It was all just a game / Это была всего лишь игра

~~~

Драко выбрал вечер среды, потому что именно в это время выпал самый сильный снег, заставивший всех разбрестись по общим гостиным и, тем самым, оставив его наедине с пустыми коридорами. В результате в замке было тихо. Жуткая тишина еще больше усугубляла положение Драко, потому что он чувствовал себя открытым, уязвимым и заметным, пока нес маленький пузырек с ядом, который уместился у него в кармане. По венам Драко разлилось оцепенение. Он не чувствовал, как идет, и даже не осознавал, что делает. Он не был уверен, что это лучше, чем острое, тошнотворное чувство тревоги, которое он испытывал последние несколько дней. Ему пришлось дважды переписывать эссе по Чарам, потому что его пальцы так сильно дрожали, что написанное было невозможно разобрать. Оценка тоже не соответствовала его стандартам. Он пропустил целый раздел, и она пострадала от этого. Но кого волнует дурацкая отметка на клочке бумаги, когда ему предстоит стать убийцей? Даже Гарри обратил внимание на то, как бледен он был во вторник. Он отправил записку с вопросом, все ли с ним в порядке. Драко ответил, что, по-видимому, отравился едой. На что Гарри принес ему зелье, чтобы помочь. Ведь он был таким чертовски хорошим парнем. Драко старался думать о Гарри, чтобы утешиться, пока шел к кладовой Слизнорта, но вместе с этим приходило и беспокойство. Что, если Гарри знает, что он совершает такой ужасный поступок? Такой опасный, душераздирающий и злой поступок? Нелегко было заставить его влюбиться в убийцу. По крайней мере, раньше он подталкивал его в правильном направлении, подальше от себя. Теперь… не очень. Подойдя к кладовой Слизнорта (это была старая кладовка Снейпа), он произнес заклинание Алохомора и вошел внутрь. Это было несложно — просто открыть ее, накапать несколько капель и заменить бирку, что он и сделал, стараясь не задерживать взгляд на этикетке которая гласила «Альбусу». По какой-то причине тело перестало его защищать. Оцепенение исчезло, и на смену ему пришла чистейшая тревога. Ты просто добавил немного жидкости. Дамблдор умен. Он поймет, что жидкость испорчена по запаху. Он не станет пить. Притворись, что в ней нет яда, сделай дело и уходи. Притворись, что это не яд, а просто вода. В горле словно застряла лягушка. Он не мог глотать, а дыхание стало мучительным процессом. Драко в последний раз проверил все, прежде чем спрятать яд обратно в карман и поспешно выйти из кладовой. Осторожно закрыв за собой дверь, он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Внезапно дверь Слизнорта распахнулась, и Драко замер. Вместо Слизнорта вышел Гарри. Гарри, мать его, Поттер. Из всех людей. Гарри моргнул. — Что ты делаешь? Черт! Он пытался заставить Гарри снова влюбиться в него. Он не пытался позволить Гарри поймать его на одном из его убийственных заданий! — П-Привет, ты, — запнулся Драко. Он изо всех сил старался не выглядеть виноватым, но все его тело было словно сковано льдом. Ему хотелось выкрикнуть признание. Ему хотелось упасть и бросить все и… почему так трудно дышать? — Ты выглядишь… бледным. — Его глаза сузились. — Ты не можешь зайти туда, — запаниковал он, хватая Гарри за руку и оттаскивая его от кладовой. — Я готовлюсь к нашей годовщине. — Уже? — Да. Я планировщик, помнишь? Я строю планы, — его голос надломился. Драко повел его по коридору, пока они не оказались достаточно далеко, чтобы он смог взять себя в руки. И ему казалось, что он справился, что он сможет сдержать это. Но тут нахлынула новая, более сильная волна. Она вызвала слезы на глазах Драко, головокружение и слабость. Его горло горело. Рука горела. — Драко? Голос Гарри был слишком громким. Как и сердцебиение Драко. И их шаги тоже. Все было так чертовски громко… слишком громко, слишком блядь громко… В коридоре послышались шаги, Гарри схватил Драко за руку и затолкал его за колонну с факелом. Это было не самое надежное место, но Гарри проследил, как студент пересекает коридор и идет дальше. Драко с трудом сдерживал слезы, стараясь реагировать нормально. Он просто не хотел, чтобы Гарри был здесь. Но в то же время это напоминало ему: вот кого ты защищаешь, вот твоя плата за то, чтобы он был цел и невредим. Гарри схватил его за руку и потащил за собой. Казалось, он был так увлечен проходящим мимо студентом, что не заметил, как заблестели глаза Драко. — Куда ты идешь? — Драко постарался сохранить нормальный голос. — Я хочу проследить за ним. — Зачем? Но Гарри ответил не сразу, а только после того, как Драко повернул направо и продолжил следовать за ним по большой винтовой лестнице, ведущей в класс Защиты от темных искусств. — Гарри, куда мы идем? Он наконец повернулся, услышав тревогу в голосе Драко. — Подозрительно, что он гуляет поздно ночью. Он постоянно бродит с одиннадцати до четырех утра. — Кто? — Теренс Хиггинс. Он учился на седьмом курсе Слизерина. Драко несколько раз общался с ним и знал, что его семья — большие сторонники Темного