Сон разума и прочие неприятности

Энид ещё никогда не видела Уэнсдей такой ожесточённой, хотя прежде думала, что благодаря соседству с ней познала уже все оттенки мрака. — Послушай… — осторожно, словно ступая по минному полю, начала Энид. — Мы вряд ли могли как-то это предска… — Мне приходят видения о будущем, — оборвала её Уэнсдей, сжав пальцы в кулаки и впиваясь ногтями в кожу до красных отметин. — Я должна была это предсказать. Чтобы спорить с ней, пока она пребывала в таком состоянии, требовалось недюжинное мужество. Энид так и подмывало выскользнуть из комнаты, пуская дело на самотёк: да, Уэнсдей, потрясённая новостью о гибели Донована Галпина, наверняка поведёт себя непредсказуемо, что повлечёт за собой очередной взрыв, но разве одному не очень-то мощному оборотню по силам что-то изменить? — Если полагаться на видения — возможно, — и всё же она предприняла самоубийственную попытку. — Хотя мистер Галпин ведь не появлялся в них, да? Но даже если бы появлялся… Уэнс, не пойми меня неправильно и не злись, умоляю! Просто… Эти сцены, которые тебе являются, они же… С трудом вынося сверлящий взгляд подруги, Энид сглотнула, смачивая пересохшее горло, и отважно продолжила: — Вот если бы ты читала «Гарри Поттера», там в пятой книге случилась такая история… — говорить приходилось часто-часто, чтобы Уэнсдей не успела прибить её в паузах между словами. — Главному герою тоже являлись видения, точнее, он думал, что способен пробираться в голову к врагу, точнее, он правда мог, но враг это понял и стал показывать ему ложные видения, так вот, однажды он ему показал, как его крёстного пытают, и тогда он ринулся его спасать, но оказалось… — Оказалось, что количество местоимений «он» превысило критический уровень. Энид осеклась и обиженно поджала губы, разом забыв о страхе нарваться на испепеляющий гнев. — Я серьёзно, между прочим. Смысл в том, что Гарри верил в истинность своих видений, а его обманули! Видения могут быть недостоверны, их даже может подсунуть кто-то другой! Выкрикнув этот неоспоримый аргумент, она умолкла, ожидая реакции. Уэнсдей тоже молчала. Внешне она сохраняла непроницаемый вид, но внутри разгоралась настоящая буря. «Когда-то я заглядывала в будущее и возвращалась обратно, и эти знания становились моим маяком… — обречённо подумалось ей. — А теперь я копошусь во тьме, путаюсь всё сильнее и сильнее… Всё, что я, как мне казалось, знала, скрылось из вида». Приняв молчание Уэнсдей за шанс убедить её, Энид возобновила словесную атаку. — Или как у Роуэна… Помнишь, он решил, что ты навлечёшь на школу страшную беду? А выяснилось, что трактовка неверная. Если полагаться только на видения, может выйти полнейшая фигня! — Фигня… — эхом повторила Уэнсдей и криво усмехнулась. Потом уголки губ опустились, а глаза стали абсолютно пустыми и стеклянными. Резкая перемена напугала Энид. — Что случилось? — она попыталась поймать взгляд Уэнсдей, но та смотрела сквозь неё, отрешённо, не моргая. — Я опять проиграла. Проиграла. Энид обхватила подругу за плечи и встряхнула, приводя в чувство. Но это не помогло. Уэнсдей словно погрузилась в транс, бессвязно бормоча под нос: — Вы видите меня? Я не вижу вас… Верный Вещь жался к ней, не зная, что предпринять. С каждой секундой, казалось, она всё больше теряла связь с реальностью. Чёрные глаза затянуло дымкой безумия, пальцы тряслись мелкой дрожью. Не видя больше иного выхода, Энид решительно выпрямилась и ультимативно заявила: — Всё, Уэнс. Мы идём к мистеру Черити. Фамилия директора сработала неожиданно, будто что-то щёлкнуло — и Уэнсдей мгновенно вынырнула из омута. — Черити! Мы же собирались взломать его кабинет! — Н-ну… Ты собиралась, если быть точной, — Энид растерялась от такого резкого перехода. — И разве сейчас подходящее время? Но Уэнсдей, вновь обретшую почву под ногами, было не остановить. Она вскочила и заметалась по комнате, на ходу составляя план. — В такой поздний час кабинет точно пустует… Даже если Черити любит засиживаться до ночи, сегодня точно не станет, все вымотаны после похорон. Идеальный момент! В любом другом случае Энид попыталась бы воззвать к благоразумию, но сейчас не рискнула возразить. Если Уэнсдей настолько