Ну, здравствуй

      Ночь за окном спальни окутана мягким покровом темноты, лишь изредка прерываемым тусклым светом уличных фонарей. Лунный свет проникает сквозь занавески, создавая нежные блики на стенах. В воздухе витает тихий шепот: где-то вдали слышится лай собак и воркование сов. Время от времени раздаётся звук шагов по асфальту, напоминая о том, что мир не спит, а живёт своей жизнью даже в тишине ночи.       Так же, как и продолжает потрескивать жизнь в пределах 402 квартиры. Почему не бурлит? Ответ прост. Глава семейства должен вернуться со своей командировки завтра, так что его спальня всё ещё пуста. В соседней комнате валяется юноша со своим пушистым другом. На прикроватной тумбочке осталась недопитая чашка чая, а на краю спального места лежит книга, которую парень не смог дочитать. Сил не хватило. Или желание пропало? Это не так важно. Он всё равно не вспомнит, почему вообще взялся за эту книгу.       Все прошлые дни проходили как в тумане. Сколько дней прошло с момента неудачного признания? Десять? Может больше? Сал не помнил. Он прекратил следить за ходом дней. Единственное событие, которое он должен был отслеживать — возвращение отца с командировки. — Завтра, — томно выдохнул парень прикрыв глаза предплечьем.       Данная новость должна радовать парня. Всё таки, отца не было дома целый месяц и эта квартира казалась ему менее оживленной без родных звуков суетливой работы Генри за компьютером в соседней комнате. Но он ничего не испытывал. Внутри него царила пустота, словно в комнате, где не хватает света. Сал чувствовал, как его мысли медленно текут, словно вода в пересохшем ручье. Он повернулся на бок, глядя на своего пушистого друга — Гизмо, который уютно устроился рядом, свернувшись клубком. Кот, казалось, не замечал тревог своего хозяина, погружённый в мир сладких снов. Сал улыбнулся, хотя и с натяжкой. В такие моменты он завидовал коту — он мог просто быть здесь и сейчас, не задумываясь о том, что ждёт за пределами этой комнаты. Парень вновь закрыл глаза и попытался сосредоточиться на тихом дыхании Гизмо, которое успокаивало его. Время от времени котик тёрся о его руку, словно чувствуя, что хозяин нуждается в поддержке. — Зачем мне антидепрессанты, когда есть ты, м? — усмехнулся про себя юноша.