Лорда. — А что с ним? — Драко, он был в «Трех метлах», когда Кэти прокляли. Клянусь, я видел его. — Гарри посмотрел на него. — Он был с тобой в туалете? Черт, все становилось только хуже. Драко с трудом сглотнул. — Э-э, да. Я думаю… Я… Да, — пробурчал он. — Да. — Чертов лжец. Гарри бросился вверх по лестнице, но Драко поймал его за руку. — Что ты хочешь сказать? — Я думаю, что он Пожиратель смерти. — Гарри, перестань валять дурака, — сказал он, и его захлестнула волна тошноты. Его сердце билось так быстро, очень очень и очень быстро. — В этом есть смысл! Он был в «Трех метлах», когда напали на Кэти Белл. Ему семнадцать, так что Надзор снят с него. Его семья поддерживает Волдеморта. — И тут глаза Гарри сузились. — Ты с ним когда-нибудь разговаривал? — Нет. — Голос Драко был тихим, так как он пытался побороть свою тревогу, но, по правде говоря, то, чему сопротивляешься, то и продолжается. — Ты знаешь что-нибудь? О ком-нибудь с седьмых курсов? Ты бы сказал мне, если бы знал, что в замке есть Пожиратель смерти, верно? Его дыхание стало поверхностным, и он с трудом прошептал ложь: — Да. Гарри, я слышал о встречах от него. Я бы знал, если бы в замке был Пожиратель смерти. Он снова и снова прокручивал фамильное кольцо, а затем Гарри сорвался с места, преодолев несколько лестничных пролетов. Но Драко не мог сдержать своего волнения. Страх сковал его тело, словно лед. Сердце колотилось слишком быстро, а дыхание стало таким поверхностным. Что, если Гарри узнает? Что, если его план не сработает? И какой именно план? К этому времени он уже стал мастером по их составлению. Но что еще хуже, и об этом он никогда раньше не задумывался, — что, если есть еще один Пожиратель смерти? Драко не задумывался об этом, но… конечно, если Темный Лорд захочет проследить за ним, найдется немало семей, которые сочтут это за честь. Нотт, Крэбб, Гойл, Хиггинс. Что, если кто-то следил за ним? Что, если яд окажется недостаточно хорош? Что, если Гарри найдет яд? Что, если Дамблдор выпьет яд? А что, если Дамблдор не выпьет яд? Мир рушился, слишком много всего навалилось сразу. Все было просто чертовски сложно. Потому что он любил Гарри и не знал, как его защитить, а Темный Лорд был похож на кукловода, который слишком туго завязал ниточки на шее Драко. Мышцы вокруг ребер свело судорогой, и он почувствовал, будто клетка на два размера меньше, чем нужно, зажала его легкие. А что, если есть еще один Пожиратель смерти? Тот, у кого не было тех моральных принципов, которые были у Драко. Тот, кто действительно ненавидел Гарри. Тот, кто хотел смерти Гарри. Тот, кто собирался выдать Драко, чтобы потом использовать его для пыток Гарри. — А что, если они схватят тебя? — Драко даже не осознал, что сказал это вслух. Гарри, стоявший поодаль от него, обернулся, нахмурив брови. — Что, если они доберутся до тебя, что, если… они смогут похитить тебя? — Его дыхание стало поверхностным и быстрым. — Драко, — Гарри спустился обратно и подошел к нему. — Эй, все в порядке. — Что, если они узнают, как сильно я забочусь о тебе? Что, если они используют меня, чтобы мучить тебя? — Драко, дыши. Слезы затуманили его глаза. — Они убьют меня, чтобы добраться до тебя. Не слушай их! Не поддавайся, я не стою твоей жизни. — Драко, тише, все хорошо. — Гарри взял его за плечо и заговорил неожиданно громче. — Они все равно узнают! Мы… мы не можем здесь оставаться. Он убьет тебя! — Эй, — пролепетал Гарри, когда Драко прижал руки к лицу, его дыхание было таким учащенным, что он не мог за ним угнаться. — Просто дыши. Тебе просто нужно дышать. — Он убьет тебя, он убьет меня. — Драко прислонился спиной к каменной стене, по его щекам текли слезы. Словно две руки проникли в его грудь, схватили легкие и скрутили их, задушили, сдавили. Боль накатила волной, и он сполз по стене, упав на пол. Гарри опустился на колени рядом с ним. — Эй, мы в порядке. — Голос Гарри был нежным, когда Драко прижал руки к лицу, его дыхание было таким учащенным, он никак не мог с ним совладать. — Просто дыши. Тебе просто нужно дышать. — Он собирается убить тебя. Он убьет меня. — Драко прислонился спиной к каменной стене, задыхаясь. Его глаза слезились. — Он убьет всех! — Нет, нет, нет, нет. Этого не случится. Здесь ты в безопасности. Ты в безопасности со мной, хорошо? Драко покачал головой, страх обрушился на него, как неподъёмный валун на тело, и по щекам потекли слезы. Следующее, что он произнес, были невнятные всхлипы и хныканье, которые должны были бы сложиться в слова, но не могли, потому что губы яростно дрожали. — Я в порядке. Ты в порядке. Мы в порядке. — Гарри не прикасался к нему, но сидел рядом, уважая его личное пространство. Драко больше не мог говорить и пытался сосредоточиться на своем дыхании. Его тело дрожало, и казалось, что все в мире разом навалилось на него. А почему бы и нет? Весь его мир лежал на его плечах, слишком тяжелый, чтобы его выдержать. Он зарылся головой в ладони, вытирая слезы, но не знал, что делать