It was all just a game / Это была всего лишь игра

~~~

Пожалуйста, сработай. Пожалуйста, сработай. Пожалуйста, сработай. Драко расхаживал взад-вперед по лесной подстилке, снова и снова прокручивая фамильное кольцо. Они с Гарри должны были встретиться в семь, но было уже далеко за восемь. Давай, Гарри. Я хочу спросить тебя о кое-чем важном… И в ожидании он задумался. Последние полтора месяца Драко изо всех сил старался быть прежним. Был ли он идеален? Нет. Делал ли он все возможное, учитывая стресс и ситуацию, — да. И это все, что он мог сделать. Драко должен был признать, что сейчас его жизнь была как никогда хороша. Он мог быть счастлив, сосредоточиться на чем-то, что не было убийством. У него снова появилась надежда. Может быть, поэтому он так нервничал. Потому что не хотел все испортить. Честно говоря, у Драко было не так много времени, как он хотел, чтобы поговорить с Гарри, но почему бы ему не спросить об этом в двухлетнюю годовщину? Это было идеальное время. По крайней мере, так он говорил себе, думая о подарке Гарри в заднем кармане. Вот только рука пульсировала. Просто так. Наверное, потому, что он столько времени провел рядом с Гарри. Он быстро проверил, не идет ли кровь, и шорох за спиной заставил его одернуть рукав и дрожащими пальцами быстро застегнуть пуговицу. — Привет, ты, — сказал Гарри, хотя его тон был не очень радостным. — Я думал, ты не придешь, — сказал Драко и бросился к нему, чтобы обнять. Ведь именно так поступают хорошие парни. — Извини, я опоздал. Это было срочно. Рон в Больничном крыле. — Гарри обнял его в ответ и чмокнул в щеку, прежде чем отпустить. Он выглядел прекрасно, на нем было много одежды, которую купил ему Драко, его волосы были в беспорядке, а глаза возбуждены. Но на его лице было написано беспокойство. — Что? Почему? — Что же такого сделал этот идиот Уизел, чтобы не пустить Гарри к нему? — Ромильда Вейн оставила мне коробку конфет, в которых было приворотное, а Рон их съел… убери свою палочку обратно. Ты не собираешься ее проклинать. Чжоу до сих пор близко не подходит ко мне. — Она пыталась тебя отравить! — Ну, у меня есть история про отравление для тебя. Я обратился за помощью к Слизнорту, что было замечательно, потому что мы помирились, но у него была эта медовуха, и мы произнесли тосты, чтобы отпраздновать… — желудок Драко рухнул вниз, — и Рон выпил ее первым, и это было похоже словно его горло горело изнутри. К счастью, я вовремя дал ему безоар, но он мог умереть. Сейчас он приходит в себя, с ним все будет в порядке. — Тогда Гарри действительно взглянул на него. — Ты в порядке? Ты выглядишь бледным. Драко молчал, пока не прошла волна тошноты. — Г-гарри, ты мог умереть. — Я чуть не убил тебя. — Я в порядке, — Гарри протянул руку и потрепал его по плечу. — Все хорошо. — Ничего не хорошо, — огрызнулся Драко и оттолкнул его. — Просто еще один раз был на волоске, — пожал он плечами. — Рон в порядке, и это главное. К тому же, сколько таких случаев у меня было? Издержки отношений со мной, верно? — Гарри, это не смешно. Гарри нахмурился. — Я знаю. Слизнорт сказал, что собирался отдать бутылку в подарок Дамблдору и понятия не имел, что она отравлена. С Дамблдором постоянно что-то происходит, и я начинаю переживать за него. Что, если кто-то нападет на него или что-нибудь еще? Подумай, из всех людей, смерти которых хотел бы Волдеморт, это точно был бы Дамблдор. — Я-я… — Ноги Драко словно превратились в желе. — Драко, ты выглядишь неважно. Хватит об этом говорить. — Ты чуть не умер. — Его дыхание стало поверхностным, но Гарри погладил его по спине, чтобы успокоить. Его прикосновения больше не приносили такого утешения. Дыши глубже, дыши глубже. Ты сможешь поистерить по этому поводу позже. — Это наша годовщина. Я не хочу, чтобы ты паниковал и волновался. Мы в безопасности. Все в порядке. Все хорошо. — Гарри дышал вместе с ним, заставляя его немного расслабиться. Он сжал руку Гарри и успокоился. — Сегодня наша годовщина, — с трудом выдавил он из себя. — С двухлетием, — улыбнулся ему Гарри. — С двухлетием, — улыбнулся ему Драко, но улыбка была фальшивой и принужденной. — Ты так хорошо выглядишь. — Спасибо, у меня шикарный парень. — С хорошим вкусом в моде. — И без малейшего понятия, как правильно убивать людей. Гарри рассмеялся и потянулся к нему, чтобы поцеловать. Он был гораздо больше увлечен этим занятием, пока Драко не заставил себя втянуться в процесс, потому что он портил план. А план был настолько деликатным, что все должно было сработать как надо. Он обхватил руками поясницу Гарри и прижал их тела друг к другу, сталкивая их языки, пока Гарри обхватил лицо Драко, а затем провел руками по его плечам, бицепсам и спине. Он приподнялся на цыпочки и поцеловал его еще глубже. Следуй плану, Драко. — Я люблю тебя, — сказал Гарри, когда они отпустили друг друга и потерлись носами. Гарри наклонил голову, ожидая, что Драко ответит ему тем же. Драко не ответил. — У меня есть для тебя последний подарок, — сказал он. — И он включает в себя вопрос. Гарри, хотя и был слегка разочарован, опустился с цыпочек и кивнул. — Да? — Но все не так просто. Это что-то вроде… большого дела, и я очень нервничаю по этому поводу. — Это всего лишь я, — сказал Гарри. — Ты можешь спросить меня о чем угодно. Драко кивнул. Его сердце гулко стучало в ушах. Успокойся, все хорошо. Просто успокойся. — Ну, эм, во-первых, с годовщиной. Гарри улыбнулся. — С годовщиной. — Он снова поцеловал Драко, просто так. — Целых два года. Не могу поверить, что мы так далеко продвинулись. — Я знаю, — сказал Драко. — И я хотел бы и дальше продолжать. Всегда, Гарри. Я хочу тебя навечно. — В кои-то веки это была правда. Он нуждался в нем. Всегда. И всегда будет нуждаться. Гарри посмотрел на него ласковыми глазами. — Правда? — Правда. Я серьезно. — Он нервно вздохнул, потянулся в карман и достал маленькую коробочку. — Не смотря ни на что. Всегда. Ты бы хотел меня тоже навечно? Рот Гарри открылся, когда Драко опустил колено на землю. Он открыл коробочку и достал кольцо с бриллиантом, украшенное гравировкой. — Т-ты правда делаешь мне предложение? — Это кольцо обещания, но я твердо намерен, что, когда мы станем совершеннолетними, оно станет чем-то большим. — Драко так нервничал, что едва мог удержать коробочку в неподвижном состоянии. — Если ты этого хочешь. Это своего рода обещание, да? Если ты хочешь меня навечно, я отдам тебе свою вечность. Я отдам тебе свое сердце. Глаза Гарри внимательно изучали его, пока не остановились на кольце. И тут он замер. Драко улыбнулся и прикусил губу. — Гарри, ты в порядке? Гарри стоял в шоке несколько секунд, а затем его лицо изменилось