It was all just a game / Это была всего лишь игра

~~~

В последующие несколько дней Гарри перечитал дневник еще шесть раз. Возможно, это было от скуки, а может быть, он просто был скептиком и осторожничал. Когда человек, которому ты отдаешь свое сердце, намеренно сжигает его и оставляет тебе пепел, ты не можешь не беречь то, что у тебя осталось. Он попытался взглянуть на это с точки зрения Драко, который причинил ему такую глубокую боль, и Гарри испугался этого. Но разве можно было его винить? Он целый год вычеркивал образ Драко из своей жизни, вытесняя так называемый «персонаж» и заставляя себя дегуманизировать Малфоя в своей голове, только чтобы не думать о том, что Малфой мог пострадать. Ведь теперь Драко действительно был в опасности. Он был в ней последние полтора года, но никогда не давал Гарри об этом узнать, потому что знал, что это причинит Гарри боль. И это было правдой. Но, прочтя эту историю с точки зрения Гарри, его собственное сердце все равно было настороже. Сможет ли он простить Драко за все, что тот с ним сделал? Потому что это все еще обжигало. В голове промелькнули воспоминания об их годовщине. Темная метка Драко; Драко, хвалящийся ею и ухмыляющийся при мысли о том, что Гарри умрет, а Волдеморт победит; Драко утверждающий, что он был организатором всех тех ужасных вещей, которые происходили в жизни Гарри. А что, если это все еще была уловка? Возможно, это и не так, но… случались и более странные вещи. Он чувствовал себя гораздо более излечившимся, ему по-прежнему было больно, но его мир больше не был столь мучительным. Какая-то его часть по-прежнему хотела приглядывать за ним, но Гарри так долго ненавидел его, с такой силой, что его собственное тело создало защитный механизм, чтобы не допустить ничего подобного. Он просто пытается снова заманить тебя, снова причинить тебе боль, — говорил голос, но он знал, что это не его собственный голос, это просто голос, пытающийся защитить его. Не отравлены ли все те приятные воспоминания с Драко? Гарри был отравлен, а дневник Драко был его противоядием? — Я собираюсь использовать заклинание сегодня вечером. Они уже несколько раз обсуждали, стоит ли ему это делать, ведь он не знал, что это за магия и какие последствия могут быть. Война все еще продолжалась, и если Драко был связан с Волдемортом, то это могло поставить под угрозу все. Но Гарри нужно было увидеться с ним. Ему нужно было сказать Драко, что он обо всем этом думает. — Я подежурю, — сказала Гермиона. Они собрали все вещи на случай, если придется быстро бежать. — Будь осторожен. Если тебе нужно идти, то иди. Я разбужу тебя, если что-то случится, мы аппарируем и оставим палатку. Гарри кивнул. Затем он вернулся в палатку и лег на свою кушетку. Закрыв глаза, он прошептал — Somnium Amica Mea. Подул ветерок. В глазах потяжелело, но затем стало светло, и он открыл их. Стены вокруг него изменились: вместо матерчатой палатки его окружали каменные стены. Гарри посмотрел на свою кожу, которая слегка просвечивала и мерцала. Затем он огляделся вокруг. Комната была не совсем похожа на комнату Драко. Она была более просторной. В ней было много книжных полок и большой письменный стол. Здесь стояла кровать с балдахином, вдвое больше той, что была в общежитии Слизерина. И на ней кто-то был. Драко. Драко сидел на ней, скрестив ноги, и, подняв голову, встретил его взгляд. Гарри тяжело сглотнул. Мысль о том, что он может быть с ним, мысль о том, что Драко может быть прямо здесь, прямо перед ним, после месяцев ненависти к нему… — Привет, — нервно произнес Гарри и тут же мысленно дал себе пощечину. Привет. Вот что ты собираешься сказать? — К-как дела? Драко никак не отреагировал, и Гарри подумал, слышит ли он его. Может ли он его видеть. Может, это было просто заклинание, которое позволяло им посещать друг друга, но не обязательно говорить друг с другом. С Часовой башни, которую Гарри мог видеть из окна, донесся бой колоколов. Пробило полночь. Драко поднялся с кровати и встал. Взяв со стола перо, он открыл дверцы шкафа. На внутренней стороне дверей были видны следы от галочек. Он провел пером по дереву, сделав еще одну отметку. — Что это? — спросил Гарри. Драко посмотрел на него, потом отвернулся. Он видит меня. — Ты собираешься что-нибудь сказать? — спросил Гарри. — Ты дерьмовый призрак. — Голос Драко был тихим и ломким, когда он говорил. Гарри моргнул. — Я не призрак. — Ты бы хоть сказал «Привет, ты», гребаное дерьмовое привидение. Ты совсем на него не похож. Гарри нахмурился, заметив темные круги под глазами и впалые скулы. — Я не призрак, Драко, вовсе нет. Я клянусь. — Драко постукивал ногой, его тело сотрясала дрожь, а глаза наполнились слезами. Он провел языком по внутренней стороне щеки. Он выглядел таким грустным. — Драко, это я. Но тут что-то в нем оборвалось, и свет в глазах Драко погас. — Может, ты, блядь, просто уйдешь? Мне охуеть как надоело, что ты преследуешь меня, находишься за каждым углом, как ебаный щенок! Мне надоело, что ты сводишь меня с ума. — Драко бросился к двери и с грохотом распахнул ее. — Нет, — прорычал Гарри. Его тоже охватил неистовый гнев. — Ты не имеешь права так поступать со мной, втягивать в это Гермиону, только чтобы попрощаться со мной! Ты больше не можешь так со мной обращаться! — Он оскалил зубы, сжав челюсть, и выбежал в открытую дверь, наблюдая, как Драко стучит в дверь напротив него. На ней золотыми буквами было написано «Староста-девочка», а у Драко — «Староста-мальчик». Коридор вокруг них был пуст. Дверь открыла Панси. На ее лице были морщины, которые, казалось, появились от постоянного волнения. — У меня опять галлюцинации. — Драко скрестил руки и уставился в пол. — Я думала, это прошло после того инцидента. — Я тоже так думал. — Он фыркнул. — Но раньше… это было похоже на короткие моменты, которые длились секунды. Или он появлялся у меня за плечом. А этот не исчезает. — Драко оглядел Гарри с ног до головы, а потом вернулся к Панси. Гарри нахмурился. Он думал, что он его галлюцинация. — Пожалуйста, скажи мне, что ты «случайно» не выпил еще ядов. Драко, я не смогу снова видеть, как это происходит с тобой. — Ядов? — запаниковал Гарри. Но Драко безразлично пожал плечами. — Пока нет. — Что значит «пока нет»? — проворчала Панси. — Клянусь, если мне снова придется найти тебя разбитым и полудохлым на полу твоей спальни, я сойду с ума… — Что она имеет в виду? — взмолился Гарри, подбегая к нему. — На этот раз я не буду делать это в своей комнате. Я сделаю это подальше от тебя, чтобы ты не помешала, — усмехнулся он. — Ты должен быть здесь, чтобы сохранить жизнь Поттеру. — Да пошла ты, — огрызнулся он. — Драко, я здесь, — закричал Гарри. — Это я. Это действительно я. Я не галлюцинация. Я настоящий. Драко поморщился и ворвался обратно в свою комнату, Гарри быстро последовал за ним, взглянув на Панси, но Панси, похоже, не заметила Гарри. Она вытерла глаза и закрыла свою дверь, когда Драко захлопнул свою. — Драко, я не знаю, как еще сказать тебе, что это я! — И ты тоже отвали! Мне надоело видеть тебя! Оставь меня в покое! — Somnium Amica Mea! Драко моментально обернулся к нему, словно вышел из транса, и реальность разлетелась, как разбитое зеркало. Он оглядел его с ног до головы, а затем встретился с ним взглядом. Недоверие в глазах исчезло. — Гарри? Это ты? — Привет, ты, — сказал Гарри, и в тот момент, когда Драко открыл рот, реальность Гарри переместилась в палатку. Гермиона трясла его за плечи. — Гарри, проснись! — Нет, — крикнул Гарри. — Я только что разговаривал с ним, я видел его… — Там снаружи люди. Я не знаю, егеря это или нет, но нам нужно идти. — Она говорила срывающимся шепотом. — Мне нужно вернуться! — Мы должны идти! Давай! Осознание этого настигло его, и он вскочил с койки. Они сбежали и аппарировали в новый лес.

~~~

Гарри не возвращался несколько дней, пока не убедился, что находится в безопасности. Он не знал, были ли те люди егерями или нет, знал только, что они сбежали от них, и не знал, было ли это вызвано заклинанием. Поэтому он решил использовать его еще раз и посмотреть, не произойдет ли то же самое, и разобраться, связано ли это заклинание каким-то образом с Волдемортом. На этот раз он решил сделать это в полдень. — Somnium Amica Mea. Когда Гарри открыл глаза, следуя своему порыву, он стоял посреди класса Защиты от темных искусств. Студенты с темными кругами под глазами сидели на своих местах, а в передней части аудитории мужчина и женщина, одетые во все черное, вышагивали друг напротив друга, бдительно наблюдая за ними. Гарри немедленно выхватил свою палочку, ожидая, что пара в передней части аудитории набросится на него, но они не набросились. Они окинули взглядом толпу, словно Гарри Поттера, самого разыскиваемого человека на планете, там и не было. — Эй, Аббот, ты что, списываешь? — Пожиратель смерти промаршировал прямо сквозь него. — Нет. Клянусь, я не списывала, — заплакала Ханна. Она была без своих обычных косичек, которые носила все предыдущие годы обучения в Хогвартсе. Все обратили на нее внимание, кроме одного человека. Человека с белоснежными волосами и глазами цвета меркурия. Драко сидел в самом конце класса и смотрел прямо на Гарри, слегка приоткрыв губы. Словно кирпич упал в желудок Гарри. Он инстинктивно шагнул по направлению к нему, и глаза Драко последовали за ним. — Ты меня видишь? — прошептал Гарри, подойдя к нему достаточно близко. Драко опустил глаза, но едва заметно кивнул. — Это реально? Внезапный крик заставил Драко оторваться от Гарри. Мужчина держал Ханну под круцио. Гарри снова достал свою палочку, но Драко потянулся вперед и отмахнулся от нее. Они не чувствовали кожи друг друга, скорее это была некая энергия. — Не надо, — прошептал он. — Класс свободен, сдавайте контрольные, — крикнула женщина-Пожиратель Смерти. Ученики тут же разбежались, но Драко остался на месте. — Эй, Малфой, нам бы пригодилась твоя помощь, — обратился к нему мужчина. Гарри узнал их по объявлениям о розыске на шестом курсе: Амикус и Алекто Кэрроу. Страх Драко скрывался за его маской. — Я обещал Снейпу встретиться с ним после уроков. Мужчина ухмыльнулся, обнажив желтые зубы. — Уверен, он не будет против. — Я сделаю это для вас завтра. — сказал Драко и вышел. Гарри последовал за ним. — Что он имел в виду? — спросил Гарри. А потом: — Меня кто-нибудь видит? Драко слегка покачал головой, но поспешил по коридорам, которые были тусклыми и тихими, кроме гулких звуков шагов. Не раз они проходили мимо нескольких старшекурсников — шестикурсников и пятикурсников, — бьющих заклятьями первокурсников и второкурсников. Драко просто прошел мимо них, а Гарри остановился, желая помочь. Но Драко продолжал спешить, как будто это было нормально, как будто так и должно было быть. Только когда они вышли во двор, где стояли на страже Пожиратели смерти, Гарри понял, что они идут не к Снейпу, а в лес. Сердце Гарри учащенно забилось, но всю дорогу он молчал, пряча улыбку. Они с Драко могут поговорить. С его (бывшим) парнем Драко, а не со злобным манипулятором Малфоем. Как только они протиснулись сквозь лианы, оба открыли рты. — Рад тебя видеть… — Какого ХРЕНА ты здесь делаешь? Гарри вновь открыл рот. — Э… — Где ты взял это заклинание? — прошипел Драко, но это не скрыло страха на его лице. — Ты сам написал его, — Гарри моргнул, ошеломленный тем, что Драко издевается над ним. — Только не говори, что читал мой дневник. — проговорил Драко сквозь зубы. — Не говори мне, блядь… — Конечно, читал. Ты же хотел отдать его мне! Драко поморщился, как будто это причиняло ему настоящую физическую боль. — После войны. После! Не в самый ее разгар, болван! Я думал, что могу доверять Грейнджер, она же обещала мне! О Мерлин, я не могу поверить, что ты здесь! Почему она это сделала? — Драко нервно вышагивал. — Это была не ее вина. Это был несчастный случай. Я был просто… зол. Замышлял твое убийство, вообще-то. Он выпал из ее сумки. — Ты должен был продолжать замышлять мое убийство, это было бы правильно! — Его руки сжались в кулаки. — Я был несчастен, это несправедливо. — В ЭТОМ И БЫЛ СМЫСЛ! — Драко повернулся и провел пальцами по волосам, вышагивая по поляне. На его лице появились морщины — Гарри ни за что бы не сказал ему об этом. Глаза Гарри сузились. — Я не понимаю, почему ты так злишься. Я узнал, что ты невиновен. Разве ты не должен радоваться? — Невиновен? Что? Я не невиновен! Не смей даже думать обо мне так. Я пытал людей, я почти убивал их! Я причинил тебе боль. — Но тебя заставили! Ты защищал меня все это время. Драко, теперь я понимаю. Драко резко развернулся к нему и навис над ним. — Ты хочешь умереть? Это то, о чем ты просишь? Неужели ты забыл, что я Пожиратель смерти? Неужели наблюдение за всем этим не имеет для тебя значения? Неужели то, что ты скрывался от группы егерей — да, я знал, что ты там был, — не вызвало у тебя никаких подозрений! — Мне все равно, — сказал Гарри, но не был уверен, что говорил это всерьез. Если он сказал это вслух, значит, так и было. Драко остановился на месте, его дыхание перехватило в горле. Услышать эти слова от Гарри было все равно что воткнуть в грудь расплавленный железный прут. — Забудь о существовании дневника. Вообще-то, его нужно сжечь. Чтобы никто его не нашел. И не возвращайся. — Это все? — прорычал Гарри. — И это все, что ты собираешься сказать? Драко покачал головой. — Ты не понимаешь, да? Я причинил тебе боль не ради забавы. Это не было забавой. Я сделал то, что сделал, по определенной причине, чтобы ты возненавидел меня, чтобы ты не пытался спасти меня и не оказался в опасности из-за меня. А теперь ты просто стоишь здесь, как… на тебе одежда, которую я тебе подарил? Гарри скрестил руки на груди и покачнулся на ногах. — Она впору, и она теплая. Мы же в лесу. Драко тут же заткнул уши. — Не говори мне, чертов идиот! — Я не говорил, где… — Ты думаешь, он не пытается обыскать мою голову каждую минуту? Думаешь, он считает, что я предан ему и ничего не знаю о тебе? — А он это увидит? Драко зарычал. — В отличие от тебя, я освоил Окклюменцию, но если он что-то заподозрит, это не будет иметь значения. Если он будет пытать меня, это не будет иметь значения. Тебя не должно быть здесь, ты даже не должен знать, что дневник существует. Я дал Грейнджер особые указания подождать до окончания войны. — А что, если я умру во время войны? Ты не хочешь, чтобы я вообще знал, что мы существовали? — Тогда это не будет иметь значения, потому что ты будешь мертв. — На осунувшемся, потемневшем лице Драко отразился страх. — И не говори так. — Не указывай мне, что делать, — огрызнулся Гарри. Драко усмехнулся. Потому что это обжигало его. После того как он заставил себя попрощаться, после того как убил себя изнутри, все это не имело значения. — Ты ожидал теплого приема? Что я брошусь в твои объятия и буду умолять о прощении? Гарри тихо ответил. — Это то, что, как мне казалось, ты сделаешь. Драко насмешливо хмыкнул. — Я отдал это Грейнджер, веря, что буду мертв. Я не ожидал, что буду говорить с тобой об этом, не думал, что тебе стоит это читать. — Тогда зачем вообще было отдавать его ей? — Потому что, когда ты победишь, я хочу, чтобы ты обрел покой в отношении нас. Я не хотел, чтобы это было на твоей совести, не хотел, чтобы ты думал, что ты ничего не стоишь, что ты испорченный товар или что я там тебе наговорил. Я хотел, чтобы ты был счастлив с самим собой. Я тут ни при чем. — А почему бы просто не поговорить со мной после того, как я одержу победу? — Ты думаешь, что если ты победишь, а я не умру, то меня не ждет пожизненное заключение в Азкабане? У нас нет будущего, нет шансов. Я вбил себе это в голову в прошлом году. Тебе нужно вбить это в голову сейчас. Да, это больно, но если это спасет твою жизнь и миллионы других, то мне плевать! — Ясно, — ответил Гарри. — Тебе плевать на то, что я чувствую… — Нет. Не плевать. Не сейчас. Не сейчас, когда у нас война, и ты в ее эпицентре. Мне насрать на то, что ты чувствуешь, потому что именно это происходит, когда ты солдат. — Драко тяжело дышал, и Гарри тоже. Он сглотнул, прежде чем заговорить снова. — Уходи и не возвращайся. — Нет! Пока мы не поговорим об этом. Это несправедливо… — Жизнь несправедлива! Ты думаешь, то, что мне пришлось сделать, справедливо? Думаешь, то, что я сделал с тобой, не мучает меня каждый день? Единственная причина, по которой я не покончил с собой, — это то, что я должен защищать тебя как можно дольше, пока я в его рядах. Вот и все. Моя жизнь кончена. — Мне жаль, что тебе пришлось это сделать, — Гарри ответил ему с сочувствием, что, очевидно, было худшим из всего, что можно было сделать. Руки Драко затряслись, а на глаза навернулись слезы. — Не смей начинать это. Не смей говорить так со мной сейчас. — Почему нет? Ты заслужил это. Ты защищал меня! — Отъебись, Гарри. Я не хочу больше видеть тебя здесь. Я серьезно. Уходи. У тебя нет причин использовать это заклинание. Тебе незачем находиться рядом со мной. — Это Темная магия? Драко был суров. — Уходи. Мы закончили, Гарри. Все кончено. Гарри поджал челюсть. — Потому что ты так сказал? Потому что ты все решаешь? — Да. Потому что я так сказал. Потому что я все решаю. — Мои чувства не имеют значения. Думаю, они никогда не имели значения, да? Драко выдвинул челюсть. — Не говори мне о том, что ты должен проглотить свои чувства. Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что мне пришлось сделать. Как это было тяжело. — Гарри не понравился ответ. Он покачал головой. — Если ты меня уважаешь, то оставишь меня, поскольку я так старался, чтобы ты захотел это сделать. Я серьезно. — Именно поэтому ты дал мне дневник, — прорычал Гарри. — Чтобы знать, что ты был вынужден. Вот почему… Драко встал перед ним. — Гарри. Мы на войне. Мы никогда не обретем покой, пока воюем, пока Темный Лорд жив. Я постараюсь защитить тебя как можно лучше, но я прошу тебя оставь меня в покое и никогда не возвращайся. Пожалуйста, уходи. Не возвращайся. Гарри нахмурился. Он открыл было рот, но потом понял, что сказать ему нечего. Поэтому он ушёл.

~~~

После встречи с Драко Гарри понял несколько вещей: Первое — Драко действительно испытывал к нему чувства. Он был искренен. Он любил Гарри, и именно поэтому им обоим было так больно. Второе — ни один егерь не пришел, а значит, заклинание можно было использовать. Третье — Драко любил Гарри так сильно, что оттолкнул его, причинил ему боль, чтобы помочь ему. Четвертое — Драко не хотел прощения, потому что осознавал, как ужасно он поступил с Гарри; это было несколько лучше, чем просить прощения, потому что он осознавал свою неправоту и то, что он не заслуживал этого, что заставляло Гарри хотеть простить его еще больше. Потому что в глубине души, за миллионом ужасных решений, чертовски хорошей игрой и огромным количеством страха, Драко в какой-то мере, пусть и с трудом, мог быть хорошим человеком. Драко хотел, нести за это ответственность, и это было приятно. Нужно было многое осмыслить, и он не успел этого сделать, потому что через несколько дней в лесу появилась лань и привела его к мечу Гриффиндора в замерзшем озере. Рон вернулся и уничтожил крестраж из медальона. Это было здорово! Но и очень напряженно. Они оба тяжело дышали, когда Рон опустил меч на землю. Гарри так замерз, что все его тело тряслось, а ледяная вода из озера облепила кожу. Рон наложил на него согревающие чары. — Спасибо, — сказал Гарри, надевая одежду. — Прости, что я ушел. Моя семья, я… я сожалею. И я ревновал, — сказал Рон. — Но, приятель, я люблю ее. Я понимаю, что между вами есть химия, но у нас с Гермионой тоже… — Гермионой? — Конечно, с Гермионой. Я люблю ее с третьего курса. — Нет! Нет-нет... — Да, Гарри. Я люблю Гермиону! — Я знаю… — Тогда почему ты забрал ее… — Я не… — Я слышал тебя. Ты сказал, что хочешь избавиться от меня, что ты меня ненавидишь. — Рон, я гей. Мы действительно говорили не о тебе. Мы говорили о моем бывшем парне. Я не ненавижу тебя, ты мой лучший друг. Рон удивленно поднял брови. — Твоем что? Гарри глубоко вздохнул. — Бывшем парне. Я гей. В смысле, мне нравятся парни… в смысле, меня тянет к парням. Рон тут же выдохнул и сделал паузу. И, честно говоря, Гарри не хотелось, чтобы лучший друг снова разрывал ему сердце. Он уткнулся взглядом в землю. Затем он почувствовал, как Рон обхватил его руками, и его ноги оторвались от земли. — Эй, эй, опусти меня! — Это потрясающе! — Что? — Ты гей! — Да! — Тогда тебе не может нравиться Гермиона! — Именно. Не мог бы ты меня опустить? — Ах, да. Извини. Просто я так… значит, у меня есть шанс. — Рон, даже если бы я был натуралом… Я тебе не соперник. Кроме того, она тоже к тебе неравнодушна. Она не признается тебе в этом, но это очевидно… Рон тут же покраснел и попытался скрыть улыбку. Затем он нахмурился. — Почему ты мне не говорил? Все это время. — Я… я не знал, вдруг ты против таких вещей… — С чего бы это? — Магглы, знаешь ли… не все из них нормально относятся к геям. Мои тетя и дядя наверняка возненавидели бы меня еще больше, если бы узнали. — Дружище, я сказал Симусу пригласить Дина на свидание на четвертом курсе, но он был слишком напуган, чтобы позвать его на Рождественский бал. Гарри растерянно моргнул. — Дин и Симус встречались? Я думал, Дин был с Джинни. — Дин — би, а Симус — гей. Они встречаются уже несколько лет… Приятель, я давал им советы по поводу свиданий. — Когда?! — Не знаю, частенько. На четвертом курсе, на пятом. Вот почему я так разозлился, когда Дин начал встречаться с Джинни. Ему все еще нравился Симус, и я думаю, он использовал ее, чтобы заставить Симуса ревновать. — Ты хочешь сказать, что кто-то, с кем я спал в одной комнате, был геем? Я мог бы просто спросить. — Если бы Гарри знал, что Дин или Симус — геи, он бы никогда не попался в ловушку Драко, не стал бы уязвимым. Они могли бы вообще не встречаться. Гарри нахмурился. Столько упущенных возможностей. Столько всего он пропустил. — Я думал, ты возненавидишь меня. — Дружище… Это так печально, что ты беспокоишься о том, что это может встать между нами. Я никогда не смогу ненавидеть кого-то из-за этого. — Я знаю, ты замечательный друг. Это не из-за тебя. Я просто… — Он просто так… защищал свой мир с Драко. Мысль о том, чтобы встречаться с другими людьми или наблюдать, как другие люди встречаются, говорить о свиданиях… он просто отвергал это. Ему не было дела до других людей. Он не думал о других людях, когда находился вместе с Драко. — Я не хотел, чтобы кто-то еще знал. Когда люди знают… случаются плохие вещи. Рон погладил его по плечу. — Ты, наверное, чувствовал себя таким одиноким. — Да. Чувствовал. — Гарри глубоко вздохнул. — Ну и кто это был? Мне всегда было любопытно. Гарри сглотнул. Его сердце учащенно билось. Он потерял так много людей. Теперь он снова потерял Драко, но уже в другом смысле. Он не хотел терять Рона. — Все в порядке, нам действительно не нужно об этом говорить. — Ну же, ты должен мне рассказать. Гарри продолжал колебаться. — Эм… Я… тебе это не понравится. — Насколько это может быть плохо? — Довольно плохо. — Да ладно, Гарри, — игриво толкнул он его в плечо. — Я уверен, что он замечательный. — Это был Драко Малфой, — сказал Гарри, напрягаясь. Сначала Рон молчал, а потом разразился хохотом. — Я не настолько отчаялся выяснить это. Дружище, кто бы это ни был, он не может быть настолько плох, как Драко Малфой. — Рон. Это был Драко Малфой. Я встречался с Драко Малфоем. — Ладно, — поднял он руки вверх, — не говори мне! — Рон! Мы встречались, я и Драко, два года. — Я не настолько глуп. — Гарри посмотрел на него. — Он Пожиратель смерти, ты не можешь ожидать, что я поверю в это. — Вот почему мы расстались. Мы встречались два года, и он скрывал это от меня. — Тебе не кажется, что это немного неправдоподобно — два года? Я уважаю твое личное пространство. Я уверен, что это был был милый парень. Гарри моргнул. — Но… Ладно. Конечно. — По крайней мере, это было лучше, чем если бы Рон возненавидел его за это.

