цепи. Беспомощном, умоляющем отпустить. О Тайлере, который казался обычным перепуганном мальчишкой. И о жестоких пытках, которые она для него приготовила. Была ли в них нужда? Остановилась бы Уэнсдей сама или нет? Она хотела его пытать ради того, чтобы вытянуть признание — или потому, что перед глазами всякий раз вставала жуткая картина с Вещью, истекающим кровью? При мысли о том, что Вещь мог погибнуть, её до сих пор прошивало дрожью. «Я бы мстила за него беспощадно, без тени сожаления», — призналась себе Уэнсдей. Поэтому не смогла ничего ответить Дивине. — В общем, сойдёмся на том, что Тайлером может двигать месть, ревность, зависть или натирающие туфли, — вздохнула Бьянка, чувствуя, что пауза затянулась. Этой ремаркой ей удалось разрядить напряжение. Исключение, как всегда, составила Уэнсдей, чьи губы даже не попытались улыбнуться, и Ксавье, который по-прежнему держался в стороне. Сегодня он выглядел особенно измождённым, и Уэнсдей уже не раз задумывалась о том, что стоит спросить о его состоянии — но до сих пор не сделала ни шага навстречу. Остальные возобновили обсуждение, а Йоко неслышно подошла к Уэнсдей и шепнула: — Долго ещё будешь ходить вокруг да около? — О чём ты? Йоко, сдвинув очки на кончик носа, красноречиво стрельнула глазами в сторону Ксавье. — Ему плохо, а ты тревожишься, но никак не решишься подойти. — Я? Тревожусь? Не решаюсь? — Уэнсдей так возмутилась, что на мгновение на лице даже проступили эмоции. — Не хочу повторять современные дурацкие фразочки, но тебя что, Энид покусала? В теории это было весьма вероятно, кстати. Какое-то время Энид делила комнату с Йоко, они успели сблизиться — и, возможно, вместе строили всякие абсурдные теории относительно чувств Уэнсдей к Ксавье. Йоко лишь усмехнулась, слегка поведя плечом. — Ты, в конце концов, вампир, у которого впереди вечность, — сказала Уэнсдей с вызовом. — Разве это не предполагает некоторый размах? Нет смысла тратить время на такие пустяки, как сплетни, досужие домыслы и попытки свести тех, кто совершенно не предназначен для романтики. — Отчего же, — Йоко снова сверкнула глазами. — Это и есть самое любопытное: наблюдать, как долго люди, «совершенно не предназначенные для романтики», будут отрицать очевидное. Уэнсдей поморщилась и поспешила присоединиться к остальным членам клуба. — Бьянка, я уже говорила, что подозреваю о связи хайда с автором анонимных статей из Джерико? — Сбежала как от огня, — усмехнулась Йоко ей вслед. — Но огонь — не та стихия, от которой можно скрыться. Рано или поздно он настигнет…