так, что Драко не смог прочитать его первоначальное выражение, потому что он не выглядел счастливым, как должно было быть. — Я знаю, мы молоды, и это серьезное предложение, и со всем, что происходит… Я просто… со всем, что происходит, я хотел дать тебе шанс на жизнь, о которой ты, возможно, мечтаешь. — Он так нервничал. Так сильно нервничал. — Прости, если я удивил тебя, я… Гарри молчал довольно долго, раздумывая, но когда он заговорил, получилось гораздо мрачнее, чем ожидал Драко. — Это кольцо проклято, как ожерелье Кэти? Драко не придал этому значения и фыркнул. — Нет, конечно же, нет. — Или вино также отравлено, как в случае с Роном? — Голос Гарри был напряженным. — Это был ты? И тут ледяной страх вцепился в каждую клеточку тела Драко и крепко сковал его. Его желудок скрутило. — Что ты имеешь в виду? Паранойя направила его взгляд на лицо Гарри, который не смотрел на кольцо. Скорее, Гарри смотрел прямо на его левую руку. Взгляд Драко упал на расстегнутый манжет рубашки, рукав был измят из-за того, что он залезал в карман, и на коже виднелась черная, шипящая татуировка, контрастирующая с бледной кожей. И в этот момент мир вокруг него рухнул. Все хорошее во вселенной перестало существовать. Этого не должно было случиться. Это не могло произойти сейчас. Но это случилось, и это произошло. Он не мог притвориться, что этого не было. Он не мог убедить Гарри, что тот этого не видел. Он не мог поверить, что жизнь справедлива, и взывал о помощи. Потому что если он это сделает, Гарри умрет. И причиной тому станет Драко. Того, что было сделано, уже не исправить, и подумать только, что две минуты назад жизнь Драко была прекрасной — не замечательной, не чудесной, но прекрасной по сравнению с тем, что было в эту секунду. Раньше было трудно, а теперь — просто невозможно. В животе Драко образовалась огромная дыра, и он снова посмотрел на Гарри, чье лицо стало белым как простыня, а губы приоткрылись. Драко не мог представить, о чем он думает. — Драко, я догадывался, я думал о… Я не хотел быть правым. Ты сказал, что ты не... ты сказал это, и я подумал, что что-то не так, — задыхался он. — Но не настолько… Я думал, что у нас есть какие-то планы, но… — Гарри прикрыл рот рукой. — Ты один из них? Драко принял ужасное, чудовищное решение в долю секунды. Он сделал выбор. Потому что попадание лучшего друга Гарри в больничное крыло после попытки убийства было идеальным моментом для осуществления его плана. Лучше и быть не может. Ужасно и чудовищно, — слова пришли к нему, так как он репетировал их месяц за месяцем. Он встал и выпрямился, возвращаясь к тому, что было давным-давно, когда он считал себя превыше всех. До того, как он встретил Гарри. — Черт, — сказал он, его лицо стало притворно разочарованным, — Ты еще не должен был узнать. — Еще? Что ты имеешь в виду? — Голос Гарри был тихим, но не спокойным. Он контролировал его, как мог. — Драко, почему это здесь? Ты сказал мне… ты солгал. Ты так много лгал. Драко встал и положил кольцо обратно в карман, не позволяя себе думать, а только реагировать так, как он себя приучил. Он вызвал в себе ту дерзкую манеру поведения, которая была у него когда-то. Он купил кольцо обещания? Что это была за ебаная жалкая фантазия? — Он будет так разочарован, — сказал Драко. — Он? — Темный Лорд. — Слова сорвались с его губ легко, потому что он их отрепетировал. Но в голове Драко шла борьба, в душе нарастал гул, какая-то его часть кричала: нет, пожалуйста, нет! — Волдеморт? — Гарри сделал шаг назад. — Т-ты имеешь в виду… — Да, того, кто собирается убить тебя. Того, кто убил твоих родителей. Этот Темный Лорд. Гарри вскинул брови, уставившись на руку Драко. Он пытался подобрать слова, как и Драко. — К-когда это случилось? Что о-он с тобой сделал? Драко улыбнулся уродливой, злобной улыбкой. — Он наградил меня. — Гарри схватил его за руку, его пальцы впились в запястье Драко. Метка шипела, горела, и ненавидела то, как близко находился к ней Гарри. Если бы Драко не был так сосредоточен, так напуган, так взвинчен, он бы, наверное, потерял сознание. Прости меня. — За то, что обманул тебя. Гарри поднял голову и посмотрел ему в глаза, испытывая неописуемый шок. — Д-драко? Драко взял рукав и задрал его повыше, чтобы Гарри мог видеть. — Разве она не великолепна? Потрясенный взгляд Гарри сменился отвращением. Чистая ненависть и отвращение. Драко и не подозревал, что он способен на такое выражение лица. — Что за хрень ты несешь? Кто-нибудь, спасите меня. — Поттер, ты же не думал, что у нас настоящие отношения? В твоей маленькой невинной головке не было ни единого сомнения? Гарри искал его взгляд. — Это не смешно. Что происходит? Но Драко все еще смеялся. Злобный смех, такой, какой был у него раньше, и он чувствовал себя таким мерзким. — Я намекал, понимаешь? Бывали моменты, когда я думал, что ты поймешь, что все это ненастоящее. Я совершал ошибки, промахи. Ты всегда был потерян в своем собственном маленьком мирке. Но, похоже, я ослепил тебя. — Я не понимаю. Я… что ты вообще говоришь? — Он снова посмотрел на Темную Метку. — Тебе нужно, чтобы я произнес это по буквам? Поттер. Мы никогда не были вместе. Не по-настоящему. — Заткнись, блядь. Что ты… Я не понимаю, что происходит? Сегодня наша двухлетняя годовщина, а ты стоишь здесь с ебанной Темной меткой. — Ты такой милый, когда растерян, Поттер. — Драко закатил глаза. — Встречаться с тобой было моей миссией. — Нет, — твердо сказал Гарри. — Мы вместе с четырнадцати лет. В твоих словах нет никакого смысла. Потому что это было бессмысленно. Черт, провернуть это будет непросто. — Странно, но в тот же год вернулся Темный Лорд. Почти случайно наши отношения совпали с тем, как он вернул свою силу. Поттер. Мы не были настоящими. Ничего из этого не было реальным. Глаза Гарри заблестели, и он покачал головой. — Я не верю тебе. Что бы он ни заставлял тебя сделать, позволь мне помочь тебе. Черт, как же больно. И для Гарри это должно быть сущий ад. А Драко только и мог, что небрежно засунуть руки в карманы и бесстрастно продолжать идти вперед. — Знаешь, я сказал ему, что он не станет твоей погибелью. Темный Лорд может охотиться за тобой целыми днями, но с той жалкой удачей, что течет в твоих жилах, это не будет иметь значения. Ты хорош в побегах. Ты хорош в хаосе. Но главное, что может тебя ранить, что может тебя убить, — это твое большое сердце. Твой парень только что сказал тебе, что он Пожиратель смерти и что все было фальшивкой, а ты предлагаешь ему помощь. Но Гарри держался стойко, все еще испытывая шок и неверие. — Я могу спрятать тебя, могу позвать Дамблдора… — Поттер, последнее, что мне нужно на этой планете, — это