~~~

Гарри не мог долго оставаться в дали от Драко, зная, что есть заклинание, позволяющее увидеть его, и зная, что он… ну, не невиновен, но… там. Зная, через какую боль Драко, должно быть, пришлось пройти, чтобы убить свою новообретенную личность и причинить боль любви всей его жизни. Он еще раз перечитал дневник и понял, что Драко был рад его видеть, просто на нем была маска. Гарри явился снова. На этот раз Драко был в своей комнате, рядом с ним лежала тарелка с недоеденным сэндвичем, а сам он читал книгу, устроившись на кровати. Глаза Драко сузились, когда он посмотрел на Гарри. — Мне казалось, я ясно выразил свою мысль. Тебя здесь быть не должно. Гарри скрестил руки. — Не знаю. Это немного туманно. У меня сложилось впечатление, что ты все еще любишь меня. Он отложил книгу. — Почему ты так со мной поступаешь? Тебе нравится мучить меня? — Серьезно? — Гарри скрестил руки. — Это то, что ты собираешься сказать? Я более чем уверен, что это ты обманывал меня, сколько это длилось, девять месяцев? — С целью оттолкнуть тебя от меня как можно дальше, чтобы ты был в безопасности. — Моя цель здесь — месть, — ухмыльнулся Гарри. — Я должен как-то отомстить тебе. Раздражать тебя — лучший способ на данный момент. — Гарри, — огрызнулся Драко, — это не какая-то глупая игра. Это не… Хватит вести себя так, будто тебе двенадцать! Это война. Это жизнь и смерть. Это твоя жизнь и твоя смерть на кону, а ты притворяешься, что я порвал с тобой, потому что мне не понравилась какая-то мелочь в тебе. Гарри пожал плечами. — Может, мне просто скучно. — А может, он просто хотел увидеть его, продлить время, проведенное с ним. Может быть, он чувствовал вину за то, что Драко пришлось пройти через столько всего, и в этом была вина Гарри, а также за то, что Драко прошел через это один. Может быть, он был в отчаянии, потому что так сильно жаждал любви, а Драко был единственным человеком, который подарил ему романтические отношения, которыми Гарри по-настоящему дорожил в какой-то момент своей жизни. Может быть, он просто хотел вернуться в прошлое и пережить те моменты с пятого курса, потому что это было единственным спасением от той реальности, в которой он жил сейчас, где он находился в постоянном страхе, а на пятом курсе, когда он был с Драко, он чувствовал себя в безопасности. Возможно, ему просто нужно было знать, что Драко жив и с ним все в порядке. Драко хмыкнул. — Я больше никогда не хочу тебя видеть. — Ты лжешь. Драко сделал паузу. — Ладно. Я просто не буду с тобой разговаривать. Ты будешь как муха на стене. Я буду игнорировать тебя, и ты свалишь. — Хорошо. Гарри сел на кровать напротив него, подтянув ноги к себе и скрестив их. Драко проигнорировал его, схватил книгу и продолжил читать. Пока Гарри не подполз к нему поближе. Он попытался вырвать книгу из его рук, но его рука прошла насквозь. Тогда он пропустил руку сквозь нее и закрыл слова. Драко выглядел так, будто намеревался убить его. Зарычав, Драко швырнул книгу в лицо Гарри. Ему не было больно, но Гарри понял, почему Миртл злилась, когда люди так поступали с ней. Гарри усмехнулся, и Драко, схватив книгу, вернулся к чтению. На самом деле, общение с ним раздражало, Драко специально делал его таким. Чтобы Гарри знал, что ему не рады. Но одним из побочных эффектов заклинания было то, что оно обеспечило Гарри наилучшим сном в его жизни. Можно было подумать, что пребывание в бегах сводит на нет этот аспект заклинания, но это было так, словно Драко был с ним, спал в гамаке в их особенном месте. В те ночи, когда он не накладывал заклинание, Гарри страдал параноидальной бессонницей, прислушиваясь к каждому шепоту ветра, к каждому треску ветки дерева. Если он и засыпал, то это было сопряжено с кошмарами, от которых Рон и Гермиона должны были его будить, чтобы не раскрыть их маскировку. Когда Гарри появился в следующий раз, Драко был бледнее обычного. Он расхаживал по комнате. Когда он заметил Гарри, то сначала показалось, что он почувствовал облегчение, но потом на его лице проступили паника и гнев. — Я же сказал тебе прекратить. — Я хочу поговорить, — возразил Гарри. Драко проигнорировал его. Затем он сел за свой стол, спиной к Гарри, чье лицо было красным от гнева. Сначала Драко колебался, но потом схватил перо и начал яростно писать. Гарри придумывал в голове несколько аргументов, пытаясь придумать, как лучше сказать то, что он хотел, потому что, честно говоря, он ненавидел, когда его игнорировали. Репетируя в голове, он издалека наблюдал за Драко и спрашивал: Какого черта ты там делаешь, пишешь чертов роман? Драко долгое время ничего не говорил, пока не исписал несколько страниц пергамента, задерживаясь между строками, чтобы подумать, и в целом выглядел испуганным. Как раз в тот момент, когда Гарри открыл рот, готовый высказать все, что у него на уме, Драко встал и издал дрожащий вздох. Затем он произнес вслух, скорее для себя. — Для протокола и на случай, если я попаду под действие Веритасерума, будет правдивым заявлением сказать, что я никогда не давал Гарри Поттеру никакой информации о стратегии армии Пожирателей смерти. Гарри нахмурил брови, когда Драко откинулся в кресле. — Сегодня вечером я просто записал некоторые заметки с нашего последнего собрания, чтобы не забыть и прояснить свое понимание. А чтобы они были в безопасности и не попали на вражескую территорию, я сожгу их после душа. Драко проигнорировал выражение лица Гарри и направился в ванную, быстро закрыв за собой дверь. Гарри услышал, как включился душ, и бросился к столу. Там было шесть исписанных страниц диаграмм, карт и заметок. Поисковые группы формировались ежедневно, двадцать групп в порядке ротации. По двенадцать человек в каждой группе. Большинство из них — егеря и молодежь, взятая с улиц, — отморозки и не особо умные, но в каждой группе есть как минимум два человека, входящих в ближний круг Сами-Знаете-Кого, чтобы все шло по плану. Недавние места поисков включают Крикхауэлл, Лландриндод-Уэльс, Трегарон и продвигаются на север к Аберистуиту. Великаны дислоцируются на окраинах Сноудонии. Во всех окрестных городах Мэнора в радиусе сорока километров действуют бывшие узники Азкабана. Им приказано убивать в случае необходимости. В первую очередь они ищут магглорожденных и полукровок, но берут и чистокровных, если те, по имеющимся сведениям, помогают тем, кто не является чистокровным. Они ищут бывших сотрудников министерства, которые бежали или скрываются. Всех, кто был замечен в пособничестве магглорожденным, доставляют для судебного разбирательства в Министерство, а всех магглорожденных — в Мэнор. Сначала их связывают по рукам и ногам, заткнув рот кляпом с помощью Темной магии, которая истощает жертву все больше и больше, пока она борется с ней. Тактика пыток может быть разной, но большинство в итоге получают необратимые повреждения или погибают. За последний год я видел не более пяти человек, вышедших из дверей Мэнора. Эти пятеро обладали огромным состоянием, и Пожирателям смерти требовался доступ к их счетам. Полагаю, после этого их не оставили в живых. Обычно мои задания заключаются в том, чтобы добыть имущество, имеющее высокую магическую ценность, путем ограбления, но если кого-то находят в местах, которые мы грабим, его обычно доставляют обратно в Мэнор. Протоколы см. выше. И информация продолжалась, продолжалась и продолжалась, хотя в ней ничего не говорилось о крестражах, и, возможно, сам Драко тоже ничего не знал о крестражах. Должно быть, Волдеморт держал эту информацию в узком кругу лишь нескольких своих самых доверенных последователей. Гарри довольно долго изучал записи, пока Драко осуществлял уход за кожей, давая Гарри достаточно времени для этого. Через некоторое время Драко вышел в пижаме. Гарри сидел на его кровати, скрестив ноги, и наблюдал, как Драко схватил бумаги и бросил их в камин. Драко забрался в кровать, а Гарри сел с другой стороны. — Спасибо, — прошептал он. — Я ничего для тебя не сделал, — огрызнулся Драко, и в его глазах отразился страх. Гарри кивнул в знак согласия. — Тебе нужно уйти. И ты не можешь возвращаться. Гарри ничего не ответил, хотя был уверен, что вернется. Потому что он знал, какой это колоссальный риск — помочь Гарри, особенно под таким пристальным надзором Пожирателей смерти. Это было мило. Это было смело. Это было открытием. Драко изображал из себя подонка по отношению к Гарри не ради забавы: риск его смерти в этот момент был выше, чем у Гарри, и жизнь Гарри тоже была на кону. Но Гарри подчинился и исчез, благодарный за предоставленную информацию и чувствуя себя немного легче, так как он, естественно, продолжал прощать Драко. В следующий раз Гарри материализовался, когда Драко был в их месте в лесу. Драко не стал с ним разговаривать. Гарри все равно остался, лег с ним в гамак, хотя Драко не обнимал его в ответ и вообще не чувствовал его. Он проснулся, чувствуя себя хорошо отдохнувшим и заряженным энергией. Дважды Гарри появлялся, а Драко отказывался разговаривать с ним все это время. Гарри было все равно, он хотел спать. Но прежде чем лечь в кровать Драко, он подошел к его столу и обнаружил там лист пергамента с несколькими пунктами информации. В другой раз Драко был в своей комнате, и все еще бодрствовал далеко за три часа ночи. Он зарычал и перевернулся в кровати, закрыв лицо одеялом. Гарри присел на край кровати. — Рано или поздно нам придется поговорить. Это же мы. — Не совсем. Нас больше не существует. Мы расстались. — Ты не веришь в это. — Да, вообще-то. Верю. Нам незачем разговаривать. У меня нет к тебе чувств, — солгал Драко. И ему было все равно, что это прозвучало как ложь. Он просто был так… расстроен. Он сделал все это с Гарри только для того, чтобы Гарри сплясал на вершине всех его планов, словно издеваясь над ним. Но все же Гарри сглотнул и на мгновение замолчал, а потом сказал: — Мхм, я уверен, что зеркало в Выручай-комнате с этим согласно. Драко покачал головой, все еще оставаясь под одеялом, только слегка приподнял его и ответил: — Это всего лишь зеркало. Не понимаю, почему ты зациклился на этой дурацкой штуке. Гарри не сдержался и усмехнулся. — Это зеркало Еиналеж. — Как бы оно ни называлось. — Еиналеж- это желание, написанное задом наперед. Драко сдержал желание закатить глаза, но потом понял, что, черт возьми, так оно и есть. — Это просто зеркало, — голос Драко надломился. — Зеркало, которое показывает перед тобой самые сокровенные желания твоего сердца. Драко поднялся с кровати и повернулся к нему лицом. — Нет, это не так. Гарри спокойно, но твердо смотрел ему в глаза. — Я вижу своих родителей. Ты видишь меня. Драко ничего не ответил, и тогда Гарри сказал: — Я тоже тебя видел. Раньше видел, пока ты не превратился в Пожирателя смерти. Драко насмешливо сказал: — Оно ничего не показывает. Это дурацкое зеркало. — Хочешь поспорить? — Гарри с вызовом поднял бровь. — Нет, не хочу. Спокойной ночи. — Драко со вздохом развернулся и натянул на себя одеяло. — Доброе утро, — поправил его Гарри. Едва он собрался лечь, как Драко внезапно вскочил с кровати и, надев поверх шелковой пижамы пиджак, направился в Выручай-комнату. Гарри быстро последовал за ним, пытаясь скрыть улыбку на лице от того, что он был так прав. — Мы должны поставить на это галлеоны. — Мне не нужны твои деньги. — Значит, счета Малфоев не заморожены, да? Они вообще были заморожены, или это очередная ложь, которую ты мне скормил? Драко уставился на него, на языке вертелись слова, которые он с удовольствием выкрикнул бы: Вот почему ты не должен был видеть дневник во время войны. У тебя сейчас слишком сильно разбито сердце. Это должно было произойти много лет спустя, когда ты будешь в более подходящем месте и состоянии. Почему ты разрушил этот план после того, как он потребовал столько гребаных усилий? Как раз в тот момент, когда Драко собирался ответить, из коридора донесся голос. Это был Амикус Кэрроу. — Малфой, кого ты собираешься пытать в такой час? — прохрипел мужчина с уродливыми желтыми зубами и сальными волосами. — Себя, — процедил Драко и протиснулся мимо него, хотя Драко вполне ожидал, что Амикус его остановит. Однако он этого не сделал, и, возможно, это свидетельствовало о том, насколько решительным и разъяренным выглядел Драко. С другой стороны, Гарри проскочил мимо Амикуса, оттолкнув его, когда проходил, и, конечно, Амикус даже не догадывался, что Гарри здесь. Однако Драко заметил это краем глаза и изо всех сил старался сдержать фырканье. Оказавшись у Выручай-комнаты, Драко прошелся три раза и распахнул дверь. Вид гор рухляди навевал мрачные, холодные воспоминания, которые терзали его душу. Сердце бешено заколотилось, но ему было все равно. Он был полон решимости доказать, что Гарри ошибается. Ноги Драко сразу же принесли его на необходимое место, и Гарри встал с самодовольной улыбкой, указывая на слова, вырезанные на золотой раме. — Еиналеж. Желание. — Это не… Это должно быть другой язык. — Драко присмотрелся, а затем его взгляд упал на отражение перед ним. Они с Гарри обнимались, лицо Гарри было полно безмерной любви, когда он смотрел на Драко, а Драко выглядел таким добродушным, таким неспособным на те злодеяния, которые он совершил по отношению к Гарри. На нем была одежда с короткими рукавами, открывавшая руку, на которой не было Темной метки. От этого зрелища его затошнило, и ещё сильнее затошнило, когда Гарри отошёл подальше от рамы, в которой он мог бы появиться рядом с ним, если бы это было нормальное зеркало. — Здесь написано, я показываю не твоё лицо, но желание твоего сердца. То есть, твое самое заветное желание. — Нет, это не так, — зашипел Драко, сверяя слова и читая их задом наперед. Его сердце заколотилось, губы задрожали, и он с яростью проговорил: — Нет, не так. Здесь написано «Пошел нахуй» на немецком. Затем Драко бросился прочь, и Гарри услышал грохот и треск на несколько проходов дальше — Драко в гневе пинал бесхозные безделушки. Гарри последовал за ним и обнаружил, что Драко сидит, скрестив ноги, на старом, потрепанном диване, обняв подушку, в которую кричит довольно долгое время. Гарри сел рядом с ним и подождал, пока он закончит, его голос охрип, а лицо покраснело. — Ты неплохо это воспринял, — почти пошутил он, — Извини за то, что ты видишь меня. Драко посмотрел на него полными влаги глазами, и озорство Гарри исчезло из его улыбки. — Это жестоко — знать, что желание твоего сердца никогда не сбудется. Как будто моя собственная душа смеется надо мной. — Он резко сглотнул, и Гарри понял, что это значит для Драко гораздо больше, чем он думал сначала. — Я знаю, что разбил твое сердце самым ужасным образом. Но я разбил свое так же сильно. Потеря, которую ты ощутил, потеряв меня, была столь же разрушительной, как и потеря, которую я ощутил, потеряв тебя. И видеть это зеркало… У меня никогда этого не будет. Гарри оставался неподвижным довольно долго, пока они сидели в тишине, погрузившись в свои переживания. — Я никогда не смогу вернуть своих родителей. Поэтому я понимаю эту степень жестокости. Драко перевел взгляд на Гарри, и они обменялись взглядами, выражающими сочувствие и сопереживание. — Нам нанесен непоправимый ущерб, не так ли, Поттер? Гарри нахмурился, прежде чем ответить: — Да.