со своим телом, которое было на грани. И именно тогда, когда он думал, что больше не выдержит, всхлипывая и задыхаясь, его тревога достигла пика, и каждая последующая волна становилась все слабее предыдущей. Прошло несколько минут, дыхание все больше и больше успокаивалось, а грудь болела и саднила. Ужас все еще был там, но теперь он боролся с изнеможением, и он мог погрузиться в эту усталость, чтобы сбежать от него. Губы Драко яростно дрожали, когда он заговорил. — Я не хочу, чтобы здесь был Пожиратель смерти. Я не хочу этого. Я хочу, чтобы ты был в безопасности. — Я в безопасности, — прошептал Гарри. — Хогвартс должен быть безопасным. — По его лицу потекли слезы. — Он должен быть безопасным для тебя. — Черт. Почему он не может взять себя в руки? — Так и есть. Я в безопасности. Я чувствую себя в безопасности. Никто не причинит вреда ни тебе, ни мне, ни кому бы то ни было. Кэти была в Хогсмиде. Любой мог сделать это с ней. Возможно, это был просто бродяга. Я уверен, что с Хиггинсом все нормально. С нами все будет хорошо. — Гарри изо всех сил старался поддержать и успокоить. Драко наконец посмотрел на него. — Ты этого не знаешь. — Может, заткнешься? Ты сам себе делаешь хуже! Но в этом-то все и дело. Драко так долго скрывал это, так долго держал в себе. Скрывал это от Гарри, которого считал своим главным средством снятия стресса, своим лучшим другом, своей второй половинкой, своим любовником. Но все это не могло не вырваться наружу. — Нет, но я обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы так и было. — Гарри встретился взглядом с опухшими, покрасневшими глазами Драко. — Хочешь пойти в Выручай-комнату? Драко кивнул, и Гарри накинул на них мантию-невидимку, хоть Драко и пришлось скрючиться, когда они проходили мимо префектов. К тому времени, как они добрались до Выручай-комнаты, стеснение в груди прошло, и остались только больные мышцы и хриплый голос. Они пришли в свою обычную комнату. Драко сел на край кровати, а Гарри подошел к окошку, ведущему на кухню. — Давай я попрошу приготовить тебе чай. Драко уставился в пол, чувствуя себя маленьким, обессиленным и больным. — Я приобрел их после смерти Сириуса. — Хм? — Драко поднял на него глаза, когда Гарри поднес к нему дымящуюся кружку. — Панические атаки. Они появились у меня летом, после того как я потерял Сириуса. Не знаю, почему они возникли именно тогда. Может, я был в оцепенении во время его смерти, и мое тело просто открыло шлюзы. Но это было как… Мне казалось, что ему все еще больно, хотя он уже перешел на другую сторону и, возможно, обрел покой. Странный побочный эффект смерти заключается в том, что тебе больше не нужно беспокоиться о чьей-то безопасности. Это странно, потому что, очевидно, худшее, что могло случиться, случилось. Но… Не знаю. Нам не нужно беспокоиться об этом друг с другом. Он подул на чай, чтобы остудить его настолько, чтобы Драко мог сделать глоток, а затем протянул ему чашку. Драко отпил немного, и чай согрел его изнутри, но от этого ему не стало значительно легче. Он подумал, что им приходится думать о смерти друг друга больше, чем кому-либо другому на планете. Они были словно жертвы во время охоты. Но Драко не мог сейчас спуститься в эту кроличью нору, поэтому он просто сосредоточился на чае и тепле, которое он получал, пока Гарри заботился о нем. Но Гарри не имел ни малейшего понятия. Он вообще не понимал, почему он так встревожен, почему это произошло. — Мне просто неприятно, что у Волдеморта есть сила, способная лишить тебя душевного спокойствия. — Он сел на край кровати рядом с Драко, снова не касаясь его, давая ему пространство. О, он лишил его гораздо большего: Свободы воли Драко, его будущего, надежды, счастья, безопасности, способности чувствовать себя любимым, невинности — всего и не перечислишь. Драко моргнул и сделал еще один глоток, после чего повернулся к нему. — Ты вообще способен кого-то ненавидеть? Ты его ненавидишь? Гарри странно посмотрел на Драко. — Волдеморт убил моих родителей. Из-за него я вырос у Дурслей. Он чуть не убил меня. Он чуть не убил сестру моего лучшего друга. Он убил моего одноклассника прямо у меня на глазах. Он использовал меня в кровавом ритуале. Он завладел мной на целый год. Из-за него я лишился крестного отца, последнего из моей семьи. Он забрал у меня семью из-за пророчества и страха смерти. Он разрушил всю мою жизнь, мое детство. Как кто-то может простить его за все это? Ну, если так рассуждать, то вопрос звучал глупо. И, возможно, Драко был виноват в том, что считал Гарри идеальным. Что он настолько добр, что простит всех и вся. — Я… я не знаю. — Я ненавижу его. И ненавижу всех, кто его поддерживает. Чувство тревоги вернулось, и Драко пришлось поставить кружку на тумбочку. — Правда? Гарри моргнул. — Я знаю, что ты считаешь меня Золотым мальчиком, и я хороший, или, по крайней мере, стараюсь быть хорошим ради всего доброго, но… да. Я способен испытывать ненависть. Просто мне не нравится ее