помощь от тебя и твоего милого маленького директора. — Боль и отвращение исказили лицо Гарри, когда он опустил руку в карман, зажимая палочку, но пока не доставая ее. — Ты знаешь, как долго я хотел получить свою Метку? Как упорно я работал, чтобы заслужить ее? — И как давно она у тебя? — Голос Гарри был прерывистым и испуганным. Его лицо было таким бледным. — Дольше, чем ты можешь предположить. — Рождество? Он ухмыльнулся. — Гораздо раньше. — Ты получил её летом. У тебя не было ее, когда мы ныряли с утеса, когда ты обнимал меня после убийства Сириуса. Блядь, это будет очень больно. — Поттер, я мечтал об этом много лет, — солгал Драко. — Жаль, что я не успел сказать тебе так, как хотел, но это неважно. Ты мне уже давно не нужен. Технически, ты больше не моя миссия. Весь этот год был просто… сверхурочным. Я все еще уделяю тебе внимание на случай, если ты проболтаешься о Дамблдоре. — Твоя миссия? — Гарри несколько раз моргнул, делая шаг назад. Драко кивнул. — Да. Все было спланировано с Пожирателями смерти. И снова Гарри потребовалось несколько мгновений, чтобы ответить, пока он все обдумывал. Ну же, любимый, соображай. Мы должны это сделать. Гарри сделал несколько шагов назад. — Т-ты рассказываешь Волдеморту мои секреты? Ты разговариваешь, ведешь с ним беседы обо мне? — Я — посланник. — И тут Драко заставил себя выглядеть взволнованным. — Ты бы видел его, Темный Лорд. Он был в восторге от меня. Я сделал то, что не смог сделать ни один Пожиратель смерти. Я знаю о тебе все. Мне известна каждая твоя слабость. И самое приятное, что ты рассказал мне об этом добровольно. Не нужно было пытать. Не нужно было ловить. Ты сам решил рассказать мне все о себе. Все, что мне нужно было сделать, это уделить тебе несколько часов в неделю, и ты рассказал мне историю своей жизни. У Гарри никак это не укладывалось в голове, из-за чего Драко выбился из графика своего плана. Гарри уже должен был проклясть его. — Н-нет, ты не можешь… Ты любишь меня, мы были вместе… ты не мог просто притворяться два года! — Когда это я говорил тебе, что люблю тебя? — Ты показывал это! Драко… ты не можешь ожидать, что я поверю, — но непоколебимое лицо Драко лишь подтвердило это для Гарри: — М-мы играли в квиддич, мы спали рядом друг с другом… целовались! Ты любишь меня! — Никогда не говорил этого. Ничего страшного, я уверен, что пройдет несколько дней, прежде чем до тебя дойдет. Должен признать, я проделал хорошую работу. Гарри сглотнул, в его глазах появились слезы, но он не позволил им пролиться. Ну же, Гарри, разозлись. Хватит заставлять меня смотреть на эту боль на твоем лице. И Гарри задумался. Наконец он задумался. Он всегда прятал свою руку. В этом году у него полностью изменился характер. Он стал озлобленным и замкнутым. У Гарри свело желудок. Он манипулировал Гарри. Он считал Гарри раздражающим. Он не мог дождаться, когда все закончится, потому что это было ненастоящим. Он перестал его утешать. Он наплевал на горе Гарри. Он вообще не интересовался им. Он не мог произнести слово «люблю», не сморщившись. Он никогда не говорил Гарри, что любит его. Потому что не любил. Он изучал Темную магию ради развлечения. Он проклял Кэти. В его ящике лежали ожерелья. Он отравил Рона. Он был в кабинете Слизнорта. Все было объяснимо, но ничего не объяснялось. Он срывал свидания, чтобы планировать убийства. Он планировал убийства. Но они провалились. И тогда он запаниковал. Вот почему у него были панические атаки. Теперь он просил о браке. Он хотел обладать Гарри. Брак был смертным приговором. Волдеморт подписал бы свидетельство о браке. Объятия были плетьми. Поцелуи — гранатами. Ночи, проведенные вместе, стали кровавой бойней. Смерть — цена любви. Любовь — это казнь. А он — палач. Семена, которые Драко сеял весь год, сработали. Они должны были сработать. И это был самый большой кошмар Драко. Гарри мог заглянуть в глаза Драко, в его душу, и ему казалось, что Гарри знает, что это ложь. И Драко хотелось заползти в эту теплую душу и просто кивнуть. Я лжец, я лгу. Это неправильно. Потому что он знал, что Гарри все равно будет его очень сильно любить. И Драко потребовалась каждая крупица силы, чтобы не сдаться, не отказаться от притворства и не поцеловать его, обнять, заплакать и попросить прощения. Чтобы спасти твою жизнь, любовь моя. Гарри делал все больше и больше шагов назад, качая при этом головой. — Ты знал обо всем? Ты знал о Турнире Трех Волшебников? Ты знал об Отделе тайн? — На лице Гарри отразилось такое отвращение, каким оно и должно было быть. Пожиратель смерти, Пожиратель смерти. — Я помог спланировать это, Поттер. С твоей помощью, конечно. Гарри вглядывался в его лицо, ища трещину в маске, но ее не было, потому что Драко сделал ее такой. Но внутри Драко кричал. Он плакал. Он умирал секунда за секундой. — Это была всего лишь игра? Драко заставил себя сделать довольный вид и ухмыльнулся. — Конечно, Поттер. Гарри выдержал несколько секунд, прежде чем развернуться и броситься бежать сквозь лианы. Предательство пронзило его так же глубоко, как предательство Хвоста сдавшего Волдеморту его родителей. Только Гарри отдал свое сердце Драко добровольно. Драко подождал несколько мгновений, на случай, если Гарри вернется. На всякий случай. Это был кошмар. Это был просто кошмар. Так и должно быть. Но Гарри не было, и когда Драко понял, что он не вернется, что то, что он сделал, было реальностью, и это был его выбор, ошибка, которую он должен был совершить, он рухнул на землю и закричал в агонии, схватившись за траву в качестве якоря, но она вырвалась из земли, оставив его держаться на собственных кулаках. Он зарылся головой в руки, тело его забилось в конвульсиях, и он завыл от боли. Ощущения были настолько сильными, что он не мог даже описать, что и где он чувствует. Весом всего тела он словно погрузился в океан, его легкие горели, потому что он тонул. Он не мог смириться с болью. Он не знал, что с ней делать и как ее чувствовать. Все было слишком большим и непостижимым. Оно поглотило его целиком, и ему казалось, что он не выдержит больше ни минуты. Драко словно отправили на проклятую виселицу. Пожиратель смерти, Пожиратель смерти. Как такая мелочь, как маленькая пуговица, могла уничтожить их? Как такое могло случиться? Почему он… почему он не покаялся? Почему? Интуиция подсказывала ответ: для Драко Малфоя и Гарри Поттера не могло быть счастливого конца. Его вообще никогда не было. Альтернативный план никак не мог сработать, и именно поэтому он принял решение, воскресил план ПНУ, хотя не репетировал его уже больше месяца. Черт возьми, неужели это действительно произошло? За лианами послышался