~~~

В следующий раз, когда Гарри использовал заклинание, Драко дремал в середине дня, и было довольно трудно отвести взгляд от его расслабленных черт лица, которые, как осознал Гарри, он не видел уже целую вечность. Шрам покоился под рукой Драко, а его рука была слегка согнута, как будто он держал лапу Шрама перед тем, как провалиться в дрему. Драко был прекрасен. Он всегда был таким, даже в самом уродливом обличье. Но было что-то такое, что заставляло сердце Гарри трепетать иначе, чем ему хотелось. Это было непроизвольно. А может быть, потому, что он напоминал ему его парня с пятого курса, до того, как начался весь этот ад. А потом Гарри только и мог что подумать: Я не освоил Окклюменцию. Это я во всем виноват. Поэтому Гарри остался рядом с ним на случай, если Драко приснится кошмар. В следующий Драко был в запретной секции библиотеки, сидел за одним из столов и читал поздним вечером. — Уходи. — Нет. — Уходи. — Нет. — Уходи. — Нет. — Уходи. — Неа, не хочется. — Каждый момент, когда я нахожусь с тобой вот так, это момент, когда я знаю, что с тобой все в порядке. — Уходи. — Нет. — Почему блядь нет? — Гарри пожал плечами, когда в глазах Драко появилась ярость. — И это все? Это твой ответ? Гарри открыл рот, но тут из-за угла появился Блейз. — С кем ты разговариваешь? — Ни с кем, — опустил лицо Драко. — С самим собой. Я схожу с ума, помнишь? — Я думал, тебе становится лучше. Он нахмурил брови. — Кто это сказал? — Никто. Просто ты выглядишь лучше. По крайней мере, немного. — Нет, не выгляжу, — прошипел Драко, думая, что не надо его еще больше поощрять. Он и дальше будет приходить сюда. Напротив него Гарри наклонил голову. Драко оскалил зубы. В следующий раз, когда Гарри навестил его, он появился в спальне Драко, но несколько секунд Драко там не было. Затем дверь в ванную открылась, и оттуда вышел Драко с мокрыми слипшимися волосами и полотенцем, обернутым вокруг талии. Он посмотрел на Гарри и подпрыгнул. — Черт, я думал, ты кто-то другой. — Драко положил руку на сердце. — Ты мог бы хотя бы предупредить меня, что ты здесь — чего, кстати, не должно быть. Гарри не мог ничего сказать, потому что смотрел на его тело. Сначала с восхищением и легкой одержимостью, но потом заметил синяки, отметины и дефекты, которых раньше не было. А потом он заметил два больших красных шрама, пересекающих его грудь, под рукой, которая все еще лежала на груди Драко. — Пожалуйста, не мог бы ты уйти? — взмолился Драко, замечая то, что обнаружил Гарри. Гарри сделал несколько шагов вперед, и Драко переборол страх, поняв, что делает Гарри. Гарри протянул к нему руку, и хотя Драко не обязательно чувствовал руку Гарри в состоянии подобия сна, он ощутил какое-то давление, и Драко осторожно опустил руку, позволяя Гарри увидеть все. Шрамы пересекали его сердце. — Я сделал их, — Гарри приложил руку к груди, — Я даже не могу их почувствовать. — Ты не должен был знать, что ты это сделал, — прошептал Драко. — Ты не должен был их видеть. — Я не могу в это поверить… это оставило шрамы. — Гарри двумя пальцами провел по неровным отметинам. — Темная магия всегда оставляет шрамы. — Драко взглянул на лоб Гарри. — Они вызваны ненавистью, — задохнулся он. — Они оправданы. — Гарри встретил его взгляд. — Я чуть не применил круцио. Хотя оно бы вряд ли сработало. — Гарри поднял на него глаза. — Я не ненавидел тебя, хотя мне так и казалось. Тебе нужно действительно ненавидеть кого-то, чтобы применить круцио. Все, что я делал, было лишь для того, чтобы отпугнуть тебя, чтобы ты оставил меня в одиночестве работать над Исчезательным шкафом. — Он тяжело вздохнул. — Неважно. Это не имеет значения. Это не делает ничего из того, что произошло, нормальным. — Да, это имеет значение. — Гарри сглотнул. — Я даже не знал, что это за заклинание, я прочитал его в книге. — В книге Снейпа. Вот откуда он знал контрпроклятие. — Прости меня. Я не должен был… — Не терзайся из-за этого, — сказал Драко. — То, что я сделал с тобой, еще хуже. — Драко отвернулся и направился к своему гардеробу, схватив первую попавшуюся рубашку. Но Гарри шагнул к нему. — Как я могу загладить свою вину? Драко посмотрел ему в глаза, и Гарри впервые почувствовал, что его действительно видят, как будто Драко ослабил свою защиту. — Забудь о дневнике и никогда не возвращайся. Я серьезно. Гарри покачал головой. — Не это. Что еще. — Больше ничего. Оставь меня в покое. Тебе ничего не нужно делать, чтобы загладить свою вину. То, что ты применил это заклинание, не оставило и следа в моем счете против тебя. — Могу я хотя бы провести с тобой ночь? Я не вернусь. Я просто хочу еще одну ночь с тобой. Драко некоторое время молчал. — Зачем? — А вдруг с тобой что-то случится? Что, если что-то случится со мной? — Гарри, я… это неизбежность. Каждый раз ты будешь говорить «это в последний раз», но мы оба знаем, что это не так, потому что ты всегда будешь хотеть вернуться и всегда будешь говорить, что это в последний раз, потому что так мозг обманывает тебя, заставляя бояться и приходить сюда. Ты должен уйти сейчас. — Почему ты не позволяешь мне быть с тобой? — Потому что я… Я решил рассказать тебе все так, как рассказал. Я решил причинить тебе боль… — Драко опустил взгляд на свою Метку, и Гарри взглянул на нее. Она была уродлива и ужасна. Но она не была такой пугающей, как Гарри думал, не была такой уродливой или ужасной, как Гарри когда-то думал. — Тебя заставили. Это не ты. Лицо Драко стало каменным, но в его груди словно кто-то иголкой ковырял в камерах его сердца. — Мы не будем говорить об этом. Это не обсуждается. Тебе пора идти. — Драко схватил одежду и скрылся в ванной. Через несколько минут, плеснув на лицо воды и глубоко вздохнув, он вышел оттуда. Почему он так со мной поступает? Почему он не бежит от меня? Затем он направился к своей кровати. Гарри стоял там, ссутулив плечи и съежившись. — Ты ненавидишь меня, потому что я сделал это с тобой? Гарри повзрослел. Он постарел за эти восемь месяцев, проведенные вдали друг от друга. Он все больше и больше походил на мужчину, а не на подростка. Но в том, как он это сказал, было что-то от ребенка, который спрашивает родителей, ненавидят ли они его за разбитую вазу или первую плохую оценку. Драко разговаривал с неуверенным в себе внутренним ребенком, напуганным и дрожащим. Он просто хотел быть любимым и принятым в мире, который постоянно заставлял его чувствовать себя нелюбимым. — Я никогда не смогу тебя ненавидеть, — сказал Драко. — Как я могу ненавидеть тебя, учитывая все, что я с тобой сделал? — Я чуть не убил тебя. — Я причинил тебе боль. Как ты вообще можешь смотреть на меня? Почему бы тебе не бежать от меня так быстро, как только можешь? От моего имени у тебя волосы должны дыбом вставать, а ты стоишь здесь и спрашиваешь, можно ли тебе провести со мной ночь. — Я не хочу уходить. — Глаза Гарри были широко раскрыты и печальны, как у маленького щенка на обочине улицы. — Я хочу остаться здесь с тобой. Драко покачал головой и немного помолчал. Затем сказал: — Только один час. Минимум разговоров. Нет, мы не будем обниматься, ты сядешь вон на тот стул. Гарри постарался не выдать своего волнения. Он и в самом деле не должен был волноваться, но по какой-то причине… — Если хочешь сделать маску для лица, делай, — сказал Гарри. Сердце Драко дрогнуло, но он покачал головой, ложась на кровать и натягивая на себя одеяло. Гарри сел в кресло, и они некоторое время неловко смотрели друг на друга. Драко заговорил первым. — Значит, ты скрываешься, да? — Гарри открыл было рот, но Драко огрызнулся: — Не говори мне. Это был риторический вопрос. — Вообще-то, мы практически на виду. — Глаза Драко расширились. — Нам надоело прятаться, и мы открыли ларек с тако, и теперь надеемся на то, что Пожиратели Смерти не любят тако, так что вы никогда не захотите к нам подойти. — Что такое тако? — Видишь. Пожиратели смерти не знают. Это идеальный план, — подтрунивал Гарри. Драко закатил глаза. — Это маггловская еда. — Как пицца? Гарри кивнул. — Она приносит тебе радость, как пицца, но на вкус совершенно другая. Вообще-то, это блюдо из другой культуры. — И что же это такое? — Это мясо, сыр и разные добавки на тортилье… как плоский кусок тонкого хлеба. — Я хочу их попробовать. Гарри хотел сказать, что однажды они смогут попробовать их вместе, но он не знал, будет ли кто-нибудь из них жив. И тут он понял, что Пожиратель смерти Малфой никогда не заговорит о тако и даже не подумает их попробовать, потому что это не связано с магией. — Теперь я хочу пиццу. — Драко нахмурился. — Если я буду есть пиццу в Большом зале, кто-нибудь заметит, что это маггловская еда, и у меня будут неприятности. — Он схватил Шрама и сжал его. — Ненавижу свою жизнь. — Может, попросишь на кухне? — Там тоже дежурят Пожиратели Смерти. — Почему? Это же просто еда? — Им нравится истязать домовых эльфов. — Зачем? — Эти люди получают удовольствие от пыток. Это приносит им радость. Как будто они не могут насытиться. Я этого не понимаю. И по сей день это меня озадачивает. — Драко облизал губы. — Раньше я понимал, что такое жажда власти. Но это намного больше, по крайней мере, мне так кажется. — Как там Блейз и Панси? — Не знаю. Я не часто с ними разговариваю. — Почему? — Я ни с кем не разговариваю. Они называют меня Немой Малфой. Разве это не умно? — Это ужасное прозвище. — Это правда. Гарри наклонил голову. — Почему ты немой? — Полагаю, когда ты кричишь три дня и никто тебя не слышит, ты понимаешь, что твои слова уже мало что значат. Когда ты просишь о помощи, а никто не оказывает ее тебе в течение года… — он остановился, осознав, что на самом деле сказал. Он не хотел говорить это Гарри, но он никогда не думал, что это может всплыть во время какого-либо разговора, так что он не всегда оберегал это так, как должен был. И, возможно, это просто необходимо было, потому что с ним произошла такая трагическая вещь, и он не мог больше держать это в себе. Глаза Гарри расширились еще больше, а сожаление появилось на лице Драко. — Три дня? — Забудь, что я что-то говорил… У Гарри перехватило дыхание, страх зазвучал в его голосе. — Драко. Три дня. Почему ты кричал? Что с тобой случилось? — Это не твое дело. Ты даже не должен был… черт, Гарри. Зачем ты читал этот дурацкий дневник? — Драко потер лицо. — Что случилось? — твердо ответил Гарри, его глаза расширились. — Я не хочу, чтобы ты меня жалел. Это было вполне заслуженно. — Нет, не заслуженно, — голос Гарри надломился от шока, вызванного небрежным тоном и жестокими словами Драко. — Драко, тебя заставили. Что они с тобой сделали? — Ты что, думал, что меня не накажут за то, что я не убил Дамблдора? Я целый год готовился к этому. Это была моя проверка на преданность. То, что мои родители до сих пор живы, просто невероятно. Или его смерть, или моя. Таков был уговор. Но я просто не смог… — Твоя душа защитила меня. Это была доброта и одновременно жестокость. — Я… — в тот момент он хотел, чтобы Малфой был наказан. Но тогда он думал, что его парень сбывает его секреты Волдеморту. Тогда Малфой выставил себя лжецом, манипулятором и злобным монстром. Но Драко был не таким. Драко был его бывшим парнем, который, будучи парнем Гарри, поддерживал его в худшем состоянии и дарил ему лучшее, который любил его, даже если не говорил этого вслух. Его бывший парень, которого заставили вступить в секту, который был вынужден попрощаться с единственным, что он любил, и который не мог выбрать его сторону. Его бывший парень, который буквально делает все возможное, чтобы уберечь его, как бы больно это ни было. — Тебе не стоит об этом беспокоиться, Гарри. Это было несколько месяцев назад. Я в порядке. — Он не был в порядке. Он постоянно боялся. Из-за кошмаров он не мог заснуть почти всю ночь. Его тело постоянно находилось в состоянии «бей или беги». Все его убеждения, мораль и доброта внутри него были разрушены. И Гарри не должен был знать об этом, не должен был говорить с ним об этом. Драко догадывается, что его реакция будет точно такой же, какой он ее себе представлял: разрушение. Сказать Гарри, что его близкий пострадал, было равносильно мучительному разрыву его тела на куски. Именно поэтому он и осуществил план «Непоправимый ущерб». — О Боже, — поморщился Гарри. — Я не должен был говорить… забудь, что я сказал. Это было глупо — говорить тебе. — Но кто это сделал? — Кого я могу убить ради тебя, подумал Гарри. Кого я могу выследить? Кого заклясть на месте? Внезапно флакон одеколона на столе разбился, заставив их обоих подпрыгнуть, и Драко потянулся за своей палочкой, прежде чем Гарри успел осознать, что произошло. — Твоя стихийная магия может работать через сны, — Драко смотрел на него дикими глазами, отбрасывая палочку на тумбочку. Гарри было все равно. — Кто это сделал, Драко? — Я не знаю, и это правда. Они закрыли мне лицо. — Он точно знал, кто это был. Но ему не нужно было, чтобы Гарри явился в Хогвартс и нашел каждого Пожирателя смерти, который хотя бы дышал рядом с Драко. Держи Гарри подальше от Хогвартса. Это единственное, что ты можешь сделать сейчас. — Т-ты в порядке? — Я в социальной изоляции, живу в адской дыре, где диктатор пытается убить моего бывшего парня, над которым мне пришлось издеваться и мучить его в течение пяти месяцев. Нет, можно сказать, что большую часть недели у меня возникают мысли о самоубийстве, но единственное, что меня удерживает, — это исход войны. — Прости меня, — простонал Гарри, его голос дрогнул. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через все это. Я... — Не надо мне сочувствовать. Мне это от тебя не нужно. Гарри надулся. — Почему? — Мне нужны последствия, — сказал Драко. — Это то, что отличает хороших людей от плохих, верно? Последствия? Принять их и пройти через них. Моим последствием того, что я с тобой сделал, была потеря тебя. Но вот ты здесь. Получить от тебя сочувствие — это как… ты забираешь у меня мое последствие. Ты должен меня ненавидеть. — Я не хочу тебя ненавидеть. Ты этого не хотел. — Я хочу, чтобы ты меня ненавидел. Ты должен меня ненавидеть. — А потом он добавил: — Я себя ненавижу. — Нет, — Гарри придвинулся еще ближе к нему на кровати. — Тебя пытают практически каждый день. Почему я должен добавлять к этому еще что-то? Драко, ты и так слишком много пережил. — Гарри. Ты слишком добр. Я угрожал причинить вред твоим друзьям, я чуть не убил одного из них! Я пытал людей. Невинных людей. — С палочкой у собственной шеи! Ты бы никогда так не поступил, если бы мы не были на войне. Если бы ты не был в рядах Пожирателей смерти, постоянно угрожающих твоей жизни, да и моей тоже. Это намного больше, чем ты. — Конечно, нет, — сказал Драко, и слезы наполнили его глаза. — Конечно, я бы никогда не смог так поступить с тобой. Если бы мы не были… — родственными душами… Драко покачал головой и посмотрел в потолок. — Нам нужно поговорить о чем-то другом. Мы больше не будем говорить об этом. Но о чем было говорить? Гарри хотел обнять его. Утешить его. Он моргнул и неловко заговорил, притворяясь непринужденным перед лицом совершенно серьезной и болезненной ситуации. — И чем же ты теперь занимаешься? — Теперь, когда я не планирую убийство, у меня действительно много свободного времени. Но я избегаю всех Пожирателей смерти, насколько это возможно. Я много читаю. Просто пытаюсь отыскать что-то нормальное среди прочего, чтобы сохранить рассудок. Держусь. Что еще можно сделать? — Вот и со мной то же самое. Нам нечем заняться, кроме как прятаться. — Потом он добавил: — Я часто думал о тебе. Несколько месяцев о том, как сильно я тебя ненавидел, а теперь о том, как сильно я по тебе скучаю. Драко сглотнул. — Это опасно — оставаться наедине со своими мыслями. Это привело тебя сюда. Гарри кивнул, а затем оглядел комнату. — Здесь лучше, чем в спальне общежития Слизерина, которая у тебя была. Быть старостой имеет свои привилегии. — Забавно, но это было единственное, чего я хотел, когда учился на третьем курсе. Теперь мне на это наплевать. — Он подтянул колени к груди, когда Гарри встал и огляделся. Он дошел до его стола, где нашел кусок пергамента. Надпись гласила: Дорогой, Лицо со шрамом, — но затем обрывалась. — Ты собирался написать мне письмо? — Глупая идея. Я просто… хотел, — Драко зажмурился, — поговорить с кем-нибудь о безумии, с которым я сталкиваюсь каждый день. Ты единственный, кому я мог бы написать, но это означало бы рискнуть многим. Обнаружить тебя… кто-нибудь перехватил бы это. — И я бы не написал тебе в ответ, если бы оно попало ко мне. — Я бы и не ждал ничего в ответ. Это было больше для выплеска эмоций. — Нет, я не смог бы. Хедвиг убили. — Что? — Пожиратель смерти, когда меня перемещали. Они убили и Грозного Глаза Грюма. Хедвиг просто пыталась защитить меня. Она спасла мне жизнь, правда. Гарри продолжал ходить по комнате вдоль шкафа, пока не услышал сдавленный всхлип. Обернувшись, он увидел, что Драко, опустив голову на руки, беззвучно плачет. — Ты плачешь? — Почему бы и нет, бессердечный ты сучонок! — Гарри моргнул и подошел к нему. Он сел на край кровати. Протянув руку, он погладил Драко по спине. — Я тоже был расстроен, — сказал Гарри, хотя его реакция и смутила его. — Большой и злой Пожиратель смерти Драко Малфой плачет из-за моей совы. Вот это зрелище. — Хедвиг была потрясающей. Отъебись. — Я знаю, что была. Она была лучшей совой. — Проклятье, у Гарри даже не было возможности оплакать ее из-за всего этого ада. Поэтому, пока Драко плакал рядом с ним, он воспользовался возможностью и позволил себе подумать о ней. И вот они оказались в таком положении, о котором Гарри никогда не думал: Гарри открывал ему свое сердце в том, что было ему близко. Он позволил себе быть уязвимым, чтобы проверить? Был ли теперь Драко безопасен? Действительно ли с образом Малфоя покончено? — Я как будто потерял свое детство. Это был мой знак. Все было кончено. — Она любила тебя, — шмыгнул носом Драко. Гарри кивнул, удовлетворенный его ответом. Он знал, что его Драко был настоящим. Он знал это. — Любила. И я любил ее. Кормил ее всеми лакомствами, какими только мог. — Уверен, она была благодарна за это. — Без нее я не чувствую себя прежним человеком. — Нет. — И тогда Драко задумался еще больше. — Насколько тяжело было оплакивать Дамблдора? — Гарри посмотрел на него. — Меня так мучила мысль, что я не смогу утешить тебя после его смерти, ведь я был рядом в случае с Седриком и Сириусом. Гарри нахмурился. — Эм… Думаю, я не… Я был больше расстроен тем, что мой мир рушится из-за Пожирателей смерти. Ты в образе Пожирателя, а потом Снейп, наш учитель, убивает Дамблдора… Я просто… Я вошел в режим выживания и с тех пор не выходил из него. Но это было не так, как с Сириусом. Это было по-другому. Я не чувствовал горя в первую очередь. Я чувствовал себя собственностью… Может, я просто так устал от горя, что отключил его. Драко кивнул. — Мне жаль. — Может быть, из-за твоих неудач я как бы предвидел это. Я знал, что они за ним придут. — Не говори «они». Гарри, это был я. Это я за ним охотился. Но Гарри заговорил страстно: — Ты не планировал этого, не так ли? Ты ведь не хотел этого? — Нет, они просто дали мне задание. — Драко моргнул, его губы задрожали. — Я никогда не смог бы придумать такое. — Ну да. Значит, они собирались преследовать его, и я это предвидел. А потом я просто подумал, что, конечно, не могу продолжать без него. Не знаю, выиграем ли мы эту войну без него, но я должен попытаться. — Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через это, — сказал Драко. — Ты не должен был видеть, ты не должен… Мне так жаль, Гарри. — Но посмотри на себя. Тебе тоже пришлось пройти через это. Боже, — вспомнил Гарри. Он практически слышал дрожащий голос Драко на башне. Это был не звук трусости, исходящий от подлого, мерзкого хорька. Это был настоящий страх хорошего человека, которому пришлось дойти до крайности, у которого было разбито сердце и разрушено будущее. Это был его парень на Астрономической башне. От этой мысли Гарри задрожал. — Ты, должно быть, был в ужасе. — Я был уставшим, — нахмурился Драко. — Целый учебный год, предшествующий этому. И еще баланс между тобой и этим. Все это было так утомительно. Это… — В его глазах словно появился призрак. — Не знаю, как я вообще выдержал тот год. — Я не виню тебя за то, что ты был измотан. Жаль, что я не могу тебя утешить. — Их глаза встретились, и Драко поморщился. — Это нечестно, что ты прошел через все это один. И ты был рядом со мной. Мы ходили на свидания, а ты был в ужасе. И я не помог тебе. — Ты не знал. Ты не должен был знать, что происходило весь год. Ты узнал намного раньше, чем я хотел. — Гарри погладил его по спине. — Если бы я мог поступить по-своему, я бы заставил тебя узнать об этом в ночь его убийства. Я был бы там, и ты бы увидел меня, как и Снейпа, который… — Ты не знал, что Снейп собирался его убить? — Он сказал, что поможет, но я не знал, какую помощь он имеет в виду. Я был шокирован не меньше, чем ты. Я думал, что это сделает Беллатриса, или я думал, что они убьют меня первым, и я никогда бы не увидел, что бы произошло. Я не думал, что покину Хогвартс вместе с ними. Тот факт, что я жив… В общем, я просто думал, что ты увидишь, как я его обезвреживаю, увидишь мою Метку, испугаешься, и потом я буду мертв. Конечно, все оказалось гораздо хуже. Наступило молчание, но оно не было отвратительным или мучительным. Оно было почти утешительным, когда они оба могли высказаться и помочь друг другу разобраться в ситуации. Гарри несколько мгновений смотрел на него. — Знаешь, у меня было чувство, что ты не ненавидел