испытывать. Потому что тогда мне становится обидно, я злюсь и не могу спать по ночам. Я теряю слишком много всего, когда ненавижу кого-то. Как я могу наслаждаться моментами с тобой и моими друзьями, если я провожу весь день, ненавидя кого-то? Как мне может нравиться учиться в Хогвартсе, если я просто одержим этим маньяком? Он украл у меня все. Даже мои собственные мысли. Пока они принадлежат мне, я хочу попробовать жить своей жизнью. Надеюсь, если я выиграю, то величайшей местью будет счастливая жизнь без единой мысли о нем. — Он облизал губы. — Я просто хочу любви. Я просто хочу чувствовать любовь, а я не могу этого делать, когда думаю о нем. И тут Гарри задумался еще больше. — Когда я рос, я… я никогда не чувствовал любви. Пока не приехал сюда. И я не хочу к этому возвращаться, но ненависть к кому-то заставляет меня это сделать, поэтому я избегаю ее изо всех сил. Но я не идеален. У меня бывают моменты, как сейчас. — Он вцепился в простыни с такой силой, что на кулаках проступили вены. — Ты ненавидишь и всех Пожирателей смерти? — прошептал Драко, потому что он был так слаб, но также и потому, что ему было страшно. Он не ожидал такого ответа от Гарри. Почему? Он не знал. В этом был смысл. Драко ненавидел Темного Лорда… Мерлин, это все еще такое глупое прозвище. Он ненавидел всех, с кем сотрудничал. Гарри был прав. Ненависть утомляла. Он прикусил губу. — Почему бы и нет? Назови мне вескую причину. Драко сглотнул. — А если они не знают ничего лучше? — Это чушь. Они знают лучше. — Его челюсть оттопырилась. — Если их заставили? Он глубоко вздохнул. — Это… становится сложнее. Может, они были хорошими, но их заставили. На четвертом курсе Сириус сказал, что никто не перестает быть Пожирателем смерти. — Он провел рукой по лицу, явно испытывая противоречия. Они сидели в оглушительной тишине, и в измученной груди Драко снова поднималась тревога. — Почему ты спрашиваешь? Думаешь, он заставит тебя принять Метку, когда тебе исполнится семнадцать? — Его лицо наполнилось беспокойством. — Драко, я спрячу тебя. Мы вытащим тебя отсюда и защитим. Мы можем пойти к Дамблдору. — Гарри встал. — Давай поговорим с ним… — Нет, — бросился Драко, хватая его за руку и заставляя сесть обратно. — Останься здесь со мной. Нам не нужно идти к Дамблдору. Если они сейчас пойдут к Дамблдору, он узнает о задании. Вся его семья будет убита, Драко найдут и будут пытать. Темный Лорд будет манипулировать Гарри, как и планировалось. Именно для этого и был разработан план ПНУ. Новый план Драко был сложнее. Он еще не разговаривал с разрушителем проклятий. И если что-то и должно было произойти, так это смерть Дамблдора. Ведь если все пойдет не так, как планировалось, и Дамблдор узнает об этом заранее, Темный Лорд не остановится буквально ни перед чем, чтобы добраться до Драко, неважно будет разрушитель проклятий или нет. По крайней мере, если бы Дамблдор умер, а он сбежал с Гарри, Темный Лорд, возможно, не стал бы так о нем беспокоиться. Такой силы у Светлых больше не было бы. Но, по крайней мере, Драко мог бы помочь Гарри после смерти Дамблдора. В итоге Гарри не должен был узнать, что он Пожиратель смерти, до тех пор, пока не будет подписан контракт. Потому что если бы он узнал, то непременно привлек бы Дамблдора. А он мог бы сделать это и после подписания контракта, но тогда все стало бы слишком сложным, слишком кошмарным. Все должно было идти по плану. — Драко. Я не могу тебя потерять, — сказал Гарри. — Я серьезно. Я не могу тебя потерять. И Дамблдор защитит тебя. — Я не могу привлекать к себе внимание таким образом. Мы можем просто… пожалуйста, я не хочу сейчас об этом говорить. — Слезы наполнили его глаза, и он задохнулся: — Я хочу остаться здесь. Гарри кивнул и вздохнул, протягивая руку и поглаживая его по спине. — Прости. Я не хотел тебя расстраивать. — Мы в безопасности в Хогвартсе до конца учебного года. Мы что-нибудь придумаем, когда он приблизится. — Драко сглотнул. Он был на грани. На грани слез, ужаса и тошноты. Когда же закончится этот кошмар? Он устал. — Почему ты был в кабинете Слизнорта? Почему вы оба не спали? Я думал… я думал, ты пошел спать. Уже поздно. Гарри замешкался. — Дамблдор дал мне задание, — признался он. — Он хочет, чтобы я подобрался к Слизнорту. — Зачем? — Потому что у Слизнорта есть воспоминание, которое может стать ключом к победе над Волдемортом. — Руку Драко свело судорогой, и он вздрогнул. — Ты в порядке? Он кивнул, несмотря на боль. — Я просто думаю, что… — его дыхание снова стало поверхностным. Он не хотел знать, что делает Гарри. Потому что если Волдеморт обыщет его голову, они оба окажутся в полной заднице, учитывая, что Драко ему об этом не скажет. — Когда у тебя случаются панические атаки — как ты их останавливаешь? — Что, если Гарри узнает об этом сейчас? После того, как он подлил яд? — На самом деле, никак. Нужно перетерпеть. — И тут он вспомнил, что находится не у Дурслей, судорожно закусывая футболку, чтобы не разбудить их. Он был