легкий шорох. Это был просто ветер, но Драко сразу же посмотрел на них. — Гарри, — прошептал Драко, его губы дрожали. — Т-ты вернулся? Пожалуйста, — прохрипел он, — С-скажи мне, что ты вернулся… Гарри. Ты всегда возвращаешься… Т-ты всегда здесь, ты… Он не знал, почему подумал об этом. О том, что Гарри придёт и спасёт его от этого, избавит от необходимости носить эту маску, притворяться, что он другой человек. Такая фантазия была смертельной насмешкой. Он встал — ноги так ослабли, что он даже не чувствовал, как идёт. Спотыкаясь, он побежал к лианам, продираясь сквозь них, ожидая, что Гарри будет там. Он был готов все бросить, прямо в этот момент. Он был готов раскрыть свой план, выставить себя дураком, рыдая, как ребенок, и подвергнуть Гарри непосредственной опасности, лишь бы еще раз упасть в объятия Гарри. Только бы еще раз обнять его. Но Гарри там не было. Коридор деревьев был пуст до самого основания, от которого начинался их путь к замку. Подождите! Может, Гарри прячется за деревом? Разыгрывает его. Ведь Гарри сказал, что догадывался, не так ли? Что, если Гарри все знает… Пожалуйста, пусть Гарри все знает! Пожалуйста, пусть он придет и спасет Драко. Пожалуйста, спаси его от безумия. Но мир не мог быть настолько добрым и жестоким, чтобы позволить этому плану успешно сработать. План по соблазнению Поттера не сработал. Он не думал, что и этот сработает. — Гарри. — Драко заглянул за дерево, но там никого не было. Тогда он побежал вокруг дерева, как будто хотел поймать его, как будто они просто гонялись друг за другом, как дети, играющие в пятнашки. — Я не могу потерять, не могу… тебя… Я не хочу тебя потерять. Он проверил следующее дерево. И следующее, и следующее, паника, ненависть, страх и все плохие эмоции, которые только можно почувствовать, разрывали его на куски, когда он делал очередной шаг. — Хватит прятаться от меня! У пятого дерева его охватила тошнота: лицо Гарри предстало перед его глазами без предупреждения. Гарри было очень больно. Драко знал об этом, потому что отражал ее. Драко тоже стал жертвой своих манипуляций. — Прости меня. Г-гарри, пожалуйста. — Он осматривал деревья, и когда он добрался до последнего дерева, слезы настолько затуманили его зрение, что он ничего не мог разглядеть. Он яростно вытер их. — Гарри? Где ты? Вернись, — прохрипел он. Пока он вытирал слезы, он успел лишь мельком заметить: На вершине моста промелькнула тень, которая меньше чем на секунду заслонила фонарный столб. Это должно быть был Гарри. Драко попытался бежать, правда, попытался. Но тело не позволяло. Словно кто-то оглушил его. Его мышцы перестали работать, и он рухнул на землю, разрыдавшись. Непоправимый ущерб.

~~~

Следующие два дня стали непостижимой загадкой для Рона и Гермионы, которые не могли заставить Гарри произнести ни слова. Он лежал в своей постели в позе зародыша и смотрел перед собой, по его щекам текли слёзы, и больше ничего. Он не всхлипывал, он застыл в тюрьме, которую создал для него Малфой. — Дружище, пожалуйста, просто скажи что-нибудь, — паниковал Рон. — Что с тобой случилось? Гермиона погладила его по спине, присев на край кровати. Она догадывалась, но ей нужны были ответы. Гермиона столкнулась с Панси после урока зельеварения, ее палочка уперлась ей в шею. — Я не уйду отсюда, пока не узнаю точное местонахождение Малфоя. Панси уставилась на палочку, а затем на Гермиону. — Эм… он в своей комнате. Он не собирается выходить. — Ты знаешь, что произошло между ним и Гарри? — Ее голос был твердым и, что нехарактерно, угрожающим. Панси закрыла рот. — Мне очень жаль. Но он должен делать то, что должен, чтобы выжить. Я не могу говорить об этом. — Я хочу услышать это от него. — Он не будет говорить с тобой. Он даже со мной не хочет говорить, а я знаю его с четырех лет. — Мне плевать. — Гермиона надавила рукой, и Панси подняла руки вверх. — Пароль к гостиной Слизерина. Сейчас же. Через несколько минут Гермиона пробиралась через общую гостиную Слизерина, уворачиваясь от людей, прикрывшись мантией-невидимкой Гарри. Она ударила в дверь Малфоя и получила в ответ «Отъебись, Панси» сквозь нее. Гермиона сжала челюсти и наложила Алохомора, после чего закрыла за собой дверь. Драко перевернулся в своей кровати, заметив, что посетитель невидим. — Гарри, — заплакал Драко, вставая с кровати, прежде чем Гермиона сняла с себя мантию. На нем была гриффиндорская толстовка. Его лицо тут же осунулось. — Грейнджер? Гарри знает, что ты здесь? — Нет. Он даже не разговаривает. Не хочет произносить ни слова. Он не встает с кровати. Он не двигается. Что ты с ним сделал? Драко взял с тумбочки свою палочку и подошел к ней. Он ткнул палочкой ей в шею, она сделала то же самое, но он был намного выше и возвышался над ней. Он собирался использовать на ней сценарий. Он действительно собирался. — Ты должна уйти. Но она не дрогнула. Она не подавала никаких признаков того, что отступит, а ведь Драко уже однажды получил от нее по морде. — Нет. Я хочу знать, почему у Гарри разбито сердце. Хотя могу поспорить, что и сама догадываюсь. — Она посмотрела на его руку. Губы Драко дрогнули. Он опустил палочку и обнял Гермиону, но она не ответила взаимностью. — Самое худшее, что я мог сделать. Я сделал с ним самое худшее, что мог. А потом он разразился невыносимо болезненными рыданиями, которые разрывали сердце Гермионы. Ей не хотелось утешать его, пока она не узнает, что произошло, но по доброте душевной она погладила Драко по спине. Она простояла так дольше, чем хотела, и на ее плече образовалась мокрое пятно от слез. В конце концов он отступил, вытирая текущий нос рукавом, а затем задрал его и показал ей свою руку. Она никак не отреагировала. Она просто посмотрела на него и сглотнула. — Я уже давно знаю, что ты Пожиратель смерти. По тому, как ты себя вел, как пропускал занятия. Как ты с ним обращался. — Он сказал, что тоже догадывался. Ты ему сказала? — Он не позволял себе думать об этом, потому что был так сильно влюблен в тебя. И он сказал мне, что справится с этим, так что я поверила ему, что он знает, как уберечь свое сердце, что я многого не знаю, чтобы судить. Но я знала достаточно. Ты сказал мне, что никогда не причинишь ему боль. Я поверила тебе. Драко несколько раз открывал рот, делая неудачные попытки заговорить, прежде чем пролепетать: — Я пытался… это сложно. Я не хотел, я… — Рон с Гарри. У меня есть время. Драко посмотрел на нее, прикусив губу. Рассказать ей? Кто-то, кто так близок к Гарри, будет знать обо всем? Разве это безопасно? Что, если Темный Лорд попытается ее пытать? Ну. Она практически гений. Умнее Гарри. И, честно говоря, если бы она не знала правды, то наверняка