меня все это время, — сказал он. — У меня было чувство, что ты меня любишь. Это не могло быть фальшивкой. Ты слишком… чувствительный, чтобы быть таким бессердечным, как ты себя вел. Наша любовь была слишком настоящей. — Я знаю, — Драко вытер глаза. — Вот почему мне пришлось тебя обмануть. Если бы ты достаточно разозлился из-за моей Темной метки, то было бы неважно, смог бы ты понять, что я притворяюсь, ты был бы слишком зол, чтобы заботиться о том, что я чувствую. — Я прощаю тебя. Драко нахмурил брови. — Нет. Нет, не прощаешь. — Прощаю. Он сел и в последний раз вытер глаза. — Ты такой глупый. — Почему? — Повысь свои стандарты, Гарри. Ты заслуживаешь лучшего. — Не говори так. Драко повысил голос. — Не говори мне «не говори так». — Почему? — Я сделал с тобой ужасные вещи. Ты должен был просто выбросить дневник. Тебе нужно держаться от меня подальше. Гарри нахмурил брови. — Почему ты так боишься моего прощения? Очевидно, что ты ничего такого не имел в виду. — Это не имеет значения, если это причинило тебе столько боли, сколько причинило. Я видел твое лицо. Я знаю, что это причинило тебе боль. — Не говори мне, что я чувствовал, и не указывай, как мне жить. Если я хочу простить тебя, чтобы сохранить рассудок, чтобы перестать жить с ненавистью к тебе, я, блядь, сделаю это с твоего разрешения или без него. Прощать мне тебя или нет — не тебе решать. И все же Драко прорычал: — Гарри. Пожалуйста. Не прощай меня. — Почему нет? Он поморщился. — Не давай мне надежды. — Почему? — Я не могу позволить себе надеяться. — Губы Драко дрогнули, когда он заговорил. — Я не могу надеяться. Никогда — Он поднял глаза к потолку, боясь взглянуть в глаза Гарри. — Почему? — Я говорил тебе, когда нам было по четырнадцать. Моя жизнь распланирована. Моя душа продана. Позволять мне думать, что у меня есть счастливый конец, просто жестоко, потому что тогда я буду в предвкушении, и крушение от этого будет более жалким, чем просто сидеть в этом… если страдание — это твой базовый уровень, тогда тебя нельзя разочаровать. Потому что крушение надежды хуже, чем просто пребывание в страдании… Я не могу сделать это снова. — Почему? — Когда я… в ту ночь, в нашу вторую годовщину. Я просто думал, что мне не придется делать то, что я сделал с тобой. Я думал, что есть другой выход. И два месяца я думал, что у меня есть шанс на счастливый конец. И как раз когда он у меня появился, мой гребаный рукав… Не могу поверить, что моя одежда стала моим проклятым крахом. — Предложение было настоящим? — Теперь это имеет значение? — Да. Твои мысли, мнение и точка зрения имеют значение. Твоя история имеет значение. Твоя боль имеет для меня значение. Даже если для тебя она не имеет. Даже если ты не чувствуешь себя достаточно хорошим, чтобы поведать ее. Драко помолчал немного, а потом сказал: — Тебе пора идти. — Ты сказал, что я могу остаться. — Глупые вопросы ведут к изгнанию. — Ответь на него, и я уйду. — Да. Оно было настоящим, Гарри. Я хотел, чтобы это был ты. У меня была эта глупая идея, что я мог бы… быть с тобой, жениться на тебе однажды. — Драко безумно рассмеялся. — О чем, черт возьми, я вообще думал? Мечтал, что буду хоть немного счастлив в течение нескольких месяцев, пока меня не убили. А потом мне все равно пришлось осуществить задуманное… Крушение надежды, мысль, что у меня есть хоть какой-то шанс на счастье… Я не могу пройти через это снова. Оно было слишком тяжелым. Я слишком сильно пострадал от этого. Драко опустил голову на руки и вытер лицо. А потом он посмотрел на Гарри. Действительно посмотрел на него. — Как ты мог простить меня? Почему ты даже думаешь об этом? У тебя нет самоуважения или ты просто глуп? — Это не для тебя, — сказал Гарри. — Это для меня. Ты не часть данного уравнения. Драко нахмурил брови. — Я не понимаю. — Каждую секунду каждого дня я думал о том, что ненавижу тебя. Я не мог думать ни о чем другом, разве что о том, что на нас напали, но и тогда я тоже думал о тебе. Ты был моей первой и последней мыслью каждый день. Я не мог наслаждаться ничем. Ни любимой едой, ни восходами, ни веселыми моментами между мной и моими друзьями. Вот что делает с тобой ненависть. Ненависть — это одержимость. Ненависть крадет твой покой. Ненависть крадет твою любовь. Ненависть заставляет тебя чувствовать себя больным. Она лишает тебя способности ясно мыслить. И способности доверять. А ненависть к тебе открыла мне путь к ненависти ко всем остальным, включая себя. Это изматывает. Настоящая ненависть буквально изнуряет. — Он вспомнил, как Рон ушёл после того, как надел медальон, который носил Гарри. Его собственная ненависть превратила его любящего лучшего друга в того, кем он не был. — Мне надоело давать тебе эту силу. И единственный способ вернуть свою силу — это простить тебя. Я должен простить тебя, чтобы вернуть себе рассудок. Драко фыркнул и посмотрел на него, понимая немного больше. Гарри глубоко вздохнул и кивнул. — Вот почему я простил тебя. Как я мог сделать это? Знать, что ты не какой-то монстр-демагог, который с четырнадцати лет планировал вместе с Пожирателями смерти причинить мне такую боль и сдать меня убийце моих родителей, а вместо этого ты был просто моим парнем, которого заставили вступить в этот диктаторский режим, и ты пытался оттолкнуть меня, чтобы я не защищал тебя… разве это оправдывает? Нет. Но это избавляет меня от всех монстров под моей кроватью. На лице Драко отразилось замешательство. — Зачем тебе монстр под кроватью? — Это маггловское выражение. Дети думают, что у них под кроватью живут монстры, а на самом деле это просто страхи, потому что в маггловском мире их, конечно же, не может быть. Не знаю, как в Волшебном мире. — Зачем монстру прятаться там? Они же огромные! Скорее, в лесу… — Это выражение. — В глазах Гарри мелькнуло веселье. — В общем. Знание того, что ты не поддерживал Пожирателей смерти все это время, знание того, что ты защищал меня, меняет все. В корне меняет. И, может быть, не должно, но меняет. Потому что это делает Сам-Знаешь-Кого менее значимым. Я думал, что он владеет каждой частью моей жизни, когда увидел твою Метку. Я думал, что Рон и Гермиона — лжецы, я думал, что все меня предадут. Но ты не пошел на это добровольно. — Он глубоко вздохнул. — Твое сердце было так дорого для меня, и оно все еще дорого. Зная, что ему принадлежит только твоя рука, но не сердце… Мир для меня изменился. Я прощаю тебя, потому что мне нужно, чтобы ты стал меньшей частью моей жизни. Теперь ты не большой монстр под моей кроватью… — Я все еще не понимаю этого выражения. Оно не имеет никакого смысла. Гарри рассмеялся. — Ладно, ты не какой-то страшный засранец, который украл у меня все, ты просто мой бывший парень, которому пришлось причинить мне боль, и я могу справиться с этим гораздо легче. Я не смогу справиться с тобой, если буду видеть в тебе человека-загадку, который проникся ко мне такой ненавистью после того, как я отдал тебе свое сердце, а потом просчитал всю нашу любовь и передал мои секреты Пожирателям смерти. — Но я все еще твой бывший парень, который причинил тебе боль. Как ты можешь простить это? — Ты только что сказал, что не сделал бы этого, если бы мы не были на войне. Я знаю, как мрачно жить с ним в голове. Он был в моей голове целый год, и у нас до сих пор есть эта связь. Я не могу представить, чтобы мой пятнадцатилетний, любящий Драко, который буквально пробрался на отработку, чтобы меня не пытала Амбридж, говорил такие вещи без влияния самой темной на свете магии. Ты сказал, что занятия Темной магией высасывают из тебя жизнь, меняют тебя, влияют на тебя, и ты был занят этим шкафом весь год. И это задело сердце Драко, потому что он вспомнил, как получил Темную метку. В тот день он потерял свою личность, ту, которую создал. Вот почему ему было так горько. Вот почему он испытывал такую ненависть. — Гарри. Ты слишком добр. Но я разработал план. Я его осуществил. — Когда я убью его, ты будешь свободен. Ты станешь тем Драко, которым всегда был. Ты не Пожиратель смерти. Драко покачал головой. Гарри был прав, но это было недостаточно хорошо. Ему было неприятно обвинять во всем Волдеморта. — Я не могу… даже представить, что я ему не принадлежу. Я не могу представить, что у меня больше нет этой Метки. Не полагайся на это, Гарри. Это ошибочное мышление. Ты ждешь момента, который не наступит, и оправдываешь меня в это время. — Я знаю, как его убить. Драко посмотрел на него. На его глаза навернулись слезы, но он сглотнул их. — Это невозможно. Он маньяк. Что бы это ни было, этого недостаточно. — Но это… — И не смей говорить мне об этом, идиот. Если он заглянет в мою голову и увидит это… — Я думал, он не может это обнаружить. — Но у меня будут воспоминания об этом. Если он застанет меня врасплох, а я знаю, что он жаждет этого, и я не смогу использовать Окклюменцию, я умру, и что бы ты ни думал, что у тебя есть преимущество перед ним… это ложь. Он не остановится ни перед чем. — Я убью его. Обещаю. — Зачем тебе обещать мне что-то подобное? Ты снова даешь мне надежду. Это грубо. — Я даю тебе ее, потому что мне нужно видеть ее в тебе. Мне это тоже нужно. И если я увижу это в тебе, это появится и во мне. — Глаза Гарри тоже слегка заблестели. Потому что, черт возьми, они прошли через столько всего, это было так жестоко. Они не могли даже надеяться. Драко посмотрел на него. — Я не могу быть таким для тебя. — Ты должен быть. — Гарри, ты должен уйти. — Боль на лице Драко заставила Гарри встать. — Ты не вернешься. Обещай мне это. — Обещаю, — сказал Гарри, но его пальцы были скрещены за спиной.

~~~

После одного из многочисленных дежурств в карауле, которые он нес, пока скрывался, Гарри вошел внутрь и увидел, что Рон смотрит на него с выражением болезненного недовольства. Рон обвиняюще ткнул в него пальцем. — Я знаю, с кем ты встречался, — раздался его низкий голос. — Не могу в это поверить. Нервы Гарри тут же вспыхнули. Он сглотнул. Неужели одна из фотографий с Драко выпала из дневника — неужели Рон нашел дневник Драко? Он его читал? А может, это его плюшевая змея выдала его! Он спал с ней всего несколько раз и следил, чтобы она была хорошо спрятана под одеялом. — Я знаю, это трудно понять, — растерянно сказал Гарри. — Захария Смит! — Что? — Это имеет смысл, — продолжил Рон, пока Гарри был полностью застигнут врасплох. — Ты не хотел говорить мне, потому что знаешь, что я считаю его придурком. — Э-э… — Ох, Гарри, — он расслабился, глядя на застывшее лицо Гарри, и едва не расхохотался. — Не могу поверить. Захария Смит! Из всех людей, я должен был увидеть это раньше. Все сходится. Конечно, никто не догадался, потому что вы двое притворялись, что ненавидите друг друга. Это великолепно, Гарри, правда. Ты одурачил нас всех, никто не узнал! И никто ничего не заподозрил. Даже я или Гермиона. Гарри, который все еще был явно сбит с толку, посмотрел на Гермиону, которая готовилась выйти на улицу на свою смену. — Э-э, Рон… — Тебе не нужно паниковать. Он был придурком, но если ты что-то в нем разглядел, то все в порядке. По крайней мере, он был в ОД и все такое. Поэтому он и вступил, чтобы у вас двоих потом были индивидуальные занятия. Глаза Гарри расширились. Гермионе пришлось выйти из палатки, и Гарри представил, как она смеется. — Жаль, что ты мне не сказал. И Джинни тоже. Ты же знаешь, как она сглазила его в прошлом году и все такое. Но, опять же, это бы сорвало твое прикрытие. — Мерзость, Рон, — наконец сказал Гарри. — Мерзость? — У меня точно не было индивидуальных занятий с Захарией Смитом! — Не было? — Боже, нет. Рон сел на край кровати, но вместо растерянности на его лице появилось спокойствие. — Это радует. Я действительно ненавижу этого придурка. — Да, я тоже. — Отчасти Гарри хотелось смеяться над иронией, а отчасти — кричать. — Можешь представить, как ты с ним обжимаешься? — Я не хочу, — сказал Гарри. — Так это был хаффлпаффец? Это не мог быть гриффиндорец. Это было бы слишком легко определить. Хм… Или Рейвенкло, но я не могу представить тебя с рейвенкловцем. Так что точно не Гриффиндор и точно не Слизерин. Это должен быть один из оставшихся двух. — Рон, это был Малфой. — Разве эта шутка не устарела? — Это не… Я не шучу. — Он хотел побежать к сундуку и достать их совместные фотографии. — Дружище, я знаю, что ты никогда не влюбишься в такого придурка, как Малфой. Он ужасен. А ты намного умнее. Ты слишком хороший человек, чтобы влюбиться в кого-то, кто считает, что чистокровные лучше всех остальных. О да. Вот почему Гарри не хотел ему рассказывать. О том, как они с Гарри сошлись, как Драко манипулировал им, а теперь еще и о том, что он был Пожирателем смерти, который притворялся, что не любит его. И кем теперь были Драко и Гарри? Они не были по-настоящему парой… честно говоря, они не были и друзьями. Не то чтобы они могли сказать друг другу то, что могли бы сказать другу. Они были просто знакомыми. Но у них была порочная история. Так что они были чем-то большим. Но кем они были? — Прости, Рон. Просто мне пока неловко тебе говорить. Прости. — А Миона знает? — Эээ… Хороший вопрос. — Знает? — Она догадалась, но мне очень жаль, послушай. Не сейчас. Когда-нибудь я расскажу тебе. Когда буду готов. — Хорошо, — сказал Рон и вышел из палатки на дежурство. Гарри положил голову на руки.

~~~

TW: Суицидальные мысли и идеи с последующей попыткой, но остановленной заранее.

~~~

Когда Гарри пришел в следующий раз, Драко был в ванной, и поначалу Гарри был слегка взволнован. Ведь в последний раз, когда он был в ванной, Драко вышел практически голым. Но тут Гарри услышал плач и прошел сквозь дверь. Драко рыдал над раковиной, оттирая кровь со своих рук. Кровь залила его одежду и покрывала брызгами его лицо. — Что случилось? — Гарри сжался в комок, его глаза расширились, а желудок скрутило при виде этого зрелища. — Ты в порядке? Драко открыл рот, но не смог говорить, и вместо этого разрыдался. Гарри бросился к нему и погладил по спине. Его энергия не принесла ему никакого успокоения. — Шшш, просто дыши, — пытался он утешить его, но это мало помогало. Через несколько минут Драко наконец заговорил. — З-за… задание. — Драко вытер нос рукавом, его лицо было красным и опухшим от слез. Он едва мог выдавить слова наружу. — Это должно было быть обычным делом, это должно было быть ограбление. Их не должно было быть дома. Гарри слушал его, продолжая растирать ему спину. Но он чувствовал себя беспомощным. Он ведь не был здесь на самом деле. Он не мог наброситься на них. Теперь это была жизнь Драко. Все, что он мог сделать, — это быть рядом с ним. — Что случилось? — Дети. Грейбек растерзал детей. — Он судорожно всхлипнул. — Они убили их на глазах у родителей, а потом убили родителей. — Их крики эхом отдавались в его голове. — Только потому, что они были магглорожденными. О-они хотели, чтобы я… Я не хотел, я не мог… Я… Они заставили меня, — задыхаясь, проговорил он, — я должен был избавиться от их тел. — Драко задрожал. — Я держал их. Драко попятился назад, ударившись о стеклянные стенки душевой, и его колени подкосились. Он сполз на пол и подтянул колени к груди, все его тело тряслось. Гарри сел рядом с ним, положив голову ему на плечо. Он попытался взять Драко за дрожащую руку. — О-они все б-были мертвы. — Он разрыдался еще сильнее. — Я-я видел фотографии на стене. Там была табличка «Семья Джонс». В большинстве случаев я не знаю их имен. — Мне так жаль, — произнес Гарри, его голос дрожал. — Ты не должен был пройти через это. Я… Я… — Они не должны… они должны были жить… Пожиратели смерти смеялись! Они чувствовали радость. Они хотели этого, наслаждались этим! Кто наслаждается… — Драко оборвал себя, захлебываясь слезами. — Кто был с тобой? Ему потребовалось несколько секунд, чтобы ответить, пока он собирался с мыслями, хотя все его тело дрожало. — Грейбек. Беллатриса. Несколько егерей. — Он поперхнулся и сглотнул. — Я больше не могу. Я не могу! Я больше не хочу быть здесь. Я не могу… — Ш-ш-ш-ш, это не навсегда. — Но Драко лишь покачал головой и ухватился за край своей рубашки, чтобы хоть как-то удержаться и не дать себе сделать что-нибудь еще. Гарри знал, что альтернатива была еще хуже. Но Драко не мог перестать всхлипывать. А потом ему стало трудно дышать. Он положил руку на грудь и зарыдал, хватая воздух большими глотками. В панике он встал и подошел к своим ящикам, доставая флаконы. Гарри вспомнил, как Панси сказала: ты же не пытался снова себя отравить? — Драко, нет, — Гарри изо всех сил старался сохранять спокойствие, но оно быстро ослабевало. — Это ничего не исправит. Я уверяю, это только ухудшит ситуацию. Пожалуйста, не надо. — Он подошел к нему, чтобы Драко мог смотреть ему в глаза, может быть, найти что-то, чем можно было бы заземлиться, а также загородить его от ящика, но он был всего лишь энергией, и Драко мог схватить это сквозь него. Драко всхлипнул и покачал головой, доставая пузырек. Голос Гарри дрожал, он отчаянно пытался остановить его. — Если не ради себя, то ради меня. Ради своей семьи. У тебя есть мама. У тебя есть Панси и Блейз. Я. У тебя есть я. Т-ты должен защищать меня, помнишь, как тогда в лесу? Ты спас мне жизнь, помнишь? Когда-нибудь тебе придется сделать это снова, а без тебя меня никто не защитит. Я знаю, что это трудно, я знаю, что это причиняет тебе боль. Мне так жаль, Драко, мне так жаль, что тебе пришлось это сделать. — Я не… — У тебя будет жизнь после этого, я обещаю тебе. Я убью его. Тебе больше никогда не придется этого делать, — плакал Гарри, отчаянно пытаясь остановить его. — Все наладится. — Когда? — резко крикнул Драко, но его голос дрожал и срывался, когда он говорил, — я говорил себе это с шестого курса, и ни черта не наладилось. Стало только хуже. — Он всхлипнул. — Теперь я здесь. Ты больше не один. Я здесь. Я не уйду. Пальцы Драко задрожали, и ему пришлось ухватиться за край тумбы, чтобы не упасть. — Все хорошо, — сказал Гарри. — Все в порядке. Я здесь. Теперь ты в безопасности. Со мной ты в безопасности. Драко всхлипнул и застыл на месте. — Я больше не могу, Гарри. Не могу, черт возьми. Гарри кивнул. — Я знаю. Я не виню тебя. Я слышу тебя. Это так тяжело. Ты не должен был этого делать, это жестоко и травмирующе. Ш-ш-ш-ш. Я понимаю, что ты это чувствуешь. Но не мог бы ты просто отставить пузырек. Я посижу с тобой. Вот, давай положим руки на пол и будем держать их там. Мы больше ничего не будем делать. Драко потратил еще несколько минут, пока сжимал пузырек, закручивая и откручивая пробку, но потом поставил его на место и опустился на пол, упираясь в него ладонями. Гарри смотрел на него, но Драко отказывался смотреть ему в глаза. — Пожалуйста, поговори со мной. О чем ты думаешь? — Ведь разговор означал, что он больше ничего не будет делать. Драко немного помолчал, а когда заговорил, посмотрел на Гарри и прошептал: — Гарри, только если это будет безопасно, не мог бы ты принести мне на похороны красные розы? — Нет, — твердо сказал Гарри, едва дав Драко время закончить. По лицу Драко скатилась слеза. — Это потому, что ты меня ненавидишь? — Нет. — Гарри говорил медленно и тихо. — Драко, у тебя не будет похорон. Не будет необходимости в том, чтобы я… — Но если бы были? Ты бы сделал это? Пожалуйста. — Нет, если это случится от твоей собственной руки. Если кто-то убьет тебя, то да. Обещаю, что сделаю это. Но не в том случае, если ты выпьешь это прямо сейчас. — И Гарри было все равно, было ли это жестоко или это было не то, что нужно сказать. Он не знал, что еще сделать, и не мог физически удержать его. — Я хочу умереть. Я… я так чертовски хочу умереть, — всхлипывал он и заговорил снова только тогда, когда был способен. — Я хотел умереть с тех пор, как получил Метку. И я планировал… Я планировал, что они убьют меня после того, как я провалю задание. Я планировал это. А они не убили. И это намного хуже, я хочу… Я-я должен был просто… Это н-несправедливо, что их семья мертва, а я жив. Я не должен быть здесь, когда они страдают. — Посмотри, как сильно ты тоже страдал. — Но Гарри знал, что это созвучно его собственному опыту с Сириусом, Седриком и даже Дамблдором. Драко позволил ему говорить об этом. — Я знаю, что так кажется, но нет. Это ничего не исправит и не вернет их. Я знаю. Я пробовал. — Я-я не хочу быть Пожирателем смерти, — Драко едва мог говорить, по его лицу текли слезы. — Ты не Пожиратель смерти, — сказал Гарри. — Ты двойной агент, который помогает Свету победить ужасного человека. Драко Малфой, ты не Пожиратель смерти. Драко смотрел в потолок, чувствуя себя оцепенелым, разбитым и омерзительным. — Не говори мне, что я хороший человек, ведь я только что держал в руках тела детей после того, как наблюдал за их убийством. — Он сделал еще несколько тяжелых вдохов. — Ты ничего не мог с этим поделать. Это бы сорвало твое прикрытие. Драко скорчил гримасу сквозь слезы. — Твое сочувствие ко мне отвратительно. — Это не твоя вина. Ты не мог сделать ничего другого. Ты должен пройти через это, — сказал Гарри. — Это не в твоей власти. На кону моя жизнь. Я знаю, какое это бремя. — Ты бы остановил их. — Драко посмотрел на Гарри. — Ты был бы достаточно храбр, чтобы остановить их, а я нет. — Драко, ты еще ребенок. — Как и ты. — Перестань сравнивать нас. Надо мной висит пророчество. Я не на поле боя, как ты. Я скрываюсь. Если бы роли поменялись… Я не знаю, смог бы я их остановить. Тебе нужно защищать свою семью. — Этого недостаточно, — сказал Драко. — Неужели ты не понимаешь. Ничто не может служить достаточным оправданием для этого. Я трус. — Ты хочешь сказать, что должен был выступить против