***

      Тодд вяло провёл рукой по лицу, пытаясь согнать с себя признаки усталости. Он посмотрел в зеркало, но отражение лишь подтверждало его состояние: мешки под глазами, тусклый взгляд и небрежная прическа. В голове всё ещё звучали отголоски вчерашнего рабочего дня — вечные поиски информации в интернете, бубнёж Ларри под боком и несвязные догадки. Парень вздохнул и попытался сосредоточиться на предстоящем дне.       Тодд потянулся к чашке с холодным кофе, надеясь, что хотя бы немного caffeine поможет ему взбодриться. — Пора бы выспаться, — отчитал он сам себя и направился к кухне, шоркая тапочками по потёртому линолеуму.       Родители давно легли спать. После очередного сеанса бонг-терапии, их было невозможно разбудить. Гостиная пропахла остаточным запахом дыма и травы, от которого сводило желудок, а в носу неприятно щипало. — Хоть бы окно открыли, — проворчал юноша направляясь к окну гостиной.       Тодд распахнул окно, и свежий утренний воздух ворвался в комнату, словно пытаясь вытянуть из неё все неприятные запахи. Он сделал глубокий вдох, чувствуя, как лёгкие наполняются чистотой. Вдали слышался шум города — гудки машин, голоса прохожих, суета, которая, казалось, не прекращалась ни на минуту. Он прислонился к подоконнику и взглянул на улицу. Люди спешили по своим делам, а кто-то уже завтракал на скамейках вдоль тротуара. Парень иногда завидовал им — они выглядели такими счастливыми и полными энергии, в отличие от него, вечно уставший, с признаками бессонницы. Он снова вздохнул, но на этот раз с надеждой: «Сегодня будет лучше».       Тодд закрыл глаза на мгновение, позволяя себе представить, как он тоже может быть частью этой суеты. Он мечтал о том, чтобы проснуться с ясной головой, полной энергии. Он снова взглянул на отражение в окне. Его мысли вернулись к планам на день. Может быть, стоит попробовать что-то новое? Взять выходной и провести его так, как ему хочется? Тодд размышлял о том, чтобы встретиться с друзьями или просто прогуляться по городу без цели. Но эти цели сейчас были несбыточны. Новая загадка терзала их головы на протяжении последней недели.       С этими мыслями он вернулся на кухню и налил себе свежий кофе из термоса. На этот раз он не собирался экономить на добавках: немного молока и щепотка сахара сделали напиток более приятным. Завтрак был прост: тосты с авокадо и пара яиц.       Тодд сел за стол, потянувшись к своему телефону, чтобы проверить сообщения. Он ожидал увидеть что-то от друзей — возможно, кто-то уже планировал встречу на вечер. Но экран оставался пустым, и он почувствовал легкое разочарование. Он отложил телефон и сосредоточился на завтраке. Тосты с авокадо были идеальны: хрустящие снаружи и мягкие внутри, а яйца добавляли необходимую питательность. Завтракал он в тишине, прислушиваясь к звукам, доносящимся из-за окна: смех детей, шум проезжающих машин и отдалённый гул стройки. Всё это создавало ощущение жизни вокруг, но Тодд чувствовал себя как бы вне её, словно наблюдатель за чужими радостями.       В его голове всё ещё прокручивались недавние воспоминания визита Ларри.