придумала бы ужасный способ причинить ему боль. Драко сел на кровать и похлопал по месту рядом с собой, а потом схватил Шрама и обнял его. Она уставилась на него. — Присядь. Это надолго. — Ты не причинишь мне вреда? Драко отшвырнул свою палочку в другой конец комнаты, и она села на свободное место. Драко рассказал ей все, что мог, и на середине она взяла его за руку и дала ему выплакаться. Он не стал упоминать Дамблдора, потому что она попыталась бы его остановить. Он не упомянул, что они были родственными душами, потому что даже Гарри не знал об этом, и это было бы слишком нечестно. Только план ПНУ и получение Темной метки. — Мы можем попытаться помочь тебе. Тебя заставили. Гарри бы точно понял! Драко покачал головой и вытер глаза. — Нет, в этом-то и смысл всего этого. Гарри не может меня спасти. Е-если он попытается спасти меня, то Темный Лорд использует меня, чтобы убить его. Я продумал все варианты развития событий. С Темным Лордом я более защищен, чем без него, потому что моя семья предана ему. Но если Темный Лорд заподозрит, что мои чувства правдивы, а так оно и есть, то он использует меня, чтобы добраться до него, как он сделал это с Сириусом, и-и тогда Гарри погибнет. Неважно, насколько в безопасности, как ты думаешь, я буду у вас. С этой дурацкой Темной меткой ничего не выйдет. Даже если ты придумаешь другое решение, я слишком глубоко увяз в этом. Теперь уже слишком поздно. Моя душа уже продана. — Драко молча вытер глаза. — Мне так плохо. Я знал, что это произойдет, но… я ничего не могу сделать, чтобы заглушить эту боль. — Мне жаль, — прошептала она после нескольких мгновений молчания. И она говорила серьезно. — Мне жаль Гарри. Он этого не заслуживает, — задыхался он. Слезы все еще капали из его глаз. — Ему нельзя знать, что у нас был этот разговор. Если он узнает, что я притворяюсь, он умрет. Нет более высоких ставок. — Она все еще смотрела на него. — Ты бы сделала для него все, что угодно? — заплакал Драко. — Конечно. Он мой лучший друг. — Это относится к категории «что угодно», Грейнджер. Как бы тебе это ни было неприятно, как бы мне ни было чертовски неприятно. Я сделаю все, что потребуется, чтобы обеспечить ему максимальную безопасность, даже если это означает оттолкнуть его. — Он сглотнул и шмыгнул носом. — И если это означает сделать это, то пусть будет так. «Что угодно» — не очень романтичные слова, на самом деле. Они жестокие. Она нахмурилась. — Я люблю его. И я даже не могу сказать ему об этом. Но, наверное, таков мир, в котором мы живем, да? Лучше бы мы не признавались Темному Лорду в этом обмане. Он бы просто убил меня, и это было бы намного проще. Я сделал это в одно мгновение, но я не знал о том, что Темный Лорд заклеймит меня. А теперь уже слишком поздно. — Это ничего бы не решило. Он был бы уничтожен. — Я не стал бы предателем по отношению к нему. Я бы не стал служить тем, кто хочет его убить. Я не стал бы мерзким Пожирателем смерти. — Наступило неловкое молчание. Потому что, даже если ему было стыдно за то, что он сделал, ничто не могло избавить его от боли, которую он причинял Гарри весь этот год и которую он будет продолжать причинять. — Должно быть одиноко, работать с ними. Драко сглотнул, осознав, как приятно быть услышанным, особенно от человека, обладающего такими моральными ценностями. — Да. Несчастно. Каждый день мне напоминают о том, кем я не хочу быть. И мне приходится жить. И-и я назвал тебя этим ужасным словом, этим ужасным ужасным словом, и все Пожиратели смерти постоянно используют его, и они хотят, чтобы я использовал его, а я не могу его использовать. Прости, что мне пришлось назвать тебя так. Я всегда буду сожалеть. Прости и за то, что мне придется сделать с тобой. Пожалуйста, и я серьезно, пойми, что бы мне ни пришлось сделать, я никогда не захочу этого. Я никогда не захочу этого, но я должен это сделать. Не думай о том, как спасти меня. Это слишком глубоко. Выхода нет. Она сделала глубокий вдох, а затем кивнула. — Мне нужно проведать Гарри. — Скажи ему, что ты его предупреждала. Что он должен был это предвидеть, что я мерзкий Малфой и был лживым, манипулирующим ублюдком с самого первого дня. — Драко смотрел в пол, испытывая явную ненависть и раскаяние. Его желудок подступил к горлу. — И не говори ему, что ты приходила сюда. Она кивнула и встала. — Почему ты доверился мне настолько, что рассказал? — В прошлом году я попросил тебя не говорить Гарри, что ты знаешь о нас, потому что хотел, чтобы он сам решил, когда рассказать своим друзьям. И ты этого не сделала. Я должен доверять тебе. Я не могу позволить себе не доверять. И ты, наверное, разнесёшь меня, когда Гарри расскажет тебе, что случилось и как всё было плохо. — Она, наверняка, так и сделает. — Потому что однажды я хочу, чтобы он узнал, что мне пришлось сделать, что я хотел защитить его изо всех сил. Ты — единственный шанс, что это произойдет. Она встала и пошла к двери. — Подожди, — вскинулся Драко. Он встал и побежал к комоду, заглянув в третий ящик, он достал свой дневник и протянул ей. — Вот. Отдай это ему после войны. Ты сама поймешь, когда. Здесь все объясняется. Когда-нибудь он узнает правду. Чтобы обрести покой. — Почему бы тебе самому не отдать ему это, когда война закончится? Он поморщился. — Грейнджер, ты же умная. Я умру к летним каникулам, и ты это знаешь. Я не могу слишком долго находиться на волне «я обманул Гарри Поттера», особенно если он сможет заглянуть в голову Гарри. Я не настолько хороший актер. — Очевидно, ты был достаточно хорош, чтобы лишить Гарри дара речи. Она частично накинула на себя мантию Гарри. — Подожди, — крикнул Драко, — еще проследи, чтобы он поел. — Гермиона нахмурила брови. — У него не самые лучшие отношения с едой, и он забывает поесть, а я не хочу, чтобы он заболел. — Он сглотнул, и Гермиона уставилась на него, поджав губы. — Обычно ему становится лучше, если ешь вместе с ним… но не заставляй его. Словно ты хочешь, чтобы он чувствовал себя в безопасности, когда ест что-то. Может быть, отведи его в Выручай-комнату, чтобы он знал, что вы одни, и позволь ему выплакаться, но не отпускай его, пока он не поест. Гермиона кивнула. — И не вздумай отступать или делать ему какие-либо намеки. — Обещаю. — Она кивнула и снова подошла к нему, как будто для того, чтобы обнять, но вместо этого она сжала кулак и ударила прямо в лицо, заставив его попятиться назад. Драко застонал и прикрыл его, так как хлынула кровь. — Я заслужил это. — Заслужил, — сказала она и ушла. Драко рухнул на пол, вернувшись в позу зародыша, в которой он пролежал два дня: его сердце превратилось в пыль, а на его месте осталась обугленная пустота.