полегчало, что она вознамерилась снова взяться за свои дикие выходки — препятствовать было бы преступлением. — Ладно, при условии, что я иду с тобой, — потребовала Энид. — Втроём быстрее обыщем кабинет. Вещь показал большой палец. — Когда мы обсуждали взлом в прошлый раз, присутствовал ещё и Аякс, — строго напомнила Уэнсдей. — Я бы не сказала, что мы с ним активно участвовали в обсуждении, — настороженно заметила Энид. — Он пригодится. Будет сторожить у двери. — Он горгона, а не цербер! — Это даже лучше: обратит в камень любого, кто попытается нам помешать. Больше не слушая возражения Энид, Уэнсдей устремилась навстречу прекрасному — незаконному проникновению в чужое владение. Сколько Энид ни пыталась возмущённым шёпотом разубедить её, тщетно: она вломилась в комнату к Аяксу, разбудила его и поставила перед фактом. Спросонья он совершенно не понимал, что от него требуется, и последовал за Уэнсдей просто потому, что с ней была и Энид. У входа в директорский кабинет все как-то интуитивно притихли. Уэнсдей приложила ухо к двери, ловя каждый звук. — Чисто. — Потому что все нормальные люди спят, — прошипела Энид, всё ещё задетая бесцеремонностью, с которой Уэнсдей включила Аякса в участники своей рискованной затеи. — Вот вам и плюсы быть ненормальной, — весьма довольным тоном прокомментировала Уэнсдей. Первый этап прошёл гладко: Вещь с лёгкостью расправился с замком, а внутри кабинета никого не было, как и предполагала Уэнсдей. Она тут же прокралась к столу, приказав Аяксу дежурить в коридоре. Воспользовавшись тем, что её внимание уже перешло на документы, хранившиеся в ящиках стола, Энид шепнула Аяксу на ухо: — Иди назад и ложись спать, ладно? А я постараюсь побыстрее увести Уэнс отсюда. — Стой… Я же должен предупредить вас, если кого-то замечу? — сонно моргая, переспросил Аякс. — Или я неправильно понял? Энид едва не взвыла. — Правильно, но сон ведь гораздо лучше, правда? С трудом подавив зевок, Аякс потёр глаза, силясь собрать мысли в кучку. Он помнил, что Уэнсдей что-то говорила о подозрениях в адрес директора, хотела разыскать свидетельства того, что мистер Черити… нормис? Нет, бессмыслица какая-то. Но раз уж на Аякса возложили важную миссию, он не мог подвести. — Правда. Не волнуйся, первым уроком завтра история, пропущу и досплю. Энид не собиралась сдаваться так просто, но тут послышался возглас Уэнсдей. — Письма! От Черити к Уимс! — Что?.. — любопытство пересилило, и Энид юркнула в комнату. — Раньше кабинет занимала Уимс, и Черити, видимо, предпочёл оставить её вещи на своих местах, — Уэнсдей холодно усмехнулась. — Благородно, но опрометчиво. — Погоди, письма… от руки? Я знала, что он старомодный, но не настолько же! — Каллиграфия, — фыркнула Уэнсдей. Она подхватила пачку писем, разложила на столе. Идеально аккуратный почерк мистера Черити с ажурными завитушками вызвал в ней странную смесь уважения и отторжения, однако долго разглядывать его Уэнсдей не собиралась. Увидев, как она бесцеремонно выуживает первое письмо из конверта, Энид ахнула. — Ты собираешься прочесть?! — Нет, я проникла сюда, только чтобы посмотреть. Иронию Энид пропустила мимо ушей. От волнения у неё перехватило дыхание. Письма мистера Черити не предназначались для их глаз, само собой, но разве можно было упрекать Уэнсдей за намерение узнать их содержание? Пусть Энид ни в чём не подозревала директора, любопытства это не отменяло. Она наклонилась над Уэнсдей, которая уселась за стол, и принялась следом за ней лихорадочно водить глазами по ровным строкам с изящным наклоном. На некоторое время кабинет погрузился в мёртвую тишину. — Ну как там оно? — подал голос Аякс. — Сейчас, сейчас… — машинально откликнулась Энид. Из-за того, что она торопилась, взгляд перескакивал, фразы путались и смысл ускользал. У Уэнсдей такой проблемы не было. Даже вчитываясь бегло, она с лёгкостью выцепляла суть. Несмотря на то, что у них в распоряжении имелись только письма Черити, без ответов Уимс, картина складывалась вполне очевидная. — Он просит взять его на работу в Невермор. Уверяет, что его знаний будет достаточно и что его идеи принесут пользу, — негромко произнесла Уэнсдей. «Я не пытаюсь отметать твои опасения, но, позволь