***

      Шаги раздавались тихим эхом по комнате. Это раздражало и не давало сосредоточиться. Патлатый иногда заглядывал в гости. В основном, чтобы пополнить свои запасы дури. Но в этот раз всё было иначе. — Не, ну это уже сюр какой-то, — произнёс Джонсон с раздражением в голосе, — Я могу принять многое. Призраки, чертовщина с демоном. Но реальности, девка возрастом с мою бабку, психушка? Это действительно сильно. Ещё и Эш какими-то боком втянулась.       За спиной рыжего послышался скрип его кровати. Похоже, Ларри удобно разместил свой зад на ней. — А я то думал, что тебя не смущает это, — саркастично прокомментировал Моррисон, всё ещё сидевший за компьютером. — Не смущало, пока события не начали набирать обороты.       В его манере. Джонсон всегда был таким — немного ветреным. Его редко волновали события вокруг. По крайней мере, до появления в их жизни мальчика с протезом. Тогда то всё и пошло-поехало. Чарли, демон, колбаса. С каждым днём всё меньше казалось, что эти события случайно происходят именно с ними. — Где Сал? — невозмутимо поинтересовался местный гений. — В ауте. Давно не видел его таким. Валяется в квартире, почти не выходит, — высокий шатен провёл рукой по спутанным волосам, — Блять, я накосячил. — Ага, — коротко отрезал Моррисон и поправил очки на переносице. — Спасибо за поддержку, — выдохнул собеседник, после чего встал с чужой кровати.       Он потянулся, стараясь разогнать напряжение, скопившееся в плечах. Неприятное чувство тревоги не покидало его, словно кто-то наблюдал за ними из тени. Ларри взглянул на Тодда, который продолжал печатать что-то на клавиатуре, погружённый в свои мысли. — Ты не думаешь, что всё это как-то связано? — спросил он, пытаясь найти хоть какое-то объяснение происходящему.       Моррисон остановился и поднял взгляд. В его глазах читалась смесь усталости и озабоченности. — Связано? Да, конечно. Мы в центре какого-то дьявольского шоу. Каждый новый день приносит новые сюрпризы, и мы всё глубже погружаемся в это болото. — А Сал? — снова спросил Джонсон, чувствуя, что его друг нуждается в поддержке. — Может, стоит поговорить с ним? — Он не в том состоянии, чтобы говорить, — отрезал рыжеволосый. — И потом, что мы ему скажем? «Эй, Сал, как насчёт того, чтобы снова стать частью этого безумия? Знаем, ты сейчас не в состоянии, но хей!» К тому же, ты сам сказал, что его клинит от перспективы окунуться в новое болото.       Ларри в ответ лишь разочаровано выдохнул. — Бля, как меня это заебло. Мы распадаемся, как ебучий кукольный домик, — проворчал он, — Ладно, что узнал?       Высокий парень подошёл практически в плотную к столу друга и склонился, пытаясь разглядеть, что написано в экране потрепанного компьютера. Очередная статья, суть которой он не понимал. — Ничего особенного. Статей про клинику мало. Закрылась в 1945 году, после того, как её основатель — Освальд Гаррисон, пропал годом ранее. Причина закрытия: заявление от некого Марселя Дирна. — Марселя Дирна? — переспросил Ларри, скрестив руки на груди. — Это тот самый психиатр, который работал с Гаррисоном? — Да, именно он, — подтвердил Тодд, продолжая вглядываться в экран. — Дирн был одним из первых, кто начал сомневаться в методах Гаррисона. Говорят, он даже пытался остановить некоторые эксперименты, которые тот проводил. Но после исчезновения Гаррисона всё это затихло. — И что же произошло с клиникой? — спросил Ларри, чувствуя, как его любопытство растёт. — Как я уже сказал, закрылась в 1945 году. Но есть слухи, что там проводились странные эксперименты на пациентах. Непонятно, что именно делали, но многие из них пропадали без вести. — Пропадали? — нахмурился Джонсон. — Это звучит как сюжет для фильма ужасов.       Ларри прищурился, пытаясь осмыслить услышанное. — Ага, родители некоторых пациентов сообщали, что их дети после «лечения» просто пропадали. Освальд отмазывался, мол, сбежали.       Высокий парень присела на корточки и закрыл лицо руками, потирая переносицу пальцами. — И как это связано с нами? — в недоумении поинтересовался Джонсон. Он поднял взгляд на друга, его выражение лица стало более серьёзным. — Любопытная деталь. Известно, что деятельность клиники спонсировалась. Было предположение, что спонсор — государство. Но есть один нюанс, — очкастый пролистал статью почти в самый конец, — В клинике часто проходили церковные практики.       Высокий шатен вопросительно выгнул одну бровь, как бы задавая немой вопрос. — И? — Угадай с трех раз, кто проводил эти «встречи», — усмехнулся Тодд. — Бля, чувак, загадки — не моя сильная сторона.       Рыжий саркастично закатил глаза и вновь уставился в монитор. Эта абсолютная глупость порой раздражала, а порой забавляла. — Пастерство Фелпсов, — коротко ответил обладатель кудрявых волос.       Вот так новости, конечно. Не то, чтобы до этого были сомнения, что эта параша промышляет чем-то хорошим. Но на столько далеко пустить корни? Ничего не скажешь.

***

      Итак, мы снова здесь. Снова в квартире, которая пропахла табачным дымом вперемешку с запахом яичницы и тостов. А голова всё ещё гудела от недосыпа. Свет из окна пробивался сквозь занавески, создавая полосы света и тени на полу. Парень потянулся к чашке остывшего кофе.       «Что дальше?» — подумал Тодд, глядя на улицу. Возможно, стоит выйти на свежий воздух, сделать шаг навстречу новому дню. Или же остаться здесь, в этой уютной неразберихе, где все знакомо и так комфортно. И когда сверхъестественное стало таким обыденным делом в его жизни? Он сам не знал. Порой Моррисон ловил себя на мысли, что ему действительно нравится это рандеву с признаками и демонами. Они приносили краски в подростковую жизнь. Новые тайны возбуждали мозг. Заставляли думать, работать. Хотя, порой парень жалел об этом. Чего стоило расследование колбасы. Тихий ужас.       «Может, это и есть цена за приключения?» — подумал он глядя на отражение своего лица в окне. Глаза слегка потускнели от бессонницы, но в них все еще горел огонек любопытства.