~~~

Гарри не двигался еще два дня. Он бы не двигался и ещё шесть, и семь, и восемь, но Гермиона ворвалась в их спальню с помощью Рона, который был в панике. Гарри не мог толком объяснить, что произошло, он все еще был в шоке от случившегося. После первых двух дней шок ослаб, и Гарри оставалось только чувствовать жгучую, кричащую, обжигающую, невыносимую боль. Боль, которую он не мог определить и на которую не мог указать, потому что она впивалась в каждую его вену. Она была у него за глазами. Она разрушала его сердце, разрывая каждую мышцу в груди. Это было словно потерять Сириуса. Но это было еще хуже, потому что любая боль возвращала к глубоко укоренившемуся горю. Смерть Сириуса. Смерть Седрика. Вспомнилось жестокое обращение Дурслей. И смерть родителей тоже. Ведь Драко помог срастить эти раны, а Малфой разодрал швы грубой силой. Вся его жизнь вращалась вокруг Волдеморта. Его опекуны, его друзья, его возлюбленный. Он жил в кукольном спектакле. Но он не мог сказать, кто управляет им в данный момент: то ли Волдеморт передал ниточки Малфою, то ли Волдеморт действовал через Малфоя. И что еще хуже, у него не было возможности успокоить себя хорошими мыслями, как он обычно делал: игра в квиддич, объятия, теплые поцелуи при свете камина. Все его хорошие воспоминания были фальшивыми и испорченными. У него больше не было механизма преодоления. Самое ужасное и глупое, что ему хотелось поговорить об этом с Драко. Потому что рассказывать Драко обо всем — это то что он делал. Драко знал все, или почти все. Даже больше, чем Гарри хотел признать, потому что это должно было быть хорошо — делить свою жизнь с кем-то. Но Драко больше нет. Не было такого человека, как Драко. Он был персонажем. Фальшивкой. Любимый человек Гарри был ненастоящим. Но Малфой был настоящим. Малфой был Пожирателем смерти. Он представлял опасность для других студентов. Малфой был лжецом, ублюдком и змеей. Для Малфоя Гарри был лишь трофеем. Собственностью. — Дружище, что происходит? — причитал Рон. — Что мы можем сделать? — Я побуду с ним, — сказала Гермиона. — Нет, я не уйду, пока ему не станет лучше. Я не пойду на занятия. Я не пойду в Большой зал. — Рон, ты не мог бы принести ему что-нибудь поесть? Это было бы очень кстати. — Я пытаюсь каждый день. Гарри, ты меня пугаешь. — Рон кивнул, на его лице появилось озабоченное выражение. Он сжал плечо Гарри, после чего встал и пошел. Гарри не двинулся с места и даже не посмотрел на него. — Могу я одолжить мантию? Не хочу быть пойманным за прогулом занятий. — Гермиона протянула ему мантию. Она опустилась на колени рядом с Гарри и спросила только после того, как Рон ушёл. — Ты хочешь поговорить о том, что случилось? Гарри не мог смотреть на нее. — Возможно ли, чтобы кто-то убил тебя изнутри твоего собственного сердца? Ты впустил его, это была твоя вина… А потом он убивает тебя изнутри. — Гарри даже не позаботился о том, чтобы вытереть слезы с лица. Он смотрел вперед, и перед его глазами мелькали воспоминания. — Ты была права насчет него, Гермиона. Она изо всех сил старалась казаться удивленной, но Гарри не обратил на это внимания. — Я хотела бы ошибаться ради тебя. — Она погладила его по спине. — Как я этого не заметил? Как ему удалось так хорошо меня обмануть? Он никогда не любил меня, он… — было слишком больно говорить об этом, заново переживать этот ужас, — все это время он использовал меня для получения информации. И я давал ему ее. Я охотно дал ему ключ ко всему. Я боялся, что Волдеморт узнает о нас. А этот ублюдок все это время рассказывал ему обо мне. Он Пожиратель смерти, Гермиона. — И тут Гарри судорожно вздохнул и разразился рыданиями. И хотя Гермиона знала правду, ей захотелось влепить заклятьем Малфою по яйцам. Но вместо этого она схватила Гарри за руку и сжала ее. — Он злой. И он манипулировал тобой. — Гарри ничего не ответил, так как у него текли слезы. — Что ты чувствуешь в первую очередь? Гарри попытался выровнять дыхание. Было слишком много эмоций, чтобы их расшифровать; это было похоже на скорбь из-за смерти любимого человека. Это был почти тот же самый процесс: отрицание, гнев и торг. Он не мог так поступить со мной. Как он мог так поступить со мной? Почему он так поступил со мной? Но потом он определился: — Изнасилован. Использован. Продан. — Как это? — Я поделился с ним своим самым сокровенным. Ты знаешь, как трудно такому человеку, как я, открыться перед кем-то? Я рассказал ему, Гермиона. Я сказал ему, что никогда не думал, что смогу найти кого-то вроде него, что смогу полюбить. Большую часть своей жизни я считал себя ненормальным, а потом появился он, обманул меня, и я поверил ему. И это была моя вина. Я позволил ему сделать это со мной. Дважды. И первый раз было больно. Но это ничто по сравнению с этим. Тогда это длилось месяц. Но теперь… Два года мы были вместе. Как он мог обманывать меня два гребаных года? — Он был рядом во время многих моментов моей жизни, когда я был изранен. Он был рядом после четвертого курса, когда я увидел смерть Седрика. Он утешал меня, и я думал, что он хотел этого, но все это время он поддерживал Волдеморта, радуясь возможности получить Метку. Он лежал рядом со мной, пока я был травмирован и хотел стать Пожирателем смерти. То же самое было, когда умер Сириус. Он утешал меня и все это время торжествовал? Гермиона хотела убрать волосы с его лица, но Гарри огрызнулся: — Пожалуйста, не надо. — Прости. — Она снова схватила его за руку. — Я-я все еще чувствую его руки, — сказал он. — На своем теле. Я чувствую его поцелуи, его прикосновения. На бедрах, шее, спине. А я-то думал, что он делает это из любви. Сколько раз он думал о том, чтобы придушить меня или контролировать? В те моменты, когда я думал, что он действует спонтанно, он все просчитывал. — Он вспомнил, как играл с ним в квиддич в начале года, как был близок к