Пожирателей смерти, которые гарантированно убили бы тебя за это? Потому что я бы не смог этого сделать. — О, отвали. Да, ты бы смог. Сколько раз ты жертвовал собой? — Потому что я не чувствую себя достаточно хорошим, а не потому, что я храбрый. Потому что я хочу увидеть своих родителей. Если бы роли поменялись, и со мной была бы моя семья, я бы сделал все, чтобы защитить их, включая прохождение через это. Я храбрый не потому, что сам так решил. Я храбрый, потому что должен быть храбрым. Ты делаешь все, что можешь, в тех обстоятельствах, в которых находишься. Ставки вокруг тебя постоянно высоки. Ты находишься в буквальном смысле в доме убийц. Тебе каждый день угрожает смерть. Я понимаю, почему ты должен был причинить мне боль. Я понимаю. Окей. И поэтому я прощаю тебя. Ты сделал это не ради забавы. Ты смотрел на смерть этой семьи не потому, что хотел этого или выбирал. Смерть стоит за твоей спиной, а еще хуже — моя смерть стоит за твоей спиной, и мне жаль, что это бремя лежит на тебе. Потому что если я умру, война будет проиграна. — И ты думаешь, что это достаточно хорошее оправдание для того, чтобы смириться с гибелью семьи. — Глаза Драко наполнились слезами, которые скатились по его щекам, заливая засохшую кровь. — Сейчас так и должно быть. Драко, ты не пытаешься защитить себя, я знаю это. Ты бы остановил их, если бы не любил меня, потому что сейчас в твоих руках моя жизнь, а не твоя. И мне так жаль, что это так. И от моей жизни зависит судьба миллионов людей. Если ты оступишься, и они найдут меня из-за тебя… это так тяжело. Ты сейчас в самой худшей ситуации, в которой только можно быть. Боже, если бы мы не влюбились… Мне так жаль, что ты любишь меня. Потому что если бы ты не любил, то тебе было бы все равно, что я умру. Драко замолчал на несколько мгновений, пытаясь найти внутри себя сочувствие к себе, но это был тернистый, нелегкий путь. — Это неправда. Я хочу, чтобы Темный Лорд проиграл. — Я знаю. И мне так жаль. Это так ужасно, то, через что ты проходишь. Неудивительно, что ты хочешь, чтобы все это закончилось. — Гарри сел к нему так близко, как только мог. — Я бы хотел, чтобы это прекратилось. Но Драко Малфой, ты не Пожиратель смерти, я уверяю тебя. Ты ничего не мог сделать, чтобы спасти их. Беллатриса, Грейбек и все остальные все равно сделали бы это с ними. Если бы ты их остановил, они бы убили их, а потом убили бы и тебя. И тогда ты не смог бы помочь защитить меня, и тогда я бы умер, и миллионы людей погибли бы. Сейчас нет выхода. Но он будет, если ты просто будешь держаться. Я обещаю, я убью его. Драко попытался сделать ровный вдох, пока по его лицу текли слезы. А потом он вздрогнул. — Я просто хочу быть хорошим. Я больше всего на свете хотел быть хорошим, и посмотри, что я сделал с тобой, со всеми этими людьми. Я никогда не стану хорошим. Я никогда не перестану быть ужасным человеком. — Ты чувствуешь вину. Ты хороший. Ты беспокоишься о них. Все Пожиратели Смерти, наверное, сейчас празднуют, или, что еще хуже, их это даже не тронуло. А ты здесь. — Суицидник и соучастник убийства. — Нет. Ты хороший человек в плохой ситуации, в которую попал из-за меня. И ты должен быть добр к себе. Драко, твоя смерть не вернет их. И ты не сможешь помочь войне, если умрешь. Мне очень жаль. Я бы хотел вытащить тебя, но ты не даешь мне этого сделать. Только скажи, и я приду за тобой прямо сейчас. — Нет, — закричал Драко, и его грудь сдавило так стремительно, что его захлестнула волна тошноты. — Ты идиот. Мы не можем этого сделать! — Я знаю. — Гарри поморщился и положил руку ему на спину. — Мне так жаль. Я не буду. Только потому, что ты мне не позволишь, но я не приду сюда. Драко всхлипнул еще раз, захлебываясь собственными слезами. Он посмотрел на Гарри. — Ты ничего не можешь сказать, чтобы мне стало легче. Гарри кивнул. — Я знаю. Мне жаль. Я бы хотел, чтобы так и было. Я просто не хочу, чтобы ты покончил с собой прямо сейчас. Я не знаю, что делать, — содрогнулся Гарри. — Я пытаюсь сохранять спокойствие. Правда. Я обещаю тебе, что убью его так быстро, как только смогу. Мы пытаемся. Ты должен быть рядом со мной, помнишь? Ты спас меня в лесу, тебе придется сделать это снова. Драко сделал несколько вдохов и наконец посмотрел на него. — Просто побудь здесь, чтобы напомнить мне, почему я держался все это время, потому что я не в первый раз оказываюсь в такой ситуации. — Я здесь. Я никуда не уйду. Обещаю. Просто держи руки на полу. Скажи мне все, что хочешь. Поговори со мной. Я не буду тебя осуждать. Я обниму тебя, хорошо? Ты можешь рассказать мне все. Драко кивнул, сглатывая и переводя дыхание. Через некоторое время он сказал: — Просто так приятно поговорить с кем-то об этом. Поговорить с тобой. П-потому что я всегда боялся, что я буду тебе противен. — Ты мне не противен. — Лжец. — Нет. Ты мне не противен. Тебя заставляют это делать. У тебя нет свободы воли. Драко, я понимаю, что если ты не сделаешь этого, то умрешь. — Гарри, если бы я рассказал тебе о Дамблдоре до того, как это случилось, что бы ты сделал? — Гарри моргнул. — Ты бы чувствовал то же самое? — Да. Ты вынужден. Я бы попытался помочь тебе выбраться из этого. Я бы не позволил тебе пойти с ними после этого и подвергнуться пыткам. — Вот почему я осуществил с тобой план. Честное слово, мне не нравилось все это делать. — Я знаю, — ворковал он. — Все в порядке. Обещаю, все в порядке. Ты сделал то, что должен был сделать. Иногда хорошим людям приходится делать ужасные вещи. Это нормально. Ты можешь простить себя за это. Теперь я знаю правду. Драко смотрел на него, слезы текли по его лицу и собирались у подбородка. — Ты бы поддерживал меня из-за того, что я мучаю людей? — Гарри открыл рот, но тут же закрыл его. — Потому что это так. — Тебя заставили. Ты сделал то, что должен был сделать. — Ты бы поддержал меня, если бы я убил кого-то? — А ты? — Нет. Но что, если я это сделаю? Гарри глубоко вздохнул. — Думаю, это зависит от того, кого… — Невинного. Ребенка. Гарри нахмурился. — Я… я так не думаю. Прости. — Хорошо. Ты не сошел с ума. Я думал, ты сходишь с ума. Ты и вправду сошел. Ты простил меня за то, что я с тобой сделал, и это глупо. — Мне все равно, что ты называешь это глупостью. Я хочу перестать тебя ненавидеть, это отнимает у меня слишком много сил, когда мне нужно сосредоточиться на убийстве Сам-Знаешь-Кого. Буквально целый год я мог думать только о том, как сильно я тебя ненавижу, снова и снова. Это истощало меня изо дня в день. Я больше не хочу этого делать. Я не хочу думать о тебе сквозь призму ненависти. Я хочу иметь возможность выработать стратегию и работать над тем, чтобы убрать этого маньяка из нашей жизни. Для этого мне нужно простить тебя. Мы сможем разобраться с нами после того, как я это сделаю. — Они оба выдохнули. — Драко, просто делай все, что в твоих силах. Не беспокойся обо мне. Перестань равняться на меня, как на какой-то моральный компас. Я больше, чем это. Не надо меня боготворить. — Действия требуют последствий, — сказал Драко. — Мне нужны последствия. Так устроен мир. — Ты уже достаточно настрадался. — Последствия от хороших людей. А не от Пожирателей Смерти, которые пытают тебя ради забавы. — Я не буду наказывать тебя за то, что тебя заставили пройти через это. Не сейчас. Просто проживай очередной день, а с последствиями мы разберемся позже, хорошо? Драко кивнул, снова вытирая глаза. Гарри изо всех сил старался держать себя в руках, пытаясь не обращать внимания на тот факт, что он мог бы разорвать свою собственную душу на части, зная, через что Драко проходил на протяжении многих лет. — Ты, наверное, чувствовал себя таким одиноким все это время. Драко шмыгнул носом. — Чертовски одиноким. — Ты больше не одинок, ясно? Я здесь. Тебе не придется делать это в одиночку. Я тебя не брошу. Драко посмотрел ему в глаза, а потом разразился рыданиями. И он продолжал рыдать еще долго, пока не обессилел, эмоционально, физически и душевно. Гарри не мог отнести его в кровать, как ему хотелось, но он заставил его встать и дойти до нее. Он заставил Драко снять испачканную кровью одежду, и когда тот это сделал, Гарри был ошеломлен видом его спины, которая была покрыта темно-фиолетовыми синяками по всей её поверхности. — Драко, — прошептал Гарри, стараясь быть нежным, пока Драко стоял беззащитный в одних трусах. — Ты знаешь, откуда у тебя это? Драко равнодушно пожал плечами, усаживаясь на кровать, и через некоторое время покачал головой. — Последнее, что я видел, была семья. Я… я не знаю, как я вернулся сюда после этого. Я потерял сознание, я не могу… я не помню. Они пытали тебя, подумал Гарри и почувствовал, как его собственная кровь закипает в теле, находящемся за много миль отсюда. В этот момент он был очень благодарен за то, что заклинание заставило его чувствовать себя таким отрешенным, спокойным и сонным, потому что если бы это было не так, Гарри, вероятно, разнес бы планету. А может, так оно и будет, когда он проснется. Кое-как забравшись под одеяло, Драко довольно быстро погрузился в глубокий сон, а Гарри крепко прижался к нему, обхватив его мерцающими полупрозрачными руками. Он сидел охваченный ненавистью к Пожирателям смерти, равной той, что была после смерти Дамблдора, а может быть, даже хуже. Я должен убить его. Я должен убить его скорее. Скорее. Скорее. Спустя несколько часов Драко проснулся возле светящейся груди Гарри, и ему потребовалось время, чтобы осознать всё, что произошло за последние двадцать четыре часа. Ему было тошно и противно, словно он хотел вырваться из собственного тела. — Ты остался, — голос Драко дрогнул. Его глаза были настолько красными и опухшими, что их трудно было открыть до конца, а большинство частей тела либо болело, либо жгло. — Конечно, я остался, я не мог бросить тебя в таком состоянии, — прошептал Гарри, все еще обнимая его. — Хотя, прости, мне пришлось отлучиться на несколько минут. Рон и Гермиона разбудили меня, но я попрошу их подменить меня на вахте, и мы останемся на месте еще на один день, чтобы я мог остаться здесь с тобой. Но Драко сразу же возненавидел эту идею. — Нет, не позволяй мне разрушить твои планы насчет ухода, если это небезопасно. Ты должен быть в безопасности. — Это безопасно. Мы сейчас находимся неизвестно где. И у них почти все упаковано, так что если они увидят кого-нибудь, то разбудят меня, и мы уйдем. Буквально в самом неизвестном месте, где мы только можем быть. У нас просто есть расписание, когда мы что-то делаем… — Не говори мне об этом, — процедил Драко. — Пожалуйста, не говори ничего. — Не скажу. Я не оставлю тебя одного прямо сейчас. Я останусь так долго, как смогу. — Если это риск для твоей жизни… — Я рискую твоей, если не останусь. Заткнись и ложись обратно. Драко нахмурился, но все же лег, уткнувшись головой в сияющую шею Гарри. Но потом он скатился с кровати и встал, его спина болела настолько, что он охнул, пока хромал к гардеробу, где взял гриффиндорскую толстовку Гарри, потому что замерз. Затем он посмотрел на внутреннюю сторону дверцы, и Гарри тоже смог лучше ее рассмотреть. На ней повсюду в разных местах были вырезаны галочки и линии. — Что это такое? — спросил Гарри, когда Драко взял перо и нацарапал тридцать первую галочку, которая превратилась в тридцать шестую с каждой новой галочкой, сделанной Драко. Затем он добавил одну к другому скоплению. — Это количество раз, когда меня пытали, — Драко указал на группу из восьмидесяти двух. Глаза Гарри расширились. — Что? Но Драко говорил так, словно его это не волновало. — Многое из этого было во время тренировок летом перед шестым курсом. Каждый день они отрабатывали на мне заклинания, пока я не понял, каково это. Так много круциатусов… Голос Гарри дрожал, когда он говорил: — А что за пять, которые ты добавил к первой группе. Драко сглотнул. — Это количество людей, которых я видел умирающими на моих глазах. Тридцать шесть. Тридцать шесть Седриков. Тридцать, сука, шесть Седриков. Гарри больше не мог держать это в себе. Слезы потекли из его глаз, и Драко не замечал этого до тех пор, пока Гарри не произнес задыхающимся голосом: — У т-тебя не было никого, кто мог бы тебя обнять. Тогда Гарри кинулся обнимать Драко, что принесло ощущение давления и утешения, но это не было похоже на настоящее объятие, и это сводило его с ума. Черт, он так хотел увидеть его. В реальной жизни. В настоящем времени. — Мне так жаль, Драко. Мне так жаль. О Боже… Драко звучал так, словно в его глазах таился призрак. — Прости, что расстроил тебя. Но Гарри в ужасе смотрел на него. — Расстроил меня? Меня? Ты настолько сломлен? А что с тобой? Драко, ты же видел… — Не позволяй мне осознать, насколько все плохо, потому что если я пойму, то не смогу с этим справиться. Просто позволь мне сидеть здесь в оцепенении и ненависти к себе. Если я открою шлюзы, это будет как прорыв плотины, а я не смогу сохранить свой образ Малфоя, если буду слишком себя жалеть. Я не должен осознавать, насколько все плохо. Гарри встретился с ним взглядом, думая: Посмотри, как ты уничтожен, но он подчинился странному желанию Драко. Вместо этого он повел его обратно к кровати, где Драко улегся под одеялом. Гарри крепко обнял его и прижал к себе. И так продолжалось несколько часов, Драко то погружался в сон, то впадал в депрессию, то испытывал тревогу, ненависть к себе, истощение, дискомфорт и боль. — Все наладится, — прошептал Гарри ему на ухо. — Обещаю, все непременно должно наладиться. — А потом он поцеловал его в лоб и прошептал: — Я люблю тебя, Драко. Я так сильно тебя люблю. Обещаю, я убью его. И после этого твоя жизнь станет такой прекрасной. Я обещаю. И Драко позволил себя обнять.

~~~

Когда Гарри проснулся в палатке, он почувствовал ярость. Он мгновенно пришел в себя, его глаза заволокло красным, когда несколько вещей разлетелись вдребезги и опрокинулись. Гермиона, лежавшая на раскладушке рядом с ним, проснулась от шума. — Ты в порядке? — спросила она, когда Гарри встал и принялся вышагивать, сжав руки в кулаки. — Нет. Нет, блядь, нет. — Нет, блядь, нет. Не достаточно быстро, не достаточно быстро, не достаточно быстро. — Что произошло? — спросила она, потому что когда Гарри вернулся, пока Драко спал, он лишь крикнул: Оставьте меня в покое, мы не уйдем отсюда, пока я не скажу, а затем снова произнес заклинание, быстро заснул и вернулся к Драко. — Они пытают его. О-они заставляют его смотреть, как умирают люди, а он ничего не может с этим поделать. О-они… — Он не мог дышать. — Он ходил на задание, и у н-него синяк во всю спину. Они заставляли его смотреть, как умирают дети, а потом пытали за то, что он не помог. Гермиона, он хочет умереть, он хочет выпить яд и умереть. Он задыхался, его сердце сжималось от боли и страха. — Гарри, дыши, — она встала и погладила его по спине. — Шшш. — Любовь всей моей жизни пытают… Гермиона, я не могу ничего сделать! — Его глаза слезились. Он любил Драко. Он любил его. И знать, что ему причиняют боль таким жестоким, изощренным способом. Пожалуйста, заберите меня. Пожалуйста, заберите меня вместо него. — Мы уходим, — прорычал он. — Мы должны уйти, я должен убить его! Его отвратительную армию. — Куда мы пойдем? — спросила она, широко раскрыв глаза. — Я хочу в Малфой-мэнор прямо сейчас. Мы должны идти, я должен сжечь его дотла… — Гарри, дыши, — сказала она, пытаясь сохранить спокойствие. — Ты не можешь этого сделать! Это именно то, чего не хотел Драко. — Меня не волнует, чего он хочет, меня волнует, что ему необходимо! Она придвинулась к нему, чтобы он перестал вышагивать. — Единственный способ победить его — уничтожить крестражи. Это единственная стратегия, которая принесет нам победу. Все остальное лишь подвергнет нас опасности. А его — в еще большую опасность. — Но Гермиона, — взмолился он, его голос сорвался. — Пожалуйста, ему… ему так больно, а я ничего не могу с этим поделать, я… Я люблю его. Я люблю его и не могу видеть, как он проходит через это, я… — Я знаю, что это так, — Гермиона посмотрела на него с сочувствием. — Мне жаль, Гарри. Гарри несколько мгновений переводил дыхание, а потом сказал: — Драко был прав. На шестом курсе, с планом. Эта боль намного хуже той. Я бы не выдержал видеть, как его забирают Пожиратели смерти. Я не смог бы смотреть, как он выполняет свое задание, я… блядь! Гарри открыл рот, но Рон пробрался через заслонку палатки: — Дружище, ты в порядке? — Помоги мне собраться. Мы отправляемся в следующее место. — Только не в Малфой-мэнор, — возразила Гермиона. — Черт возьми, ты хочешь отвести нас туда? — Глаза Рона расширились. — Это все равно что зайти в логово вампира, ты гарантированно пострадаешь, если не погибнешь. Как Драко. — Неважно. Тогда нам нужно составить план. Нам нужно быть быстрее. Сейчас. Нам нужно быть быстрее сейчас. Рон и Гермиона смотрели на него, как на умалишенного, но Гарри было все равно. Все, о чем он мог думать, — это Драко. Я люблю тебя, Драко.

~~~

Конец сцены с суицидальными мыслями.

~~~

Гарри изо всех сил старался сдерживать ярость, понимая, что не может прийти и спасти Драко (по настоятельной просьбе Драко и только лишь из-за этого), и, кроме того, он ничего не может контролировать. Единственное, что он мог сделать, — это навещать его в свободное от несения караула время. Но это само по себе было опасно: Пожиратели смерти могли окружить их, а Гарри не знал бы об этом, потому что застрял бы в своём собственном маленьком мирке. Но также он знал, что на нем лежит ответственность, даже если Драко не хотел его видеть. Драко нуждался в утешении. Драко нужна была любовь. Ему нужен был смысл. Ему нужна была поддержка. Гарри мог это сделать. Сила Гарри заключалась в том, что он мог одарить его милосердием, помочь изменить его мнение о себе, придать ему сил и спасти от изоляции. Однако в первый раз, когда Гарри появился после того случая, Драко отдыхал в лесу, но его лицо было словно каменным, пустым и спокойным. — Привет, ты, — сказал Гарри, — поговори со мной. Как ты себя чувствуешь? Драко колебался всего полминуты, но потом механически ответил: — Хорошо. Гарри моргнул, и в горле у него едва не зародился смех, потому что это было грубо и довольно нахально после кризиса, пережитого Драко. — Ты не должен мне лгать. — Я не лгу. Со мной все в порядке. — Да ладно. Давай поговорим об этом. Как прошел твой день? — Отлично. — Он встретился глазами с Гарри, но они были пустыми и холодными. — Драко. — Он ничего не сказал, даже когда Гарри перешел на более серьезный тон. — Я весь день волновался за тебя. — Это глупо. — Я не должен был беспокоиться о тебе после того, что ты только что пережил… — Ты не должен был этого видеть, — Драко повысил голос, но тон остался прежним, пустым. Гарри сглотнул. — Ты сейчас в оцепенении. Драко все еще качал головой. — Ты не должен был этого видеть. План «Непоправимый Ущерб» должен был защитить тебя от этого. Но с этим Гарри никак не мог смириться. Его желудок скрутило. — Тебе не нужна была моя помощь? — Гарри, я знал, что именно это случится со мной после того, как я получу Метку. — Это не делает это нормальным. — Драко ничего не ответил, наоборот, отвернулся от него. — Я бы хотел, чтобы ты пришел ко мне, чтобы этого не случилось. Это чертовски травмирует тебя… — Чтобы ты мог взорвать замок? — огрызнулся Драко. — Ты же знаешь, что я не мог этого сделать. Ты знаешь, что я бы это сделал, если бы мог. Конечно, я бы сделал это, если бы существовала хоть какая-то возможность, что я могу оказаться в безопасности. Гарри моргнул, потому что внутри него был гнев, неразрешенный гнев. — На самом деле, я мало что знаю. Ты не рассказывал мне, у меня есть только намеки на то, что ты писал в своем дневнике. Ты закрылся от меня. — Потому что я знаю, что это разрушает тебя. Это съедает тебя изнутри, не так ли? — Несколько мгновений они смотрели друг на друга, понимая, что это правда. — А почему бы и нет? Ты был любовью всей моей жизни, и это я не освоил Окклюменцию. Это случилось из-за меня. — Я бы прожил эту жизнь с тобой или без тебя. Разница в том, что без тебя я бы наслаждался ею. Я бы без проблем продвигался по карьерной лестнице. Мне бы нравилось причинять людям боль, потому что это делало меня сильнее. Не жалей, что спас меня от такой жизни. Не жалей, что дал мне совесть. Хотя это как раз та часть, которая причиняет боль. — Затем он добавил: — Перестань тратить свою энергию на чувство вины. Это изнурительно и это бремя, которое тебе не нужно нести. Через несколько минут Гарри спросил мягким тоном: — Каково это было? Получить метку? — Драко глубоко вздохнул, раздумывая, стоит ли ему рассказывать. Ведь он знал, что, позовляя Гарри навестить его, он открывает опасные двери, двери, которые приведут к бойне, если они пройдут сквозь них. — Ты можешь сказать мне. По крайней мере, расскажи кому-нибудь, чтобы хоть немного снять с себя бремя. У тебя никого не было. Я же сказал, я не уйду. Я остаюсь. Я просто хочу, чтобы тебе стало немного легче. Драко нахмурился и скрестил руки. Он устроился в гамаке и стал рассказывать свою историю. — Полагаю, у меня было плохое предчувствие, что Ебанат узнает обо всем, как только мы выяснили, что он был в твоей голове, но я не признавался себе в этом, и не признавался тебе в своей паранойе после битвы в Отделе тайн. Тебе это было ни к чему, да и мне тоже, потому что я очень боялся, что ты пострадаешь. — Драко сглотнул, а затем его губы задрожали. — Я просто не хотел, чтобы тебе пришлось оплакивать меня, потому что я видел, как ужасно для тебя было потерять Сириуса. Я не хотел причинять тебе эту боль. Гарри протянул свою