***

      Медленный выдох. Комната пропахла какой-то странной смесью едкого и одурманивающего запаха. Пальцы болезненного цвета крепко сжимали окурок тлеющего косяка. Протез валялся где-то рядом на дряхлой кровати Джонсона. Как она ещё не развалилась? Древесина каркаса явно старше самого дылды, если и не апартаментов в целом. От подобных мыслей с разодранных губ сорвался смешок.       В принципе, Ларри оставил друга у себя до приезда его отца, а сам отлучился а продуктами…вроде? Хотя, какая разница? Фишера затащили сюда силой. Силой мышц приятеля, который просто подхватил низкорослого и утащил к себе. — Сам сбежал, — усмехнулся парень и откинул окурок в пепельницу у ног.       В прочем, какая разница? Сейчас он предоставлен сам себе. Как и всю последнюю неделю. Но теперь в его компании присутствует дурманящий наркотик в больных лёгких. — Пиздец, — выругался Сал, когда разум накрыла дымка, а мир начал плыть перед единственным глазом, превращаясь в кашу из цветов и бликов лампы над головой.       Накрывало так, что в голове не оставалось не единой мысли. Дым вытеснял всё с концами, погружая сознание в странное подобие сна, хоть тело и бодровствовало. Остекляневший взгляд устремился к потолку. Ревущий звук случайной металл группы из стерео, казалось, приземлял разум, когда парень медленно выдыхал густой поток травки, наслаждаясь вкусом и знакомым ощущением расслабления, что просачивался в каждую клеточку тела. Однако, эту идиллию прервала вибрация в кармане джинс. Ларри заплутать умудрился?       Сал медленно вытащил телефон из кармана, его пальцы дрожали от остаточных эффектов наркотика. Экран ярко светил, ослепляя на мгновение, вынуждая прищуриться, чтобы рассмотреть, кто же так настойчиво беспокоит его в этот спокойный момент.

Неизвестный номер.

      Хотя, последние цифры выглядели знакомо, только дурь не давала вспомнить, чей это номер. «Выйди к крыльцу. И захвати страницы дневника Леона. Буду ждать тебя здесь.»

«Что?»

      Но ответа не последовало. Сал нахмурился, пытаясь сосредоточиться на словах сообщения. Каждое из них словно пронзало его сознание, пробуждая смутные воспоминания о Леоне и его странном дневнике. — Чёрт возьми, — пробормотал он, вставая с кровати. Каждое движение давалось тяжело, как будто тело сопротивлялось ему.        Он оглядел комнату, искал глазами протез, который должен был находиться где-то неподалеку. Но вместо этого его взгляд упал на старую пыльную полку, заваленную хламом. Книги, бутылки, какие-то ненужные вещи — всё это казалось частью одной большой, запутанной картины. Типичный арт-хаос присущий Ларри.

И где протез? Секунду назад был здесь.

      