заверить, проблема изучена мной всесторонне». «Ты ошибаешься, если думаешь, что можно решить вопрос, попросту открестившись от сложностей». «Мне есть что предложить школе, и ты это знаешь». Пальцы Уэнсдей подрагивали. Она нашла, она нащупала след, она была права! Мистер Черити, не называя вещи своими именами, тем не менее всякий раз намекал, что у него есть какой-то план преобразований — весьма рискованный, судя по всему. И при этом ни разу не упомянул о своих способностях. Каждое письмо завершалось неизменной подписью: «С надеждой на понимание, Кастор». — Уимс ему неоднократно отказывала, это очевидно. А после её смерти он нашёл способ занять место… Аякс, которому всё труднее было оставаться в стороне от самого интересного, не выдержал и тоже зашёл в кабинет. Но добраться до писем не успел: взгляд упал на потёртый фолиант, лежавший на столе. Обложку украшало изображение горгоны, чьи змеи, не спрятанные под головным убором, вились вокруг головы. Увидев, что в книге есть закладка, Аякс с волнением открыл фолиант на нужном месте. — Нам осталось выяснить, каким образом он стал директором! — тем временем продолжала Уэнсдей. — Теперь уже нет сомнений в том, что это какая-то махинация. Дезориентированная Энид смотрела то на неё, то на Аякса, который и думать забыл о письмах. Он жадно вчитывался в строчки, для верности водя пальцем, как будто хотел удостовериться, что написанное — не плод фантазии. — Здесь упомянут наш род, представляете? — изумлённо прошептал он. — Тот самый предок, чья возлюбленная окаменела! Если Уэнсдей превратности горгоньих судеб сейчас интересовали меньше всего, то Энид тут же навострила уши. — И? — Утверждается, что это лишь миф, и по пунктам идёт разоблачение! Аякс развернул книгу так, чтобы Энид было удобно прочесть. — О чём вы? — нахмурилась Уэнсдей. Окрылённый Аякс взахлёб принялся рассказывать ей о трагичном предании, бытовавшем в его семье, и о том, как мистер Черити, прознав о этом, пообещал поискать информацию. Сведения, представленные в книге, казались логичными и обоснованными. Аякс ощущал, как с души упал камень. Энид, которая почти всегда очень чутко улавливала его состояние, невольно разулыбалась — хотя умиляться, находясь во взломанном кабинете глубоко в ночи, возможно, было и не лучшей идеей. Одна только Уэнсдей не прониклась историей. — Прелестно, а теперь займёмся делом, — отрезала она. — Каким? — заторможенно спросил Аякс. — Разоблачением аферы Кастора Черити, разумеется! И его гнусных планов. Аякс опешил. — Но он ведь выполнил своё обещание — искал данные о горгонах и нашёл! — И? — с ледяным недоумением поинтересовалась Уэнсдей. — Причём здесь вообще горгоны? — Так, стоп! — вмешалась Энид. — Давайте не будем спорить, а главное — торопиться с выводами. У нас много противоречивых фактов и ещё больше — непроверенных теорий. Уэнсдей хотела было отмахнуться от попыток подруги в очередной раз призвать её к благоразумию, но Вещь отвлёк, осторожно дёрнув за рукав. Когда Уэнсдей опустила глаза к нему, он наставил указательный палец на дверь. В проёме стоял мистер Черити собственной персоной и с олимпийским спокойствием взирал на непрошенных гостей. Энид пискнула и попятилась, неосознанно прячась за Аякса. Он, остолбенев, как будто снова увидел своё отражение в зеркале, прижимал к себе фолиант о горгонах. А Уэнсдей растянула губы в довольной ухмылке: теперь директор не отвертится. — Доброй ночи, многоуважаемые, — поприветствовал компанию мистер Черити. — Вы меня очень обяжете, если поведаете, с какой целью проникли в мой кабинет, довольно-таки варварским образом обойдясь с замком. Вещь, который считал свою работу филигранной, насупившись, отвернулся. — Я здесь, чтобы подтвердить свои подозрения относительно вас, — заявила Уэнсдей, намеренно не приплетая Энид и Аякса. — И в чём же я грешен? — Вы — нормис, незаконно занявший должность и замышляющий что-то преступное. По всей вероятности, связанное с хайдами. Поскольку Черити молчал и ничем не выказал ни страха, ни даже удивления, Уэнсдей решила продолжать. — Вы неоднократно писали покойной Лариссе Уимс с предложением принять вас на работу в Невермор, и, судя по всему, всякий раз получали