в волшебной школе. — Принести тебе успокаивающее зелье? Драко кивнул, по его щеке скатилась еще одна слеза. — Пожалуйста. — Хочешь, я сначала побуду здесь с тобой? Драко покачал головой, и Гарри кивнул, прежде чем уйти. Как только он это сделал, Драко разрыдался. Потому что это было слишком. Все было слишком. Эти Пожиратели смерти, его миссия, его планы с Гарри. А главное, борьба внутри самого себя, которая имела равнозначные, но противоположные планы, разрывающие его в разные стороны. Сторона Пожирателя смерти, которая была основана на выживании и не заботилась о том, как сильно он ранит Гарри или даже себя, если это означало, что Гарри будет жив и победит. А еще был сам Драко. Он был опустошен при мысли о том, что может причинить боль Гарри. Он хотел только одного — быть влюбленным и сказать «к черту» всем и вся. Убежать с ним, любить его. Быть с ним самим собой. Когда же закончится этот кошмар? Он поднялся и зашагал, паническая атака сжимала его тело, заставляя сжимать руки в кулаки, а ногти впиваться в ладони с такой силой, что может выступить кровь. В голове промелькнули воспоминания о яде, Гарри, ожерелье, Темном Лорде, Нагайне, снова Гарри. Я просто хочу, чтобы это закончилось. Вновь обретя контроль над дыханием, он плакал до тех пор, пока Гарри не вернулся с бутылочкой в руках. Драко принял зелье и сразу же почувствовал, как искусственное спокойствие вытесняет тревогу. Его переживания улетучились, но его не волновало, было ли это принудительно, лишь бы помогло. Он снова лег на кровать. — Я могу тебе чем-нибудь помочь? — спросил Гарри. Прошло несколько мгновений, прежде чем Драко осмелился спросить Гарри: — Ты можешь меня обнять? — Конечно. — Гарри забрался в кровать и залез под одеяло. Драко последовал его примеру и лег на грудь Гарри, подложив под себя свою Темную метку, а второй рукой обхватив Гарри. Гарри обвил его руками и нежно погладил по спине. Драко притворился, что Гарри все знает и все равно принимает его. Что он знает о яде, знает о проклятом ожерелье, знает о Метке, и все равно принимает и любит его. Он притворялся, что его будущее с Гарри возможно, и даже осмелился поверить в то, что оно гарантировано, ради собственного душевного равновесия и возможности пережить ночь. Можно мне немного покоя? Хотя бы один щедрый миг покоя? Неужели я такой эгоист, что прошу об этом? — Ты можешь поговорить со мной о том, почему тебе так страшно. Я выслушаю. — Драко покачал головой. — Почему? Драко открыл глаза и посмотрел на него. — Потому что… если я расскажу об этом всей Вселенной, то она заберет тебя у меня. Гарри нахмурился. — Ты не должен бояться того, что влюблен в меня. — Проблема не в тебе. Проблема во Вселенной. — Это печальный способ жить, боясь Вселенной. — Это единственный способ, на который я сейчас способен.

~~~

Как и почему, черт возьми, Драко не додумался использовать успокаивающее зелье раньше? Это буквально позволило бы ему сохранить рассудок в течение последних пяти месяцев. Он мог бы просто выпить его перед тем, как начать всю эту историю с ядом, и ему даже не пришлось бы беспокоиться о панических атаках. Драко отправился в Больничное крыло и получил рецепт на малую дозу, которую утроил, когда принимал лекарство (вероятно, это была плохая идея, но он сказал ей, что у него небольшие проблемы, только чтобы она не задавала лишних вопросов — тоже плохая идея. Впрочем, как можно его винить? У него было буквально две связи, которые боролись друг с другом круглые сутки, изо дня в день). Это помогло ему прийти в себя после осуществления попытки отложенного убийства, и с каждым днем он чувствовал себя все более нормальным, пока не пришел в себя. И, учитывая попытку убийства, он позволил себе отдохнуть от шкафа, сосредоточившись на их с Гарри двухлетней годовщине, которую он должен был организовать. Мерлин, как, черт возьми, им удалось прожить два года, учитывая все происходящее? Но, по крайней мере, над планом их годовщины было гораздо интереснее работать, чем над тем, который вращался вокруг смерти Гарри и уничтожения Драко. За неделю до годовщины Драко привел план в действие. Гарри находился в учебном классе, когда позади него промелькнул золотой снитч. Звук крыльев заставил Гарри обернуться. Он нахмурил брови и проигнорировал его. Наверное, какой-нибудь первокурсник… Но снитч оставался там довольно долго, донимая его, и Гарри протянул руку и схватил его. Крылья не закрылись, как обычно, и даже начали тянуть его за руку к двери. Он встал. — Кажется, я должен идти за этим, — сказал он Рону и Гермионе. — Удачи, — сказали они оба. Спустившись по этажам в Теплицу, он нахмурил брови. Там было пусто, так как занятия закончились, и большинство студентов уже ужинали. Но тут Драко стремительным движением вышел, неся в руках целую охапку роз, почти неподъемную для его рук. — Привет, ты! Гарри широко улыбнулся. — Привет, ты. Что ты делаешь? Драко протянул ему розы. — Просто хотел сделать тебе небольшой сюрприз. Драко