***

— Ты когда-нибудь оторвешься от этой штуки? — бормочу я, не отрывая глаз от фигуры перед собой, пока мои пальцы лениво скользят по рукаву чёрного свитера.       Мягкий шелест бумаги сливается с тихим гулом машин на фоне, слабое свечение пасмурного дня отбрасывает ели заметные тени по земле. Ты сидишь на траве, прислонившись к дереву позади себя, и все еще пролистываешь страницы в файлах, как будто ничего больше не существует. Сначала ты даже не реагируешь — лишь слегка подвигаешь плечами, бросаешь быстрый взгляд в мою сторону, а потом твое внимание снова переключается на то, что находится в папке.       Не то чтобы я действительно возражал. Мне стало чуть спокойнее на душе. Ты наконец-то здесь, существуешь в одном пространстве, нет давления, чтобы говорить, нет необходимости заполнять тишину чем-либо. Это легко. Это всегда было легко. Однако, я всё ещё зол и потерян. — Френ!       Я вытягиваю ногу, толкая тебя в бок, не сильно, просто достаточно, чтобы вызвать реакцию. Ты корчишь рожицу, но ничего не говоришь, продолжая бегать глазами по старым записям.       Всю неделю мой мозг был в странном тумане — одно из тех настроений, когда все кажется не так. Просто статика. Как будто я должен что-то делать, но не знаю что. Но требовать от тебя ответы сейчас — бесполезно. Ты продолжишь молчать. Сама же позвала сюда, а теперь играешь в молчанку? Ещё одна странность в копилку. — Ты остаешься? — спрашиваю я, голосом небрежным, как будто это просто мимолетная мысль.       Никакой реакции. Я вздыхаю, чувствуя, как внутри нарастает усталость и негодование. Тишина между нами становится все более ощутимой, и я не могу избавиться от мысли, что она давит на меня. Снова толкаю тебя, на этот раз чуть сильнее, и, наконец, ты отвлекаешься от страниц. — Нет, — коротко, холодно, но уже что-то. Приятно знать, что диалог проходит не с пустотой или плодом моего воображения, вызванный травкой. — Почему ты не отвечаешь? — спрашиваю я, не в силах сдержать раздражение в голосе. — Ты пришла сюда, чтобы читать, а не говорить со мной?       Ты выдыхаешь июльский воздух и, наконец, закрываешь папку, положив её на колени. Взгляд твой становится более сосредоточенным. Вижу, как ты собираешься с мыслями. — Да, — всё так же холодно, — Честно, я пришла сюда только из-за этого. — Только из-за этого? — повторяю я, пытаясь понять, что именно ты имеешь в виду. — То есть я тут просто для фона?       Ты поднимаешь бровь, и это вызывает у меня легкую усмешку. Я знаю, что ты не имеешь в виду ничего обидного, но в то же время это задевает. Внутри что-то щелкает, как будто я снова попадаю в тот же замкнутый круг, что и ранее.       Я кидаю взгляд на папку, но не успеваю разглядеть содержимое. В голове вертится мысль о том, как часто ты прячешься за своими полу-правдивыми речами, как будто они могут укрыть тебя от всего остального. Непонятно, почему это вызывает такое отвращение. Пора привыкнуть. — И что потом? Сбежишь, оставив проблемы позади?       Ты поднимаешь взгляд, и в нем читается что-то между недоумением и легким раздражением. Вновь нарастает неловкое напряжение, на грани взаимного желания отгородиться от собеседника. — Не сбегаю, — отвечаешь ты, но голос твой звучит так, будто ты сама не веришь в свои слова. — Просто… иногда нужно немного времени, чтобы собраться с мыслями. — Время? — переспросил я, не в силах скрыть сарказм. — Ты уже битый час здесь! С этими треклятыми страницами! Разве не пришло время что-то сказать?       Ты снова закрываешь глаза, будто пытаешься найти в себе силы, чтобы продолжить разговор. Я вижу, как ты медленно поднимаешь руку, чтобы провести ею по своим коротким волосам, а потом опускаешь ее обратно на колени.

Забавно. И кто из нас в итоге носит маску?