отказ. Более того, содержание писем подтверждает: у вас нет никаких необычных способностей, вы сами подчёркиваете, что полагаетесь только на опыт и знания. Не заполучив согласия Уимс, вы каким-то образом, дождавшись её кончины, всё-таки добились утверждения своей кандидатуры… — Вероятно, я и убил мисс Уимс? — уточнил директор, не поведя и бровью. — Она ведь препятствовала моему назначению. Уэнсдей сузила глаза, раздражаясь. Ей не нравилось, когда её не воспринимали всерьёз. — Нет, но вы… Кто одобрил ваше назначение? — Новый мэр Джерико, — легко ответил мистер Черити. — Я продемонстрировал ему последнее письмо, полученное мной от мисс Уимс, где она заверяла, что всецело мне доверяет и будет рада видеть меня своим коллегой. Увидев, как взгляд Уэнсдей исполнился недоверием, мистер Черити очаровательно улыбнулся. — Да, я подделал это письмо. Увлечение каллиграфией — полезная штука. Почерк нашей бедной Лариссы я изучил досконально. Энид ахнула, а Аякс, совершенно сбитый с толку, посмотрел на директора почти жалобно. Ему не верилось, что такой добросердечный человек, внимательный к чужим бедам, способен на подлость. Оставалась надежда, что мистер Черити действовал из лучших побуждений, и Аякс собирался уповать на это до последнего. — Вот это уже звучит правдоподобно, — весьма хладнокровно согласилась с директором Уэнсдей. — Остался главный вопрос: зачем нормису так рваться в школу для изгоев и как вы собираетесь использовать хайдов? Впервые за это время на лице мистера Черити промелькнуло суровое отчуждённое выражение. В любой другой момент он не упустил бы шанса отметить, что Уэнсдей задала два вопроса вместо одного, но сейчас даже не подумал упражняться в остроумии. — Я не собираюсь использовать хайдов. И ваше предположение об отсутствии у меня способностей не имеет под собой оснований, мисс Аддамс. Существует немало изгоев, чьи способности не заметишь сразу, если не знаешь о них, и покойная мисс Уимс — наглядный тому пример. — Если вы не нормис, то кто тогда? — дерзко спросила Уэнсдей. — Я — это просто я. Нельзя ли обойтись без распределения по категориям? — Мне тоже кажется, что быть собой — это самое главное, — с нехарактерной для себя робостью вклинилась Энид. Она всё ещё не теряла надежды, что этот разговор получится перевести в мирное русло. — О, здесь мы ступаем на тонкий лёд, — ей мистер Черити всё же слегка улыбнулся. — Быть собой — это звучит прекрасно. Однако не стоит забывать, что люди меняются. Подростки набираются опыта, бунтуют или подстраиваются, ищут собственный путь… Кто-то может потакать своей тёмной стороне, а кто-то — прислушиваться к светлой. А кто-то не в состоянии даже понять, что творится в уме и на сердце. Поэтому есть важный нюанс: какой именно версией себя следует быть? Совершенно не ожидавшая ничего подобного Энид замялась. Аякс озадаченно похлопал ресницами. — Э-э… Философия — ещё одно ваше хобби? — наконец выдавил он. Мистер Черити усмехнулся и сомкнул большой и указательный пальцы, оставляя крошечный зазор между ними. — Самую чуточку. К слову о нашей теме: вот вы, мистер Петрополус, являете собой наглядный пример моей мысли. Многие скажут, что быть вами — значит быть застенчивым и нерешительным. И вы сами наверняка согласитесь. Но скажите, разве не следует хотя бы иногда преодолевать себя? Разве не существует ценностей или близких людей, ради которых стоит отваживаться на поступки, которые вам несвойственны? Аякс покосился на книгу о горгонах, которую до сих пор прижимал к груди. Он не умел вести философские дискуссии, а вести философские дискуссии, будучи разбуженным среди ночи, не умел и подавно. Его выручила Уэнсдей. — Наша тема совершенно другая, мистер Черити. — Ах, это? — директор обернулся к ней, одним движениям забирая письма. — Я не нормис, не планирую злодейств и не причастен ни к убийству мисс Уимс, ни к убийству мистера Галпина, ни к каким-либо другим убийствам. Он вздохнул и с некоторым сожалением взглянул на Аякса. — Вернёмся к этой увлекательной беседе в более подходящее время. А пока… Улыбка мистера Черити стала елейной, голос будто пропитался мёдом, но глаза смотрели пронзительно и сурово. — Все четверо — вон из моего кабинета.