сексу в душевых. — Он не хотел ничего из этого. Я рассказывал ему свои секреты, словно он был моим возлюбленным, а он продал их человеку, который убил мою семью. И все это время я считал его своей семьей. Как я могу снова кому-то доверять? Любому контакту… словно вы с Роном мои друзья, или вы тоже мне лжете? Есть ли у меня кто-то, кому я могу доверять? — Он не Рон и не я. Он Малфой. Малфой был гнусным с самого начала. Ты можешь доверять нам, Гарри. Очередная волна сожаления накатила как гром среди ясного неба. — Вот почему я никогда не говорил тебе, — замолчал он. — Жаль, что я этого не сделал, потому что ты бы вбила в меня немного разума, сказала бы, что я глуп, сказала бы, что он все еще использует меня, и я бы с тобой поругался, но потом я бы увидел и покончил с этим, а теперь все, что я ему рассказал, попало прямо к диктатору, который пытается меня убить. — Мне так жаль, Гарри. — Она говорила так сочувственно, как только могла. — Я просто не понимаю, как… До этого года не было никаких намеков. Он был таким нормальным… мы ныряли со скал, играли в квиддич, спали рядом друг с другом, ели разную еду, и это как… как… Он лежал со мной в кровати после того, как Сириус был убит. Несколько часов. И у меня не было ни малейшей догадки. Он не давал никаких намеков. Я не… У нас одинаковый любимый вкус «Берти Боттс». Откуда ему знать… откуда у Пожирателей Смерти, блядь, любимый вкус «Берти Боттс»? — Большую часть речи он произносил едва разборчивыми стонами, захлебываясь слезами. — Не знаю. Они услышали, как открылась дверь в общую гостиную, и через две или около того секунды Рон должен был подняться в спальню. — Хочешь пойти в Выручай-комнату? Поговорить об этом? Гарри покачал головой. — Гарри, ты должен поесть, — сказала она. — Ты не можешь так жить. Ты не можешь просто все прекратить. Пожалуйста, не дай этому убить тебя. — Гарри подавил всхлип и вытер лицо. — Время пройдет. Я знаю, это кажется тяжелым, но это твое первое расставание. Но это было гораздо больше, чем просто расставание. Это было абсолютное предательство. — Ты и твоя девушка расстались? — сказал Рон позади Гермионы. — Дружище, я думал, кто-то умер. Ты не ел уже несколько дней. — Рон, — огрызнулась Гермиона. — Извини. Я просто говорю. Наверное, это тяжело, но, приятель, ты выглядишь так, будто собираешься умереть. Не собираюсь, мысленно сказал Гарри, уже умер.

~~~

В конце концов Гарри пришлось функционировать. Он не хотел, но должен был. Он знал, что может выплакать новый океан на карте мира, если позволит себе это сделать. Но нет, ему нужно было остановить Пожирателя смерти. Ближе к вечеру, когда все одноклассники легли спать, он встал, протер глаза и поплелся в ванную, обхватив руками тяжелую грудь, плечи сжались и стали маленькими. В зеркале его лицо было красным и опухшим, и вид его вызвал новую волну слез. Он увидел свои собственные губы, которые Драко — нет, Малфой — целовал с любовью и заботой. Это была ложь. Его глаза — Малфой сделал им комплимент. Его челюсть — Малфой поглаживал ее. Его шею — Малфой пометил ее. Его плечи — Малфой опирался на них, когда они вместе танцевали в Тайной комнате... место, куда он больше никогда не сможет вернуться. Он никогда больше не пойдёт в лес. Его единственное место, где он мог найти истинное утешение вдали от всех, теперь было окрашено обманом. Его грудь — Малфой прижимался к ней. Его сердце — Малфой держал его в руках и уничтожил. Его желудок — Малфой кормил его, зная, как тяжело порой дается еда. Блядь, как теперь ему есть? И ниже — Гарри касался себя, думая о Малфое, заводился... слава Богу, у них никогда не было секса… блядь, он не мог об этом думать. От одной мысли о подобном у него волосы вставали дыбом. Он чувствовал себя отвратительно в своей собственной шкуре. Холодным. Использованным. Собственностью. Он был моим парнем. Это то, что он должен был делать. Гарри сбросил с себя одежду. На нем все еще были вещи с их годовщины, и Гарри понял, что они тоже были от Малфоя. Он сорвал их с себя и отбросил в сторону, намереваясь сжечь после душа. Может быть, он примет душ и после того, как снова прикоснется к ним. Раздевшись догола, он включил один из душей, не собираясь смотреться в зеркало. Он вытер лицо, а затем шею и почувствовал цепочку, которую подарил ему Малфой. Он потянулся к застежке, но каждый раз, когда он брался за нее, его пальцы соскальзывали. Разочарованный, он схватил ее спереди и потянул, ожидая, что такая маленькая вещица сломается, но этого не произошло. Гарри зарычал и вернулся к зеркалу, раскручивая цепочку так, чтобы застежка была спереди, и он мог видеть ее в отражении. Он еще раз, осторожно и медленно, попытался расстегнуть ее, но большие пальцы снова и снова соскальзывали, не давая ей отстегнуться. Он вспомнил, как на пятом курсе сделал так, что только он один мог развязать ботинки Драко — Малфоя. Он ведь, блядь, не зачаровывал ее таким же образом, да? Видимо, да, потому что даже когда он потянул изо всех сил, цепочка осталась, оставив на шее красный след от давления. — Блядь, — пробурчал он себе под нос. Он потер покрасневшую кожу. И тут он увидел еще одну отметину на своей шее. Там все еще оставался легкий след от засоса, последние оттенки цвета. От этой мысли у него сильно скрутило желудок, и ему пришлось опереться на раковину. Он схватил лежащий на раковине кусок мыла и, не задумываясь, принялся его оттирать. Сильно. Он тер и тер, не переставая, заставляя кожу припухать. — Уйди, — прохрипел он, но оно не уходило. — Отстань от меня! И тут вид его собственных рук напомнил ему о том, как Малфой держал их, целовал и играл с ними. Он захлебнулся слезами и бросился в душ, где стал скрести их. Сильно. В памяти всплыли воспоминания о том, как они с Малфоем держались за руки, как вместе прыгали со скалы, как держались за руки под