***

      Ветер неспешно колышет листву деревьев, наполняя воздух свежестью и легкой прохладой. Время от времени облака раздвигаются, и редкие лучи солнца пробиваются сквозь них, создавая мягкие золотистые пятна на влажной траве. — И что же ты хочешь слышать? — взгляд девушки поднимается на уровень глаз собеседника, — Сам знаешь, многого я сказать не смогу.       Юноша в чёрном свитере сидел на мягкой траве, его фигура слегка наклонилась вперед, а руки крепко обхватили собственные колени. С каждым моментом, когда Боу уклонялась от его вопросов за стеной молчания, он чувствовал, как внутри него разгорается огонь недовольства, смешанный с растерянностью. Почему она не может ответить прямо? Почему не хочет открыть всё? Его мысли метались, как непокорные ветра, и он не мог понять, что именно его так злит: сама девушка или её молчание. Сал стиснул зубы, стараясь подавить нарастающее раздражение. — Почему ты не можешь просто рассказать всё? Это касается не только тебя и твоих реальностей! В это втянута и моя подруга! — наконец вырвался голос, дрожа от подавленных эмоций.       Девушка повернула голову к нему, и в ее глазах мелькнуло что-то — возможно, понимание или сожаление. Но вместо ответа она снова отвела взгляд, и это окончательно подорвало его терпение. Парень ощутил, как злоба заполняет его грудь, заставляя сердце биться быстрее. Он хотел кричать, требовать объяснений, но вместо этого остался сидеть на траве, стиснув кулаки, пока ему казалось, как все вокруг начинает терять свои краски в порыве эмоций.       — Зачем тебе мы? Ты нам не доверяешь! Зачем нужен был этот спектакль? Зачем на протяжении месяца нужно было притворяться?       Девушка, казалось, замерла на мгновение, словно сама природа вокруг них остановила дыхание. Листья деревьев перестали колыхаться, а ветер утих. Она медленно повернула голову обратно к юноше, и в её глазах теперь читалась не только растерянность, но и глубокая печаль. — Зажигалку, — тихо попросила хранительница, вытягивая ладонь перед собой.              Юноша замер, его гнев на мгновение уступил место удивлению. — Прости? — У тебя всегда она при себе, — констатировала факт Боу, всё ещё ожидая предмет, — Плюс, от тебя тянет перегаром. — Ты хочешь закурить? — спросил он, стараясь удержать голос спокойным. — Или это какой-то способ отвлечься от разговора? — Просто дай, окей? — уже настойчиво просила собеседница.       Ничего не оставалось. Расправив пальцы, Фишер потянулся к карману своих джинс, отработанным движением руки вытащил зажигалку и, не глядя на Боу, бросил ей предмет в ладонь. Девушка поймала предмет на лету, недолгое время оглядывая предмет в руках. Она медленно повернула зажигалку между пальцами, как будто искала в ней ответы на свои вопросы. В её глазах снова промелькнуло что-то — возможно, надежда или страх. Сал наблюдал за ней, его раздражение постепенно утихало, уступая место любопытству. — Извини меня за дальнейшие действия, — тихо пробубнила девушка, словно стараясь, чтобы собеседник её не услышал, — Однако, не думаю, что это возможно объяснить доступным языком.       Дальнейшие слова собеседница произнесла на незнакомом языке. Какая-то помесь немецкого, но звучит иначе. Даже приблизительно знакомых звуков нет. Ещё одна странность в копилку. Прекрасно. Её бледные руки потянулись к потрепанной сумке у бедра, после чего вытянула из него засушенные цветы…мака? Вроде бы. Сал впервые встречал подобные. Свет зажигалки озарил слабым светом черты Хранителя. Юноша не мог отвести взгляд от Боу, которая, казалось, погружалась в свои мысли, держа в руках зажигалку и засушенные цветы. — Что ты собираешься делать? — наконец спросил он, стараясь звучать как можно более нейтрально.       Боу приподняла взгляд, и в её глазах снова мелькнула печаль. Она не ответила сразу, словно искала нужные слова. Вместо этого она аккуратно положила цветы на траву и, держа зажигалку в руках, начала медленно говорить на незнакомом языке. Звуки были мелодичными и таинственными, как будто сама природа отзывалась на её слова. Огонь зажигалки касался лепестков неизвестного цветка, поджигая и без того неживое растение. — На самом деле, весь этот, как ты назвал, «спектакль» — лишь следствие моего эгоизма, — наконец знакомый английский, — Мне было довольно… одиноко? Наверное. То есть, нет, я была крайне счастлива находится в Иверсте. Там действительно довольно добрые и милые существа. Но, они уже имеют свои обычаи, традиции, склад жизни. И будучи ребёнком, мне было плевать. Ведь, главное — я и котик в безопасности. В окружении тех, кто никогда не пожелает нам ничего плохого.       