потянулся к Гарри и поцеловал его в щеку, выбив из букета несколько цветов. Он поднял их и положил сверху, возвышаясь над Гарри. Сверху лежала записка: Семь дней. — Обратный отсчет? — спросил он. Драко кивнул. — Завтра ты получишь еще один подарок. Глаза Гарри засияли. — Ты не должен этого делать. — Я хочу. Удачи тебе с доставкой их обратно в общую гостиную. Гарри рассмеялся, наблюдая за тем, как Драко схватил снитч и положил его в карман. Затем он подмигнул и исчез в направлении подземелий. Всю дорогу до гостиной Гарри получал неимоверное количество комментариев: друзья дразнили его, а однокурсники странно на него смотрели. Все розы вместе заполнили десять ваз, половина из которых поместилась на платяном шкафу, а другую половину пришлось поставить на пол рядом с кроватью. Проснувшись на следующее утро, в окружении их аромата, он почувствовал, что его сердце замирает. На следующий день снитч прилетел к нему как раз в тот момент, когда Гарри заканчивал ужинать. — Что ты получишь на этот раз? — поддразнил Рон. Гарри пожал плечами и, сдерживая ухмылку, последовал за ним до самого поля для квиддича. На скамейке в раздевалке лежала коробка, перевязанная бантом. Гарри улыбнулся и развернул ее, обнаружив совершенно новые перчатки для квиддича и записку, в которой было написано, что осталось еще шесть дней. Гарри засиял, надевая их, а Драко вышел из душевой в полной экипировке — новой форме, которая сидела на нем идеально. В руке у него был Молния Гарри, и он бросил ее ему. Гарри с ухмылкой поймал её и схватил снитч. Он все еще трепыхался в воздухе рядом с ним. Драко с вызовом поднял бровь, а затем оба выбежали на поле. Они играли часами, далеко после заката солнца и до самого раннего утра, смеясь и поддразнивая друг друга. Они обменивались поцелуями в воздухе и отпускали игривые замечания в адрес соперника. В это время мир казался простым, контролируемым, предсказуемым и безопасным, и они оба чувствовали себя в нем комфортно. На следующий день снитч привел его в Выручай-комнату, и когда он открыл дверь, комната сменилась похожим на беседку строением. Потолок, как и в Большом зале, был зачарован в виде ночного неба, а пол был устлан мягкой травой. Вокруг беседки горели свечи, и стоял проигрыватель, игравший тихую музыку. Драко, одетый во все черное, облокотился на перила лестницы. Это создавало дикий контраст с джинсами Гарри. — Потанцуешь со мной? Гарри почти подлетел к нему, взял за руку и повел на платформу. Драко крепко притянул его к себе, и они покачивались вместе, как двое влюбленных под светом звезд. — Еще пять дней, — прошептал Драко ему на ухо. — Еще пять дней, — поцеловал его Гарри. На следующий день снитч привел Гарри в кладовую Слизнорта. Драко нервно стоял в ней, закрывая собой от глаз бутылку с ядом. Он протянул банку с наклеенной сверху запиской. Еще четыре дня. — Не хочешь сделать со мной маску для лица? Гарри с энтузиазмом кивнул. — Да! — Выручай-комната? Гарри накинул на них мантию и, схватив Драко за руку, повел его туда. И, конечно, Драко облегченно выдохнул, поблагодарив себя за то, что смог прикрыть свое прибывание в кладовой Слизнорта. В Выручай-комнате им были предоставлены полотенца и совмещенная ванная комната со стульями и большой раковиной. Они вымыли лица и надели халаты. — Это маска из австралийской розовой глины. У нее много полезных свойств. — Драко взял баночку и кисточку. — Можно я нанесу ее на тебя? — спросил Гарри, садясь напротив Драко. Драко закатил глаза. — Конечно, но если попадешь на мои волосы, тебе конец. — Гарри хмыкнул, открыл баночку и взял кисточку, чтобы нанести на нее большое количество средства. — Воу, потоньше. Тебе не нужно так много. — Извини, я раньше этого не делал. — Гарри хмыкнул и снова смешал средство, а затем взял меньшее количество. Гарри сосредоточенно покрывал лицо маской, стараясь правильно наложить ее, но он не мог не залюбоваться лицом Драко. Даже спустя два года оно все еще вызывало у него мурашки по коже. — Ты идеален, не правда ли? — Нет, не идеален. — Услышать это было скорее горько, чем приятно. Пожиратель смерти, Пожиратель смерти. — А я думаю, что да, — сказал Гарри, — Ты прекрасен. Драко покраснел. Давненько ему не делали таких комплиментов. Он не чувствовал себя красивым. Большую часть времени Темная метка заставляла его чувствовать себя отвратительно и мерзко. Ему казалось, что на его лице застыла ненависть. Он чувствовал, как Темная магия высасывает из него жизнь. Это можно было просто прочесть у него на лбу, то, как сильно он постарел, особенно по сравнению с прошлым годом. Он протянул руку и погладил Гарри по бедру, пока тот продолжал. Драко сделал то же самое для Гарри, стараясь держать руку ровно, так как его Метка горела. Они лежали на кровати, а маски пенились и щекотали их лица. Гарри потянулся, чтобы взять Драко за правую руку. Может ли жизнь быть настолько сладкой, как сейчас? Может ли быть так, чтобы они могли быть вместе? Умыв лица, они еще