светящуюся руку к Драко, и Драко позволил ему оставить ее там. — Мама пришла ко мне в комнату и сказала, что он знает о нас и хочет видеть меня на ужине. Мама сказала «он не понимает любви», и Панси и Блейз были там, так как они тоже были в твоих воспоминаниях. И у Панси возникла идея разыграть все так, будто я обманываю тебя, чтобы получить от тебя информацию, и что у меня никогда не было к тебе чувств. — И это сработало, — спросил Гарри. — Слишком хорошо, — нахмурился Драко, и наконец-то эмоции захлестнули его лицо. — Тогда они заклеймили меня… И это было… — воспоминания словно вспыхнули у него перед глазами, — я хотел содрать кожу со своего тела. Было чертовски больно, и я чувствовал себя настолько отвратительно. А потом он и все его окружение начали расспрашивать меня о тебе, и я изо всех сил старался им солгать, правда, но если они думали, что я лгу, они подвергали меня круцио. — О чем они тебя спрашивали? — Гарри сохранял мягкость в голосе. — Они спрашивали, с кем ты общаешься. Я, конечно, должен был сказать им правду, потому что он уже видел это в твоих воспоминаниях. Они спрашивали, к чему ты стремишься. Я сказал им, что преподавание из-за всей той истории с ОД. Я подумал, что если они узнают, что ты хочешь стать аврором, то подумают, что ты уже начал обучение, поэтому я не хотел, чтобы они строили догадки на этот счет. Мне пришлось рассказать им о Дурслях, потому что я чувствовал, что им хотелось бы, чтобы ты был несчастен с ними. Так что всегда пожалуйста. Я уверен, что они попытались бы напасть на тебя летом, когда ты был с ними — впрочем, я должен был это сделать. Это был бы самый быстрый способ убить Дурслей, этих ублюдков. Но я не стал рассказывать им о том, как они морили тебя голодом. Со мной этот секрет в безопасности, клянусь. Гарри кивнул. — Спасибо. Я знаю, что ты сделал для меня все, что мог, и я действительно ценю это. Всё, всю боль и травмы, которые ты пережил из-за меня. И мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти. Драко сглотнул и согласился, я тоже. — Мы слишком забегаем вперед. В общем, да, ужасные разговоры. Это длилось всю ночь. Мне пришлось притворяться, что я в восторге от того, что они тебя убьют. — А что они делали с тобой, когда думали, что ты врешь? — Это случалось четыре раза. Это было почти… как круцио, но еще хуже, потому что у меня была Метка, и она тоже обладала Темной магией. Заклинания, которым я так и не научился. Я узнал, как пытать людей. Он держал эти заклинания при себе, чтобы быть самым могущественным человеком в комнате. Один раз мне показалось, словно две руки схватили мой мозг и скрутили его. В другой… о, он сломал мне все кости сразу, и я пролежал так, наверное, два с половиной часа. Снейп меня исцелил. — Гарри обеспокоенно посмотрел на него. — Стало хуже. — Насколько хуже? Драко заколебался, а затем покачал головой. — Я бы сделал это снова, снова и снова, если бы это означало, что мне не придется причинять тебе боль, которую я причинил. Это ничто по сравнению с тем, что я сделал тебе. Гарри потянулся вперед и взял его за руку. Они не чувствовали этого, но это все равно значило очень много. Это значило больше, чем достаточно. — Остаток лета я провел в тренировках. В основном со Снейпом, слава Мерлину. Но приходили Беллатриса, Яксли, Грейбек. Я выучил все их любимые заклинания и практиковался на магглах. Беллатриса приводила магглов, похожих на тебя. Каждый день, когда я просыпался и когда ложился спать, я слышал эти крики на протяжении нескольких часов подряд. Я слышал их, когда погружался в сон, в своих кошмарах. Мы собирались на совещания, планируя, как тебя убить, и я должен был вносить свой вклад. — Чтобы мне разрешили вернуться в Хогвартс, я должен был подвергнуть маггла круцио, пытать его. Они хотели, чтобы я убил его, но я не смог. Снейп поручился за меня, и за день до отъезда я получил задание убить Дамблдора. Сначала я обрадовался, потому что это не имело отношения к тебе, но потом понял: блядь. — Итак, когда я впервые увидел тебя в поезде… это был первый раз, когда я вообще подумал о том, чтобы увидеть тебя. И в тот вечер, на нашем первом свидании в том году, ты сказал мне, что я — твое счастливое место. — Драко поперхнулся. — У меня даже не было счастливого места, но если бы оно у меня было, то это был бы ты. Гарри отпустил его руку и подполз к нему. Он обнял его и уткнулся лицом в его плечо. Драко обнял его и улегся так, что они прижались к дереву, а тихий ветер шелестел листьями. Гарри было приятно это осознавать. С него сняли груз. Гарри хотелось взорвать школу, но он понимал, что не может. Не сейчас. — Не могу поверить, что я вообще могу рассказать тебе об этом. Если бы Темный Лорд узнал… сколько протоколов, сколько угроз я получил, чтобы удержать себя от того, чтобы рассказать тебе о том, что происходило. Я думал об этом, правда думал. Но Снейп сказал мне перед тем, как я сел в поезд: если ты узнаешь, то сойдешь с ума, и все станет еще хуже. Так что после нашего первого свидания… — Ты выглядел таким больным. — Да. И я понял, что должен что-то придумать, чтобы защитить тебя. Я должен был оттолкнуть тебя, не заставляя тебя любопытствовать и бояться за меня. Поэтому мы с Панси придумали сценарий, который я озвучил тебе в нашу вторую годовщину. Он не зря назывался «План «Непоправимый Ущерб». Я никогда не ожидал, что ты посмотришь на меня снова. Это должно было быть на всю жизнь. Мы не должны были говорить об этом сейчас, да и вообще о чем бы то ни было. Я считаю, что мне повезло даже смотреть на тебя. Гарри посмотрел на него так, что Драко максимально постарался избежать его взгляда. — Прекрати, — сказал Драко. — Это глупо. Ты не должен быть здесь. Ты не должен жалеть меня каждый день. Ты же понимаешь, что я рассказал тебе все это только потому, что у меня сложилось впечатление, что я больше никогда тебя не увижу? — Почему нет? — Они убьют меня. Однажды. Или убьют тебя. — Позволь мне защитить тебя. Драко напрягся. — Прекрати, Гарри. Я оттолкнул тебя не просто так. Не будь глупцом. — Мне жаль, что ты пережил столько боли, — сказал Гарри, потому что это действительно разрывало его изнутри, — а потом, когда мы расстались, тебе все равно пришлось притворяться мерзким, хотя тебе было так же больно, как и мне. Должно быть, это было так тяжело. Драко кивнул. — Это было невыносимо. Видеть твое лицо было невыносимо. И мне приходилось притворяться, что я счастлив от этого. — Мне так жаль. Прости, что чуть не убил тебя. Боже. Я не могу поверить… — Не стоит. Если бы ты убил, это было бы милостью. Ты защищался, — сказал Драко. Но глаза Гарри расширились и заблестели. — Пожалуйста, не прощай меня. Я причинил тебе боль. — Ты пострадал первым. Драко все еще качал головой. — Если бы Сам-Знаешь-Кого здесь не было, ты бы стал так со мной обращаться? — Нет. Конечно, нет, — начал Драко, — но послушай, пожалуйста, не искупай мою вину. Не пытайся меня спасти. Я чуть не убил человека. Я солгал тебе. Теперь я смотрю, как умирают дети. Я должен взять на себя ответственность за эти вещи, пусть даже частичную. Гарри выдохнул. — Я не буду пытаться спасти тебя, если это означает, что мы можем продолжать встречаться таким образом. — Я не могу доверять этому. — Я обещаю. Драко глубоко вздохнул и посмотрел на озеро. — Это значит, что, несмотря ни на что, если меня будут пытать на твоих глазах, если меня будут жечь, если Нагайна будет жрать меня на твоих глазах, ты не будешь пытаться остановить это. — Почему ты не хочешь, чтобы тебя спасли? — Я не хочу, чтобы тебе было больно. Ты важнее меня. Ты должен жить, чтобы убить его. У моих страданий была причина, они не были бессмысленными. — Драко сглотнул. — Я поговорил со Снейпом. Меня больше не допускают к заданиям. Вместо этого я должен заниматься с ним частными тренировками. — Хорошо. Это хорошо. — Это значит, что жизнь здесь станет еще хуже. — Драко вытер лицо. — Это ежедневный цирк страданий. — Мне так жаль. Я не могу поверить, что ты вообще здесь. Что Хогвартс превратился в то, во что превратился. Я… — Прекрати. — Что прекратить? — Злиться из-за этого. — Гарри открыл рот, чтобы возразить, но Драко прервал его. — Ты импульсивен, когда злишься. Клянусь, Гарри, если я когда-нибудь увижу, что ты пытаешься защитить меня или встать на моем пути, если ты когда-нибудь придешь сюда, я причиню тебе боль. Я… сойду с ума. Ты не можешь. Это было бы не добро, а грубо и эгоистично. Здесь я в большей безопасности, чем с тобой. — Да, здесь под пытками ты в большей безопасности, — прорычал Гарри. — Что есть, то есть, — сказал Драко. — По крайней мере, я еще не потерял тебя. Я могу вынести это. Я могу смириться с ежедневными пытками и болью. Я не могу смириться с тем, что потеряю тебя. Я не могу смириться с твоей смертью. Пытки — хорошая альтернатива твоей смерти. Я бы выбрал ее в любую секунду дня, не задумываясь. — Я никогда не хотел, чтобы ты делал это ради меня, — голос Гарри был наполнен эмоциями, и Драко понимал, что это уничтожает его. — Это просто боль, Гарри. Я могу выдержать ее. Боль не так постоянна, как смерть. — Нет? — Нет. — Драко сказал это с добротой, но они оба знали, что это ложь. Гарри некоторое время молчал. А потом спросил: — Мой уход из жизни — твой самый большой страх. Забавно. А для меня нет. — Не говори так, — огрызнулся Драко. — Должен быть. — Я не боюсь смерти. Все мы когда-нибудь умрем. — Так должно быть, когда от тебя зависят миллионы жизней. Думаешь, после того, как он убьет тебя, он не начнет преследовать и маггловский мир? — Спасибо, что напомнил мне о том, какой груз лежит на моих плечах, Драко, — проворчал Гарри, просто расстроенный ситуацией в целом. Количество стресса, которому подвергались они оба, было неизмеримым и бесчеловечным. Их тела не должны были находиться в таком напряжении столь долгое время. — Я не собираюсь умирать, но я просто хочу сказать, что это любопытно. Драко глубоко вздохнул. — В Выручай-комнате есть боггарт, и он выглядит, как твоя смерть по моей вине… Я думал, что он покажет Темного Лорда. Но нет, это чувство вины за то, что ты пострадал, больше, чем что-либо еще. — Драко поднял взгляд к небу. — Они используют меня как оружие, чтобы убить тебя, или используют меня, чтобы найти тебя, чтобы потом убить. Я для тебя — карта. — Драко задумался. — Во всяком случае, если они убьют тебя, а я не буду замешан… Я имею в виду, это будет абсолютно разрушительно, и мысли об этом пугают меня, так что мы больше не будем об этом думать, но, по крайней мере, если я не буду замешан… Я все равно буду говорить себе, что это моя вина, но это хотя бы частичная правда. Я не могу… Я не хочу даже думать об этом. — Вот почему ты не позволяешь мне сказать тебе, где мы находимся. — Я не хочу этого знать. Я просто хочу знать, что ты в безопасности. — Настолько, насколько я могу быть в безопасности. Драко кивнул. — Тогда чего ты боишься больше всего? Если ты не боишься умереть. Гарри посмотрел на него, но Драко по-прежнему не встречался с ним взглядом. — Во-первых, проиграть. Не в соревновательном смысле, ни в коем случае. Если я проиграю, погибнут люди. Но это чертовски близко к страху, что все, особенно те, кого я люблю, умрут, а я останусь жив. Наблюдать, как разрушаются семьи. Как день за днем сиротеют дети. И не иметь возможности им помочь. Один из моих самых больших страхов — потерять тебя. Что ты поддерживаешь его. — Драко сглотнул. — По крайней мере, теперь я знаю, что этот страх никогда не сбудется. Драко наконец повернулся к нему. Гарри говорил серьезно. Это было видно по решимости на его лице и состраданию в глазах. — Гарри, у меня есть Метка. — Это не то, кто ты есть, — сказал Гарри. — Я уверяю тебя. Но Драко все равно покачал головой. — Ты невероятен. Я не более чем паршивый предатель, и я заслужил это имя. Видеть во мне что-то иное, чем это, — оскорбление. — Кстати, о паршивых предателях, как там Снейп? — Нудит. Но я не часто его вижу. Только в очень плохих ситуациях. Но он не сдал меня Темному Лорду, и это просто чудо. Он все еще защищает нас. — Он убил Дамблдора. — Он также спас меня от того, чтобы я стал убийцей, — возразил Драко. Гарри не думал об этом в таком ключе. — Расскажи мне о Кэрроу. — Они пользуются самым дешевым шампунем, который продается в Волшебном мире, это я тебе точно могу сказать. Не думаю, что они даже моют голову. Гарри фыркнул. — Я имел в виду, кто они такие. — Брат и сестра, которые получают удовольствие от того, что причиняют боль другим людям. Честно говоря, они мне мстят. Они не купились на то, что ты мне не нравишься, но Снейп приказал им не причинять мне вреда. Каждый день они пытаются найти лазейку, чтобы причинить мне вред, не нарываясь на неприятности. Они психопаты. — Они кажутся сумасшедшими, — прокомментировал Гарри. — Поэтому я держусь от них подальше, как только могу. — Ты часто видишься с Сам-Знаешь-Кем? — Нет, — сказал Драко. — Уже нечасто. Он собрал свою армию. Просто старается скрываться как можно дольше. Прямые приказы. Думаю, он часто бывает в мэноре, но я его с тех пор не видел. А Беллатриса и все остальные члены ближнего круга постоянно считают, что им нужно доказывать что-то перед ним. Мне кажется, они более радикальны, чем он. — По крайней мере, хорошо, что ты не рядом с ним. — Это было облегчение. Встречи с ним — это два часа чистой тревоги. Ничто не может сравниться с этим. В какой-то момент я отключался, потому что они только и делали, что говорили о твоей смерти, а я просто не мог… — Если бы ты мог сбежать в любую точку мира… — Нет. — Драко сел. — Даже не думай об этом… — Это был риторический вопрос. Успокойся, блядь. Я не прошу тебя об этом, я просто хотел отвлечь тебя. Мы никуда не собираемся. — Ох. Гипотетически? — Драко снова лег. — В смысле, в путешествие? — Да. — Новая Зеландия. Фиджи. Багамы. Куда-нибудь, где есть пляж. — Звучит заманчиво. — Слушать волны. Это было бы расслабляюще. А ты? — Точно не в лес. — Драко фыркнул. — Отправь меня в пустыню, в воду, в город, в горы, в мусорный бак. Я был бы счастлив. Лишь бы мне не приходилось постоянно оглядываться через плечо. — Надеюсь, ты это понял, Гарри. — А потом, после долгого молчания, Драко спросил: — Если бы в этом мире была одна вещь, которую ты мог бы получить, что бы это было? — Новогодний поцелуй. — Правда? — приподнял бровь Драко. Гарри кивнул. — Я постоянно думаю, что каждый год я собираюсь умереть, так что встретить Новый год — это очень здорово. И мысль о том, чтобы поцеловать кого-то, звучит очень приятно. Желательно, тебя. — Черт. — Драко нахмурился. — У нас никогда не будет этого. — Я знаю.

~~~

Гарри не мог прекратить использовать заклинание. Он должен был защищать Драко, пока Драко защищал его, по крайней мере, так, как он мог, так же, как Драко делал это так, как он мог — нестандартно. Драко должен был причинить ему боль. Гарри должен был остановить Драко, чтобы тот не бросился со скалы. Заставить его смеяться. Помочь ему в социальном плане и дать ему что-то, чего он будет ждать с нетерпением. Именно поэтому Гарри специально поменялся сменами с Роном и Гермионой, чтобы поспать, пока Драко будет на уроке. Когда Гарри появился, Флитвик проводил инструктаж в передней части кабинета по Чарам, хотя его голос дрожал, так как он с трудом справлялся с учебным планом по Темной магии. — Э-э, и вы здесь видите студенты. Использование этого заклинания — это… ну… — Гарри видел как он хотел сказать, что с моральной точки зрения использовать это заклинание неправильно, но подумал, что с учетом того, что вокруг крутятся Кэрроу, а Волдеморт все контролирует, ему, скорее всего, не позволят этого сделать. Драко поднял взгляд на Гарри, и его потемневшие, запавшие глаза смягчились. Гарри стоял посреди кабинета, мерцая золотым светом и энергией, и был невидим для всех остальных. Поэтому он с улыбкой на лице проскочил в переднюю часть класса, зашел за спину Флитвика, сформировал руками кроличьи ушки и водрузил их Флитвику на голову. Драко наблюдал за тем, как Гарри корчит смешные рожицы и высовывает язык. Потом Гарри начал танцевать, и Драко расплылся в улыбке, которую тут же скрыл, сделав каменное лицо. Затем Драко облизал губы, наблюдая, как Гарри подходит к каждому незнакомому студенту и по очереди корчит им рожи. Когда он подошел к Панси и Блейзу, которые находились в другом конце кабинета от Драко, Гарри ахнул, увидев, что они держатся за руки под столом. Он указал на них и пробормотал, обращаясь к Драко: — Они вместе? Драко пришлось сдержать улыбку, прижав ладонь к лицу. Гарри нарисовал пальцами сердечки в воздухе вокруг них, хотя никто из них и не догадывался, что Гарри здесь был. Затем Гарри проскочил через весь кабинет и запрыгнул на стол Драко, усевшись на него скрестив ноги, а потом и вовсе улегся на бок, подперев голову рукой. Драко бросил на него быстрый взгляд, чтобы не показаться кому-то подозрительным, и в его глазах мелькнула радость, которой не было так давно. Но потом ему пришлось повернуться обратно к Флитвику и продолжить играть в урок пыток. Однако Драко вытянул руку на парту рядом с Гарри, и Гарри держал свою руку поверх руки Драко, пока не прозвенел звонок. Такое случалось довольно часто, хотя Драко четко знал, что не стоит делать этого во время урока с Кэрроу (Драко никогда не смог бы смириться с тем, что Гарри будет смотреть, как он причиняет боль младшим ученикам). Драко не чувствовал себя таким одиноким в своих страданиях, что делало их более терпимыми, но он не надеялся, что когда-нибудь увидит в Гарри что-то еще, кроме нескольких минут облегчения в день — они не собирались снова быть вместе, даже если бы Драко было позволено. Они даже не были друзьями. Но все же с каждым днем они становились все ближе, хотя и понимали, что это плохая идея. Они не должны были этого делать, учитывая риск, но иногда это было единственное, что заставляло их вставать с постели по утрам. Возможность видеть друг друга таким образом, как они могли. А еще это был единственный способ узнать, что друг другу ничего не угрожает. Да, во время войны было опаснее любить кого-то, чем ненавидеть. Потому что вместо того, чтобы плевать на то, что случилось с Драко, Гарри знал, что каждая встреча с ним может стать последней. Он знал, что есть шанс наткнуться на тело Драко в любой момент, или, что еще хуже, Гарри может произнести заклинание и исчезнуть в небытии. Каждый раз, когда он произносил заклинание и Драко оказывался рядом, это приносило облегчение. Даже если с Драко было не все в порядке. Однажды он сидел посреди их поляны в лесу и дрожал. Он не заметил, как Гарри несколько раз произнес его имя. Когда же он услышал, то подскочил. — Что случилось? — спросил Гарри. — Сегодня меня заставили опознать кого-то, кто похож на тебя, — пожал плечами Драко. — Это не первый раз. Но есть новое правило… любого, кто попадает в Мэнор внешне похожим на тебя, убивают. И я должен их опознать. Я решаю, кто их убьет. Один из Пожирателей смерти или… — Ебанат. — На лице Гарри появилось веселье. Честно говоря, ему нравилось это имя. Но Драко не улыбнулся. Драко не смягчился. Его руки дрожали. — Ты не можешь попасться, Гарри. Ты не выберешься живым. — Меня не поймают, — сказал Гарри, — Я обещаю. — Ты продолжаешь обещать мне то, что я знаю, что ты не можешь обещать. Прекрати, засранец. Ты не понимаешь, каково это, ты не… — Его глаза заблестели. — Это травма и пытка страхом каждый божий день. Мысль о том, что ты умрешь, и это планируется и поддерживается на моих глазах каждый божий день. Я не расслабляюсь, я никогда не чувствую ничего, кроме страха. С тех пор как я получил Темную метку, я не могу этого сделать. — Драко, я сделаю все, что в моих силах, как и было все это время. Нас еще не поймали, ясно? И не собираются. Мы умны, и у нас есть стратегия. — Гарри, я не могу, — его губы дрожали, а из глаз катились слезы. — Я не могу так поступить с тобой. Я не могу быть тем, кто отправит тебя на смерть. Я не могу… — Его голос оборвался. — Все в порядке, — сказал Гарри, придвигаясь ближе к нему. — Что бы ни случилось. Мне все равно, что будет. Я люблю тебя, и я знаю, что ты любишь меня. Это все, что имеет значение. — Нет, это не так, — сказал Драко. — Нет, не так. Если тебя поймают, и я окажусь тем кому придется опознать тебя... Гарри, я не смогу тебя спасти. Я не смогу тебя спасти. Пожалуйста, не полагайся на меня так, как я полагаюсь на тебя. Я не могу обезопасить тебя в ответ также, как ты. Ты не можешь смотреть на меня как на своего героя. — Я и не жду, что ты меня спасешь, — сказал Гарри. — Если это случится... этого не произойдет. Но если это случится, не чувствуй себя виноватым. Не думай, что это твоя вина, хорошо. Я никогда не смогу тебя ненавидеть. Драко не переставал дрожать. — Вот почему я все так устроил. Вот почему ты должен был меня ненавидеть. Ты не можешь... Гарри. Я не могу смотреть, как ты умираешь. Я не могу смотреть, как ты… — Шшш, все будет хорошо. Все будет хорошо. Я прощаю тебя, что бы ни случилось. — Тебе нельзя приближаться к Малфой-мэнору. Его окрестности заполнены природой, по крайней мере, на пятьдесят километров. — Мы и не будем. Мы будем держаться подальше от вас. — И не произносите его имя. — Мы и не собирались. В любом случае, Ебанат лучше. — Не разговаривайте с великанами. Насколько я знаю, они перешли на сторону Пожирателей смерти. — Мы ни с кем не разговариваем. Мы просто прячемся. — И находим крестражи, но Гарри не мог ему этого сказать. Драко глубоко вздохнул. — Хорошо. Только тогда Драко перестал плакать, но его все еще трясло.