Горелый запах заполнял ноздри, от чего голова немного кружилась. Но парень не обращал на это внимание. Он итак нетрезв, неудивительно, что голова так плывёт. — Но… это всегда будет другим. Чем старше я становилась, тем больше замечала различия. Я не могла обсудить с Палонтрасом или другими обыденные вещи, как чувства или, казалось бы, бытовые вещи. Для людей в норме поговорить о здоровье, ощущениях или еде, которую ты недавно ел. Но для них чувства работают иначе, ощущений в большинство своём не существует, а еда отличается.       Девушка самоуничижительно посмеялась, приложив ладонь ко лбу, а во второй прокручивая металлическую зажигалку. — Ну, то есть, как часто ты обсуждал вкус корней с кем либо? Или то, на сколько питательная сегодня земля? Причина, почему пятая лапка сегодня чешется? — Никогда? — неуверенно ответил Фишер. — Именно. Но, разве это плохо? Ведь всё хорошо. Я словно в раю. Почему меня не покидало чувство, что чего-то не хватает?       Вокруг них вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском горящих лепестков. Парень не знал, что сказать. И стоит ли? Веки становились тяжёлыми, а мысли забирали слишком много сил. Он даже не уверен, в чем причина этого состояния. Силы словно испарялись и травка тут явно ни причём. Это же не первая проба. — А после случился ты. Мне было приятно наблюдать. Словно, со мной вновь говорят о понятных, простых вещах без контекста. Когда Великий Волшебник только-только рассказал мне, что именно представляет из себя суть этой слежки, было как-то всё равно. Я была просто рада вновь видеть знакомые, человеческие черты. Будто, я скучала по людям, — голос звучал ровно, даже слишком для подобных монологов, — Но, Пандора отнял практически всё, что у меня было. Как я могу скучать по этому месту, по людям? Это бессмысленно.       Сал слушал её, погружаясь в её слова, словно в тёплую воду. Боу казалась такой хрупкой, несмотря на её решительность. Она говорила о вещах, которые были ей близки, но ему совершенно непонятны. — И когда я оказался здесь, в вашей компании, чувства лишь усилились. Мне хотелось задержаться в моменте, не думая, по какой именно причине я вернулась. Хотелось поговорить о простом. О предпочтениях, вкусах, увлечениях. Так, чтобы собеседник не строил лицо полное недоумения. Хотелось посмотреть, как сильно всё изменилось. Хотелось… просто…       Её взгляд метался по поляне, как будто искал спасение в каждой травинке. Голос дрожал, словно нежный листок на ветру, и с каждым произнесённым словом становился всё тише, будто она боялась, что её слова услышат посторонние. — Я… я не знаю… — тихо произнесла она, и её голос едва достигал ушей собеседника, — Снова быть той девочкой, которая не знала ничего о реальностях, трещинах, камалах? Наверное. Но мне очень нравится со всеми, кого я знаю. В этом и проблема эгоизма. Я должна жертвовать чем-то, ради дальнейшего благополучия. Нельзя было сближаться, привязываться. У меня есть задача. Есть котик, который вечно верен мне. Есть дом, в который я должна вернуться. Мне больше ничего не нужно.              Хранительница взглянула на молчаливого собеседника. Он уже давно уснул. Что-ж, Итворд не прогадал с цветком. Он действительно помог избавиться от лишних вопросов. Теперь, когда юноша беспокойно спал, уперевшись спиной в кору дерева, будет легче забрать то, за чем она изначально пришла. Без лишних слов, девушка подняла папку с коленей и встала на ноги. Пару движений рук по ткани одежды сглаживают помятости на ней. Всяко лучше, чем возвращаться в беспорядке. — Надеюсь, вы не будете сильно злы на меня и сможете найти перемирие между собой. Уверена, у Эшли были причины поступить так, как она поступила, - едва слышно произнесла она, и в конце фразы её голос исчез совсем, оставив только тишину.