долго разговаривали и, обнявшись, уснули вместе, но когда Драко проснулся рано утром, он почувствовал запах крови и сразу же запаниковал. Его рука, лежавшая под спиной Гарри, была теплой и влажной. Черт. Драко осторожно перевернулся на спину — его рука по-прежнему была под спящим Гарри — и схватил свою палочку, лежавшую на тумбочке. Он наложил очищающее на рубашку Гарри, простыню и свой рукав. Затем он медленно высвободился и направился в ванную, очистив свою Тёмную метку от следов и обмотав её тремя бинтами, потому что двух, видимо, было недостаточно. Гарри ничего не понял, когда проснулся через несколько часов: Драко лежал на животе так, что его левая рука была как можно дальше от него, а правая обхватывала Гарри. На следующий день, когда закончился обед, снитч снова порхнул к Гарри. — Увидимся позже, — сказал Гарри Рону и Гермионе, а затем перелез через скамейку и радостно последовал за ним. Снитч привел его к подземельям и свернул к чулану для метел, куда они обычно ходили. Гарри постучал в дверь, и Драко быстро открыл ее, затащив его внутрь и закрыв за собой. — На этот раз быстро, — промурлыкал он, притягивая Гарри к себе и обхватывая его за поясницу, а затем положил руку на задницу Гарри и сжал ее. Драко переместился, чтобы поцеловать его в шею. Гарри положил руку на грудь Драко, а вторую на его спину. Он застонал, когда Драко зажал его кожу между зубами, покусывая и посасывая. Гарри приоткрыл рот, когда Драко снова сжал его задницу и не отпускал. Их бедра были плотно прижаты друг к другу. — Драко. Драко осыпал поцелуями и любовными укусами всю кожу на одной стороне его шеи, а затем перешел на другую и повторил то же самое, Гарри ухватился за его рубашку как за якорь. — Ах! Внезапно дверь распахнулась, и они оттолкнули друг друга. Снейп стоял в дверном проеме с убийственным взглядом. Они оба почувствовали страх и облегчение, противоречащие друг другу: Снейп знал об их отношениях и ничего не собирался с этим делать. Но, все же, это был Снейп. Он схватил Драко за воротник и вытащил его в коридор, одновременно крикнув: — Отработка, Поттер. Оно того стоило, подумал Гарри. И конечно же, Снейп наорал на Драко за то, что тот теряет время. Драко не вникал в его слова, но потом все же поспешил к шкафу из чувства вины. На следующий день Гарри ждал снитч, но его не было ни во время ужина, ни даже во время десерта. Может, Снейп и вправду доставил Драко неприятности? Он сидел в общей гостиной с Гермионой, пока она читала, и перелистывал страницы учебника Принца-полукровки, наблюдая, как на небе появляются звезды. Большинство студентов уже легли спать. Гермиона устроилась на диване, а Гарри потянулся. — Вы с Драко снова встречаетесь… вернулись к нормальной жизни. После всего, через что вы прошли. — Ее тон был едким. Гарри кивнул. — Это был тяжелый период. Пары проходят через трудности. — Ожерелья? — Это был мой рождественский подарок. Теперь все хорошо. — Ты уверен? Я не хочу, чтобы тебе было больно. Он лгал тебе. — Он просто отталкивал меня, чтобы защитить, и себя тоже. Но сейчас он снова в порядке и ни разу мне не солгал. — Гарри, — она посмотрела ему прямо в глаза, ее лицо было искренним и серьезным. — Ты уверен, что не попал под его чары? И это разозлило Гарри, потому что в глубине души он знал, что она права, но неведение — благо, и он не хотел думать о том, что он снова изменится. — Мы встречаемся уже два года. Думаю, я знаю его немного лучше, чем ты. — Просто будь осторожен, хорошо. Гарри нахмурился. — Я буду в порядке. Обещаю. Я осторожен рядом с ним. Он и был осторожен. Он знал Драко лучше, чем Гермиона. Гермиона была просто параноиком. Дверь в общую гостиную открылась, и в нее вошла Лаванда, таща за собой Рона. За ними следовал снитч. — Дружище, — сказал Рон, — кто-то хочет привлечь твое внимание. Сердце Гарри учащенно забилось, когда он улыбнулся. — Пока. Гермиона злобно посмотрела на эту парочку, а также на Гарри, после чего тоже отправилась спать. Гарри бежал трусцой за снитчем на пятый этаж, который, к счастью, находился далеко от Снейпа. Это был еще один чулан. Когда Гарри вошел, Драко стоял там и ждал его. — Еще на один день ближе. Надеюсь, ты рад. — Да, — искренне улыбнулся Гарри. — Я тоже, — улыбнулся Драко в ответ. Даже это принесло его руке еще больше боли, но ему было все равно. — Я подумал, что раз уж мы не можем… сделать это так, как хотим, — покраснел Драко, протягивая конверт. — Для твоего воображения. Гарри взял его и слегка приоткрыл. Он был полон полароидов. На первом была изображена грудь Драко: рубашка расстегнута, брюки расстегнуты и широко распахнуты, над выпуклостью виднелось кружевное белье. Вторую Гарри не мог разглядеть до конца, но знал только, что там было видно много кожи. На снимке Драко вывел чернилами: Еще два дня. Глаза Гарри расширились, когда он захлопнул его. — Ты вообще можешь это делать? Со всеми правилами чистокровных и все такое? Драко подошел к нему ближе. — Думаю, это того