мантией-невидимкой, пробираясь по коридорам, как Малфой закрашивал шрам Амбридж, чтобы у него больше не было отработок… Он издал резкий всхлип, от которого у него перехватило дыхание, и задохнулся, когда его грудь перестала сжиматься. Гарри скреб руки и вспоминал, как Малфой держал его руку, когда они часами ходили пешком, когда только начали встречаться. Но этого было недостаточно. Он все еще чувствовал его. Драко. Не Малфоя. Персонажа, в которого он влюбился, фальшивку, которой он отдал свое сердце. Он все еще чувствовал его тепло и обожал его улыбку, и это было отвратительно, потому что Малфой отравил все это за одну ночь. Он слышал его голос в своих ушах: Со мной безопасно. И Гарри верил ему. Как он мог быть настолько глуп, чтобы поверить ему? Как он мог так поступить с собой, довериться такому слизеринцу, как он? Почему он просто не ушел, когда им было по четырнадцать. Почему он позволил Малфою поцеловать себя после Второго испытания? Зачем он вообще пошел за это дурацкое дерево? — Поттер, ты не понимаешь. Я не хочу симпатизировать тебе. Это жалко. Я всеми фибрами своего существа хочу, чтобы это был не ты. Но это так. И я ничего от тебя не жду. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я сожалею, и я действительно это имею в виду. И я не хочу, чтобы тебе было больно. Прости за то, что мне пришлось сделать, чтобы понять это. Лицо Поттера смягчилось и на нем появилось выражение довольства. — Ты действительно втюрился в меня, да? — Да. Я знаю. Я жалок. Блядь. Малфой это просчитал. Он знал, что это сработает — заставить Гарри пожалеть его, что он ему нравится. Это был еще один способ проникнуть в его сердце, раз уж первый раз не удался. Гарри попытался еще раз намылить тело мылом, но слезы полились сами собой, и он начал всхлипывать, выронив его, так как все тело ослабло. Он просто не мог избавиться от этого. Его прикосновения, его любовь, которая была ненастоящей. Он прислонился к каменной стене, и вода полилась на него, когда он разрыдался. Он снова и снова вытирал рот. Чуть позже от двери донесся голос. — Дружище, ты в порядке? — Это был Рон. Гарри попытался сдержаться. — Я… — уничтожен к чертовой матери. — М-мне нужна твоя помощь, — сказал Гарри, выключая воду. Рука Рона просунулась сквозь занавеску душа, держа в руках полотенце. Гарри намотал его вокруг бедер и вышел с мокрыми волосами, которые еще не успел привести в порядок. — Мне нужно, чтобы ты снял это. — Он указал на цепочку. — Э-э, ладно. Да, я могу помочь. — Он придвинулся к застежке. Его пальцы тоже соскользнули. — Э… я не могу. — Ты можешь сломать ее? — Полностью? — Да. — Ты уверен? — Рон мог прочитать на обратной стороне цепочки гравировку: бесконечно и безнадежно. — Да. Сейчас. Как можно быстрее. Рон ухватился за цепочку и начал тянуть изо всех сил, но безрезультатно. — Ты тянешь одну сторону обеими руками, а я потяну другую. — Хорошо, — Рон странно посмотрел на него, но схватился за одну сторону обеими руками, а Гарри схватился за другую и потянул. Она по-прежнему не разрывалась. У обоих на руках остались красные следы. — Почему она не… — Я думаю потому, что она проклята. — Возможно. Возможно, как с Кэти Белл… блядь, Малфой чуть не убил Кэти Белл. Это даже не успело дойти до сознания. И Рон, слава Богу, что его выписали из больничного крыла. Гарри чувствовал, что еще долго не сможет осознать весь масштаб этой потери. Да и как он мог понять это сейчас? Он все еще был в шоке. — У меня есть идея, — сказал Гарри, направляясь к двери. — Пошли. — Гарри, ты голый. Гарри нахмурился, глядя на свою одежду. — Сожги ее. — Что? — Сожги ее для меня. Рон нахмурил брови и вышел вслед за Гарри из ванной. Гарри оделся и взял свою карту, чтобы убедиться, что Малфой все еще в своей комнате, так оно и было. Рон последовал за ним, и они остановились у камина внизу, где Рон бросил в него одежду. Он всё время сверялся с картой, пока они спускались к кухням, чтобы не столкнуться с этим тупым ублюдком. Но даже при виде его имени на карте на глаза наворачивались слезы. Почему он все еще чувствовал себя грязным и использованным? Почему это буквально убивало его? Оказавшись на кухне, которая была практически пуста, если не считать нескольких домовых эльфов, занимающихся уборкой, Гарри стал рыться в ящике стола, пока не нашел нож. — Что ты собираешься с ним делать? — спросил Рон с изумленными глазами. Гарри засунул его под цепочку и направил лезвие в сторону от себя. Он попытался потянуть, но Рон схватил его за руки. — Ты не можешь этого сделать, это не сработает по-маггловски. Гарри бросил нож на стойку. — Тогда наложи Диффиндо. — Она очень близко к твоей шее. Ты можешь пострадать. — Тогда я попрошу Гермиону сделать это, раз уж ты не в состоянии. — Его глаза блестели от злости. — Дружище, ты в порядке? — снова спросил Рон. — Я просто хочу снять это с себя. — Его руки тряслись. — Поговори со мной. Расскажи мне, что случилось. Губы Гарри дрогнули, и он подумал: а стоит ли? Рон просто подхватит слова Гермионы. Он же Малфой, надо было это предвидеть. И, честно говоря, ему было стыдно и неловко за то, что он когда-либо даже думал о том, чтобы влюбиться в Малфоя. Драко, мать его, Малфоя. Из его глаз без предупреждения потекли слезы, и Рон потянулся и обнял его. Гарри не думал, что будет рад такому прикосновению. Он не хотел объятий. Он не хотел, чтобы кто-то прижимался к нему после того, как он был так обожжён. Но потом он обнял Рона в ответ, потому что ему это было чертовски необходимо. — Мне жаль, что у вас ничего не вышло, — сказал Рон, прикидывая, как ему лучше поступить. — Должно быть, это тяжело. Я знаю, что ты никогда не говорил с нами о ней, но я могу сказать, что ты действительно любил ее. Ты совершенно не представляешь, как сильно я его любил. — Спасибо, но больше никогда. — Мне жаль, что все так плохо закончилось. Мне тоже.