~~~

Когда Гарри появился в следующий раз, был уже полдень, но так уж сложилась ротация. Он ожидал, что Драко будет на уроке Бинса. Он просто планировал понадоедать ему, но вместо этого Драко оказался вовсе не в Хогвартсе. Он лежал в больничной палате. Он был в больнице Святого Мунго. И он пронзительно кричал. Он корчился на кровати, а медсестры окружали его и судорожно произносили заклинания. На его виске виднелась кровь. — Драко, я здесь, — закричал Гарри, бросившись к нему и держа его за руку сквозь окруживших его медсестер. — Все в порядке, я здесь. — Но все равно он сжимался от крика Драко. — Что они сделали с тобой, любимый? Драко не останавливался. — Нам придется усыпить его, — нахмурился врач за его спиной, когда медсестры начали экстренно накладывать заклинания. — Это слишком большой стресс для него. — Драко, произнеси заклинание. Произнеси заклинание, пожалуйста, прежде чем заснешь. Ну же, ты должен произнести его, — умолял Гарри, и глаза Драко то открывались, то закрывались, и он изо всех сил старался смотреть на него, его голос был хриплым и напряженным. — Драко, пожалуйста, позволь мне помочь тебе. Я здесь, чтобы помочь тебе. Пока врачи поспешили за зельями и прочим оборудованием, Драко пытался, задыхаясь от боли, прошептать: — Somnium Amica Mea. Рядом с Драко появилось мерцание, и он сразу же почувствовал облегчение, поскольку отключение от его тела заглушило боль и страдания. Рядом с ним лежало его тело, оно все еще извивалось и напрягалось, но Драко был чертовски рад избавиться от него. Драко посмотрел на себя: его кожа была немного полупрозрачной, яркой и искрящейся. Он чувствовал тепло и легкость, и ему было чертовски хорошо. Гарри тут же бросился обнимать его, но на этот раз они смогли чувствовать друг друга. Не обязательно по-человечески, но это было намного сильнее, чище и насыщеннее. Драко, в кои-то веки, принял объятия и некоторое время оставался в них. Его глаза закрылись, и Гарри моргнул, вспомнив их место в лесу. Они появились там, оба мерцающие и сияющие под летним солнцем, а спокойные волны озера набегали на бухту. Его голос надломился: — Пожалуйста, не заставляй меня возвращаться. Я-я не могу вернуться. — Что с тобой случилось? — Амикус Кэрроу попросил меня убить первокурсника. Не ранить, а убить. Я отказался. — И что он сделал? Драко посмотрел на землю. — Помнишь, я угрожал тебе, чтобы ты оставил меня в покое. — Гарри кивнул. — Ты ведь знаешь, что я никогда не причиню вреда твоим друзьям, правда, Гарри? — Теперь я это знаю. Тогда не знал. Но теперь знаю. — Помнишь заклинание, которое я сказал тебе, что применю к Уизли? Которое выворачивает твои органы наизнанку? — Драко. — Голос Гарри задрожал. — Они не сделали этого. Скажи мне, что они не сделали этого с тобой. — Драко не мог ничего сказать. Его губы дрожали. — Ты умираешь прямо сейчас? — Думаю, они сделали то же самое со мной после того, как я не смог убить Дамблдора, но я очень быстро отключился, и они, должно быть, исцелили меня, пока я был в отключке. Гарри не смог скрыть ярость на своем лице. — Я убью их… — Гарри, — Драко шагнул вперед. — Пожалуйста, не трать время… — Я клянусь, Драко, я серьезно… — Ты нужен мне, Гарри, — прорычал он, чтобы вывести Гарри из транса. — Пожалуйста, просто останься со мной и позаботься обо мне, — голос Драко оборвался. — Я не хочу, чтобы ты думал о них, мне нужно, чтобы ты был со мной и утешал меня. Ты не сможешь этого сделать, если будешь кипятиться. Пожалуйста, Гарри. Ты нужен мне прямо сейчас, и ты знаешь, как трудно мне просить тебя об этом после всего, что я с тобой сделал. Гарри действительно заставил себя избавиться от гнева и снова обнял Драко, стараясь вложить в это объятие любовь и силу. Но даже несмотря на это, Драко все еще дрожал, был напуган и измучен. — Можно мне, пожалуйста… Я не могу быть в Хогвартсе, могу я… нет. Это глупо. Я должен держать себя в руках. Я не должен был… Но Гарри моргнул, и они вдруг оказались в его палатке. Мерцание Гарри исчезло, и он оказался в своем теле на кровати, а Драко все еще светился. На его лице отражалась паника, когда он оглядывался по сторонам. — Гарри, нет, — заплакал Драко. — Пожалуйста, нет, я не должен знать, где ты. Что, если они допросят меня… — Это лес, название которого ты не знаешь. Я могу быть в Южной Америке, Азии или Африке. Ты не сможешь определить. Ты не знаешь, что мы делаем и где мы это делаем. — Гарри встал с кровати. Он говорил шепотом, так как Рон спал рядом с ним на своей кушетке. Драко по-прежнему прикрывал глаза. — Я не хочу ничего знать о тебе и о том, как ты скрываешься. Я не хочу видеть ничего из этого. — Хорошо. Иди за мной. Просто смотри под ноги. — Гарри проследовал мимо койки Рона на цыпочках. Драко едва взглянул на него, чтобы увидеть, как двигаются его ботинки. Они прошли через заслонку палатки и увидели Гермиону, которая, зевая, смотрела в темноту. Гарри солгал Гермионе, которая сидела на земле, завернувшись в одеяло: — Не могу уснуть. Если хочешь, я могу подежурить. Она покачала головой. — Я только что проснулась. Не думаю, что смогу уснуть. На всякий случай стоит быть начеку. — Ладно, я пойду посмотрю на звезды. Подышу воздухом. — Не уходи слишком далеко, — кивнула Гермиона. — Я не буду. Гарри огляделся по сторонам, пока не нашел перевернутый ствол, который сгнил и был полым. Он находился достаточно далеко от Гермионы, чтобы они могли спокойно поговорить, и она их не услышала. Драко следовал позади, глядя только на свои ботинки, пока Гарри не забрался внутрь, почти не оставив места для обзора. Дневной свет проникал через вход, но свечение Драко давало больше света. Несколько мгновений они сидели так, Гарри делал глубокие вдохи, чтобы унять гнев, который он питал к Кэрроу. Но потом он спросил: — Ты в порядке?. Драко покачал головой, глядя вперед. — Я горжусь тобой, — более мягко произнес Гарри. — Сегодня ты совершил великий поступок. Ты спас жизнь ребенку. Драко понадобилось несколько мгновений, чтобы осмыслить сказанное, но затем он отвел взгляд, подтянув колени к груди. Гарри нахмурился, понимая, что Драко все еще ненавидит себя, и что Драко не считает это достаточным для того, чтобы загладить свою вину — что было полной чушью. Не было никакой причины проходить через травму, чтобы загладить свою вину. Никогда. — У тебя есть разрешение на сострадание к себе. Челюсть Драко стыдливо поджалась. — Я в тот или иной момент мучил половину детей в той комнате, Гарри. Нет, серьезно. Только потому, что пощадил одного. — Вы все жертвы. Это травмирует — быть преследователем, если ты не хочешь быть преследователем, ты ведь понимаешь это? Заставлять тебя причинять людям боль — тоже травмирующая вещь. Вот почему они продолжают заставлять тебя это делать. Они знают, что это сломает тебя. Драко встретил его взгляд, в котором была доля правды, но потом словно машинальное убеждение одержало верх: — Я должен был раньше поставить точку. Это не должно было зайти так далеко. Они не должны были думать, что им позволят это сделать. А они продолжают давить и давить. — И тут он вспомнил: — Снейп был в ярости. Я никогда не видел его таким. Он применил круцио к Амикусу. — Хорошо. Заслуженно. Никогда в жизни не думал, что соглашусь со Снейпом, тем более сейчас. — Гарри с горечью сказал: — Может быть, Снейп мог бы убить его, раз уж он так хорош в этом. Драко не удержался и фыркнул от откровенности Гарри, а потом осознал, как давно он не смеялся и не видел смешного ни в чем. — Я не могу поверить, насколько сильнее я чувствую себя самим собой, когда нахожусь вне своего тела. Страданий гораздо меньше. — Драко оглядел его с ног до головы. — Ты выглядишь по-другому, когда не светишься. — Как это? — В форме. — Гарри поднял бровь. — Я только что сказал это вслух? — Сказал. — Он покраснел, а потом обратился к Драко: — Ты выглядишь как фея. Драко хмыкнул и посмотрел на свои руки. — Если честно, я и чувствую себя ею. Гарри уловил нотки юмора на его лице. Затем он сказал: — Ну, мы узнали, что происходит, когда ты противостоишь им. У тебя буквально нет выбора, чтобы не умереть. У тебя физически нет возможности быть хорошим человеком. Это ужасно, правда. Но я серьезно, Драко, ты должен дать себе поблажку. Ты можешь сочувствовать себе. Иначе оно сожрет тебя заживо. Ты делаешь все, что в твоих силах, ясно? Драко облизнул губы. — Наверное, это трудно, когда ты такой… хороший. — Если бы я был сейчас на твоем месте, я бы не смог сделать ничего лучшего, чем ты. Только не в условиях конспирации. Я бы раскрыл свое прикрытие. На твоем месте я бы уже был мертв. И ты бы погиб, потому что я не смог защитить тебя в рядах. Я каждый день горжусь тобой за то, что ты держишься, не могу поверить, что ты сейчас в таком стрессе. У тебя все гораздо хуже, чем у меня. — Это не соревнование, — сокрушался Драко. — Он разрушил твою жизнь. — И твою тоже. Я просто прячусь в лесах, у меня была пара стычек с Егерями, несколько стычек с друзьями, когда мы находились в крайне напряженной ситуации, так что это вполне объяснимо. Мы слышим об исчезновениях по радио, но мы не знаем, что происходит с ними на самом деле, мы можем только придумывать истории, и, конечно, легко придумать историю о том, что с ними все в порядке, даже если это не так, ради здравого смысла. Но ты видишь, как это происходит каждый день. Ты знаешь, насколько это плохо. Ты знаешь, что с ними происходит. Ты слышишь их, ты видишь их, ты тоже страдаешь за них. Ты не можешь от этого отмахнуться. — Ты буквально видишь самое худшее в этой войне. Я понимаю, что моя жизнь была трудной, и я тоже через многое прошел, но, Боже мой, ты опускаешь себя ниже даже демонов и монстров. Ты считаешь, что не заслуживаешь ни утешения, ни любви, ни надежды. Это действительно разрывает меня изнутри, потому что ты заслуживаешь гораздо большего, чем эти вещи, и я говорю это не только потому, что у нас есть история. И не потому, что я какой-то золотой мальчик, который является вершиной доброты — а это не так. — Я знаю до мозга костей, что ты заслуживаешь жизни, которую будешь любить. Ты заслуживаешь просыпаться с человеком, которого любишь больше всего на свете, и пить по утрам свой любимый чай. У тебя должна быть работа, на которую тебе нравится ходить, и ты можешь есть всю маггловскую еду, какую только пожелает твое сердечко. Ты заслуживаешь хороший дом и семью, которая заботится о тебе. Даже после всего этого. Драко сглотнул, немного смягчившись. — Я польщен, Гарри. Правда. Это значит больше, чем ты можешь себе представить. Но этого никогда не случится. Никогда. — Почему нет? Если мы оба будем жить? — Потому что мы оба не будем жить. Я знаю, что мои дни сочтены. Не знаю, сколько именно, но точно меньше, чем обычная жизнь, возможно, в этом году, и, честно говоря, я не смогу прожить еще один такой год. По статистике, учитывая количество людей в армии Ебаната, ты тоже должен быть мертв, но, если верить удаче, ты, скорее всего, выживешь. Гарри слегка усмехнулся, но затем спросил: — А если ты выживешь? — Меня ждет уютная камера в Азкабане. Гарри, я серьезно. Моя жизнь закончена. — Я вытащу тебя из Азкабана. Обещаю. Если мы выберемся из этой войны живыми и тебя арестуют, я вытащу тебя, если придется. — И пусть все эти люди столкнутся с несправедливостью? — Если Кэрроу окажутся за решеткой, это не будет несправедливостью. — Дамблдор? — Тебя заставили. Я могу вытащить тебя из этого. Драко оставался неподвижным, но не позволял себе долго думать об этом. А потом он подумал вслух. — Помнишь, как Снейп заставил нас расстаться на пятом курсе? — Гарри кивнул. — Он предупредил меня. Он сказал, что последствия будут хуже смерти. А я сказал ему, что это стоит того, чтобы быть с тобой как можно дольше. — Ты все еще веришь в это? — Да, — без колебаний ответил Драко, хотя говорил он мягче и робче. — Почему? — Гарри бросил на него безумный взгляд. — Потому что воспоминания о нас — это то, что помогает мне оставаться в здравом уме. Единственная причина, по которой я сейчас не схожу с ума, не лежу в психиатрическом отделении, не схожу с ума от того, сколько пыток я перенес, — это то, как сильно я дорожу тобой и лелею эти воспоминания. Если я отпущу эти вещи… меня ничто не остановит, и у меня не будет причин не умереть. Нет ничего, что помогло бы мне пройти через это, кроме них. Оно того стоило. Это все равно бы случилось в той или иной степени. Возможно, меня бы не стали так пытать, потому что они всегда хотят передать сообщение любовничку Поттера. Гарри стиснул челюсти, потому что это был его страх — любовь всей его жизни, которому причинили боль, потому что он был любовью всей его жизни. — Я убью их. Убью всех до единого. — Хотел бы я убить Кэрроу. Хотя поцелуй дементора был бы не лишним. Заставить их прозябать в страданиях следующие тридцать лет их жизни, если они проживут столько. Может быть, это будет достаточным наказанием. Кроме того, Снейп так настаивал на том, чтобы я не стал убийцей. Не знаю, может быть, убийство кого-то и делает что-то с тобой, но он не хотел, чтобы я погубил свою душу. Затем Гарри в задумчивости изогнул брови, вспоминая, как Дамблдор упал с Астрономической башни. — Как ты думаешь, у Снейпа есть крес… — и тут он оборвал себя, осознав, что вот-вот выдаст секрет и ключ к победе над Волдемортом. Но тут Драко со смехом откинул голову назад, воскликнув: — Думаю ли я, что у СНЕЙПА ЕСТЬ СЕКС? ЧТО? — А затем он захихикал. — Гарри, нет! — И Гарри тоже разразился хохотом. — Я бы поставил деньги на то, что он девственник, но ладно, Избранный. Может, ты знаешь что-то, чего не знаю я. Гарри рассмеялся так сильно, что схватился за живот, и им обоим потребовалось довольно много времени, чтобы успокоиться. Когда Гарри успокоился, он кивнул: — Я согласен с тобой, думаю, Снейп — девственник. Я не знаю никого, кто хотел бы… этого. Драко снова разразился смехом. — Я не знаю никого, кто хотел бы перепихнуться с любым из Пожирателей смерти, которых я знаю. Они все просто… ты видишь ненависть на их лицах, что-то мерзкое в них. Ты можешь быть красивым человеком, но ненависть просто разрушает тебя и делает уродливым. Может быть, они были бы менее злыми, если бы хоть немного занимались этим. Угх, мне противно даже думать об этом. — Помнишь, как я пошел в Тайную комнату и увидел там Сам-Знаешь-Кого? Он был не таким, как сейчас, он был семикурсником. — Он не был полузмеей-получеловеком? — Нет, он был горяч. — Только не говори мне, что тебя привлек убийца твоих родителей. — Я не говорю, что он нравился лично мне, и не говорю, что он не был злобным ублюдком, которого мне не терпится убить. Он буквально худшее человеческое существо на планете. Но я должен признать, что в подростковом возрасте он был объективно привлекателен. Он был горяч. — Нет! — Да, я серьезно. И он был умным. Он мог бы преуспеть где-нибудь, принести пользу миру. Добиться многого. Но нет, он сам выбрал все это, это все из-за него. Драко глубоко вздохнул. — Да, это безумие — думать, что вся эта боль, мучения, хаос и потери, через которые нам с тобой пришлось пройти, не говоря уже о скорбящих семьях по всему Волшебному миру, произошли из-за того, что один маньяк решил ненавидеть определенную группу людей, а затем убедил других людей тоже ненавидеть их. А затем убедил их в том, что им угрожает опасность и они должны уничтожить этих людей. — Он просто хочет власти. Вот и все. Власть над ними, власть над всеми. — Этого никогда не будет достаточно. Вот что печально. Все эти семьи разрушены напрасно. Гарри кивнул в знак согласия. Наступило молчание, а потом он сказал: — Твой отец… — Если ты назовешь моего отца привлекательным, я сойду с ума. — Он — часть тебя, и твоя мать тоже великолепна. Вот почему ты такой привлекательный. — Драко закрыл лицо, поморщившись. — Я не говорю, что он хороший человек! — Да что с тобой такое? Гарри рассмеялся. — Вот что происходит, когда ты целый год скрываешься. Мне до безумия скучно. — Нет, ты просто сходишь с ума. К тому же, не прошло и года. Сейчас двадцать шестое апреля. — Ну да. А кажется, что прошло десять лет. Они еще долго болтали, как в старые добрые времена. Драко чувствовал себя лучше, но с ужасом думал о возвращении в Хогвартс. Он старался не думать об этом, пока Гарри не прокомментировал: — У нас трехчасовая ротация. Мне нужно проверить, не хотят ли они, чтобы я снова попытался поспать или чтобы я подежурил. — Наверное, мне пора возвращаться, — нахмурился Драко, когда оранжевый проблеск нарушил синеву ночного неба. Затем он добавил мягко, но благосклонно: — Спасибо, что позволил мне вырваться из моего тела. — В любое время. Я серьезно. Драко покачал головой. — Мне не нужно подвергать тебя большему риску, чем я уже сделал. Будь осторожен. Гарри кивнул в знак прощания, и Драко закрыл глаза. Однако когда он открыл их, Гарри все еще был на месте. Драко попробовал снова, но ничего не произошло. — Э… Гарри. Как ты вернулся в свое тело? — Не знаю, я проснулся. — Как? — Я просто подумал о том, как проснусь в палатке… Это не потребовало больших усилий. Драко снова сделал попытку, сфокусировавшись, но так и остался на месте. — Э… Я здесь застрял? — Они усыпили тебя, не так ли? Возможно, ты не сможешь вернуться… — Какая жалость… — Как много времени требуется для снятия пыточного заклинания? — Пару часов, но чтобы оправиться от него… обычно в организм попадает инфекция я думаю… так что процесс заживления… Блядь. Я застрял здесь на несколько дней. Как минимум. Гарри не смог сдержать улыбку. — Вот же ж… — Гарри, это не смешно, — огрызнулся Драко, — Что ты собираешься делать? Я не должен видеть, куда ты отправишься. — Они же не могут допросить тебя, когда ты спишь? — Разве тебе не снились кошмары целый год, потому что каждую ночь Ебанат заглядывал тебе в голову? Гарри облизал губы. — Ты прав. — Ты тупица. — Но зачем им задавать тебе вопросы сейчас? В этом нет смысла. У тебя могут быть просто галлюцинации. Они занимаются другими делами, и ты в любом случае доказал им, что из тебя плохой Пожиратель смерти. — Я не подвергну тебя опасности… — Драко, я способен победить их. Мы делали это каждый раз, когда сталкивались с ними. Я умею выбираться из передряг. У меня в жилах течет удача, помнишь? — Драко нахмурился. — Мы заляжем на дно в течение сколь угодно долгого времени, а как только ты уйдешь, я отправлю нас на другой конец страны. Если они допросят тебя — а зачем им допрашивать того, кто спал несколько дней, ты же не выходил на задание и не видел меня, — так что, технически, это не ложь, что ты не знаешь, где я. Драко покачал головой, но, похоже, согласился. — Я искренне завидую удаче, которая, как ты думаешь, у тебя есть. Хотел бы я тоже так жить. Это кажется таким спокойным — думать, что с тобой не случится ничего плохого. Гарри только глупо улыбнулся. Они вернулись в палатку на закате, и Драко не сомкнул глаз, потому что закрывать их было бессмысленно. Их просто окружали деревья со свежими весенними листьями. Это не было похоже на убежище, которое он мог бы идентифицировать под давлением. Вероятность того, что Драко мог угадать местоположение, была невелика. Когда они вернулись, Рон и Гермиона уже проснулись и сидели на противоположных скамьях лицом друг напротив друга. Их руки были соединены, и они смотрели друг другу в глаза. Как только Гарри шагнул к ним, они подскочили и разняли свои ладони, оба покраснели, но потом сделали вид, что ничего странного не произошло. — Привет, — сказал Гарри, пытаясь притвориться, что ничего не заметил, но Драко и не нужно было притворяться. Его рот был открыт, когда он ткнул Гарри. — Я абсолютно точно предвидел, что это произойдет, — воскликнул Драко, но Рон и Гермиона его не услышали. Гарри снова попытался сохранить самообладание и заговорил с Роном и Гермионой, не обращая внимания на Драко. — Я собираюсь взять одежду и помыться в реке. Хотите, я посторожу? — Миона сказала, что ты не можешь уснуть. Попробуй еще раз, пока мы не двинулись в путь. Я могу подменить тебя в следующую смену, — кивнул Рон. — Спасибо, — улыбнулся Гарри. Он подошел к сумке Гермионы и взял свитер, трусы и джинсы. Пока он это делал, Драко не сводил глаз с Рона и Гермионы. — Вот это да, кто бы мог подумать, что наши друзья будут встречаться, а мы нет, — ухмыльнулся Драко. — Я знаю. — Гарри снял куртку и бросил ее на кровать, прихватив с собой новую стопку. — Что? — спросил Рон. — О, прости, я не с тобой разговаривал, — сказал Гарри, а потом понял, что сказал. — Я говорил… сам с собой. — Рон нахмурил брови. — Я скоро вернусь. Гарри выскочил из палатки, когда Драко, хихикая, выскочил следом за ним. — Я же тебе говорил! Разве я не говорил? Разве я не говорил об этом на третьем курсе? — Говорил, — рассмеялся Гарри. — Но я не думаю, что они еще вместе. Рон бросил нас на несколько месяцев, чтобы позаботиться о своей семье. Мы поссорились, вообще-то. Это было очень резко, и мы ужасно за него переживали, но… что есть, то есть. Мы с Роном помирились, но она очень сильно переживала из-за этого. Я думаю, она боится, что он снова уйдет, хотя знает, что он этого не сделает. Может быть, мы все просто боимся, что с кем-то из нас что-то случится. — Они поженятся, — продолжал напевать Драко, — они поженятсяяяяя. Если, конечно, они оба выживут, на что я надеюсь. — Я надеюсь, что мы все выживем. — А потом Гарри продолжил: — Я очень надеюсь, что они будут вместе. Они оба тосковали. Странно, что они не сошлись раньше. На шестом курсе. Они шли по лесу к холму, который вел к реке. Вдоль нее тянулись камни, галька и скалы, и Гарри лавировал между ними, пока не оказался на берегу. Сначала он окунул руки в воду и помыл их. Сняв рубашку, он набрал воды и обмыл ею шею. Затем он расстегнул пояс и принялся за расстегивание пуговицы. — Но знаешь, между ними всегда что-то было. Я помню, когда они впервые встретились… — Драко наслаждался тем, как движутся мышцы Гарри, когда он отбрасывает джинсы в сторону. — как они впервые посмотрели друг на