стоит. Но, может быть, когда-нибудь нам не придется об этом беспокоиться. Гарри моргнул. — Что ты имеешь в виду? — Мы могли бы пожениться, — прошептал Драко ему на ухо. — Нам не нужно будет беспокоиться о каких-либо ограничениях. Мы просто будем принадлежать друг другу, как и должно быть. Гарри прикусил губу, сдерживая улыбку. — Да, мы могли бы. Драко был немного застигнут врасплох его ответом. — Ты когда-нибудь думал об этом? Быть женатым на мне? — Нет, но… Правда, я никогда не думал, что доживу до старости, чтобы жениться. — Закрой глаза прямо сейчас и представь, что мы можем это сделать. — И Гарри так и сделал. Инстинкт подсказывал ему, что это невозможно, особенно учитывая то, как Драко обращался с ним на протяжении полугода. Он замешкался, и Драко продолжил. — Для меня было бы честью жениться на тебе. — Идея о тебе. — Просыпаться с тобой. Засыпать с тобой. Есть, готовить и просто жить с тобой. Гарри позволил себе представить это, используя только версию Драко, который заботился о нем, когда Сириус умер. Жить вместе. Целоваться целыми днями. Секс. Любовь. Объятия и смех. Гарри засиял. Ему явно понравилось, как это звучит. — Правда? Драко ухмыльнулся. — И тогда мы могли бы, — он стратегически зацепил пальцем петлю ремня Гарри, потянув его вперед. — Да, мы могли бы. Драко покраснел еще больше. — А пока я зачаровал фотографии, чтобы они испарились через двадцать четыре часа. Сохрани их в тайне, а внешнюю оболочку потом сожги в целях безопасности. Гарри кивнул. — Я рад, что ты наслаждаешься своим рождественским подарком. — Да. Развлекайся. Гарри кивнул, и Драко поцеловал его в губы, прежде чем уйти. Гарри заглянул в конверт, снова взял первое фото и облизнул губы. Затем он вытащил второе. Драко лежал на животе, камера была направлена на него, так что были видны его губы, голое плечо, часть спины и верхняя часть голой задницы. Гарри заскулил. Следующий снимок был похож на первый, но на нем была гриффиндорская толстовка, которую ему подарил Гарри, а рука была под резинкой трусов. На белой рамке под фотографией Драко написал: Думаю о тебе. На следующей фотографии он сидел на диване в своей спальне, одетый в черный костюм. Он сидел, широко расставив ноги, рубашка была частично расстегнута. На его шее все еще виднелся небольшой засос, а на лице — маленькая, но милая ухмылка. И, наконец, последняя фотография — обнаженная грудь Драко, хотя она обрывалась на бедрах, так что Гарри мог видеть только начало его… Блядь. (Его левая рука, конечно, была вне поля зрения, держа камеру, но) Все было на месте, обнаженное и прекрасное. А потом он понял, что на груди Драко есть несколько брызг белой жидкости — ох, блядь, ох, блядь, блядь. Потом он прочитал слово, написанное на рамке: Спермошлюшка. Гарри задохнулся и побежал запирать дверь. Зажав фотографию зубами, он в спешке расстегнул ремень, засунул руку в штаны и коснулся себя. Он расстегнул пуговицу, а затем вынул фотографию изо рта и стал рассматривать ее, поглаживая себя. — Блядь… Он думал о том, как Драко делает это с собой, думал о его поцелуях. Он думал о прикосновениях Драко. Он просто думал, думал и думал, гладил и гладил, его щеки раскраснелись, губы приоткрылись. Когда его охватило напряжение и давление, он прикусил губу, сдерживая протяжный громкий стон при оргазме. Теперь его собственная рубашка стала похожа на грудь Драко на фотографии. Он прислонился спиной к стене и сделал несколько вдохов, продолжая рассматривать фотографии. Черт побери, Драко был прекрасен, совершенен и удивителен. И, черт возьми, он так сильно хотел Драко.

~~~

На следующее утро Рон прокомментировал его отсутствие. — Приятель, ты не вернулся в постель прошлой ночью, — сказал Рон. Гарри изо всех сил старался не выглядеть подозрительным, но не смог удержаться от румянца. — Я спал в Выручай-комнате. — Это частично было ложью. На самом деле он вообще не спал. В последний раз снитч нашел его во время ужина. Он привел его в Совятню, где рядом с Хедвиг лежала большая коробка в зеленой оберточной бумаге. С наступающей годовщиной. Надень это завтра. Увидимся в семь. Гарри улыбнулся и открыл коробку, обнаружив в ней черный пиджак, новые брюки и туфли. Полный комплект одежды. — Где ты? — спросил Гарри, и его голос эхом разнёсся по всей Совятне. Внезапные шаги с этажа над ним заставили Гарри улыбнуться. — Повеселился вчера вечером? Гарри кивнул. — Очень. Спермошлюшка. — Я несколько дней думал, отдавать тебе их или нет. — Драко сморщил нос. — Я рад, что ты это сделал. Хотел бы я оставить их себе. Драко покачал головой. — Теперь тебе придется дождаться настоящего. — Мм. Это будет потрясающе. — В его глазах была хрупкая надежда, которую он не хотел, чтобы Гарри потерял. Ему еще предстояло пройти много миль со своим планом. — Правда? Ты так думаешь? — Гарри кивнул. — Надеюсь, завтрашний день тебе понравится. Он будет величайшим из всех. — Ты сделал достаточно, — сказал он. — Было так весело. — Завтра будет еще лучше. Он обещал.