***

Deus regem contulit nobis preoptatum. Terra cornu protulit copie ditatum. — Сфальшивил. Кент возвёл к небу глаза, игнорируя ремарку сестры. — Сфальшивил, давайте заново, — настаивала Дивина. — Руководитель школьного хора — Бьянка, если что, — огрызнулся он. Однако последняя никак не отреагировала на зарождающуюся ссору близнецов. Мрачные мысли Бьянки витали далеко, и, хотя она не стала отменять воскресную репетицию, сконцентрироваться не получалось. — Какой смысл готовиться, если мы будем пропускать все неверные ноты? — Иногда ты бываешь такой перфекционисткой, что хочется утопиться, — в сердцах сказал Кент и, спрыгнув на землю с небольшой скамьи для хористов, зашагал прочь. Дивина хотела было бросить ему в спину что-нибудь язвительное насчёт сомнительной вероятности — в случае сирены — погибнуть именно утонув, но сдержалась. После убийства Донована Галпина все были сами не свои, психовали и сцеплялись в склоках куда чаще обычного. На самом деле ей вовсе не улыбалось затевать конфликт с братом. — Кент! Кент, да постой же! Она быстро нагнала его и схватила за плечо, останавливая. — Извини. Я просто… Я хотела, чтобы всё звучало идеально, ведь родители так ждут нашего выступления! Густые брови Кента поползи вверх. — Ты и правда переживаешь за то, как пройдёт родительский день? Дивина, многие вообще хотят забрать детей из школы! По лесам бродит хайд! Грустно пожав плечами, она проронила: — Но ведь родительский день пока не отменили. Я… Я очень соскучилась. Негромкое признание Дивины заставило Кента смягчиться. Обычно в их тандеме сестра играла лидирующую роль, чем нередко раздражала — тем ценнее были моменты, когда он мог увидеть другую Дивину, уязвимую и сомневающуюся, со своими слабостями и страхами, а не самоуверенную и категоричную. — Давай сегодня позвоним маме с папой? — предложил Кент. — По телефону — не то… — Дивина понизила голос до шёпота и пробормотала: — Мне кажется… Если обнять их, то всё окажется лишь кошмарным сном. Никаких убийств… Никакой смертельной опасности… Кент вздохнул и прижал сестру к себе, надеясь, что так им обоим станет хоть немного легче. Вместо того, чтобы остановить репетицию и сделать близнецам выговор за то, что отвлекаются на неуместные сантименты, Бьянка тактично продолжила дирижировать. Под её началом остальные изгои старательно выводили ноты кондукта «Etas auri reditur». Торжественные средневековые песнопения звучали несколько мрачно — и прежде Бьянка считала, что такой репертуар идеально подходит ансамблю Невермора, но сейчас гармония кондукта действовала на неё скорее угнетающе. Вскоре Кент и Дивина заняли свои места и влились в общий хор голосов. Из своей комнаты, прислонившись лбом к холодному стеклу, за ними отрешённо наблюдал Ксавье, который так и не рассказал никому про сны с хайдом. Уэнсдей, закрывшись у себя, неистово терзала смычком виолончель. А мистер Черити всё воскресенье не выходил из кабинета, машинально перебирая свои же собственные письма к Лариссе Уимс.