друга, это было просто… Не знаю, может, они просто созданы друг для друга. Нам было по одиннадцать, так что мы не знали, что такое романтика. Сняв очки и положив их на новую одежду, он умыл лицо, волосы намокли и прилипли ко лбу. — Может, это был интерес, или судьба, или то, что сводит людей вместе. — Затем он потянулся к поясу своих трусов. — Химия? — Да… — И тут Гарри понял, что он делает. Он спустил трусы на несколько дюймов, затем поднял их обратно и повернулся, чтобы встретиться взглядом с Драко. — О Боже, прости… — Не стоит, — ухмыльнулся Драко, скрещивая руки. — Продолжай, если хочешь. Гарри густо покраснел. — Рон, Гермиона и я были вместе так долго, что нас не особо волнуют переодевания и все такое. У нас не так много времени на себя, особенно когда мы живем в небольшом пространстве. Ты привыкаешь к этому. Драко оглядел его с ног до головы. — Не думаю, что я смогу к этому привыкнуть. — Гарри захихикал, и Драко тоже негромко рассмеялся. — Я могу позволить тебе уединиться, если хочешь. Но Гарри заколебался. — Т-ты можешь, если тебе некомфортно. Думаю, это было бы… уместно. Драко повернулся лицом к палатке, а Гарри — к реке, снимая трусы. Его спина была обращена к Драко, как и… другие части тела. Ну, если ты собираешься умереть на больничной койке, подумал Драко. Поэтому он повернулся и стал разглядывать обнаженную задницу Гарри, которая была чертовски прекрасна, ровно столько времени, сколько потребовалось Гарри, чтобы повернуться и застукать его. — Эй, — шутливо сказал Гарри, потянувшись за свежей одеждой. — Не смотрю, — проворчал Драко и через несколько секунд снова подглядел. Гарри нагнулся, схватил сначала свою рубашку, надевая ее несколько медленнее, чем обычно, а затем трусы. К тому времени, как он облачился в джинсы, Драко снова стал смотреть в сторону палатки, прикидываясь невиновным. Наложив на свою старую одежду очищающее заклинание, Гарри подошёл к нему, держа её в руке. Очки скрывали подростковое озорство в его глазах. Драко изо всех сил старался сохранить спокойное выражение лица, но потом нарушил его и захихикал. В его глазах появился огонек, которого давно не было. Волнение, интерес и просто… счастье. Веселье. Что-то хорошее. — Прости. — Я никогда не видел, чтобы ты выглядел таким счастливым за всю свою жизнь, включая все то время, что мы встречались друг с другом. Ни когда я впервые сказал тебе, что люблю тебя, ни когда ты обыграл меня в квиддич. Вот это и есть пик счастья Драко Малфоя. — Что ж, могу сказать, что то, что все мои органы были вывернуты наизнанку, того стоило. Я увидел больше твоего тела, чем когда-либо за те два года, что мы встречались. Гарри попытался оттолкнуть его, но его руки прошли сквозь полупрозрачную грудь. — Ммм. Теперь я понимаю, почему ты считаешь это заклинание раздражающим. — Эй, ты хотел, чтобы я почувствовал радость. Я просто следую твоему совету и наслаждаюсь прекрасными вещами в жизни. — Гарри сдержал смех и покачал головой. — Кстати, отличная одежда. На нем был свитер и джинсы, которые ему подарил Драко. — Ну да, я знаю хорька с хорошим вкусом. Когда они вернулись в палатку, Рон сидел снаружи, скрестив руки. — Было весело? — спросил он. — Больше, чем ты думаешь, — пробормотал Гарри, проходя через заслонку, и Драко последовал за ним. Гермиона пила воду из чашки, которую она наколдовала с помощью Агуаменти. Пока Гарри убирал свою одежду, Гермиона собрала волосы в пучок и убежденно произнесла. — Я думаю, что после того, как ты выспишься, мы должны выдвигаться. Нам нужно спланировать, куда мы пойдем дальше. — Давай не будем, — поморщился Гарри, наблюдая за тем, как Драко оглядывает палатку. Она нахмурила брови. — Почему? — Мой хорек Пожиратель смерти использует сонное заклинание, которое я использую, чтобы навестить его, потому что его ввели в кому после пыток, и он не может вернуться в свое тело, пока они не закончат его лечить, так что он застрял со мной. — Малфой здесь? — Гарри кивнул, и она напряглась. — Гарри, ты уверен в этом? Ты не можешь заставить его… не знаю… Ты не можешь заставить его вернуться? — Эй, я тебя слышу, — огрызнулся Драко, но она не отреагировала. — Скажи ей, что я ее слышу. — Он тебя слышит, — ответил Гарри. Она облизнула губы и оглядела комнату. — Если Пожиратели смерти узнают, где мы находимся. — Они не узнают, но если его заставят принять Веритасерум, то ему придется буквально это сделать, поэтому, как только он исчезнет, мы отправимся совершенно другим путем. В совершенно другое место. Я рассчитываю, что мы останемся в этом лесу, пока он не уйдет. Так мы сможем не беспокоиться о том, куда пойдем после этого. — То есть, я знаю, что ты его любишь, но мы не можем рисковать… — Я знаю, прости, — нахмурился Гарри. — Я просто защищаю его, и ему это нужно, ему нужно быть со мной прямо сейчас. Я должен обеспечить его безопасность. Это действительно важно. Я бы не стал этого делать, если бы он не был в отчаянии. — Они могут отследить его здесь? Раз у него есть Метка? Глаза Драко расширились, а потом он посмотрел на свою руку и, подняв рукав, обнаружил, что она пуста. Темная метка еще не достигла его души. У него все еще была чистая душа. — Нет, — сказал Гарри, встретившись с Драко взглядом и обнаружив, что метки на его руке нет. Ты не Пожиратель смерти, подумал он. — Я знаю, кого хочу видеть следующим. Он уйдет, как только сможет, максимум через несколько дней, а потом мы пойдем к тому человеку, о котором Драко понятия не имеет и которого никогда не встречал. Она нахмурила брови. — Хорошо. — Спасибо за понимание. — Он потрепал ее по плечу и улыбнулся. — Правда, это много значит. Она кивнула и улыбнулась ему в ответ. — Удачи с хорьком. Драко огрызнулся: — Эй! — Ну да, ты же хорек. Не спорь. — сказал Гарри, и Гермиона не могла не фыркнуть. Рот Драко так и остался открытым, когда Гарри сказал: — Я иду спать. Не волнуйся, он не сможет ничего сделать, кроме как общаться со мной. Она кивнула. — Думаю, я побуду немного снаружи с Роном. Может быть, придумаем новые места, куда можно пойти. А потом вернусь. Они разошлись и Гарри пошел к своей кровати, лег на спину и посмотрел на Драко. Затем он закрыл глаза. Драко стоял в неловкости, не зная, куда идти и что делать. Он собирался сесть на раскладушку рядом с ним, но это была кровать Рона или Гермионы. Э-э-э, нет. — Ты когда-нибудь играл в салки? — спросил Гарри, глядя на него. — Что это? Гарри лишь ухмыльнулся. — Спокойной ночи. — И он перевернулся на бок, оставив Драко в недоумении. Затем Гарри прошептал: — Somnium Amica Mea. Драко не услышал его и оглядел комнату, думая, Мерлин, как же мне удержаться от того, чтобы не влюбиться в него еще сильнее? Но тут он почувствовал внезапный резкий толчок в спину. — Ты салка. Драко обернулся и увидел улыбающегося Гарри, который тоже сиял. Драко смотрел на него как на сумасшедшего. — Что я? — Ты салка. — Что это значит? — Ты салка. — Мерлин, что значит… — Твоя задача — сделать меня ею. И снова Драко смотрел на него, нахмурив брови. Потом догадался и ткнул пальцем в грудь Гарри. Но Гарри тут же ткнул его в ответ, и Драко задохнулся. — Зачем ты снова это сделал? Я сделал то, что ты сказал. — Ну, ты опять за свое. Ты должен сделать так, чтобы я стал ею. На этот раз Драко попытался ударить сильнее, но Гарри отступил назад, прежде чем Драко смог до него дотянуться. — Эй! Это нечестно. — Он попытался снова, и Гарри отступил еще дальше. — Засранец! Драко кинулся к нему, и Гарри развернулся, выбежал из палатки, проскочил мимо Рона и Гермионы и побежал в лес. Драко замер в замешательстве, но потом понял: о, ты попал. Пробежав сквозь палатку, Драко стал искать, пока не обнаружил светящийся след между деревьями, и бросился в том направлении. Тем временем Гарри по очереди лавировал между ветками и бревнами. Гарри изо всех сил старался сдержать смех, ведь он уже несколько месяцев не делал ничего столь забавного и простого. Наконец, когда Гарри повернул налево перед стволом, Драко быстро сориентировался и поспешил за ним, встретив Гарри на крутом повороте. Драко толкнул его, заставив Гарри слегка споткнуться, но потом он пришел в себя и обернулся, чтобы увидеть самую красивую, радостную улыбку на лице Драко. — Ха! — но Гарри быстро осалил его, прежде чем броситься бежать. — Черт возьми! Гарри не мог не хихикать, пока бежал, но потом ему пришлось остановиться, схватившись за живот. В это время Драко осалил его, но потом тоже рассмеялся. На мгновение они заключили перемирие, чтобы посмотреть на улыбки друг друга. Гарри уже много лет не видел, чтобы Драко улыбался по-настоящему. После того как миг перемирия прошел, они снова пустились наутек, на этот раз Драко убегал от Гарри. Драко не пытался продираться сквозь деревья, он бежал сквозь них в своем призрачном состоянии. Но Гарри был быстрым и ловким, делая резкие повороты и двигаясь вдоль тропинок и дорожек. Драко изо всех сил старался предугадать его действия, и ему это удавалось с некоторой точностью, но не полностью. Некоторое время они играли, изворачиваясь и уворачиваясь друг от друга, осаливая, а затем разворачиваясь и меняясь ролями. Они забежали на большой холм, на вершине которого стояла группа оленей: лань, олень и два малыша. Гарри и Драко остановились, но Драко ткнул его. — Ха, ты салка. Гарри согласился, но не мог оторвать взгляд от великолепного зрелища. Они все кормились в траве, даже не подозревая, что Драко и Гарри были рядом. — Так красиво, — задыхаясь, сказал Гарри, сделав несколько шагов и любуясь строением костей, шерстью и удивлением в их оленьих глазах. — Может быть, это знак от моих мамы и папы, что у нас все будет хорошо. — Это ведь твой патронус, верно? — Драко посмотрел на оленя. — Такой сильный. — Да. — Он облизал губы. — А почему мой — хорек? Гарри фыркнул. — Честно говоря, разве могло быть что-то другое? — Хорьки жалкие. — Он скрестил руки. — Думаю, я тоже. — Я бы так не сказал. — Ммм. Ну, я жалок в дуэлях, очевидно, — скривился Драко. — Я применил одно заклинание к Кэрроу, но оно ничего не дало, а потом они полностью разгромили меня. Самое жалкое, что я когда-либо делал… — и тут он задумался. — Стоп, это же ложь. Все это время Гарри был настроен скептически, потому что он мог вспомнить несколько жалких моментов, которые пережил Драко Малфой. — Расскажи. — На втором курсе я попросил, чтобы у меня был такой же квиддичный номер, как у тебя. Вся команда смеялась надо мной. Гарри наклонил голову. — У всех Ловцов седьмой номер. Они седьмые игроки. Он должен был быть у тебя. — Да, но я не знал этого, поэтому я пришел и попросил его, и я специально сказал: Как у Поттера, чтобы я мог победить его и стать лучшим седьмым номером, — и меня дразнили несколько недель. — О, я польщен, что ты хотел получить тот же номер, что и у меня. — Гарри хихикнул, толкнув его плечом. — Хотя я сомневаюсь, что это самый жалкий твой поступок. Ты свалился с дерева ради меня. Ты пытался убить Клювокрыла после того, как заставил его причинить тебе боль. Ты придумал план, как заставить меня влюбиться в тебя. — Да, теперь я понимаю, почему мой патронус — хорек. — И тут он отвел взгляд. — Не думаю, что смогу снова создать патронуса. Я не счастлив. — Это может быть воспоминанием, ты не обязан быть счастливым прямо сейчас. Драко посмотрел на него, потом на землю. — Может быть, когда-нибудь. Гарри сделал несколько шагов назад. — Ты — салка. — Что? — Я тебя плечом толкнул. Это считается. — Нет, не считается, — Драко бросился вперед, но Гарри уже успел отскочить в сторону. — Засранец! Они заскользили вниз по склону, и Драко прыгнул за ним, обхватив его за талию и удерживая на месте. — Попался, попался, попался! — Драко крепко обнимал его, а Гарри боролся и хихикал в его объятиях. — Нет, не попался, нет, не попался. — Гарри попытался вырваться из объятий, но потом понял, что ему очень нравится, когда его так держат, и сдался. — Я выиграл? — Да, выиграл, — промурлыкал Гарри, и от смеха у него запела душа. Но Драко держал его, ведь он так давно не делал этого, и делал искренне, вне рамок плана, когда им было по пятнадцать. Чуть больше чем через месяц Драко исполнится восемнадцать. Он начал думать: вот что у нас могло бы быть. Вот что у нас было. Вот с чем нам пришлось распрощаться. И Гарри, должно быть, тоже понял что-то подобное, потому что расслабился в его объятиях. Он повернулся и обнял Драко. Один из них думал: я скучал по этому. Один из них думал: здесь наше место. Один думал: нас обокрали. И так они оставались долгое время, потому что у них давно все отняли. Гарри прошептал ему на ухо: — Мне так жаль, что я не смог быть рядом с тобой в самые трудные минуты. — Ты не должен был быть рядом, — ответил Драко, стараясь сохранять жесткую манеру поведения. Он знал, что если сломается, то уже не сможет собрать себя обратно, а они все еще находились в состоянии войны. Он должен был оставаться таким же сильным, как и прежде. Гарри еще немного прижал его к себе, а затем сказал. — Нам нужно возвращаться. Мне нужно выходить на смену. Драко нахмурился и кивнул, отпустив его. Он начал идти по тропинке в сторону палатки, но Гарри схватил его за руку и переплел их пальцы. Когда они начали идти, Драко хотел что-нибудь сказать, но не стал. Он не хотел все испортить. Потому что все, о чем он мог думать, — это то, что душа Гарри может помочь исцелить мою душу, но это не значит, что я не умру завтра, и он так и не узнал, когда они в последний раз держались за руки на шестом курсе, так что он так и не смог насладиться этим и отметить это как таковое. Поэтому, пока они шли в напряженной тишине, Драко думал про себя: это последний раз. Наслаждайся этим. Обнимай и люби без стыда. Запомни это чувство. И Гарри не совсем понимал, о чем думает Драко, но тоже не принимал этот момент как должное. Когда они подошли к палатке, то улыбнулись друг другу, а затем Гарри сжал его руку. Он моргнул и в одно мгновение вернулся в свое тело, проснувшись. Его лицо было опухшим, а глаза жмурились, когда он устало посмотрел на сияющего Драко с той же улыбкой. — Хорошо спалось? — спросил Драко, и Гарри зевнул. — Было здорово, — прошептал он, обнаружив, что Гермиона отдыхает на своей кровати. Потянувшись, Гарри встал и подошел к сумке Гермионы, где, пошарив рукой, нашел банку персиков в сиропе. Он поделился ею с Роном, и они уселись снаружи, а Драко оказался сидящим со скрещенными ногами рядом с Гарри и даже позволил себе ненадолго прислонить голову к его плечу, просто наслаждаясь этим, потому что он не был уверен, что когда-нибудь снова сможет это сделать. Рон и Гермиона сменяли друг друга, разговаривая с Гарри, и было несколько моментов, когда Гарри и Драко оставались наедине в уютной тишине, просто наблюдая за окружающим их лесом. Это было нечто мирное, несмотря на то, что они высматривали людей, которые собирались убить Гарри. Возможно, Гарри это наскучило, потому что он так долго этим занимался, но Драко хотя бы чувствовал себя немного продуктивным, помогая ему. Гарри закончил вторую смену сразу после захода солнца. — Снова иду любоваться звездами, — объявил Гарри Рону и Гермионе, выходя из палатки в своем теле. Он изо всех сил старался скрыть улыбку на лице, хотя ничего не мог с собой поделать: он должен быть с Драко. Гарри вернулся к холму, на котором они находились, и обнаружил, что оленей нет, но продолжил путь на другую сторону холма, где было открытое поле, напоминавшее им их собственное место в Хогвартсе. Гарри улегся на землю в том месте, где между деревьями был просвет, так что он мог видеть звезды. Драко лежал рядом с ним, нежно перебирая пальцы Гарри. Они почти не чувствовали друг друга, так как Гарри оставался в своем теле, но это было, и это значило для них больше, чем он мог предположить. В молчании они говорили больше, чем на самом деле. Спасибо, что ты здесь, я так рад, что ты здесь, мне так приятно это делать, это привилегия. И они оба понимали, что это значит для другого. Но это не означало, что Драко не боялся этого. Через некоторое время они услышали шаги вдалеке, и Гарри вскочил, оглядываясь. — Ты не считаешь, что это твои друзья? — Нет, не считаю, — Гарри встал и побежал к одному из деревьев, прижимаясь к нему, чтобы слиться с темнотой. Мужчина появился в поле зрения, и Гарри скользнул за дерево. Но Драко, используя свою невидимость, направился к нему. Драко шел рядом с мужчиной довольно долго, хорошо его разглядывая. Тот, в свою очередь, даже не подозревал о присутствии Драко. — Я его не знаю, — обратился он к Гарри, когда вернулся к нему. — Наверное, турист, охотник или что-то в этом роде, — пробормотал Гарри, проходя мимо. — Я думаю, он маггл. Гарри кивнул. — Я тоже так думаю. — Он смотрел, как мужчина продолжает идти к палатке. — Пожалуйста, иди налево, пожалуйста, иди налево, — шептал Гарри себе под нос. — Я не хочу, чтобы ему понадобилась наша помощь, или, что еще хуже, он может оказаться бродячим волшебником, который ищет нас в обмен на что-то. На развилке пешеход повернул налево, спустился с холма и, таким образом, отдалился от палатки. В итоге Гарри глубоко вздохнул. Но тут он услышал еще несколько шагов, что сделало его торжество преждевременным. Шестеро егерей шли группой, преследуя мужчину. — Он пошел сюда, — проскрипел один из них. — Я знаю их, — голос Драко задрожал, и Гарри прислонился спиной к стволу, чтобы слиться с ним, надеясь, что кора поможет скрыть его, когда он ступил в корни, противоположные тому пути, по которому шли егеря. Он схватил свою палочку так крепко, что костяшки пальцев побелели. — Я знаю, что они собираются с ним сделать. — Он умрет? — Гарри устремил на него дикие, испуганные глаза. Драко сначала ничего не сказал. — Гарри, в этой группе еще шестеро. Двенадцать человек сменяют друг друга, потому что люди думают, что первые шесть уже ушли и им больше не нужно беспокоиться. Тебе нужно выбираться отсюда. Гарри в панике посмотрел в сторону пешего туриста. — Я не могу взять на себя двенадцать егерей. Я… И я не успею вернуться в палатку ко второй группе. Драко ничего не сказал, потому что знал, насколько это ужасно. Это было ощущение, что он снова оказался в ловушке, как и всегда. Выбора не было, или выбор был нелегким. Попытаться помочь и попасть в плен, подвергая своих лучших друзей опасности, которая может привести к их собственным пыткам и смерти, или оставаться в тени, пока человек будет схвачен и тоже умрет. — Я-я не могу пойти за ними, я… они узнают, что мы были здесь, они… Рон и Гермиона. — Мне жаль, Гарри. — Я… я хочу помочь, я… — Я знаю, я знаю, что ты хочешь, я тоже хочу, я… Я всегда хочу. Ты должен остаться здесь. — Вдалеке послышались шаги. — Я посмотрю, откуда они идут, и буду следить за ними, пока они не уйдут. Я дам тебе знать, если нужно будет двигаться, хорошо? Драко пошел в сторону приближающихся егерей, чтобы лучше понять, кто идет и с какого направления. На этот раз они шли по тропинке, которая находилась по другую сторону дерева, где Гарри прятался от первой группы. Драко бросился назад: — Перебирайся на другую сторону дерева, только в корни, и прижмись. Веди себя тихо, Гарри, ты должен вести себя чертовски тихо. Гарри сделал, как было велено, на цыпочках, осторожно, чтобы не помять траву, обошел ствол дерева. — Подвинься еще правее, я все еще могу тебя видеть, — голос Драко дрожал, но Гарри сделал, как было сказано. — Хорошо, хорошо. Только держи свою палочку наготове. Если увидишь, что они поворачиваются к тебе, наложи на них инкарцеро, потому что именно это они с тобой и сделают. Если они доберутся до тебя первыми, вероятно, лучшим контрпроклятием будет протего, чтобы проклятие вернулось к ним. Затем они попробуют петрификус тоталус, так что уворачивайся. Справа от тебя находится ближайшее дерево, и если ты сможешь за ним укрыться, то выиграешь время. Если ты будешь сильно сопротивляться, они наложат империо, и это здорово, потому что ты знаешь, как его одолеть. Гарри кивнул, приседая как можно ниже и держа палочку наготове, так как шаги становились все громче и ближе. — Не дыши, — сказал Драко, — задержи дыхание. Гарри повиновался, сделав глубокий вдох. — Протего Тоталум, — прошептал Драко, не уверенный, что это что-то даст, ведь технически у него не было палочки, но у него была его душа, а душа могла защитить Гарри. Может, это поможет, а может, и нет, но попробовать стоило. Драко сел рядом с Гарри на соседний корень, пытаясь скрыть его, хотя его все равно не было видно. Но души работают странным образом. Гарри следил за каждым их движением, за каждым шагом: за плечами, за ногами, за тем, как они направлены, за головами, если они повернутся. Он почувствовал тепло на своем колене. Драко протянул руку сквозь корень дерева. — Все хорошо, ты в порядке. Группа из шести человек прошла мимо них. — Нет, больше никого не видел. — Да, но если мы не вернемся в Мэнор с добычей, Беллатриса оттяпает нам головы. — Ну, мы просто прихватим этого парня и начнем сначала у Херефорда. — Все в порядке, — продолжал успокаивать Драко, хотя в его широко раскрытых, как у лани, глазах плескался страх. Группа также ушла влево и последовала вниз по склону, и только когда они скрылись из виду, Гарри перевел дух. — Ты молодец, — Драко обхватил его лицо и провел большим пальцем по коже. — Ты так здорово справился, Гарри. Ты в порядке. Я так горжусь тобой. И Гарри почти не почувствовал утешения, потому что он совершал столь экстремальные поступки, а этот был пустяком. Но потом он понял: нет, это тоже было страшно, даже если он просто сидел. Он понял, что его тело переполняют страх и напряжение. На самом деле, это было еще более страшно, потому что он должен был сидеть и ждать, а не действовать. И, возможно, Драко был так мягок, потому что знал, как страшно находиться в таком положении. Может быть, потому, что это было то утешение, в котором Драко всегда нуждался, но никогда не имел. — Я буду следить за ними, пока они не исчезнут, и дам тебе знать, когда будет безопасно, — прошептал Драко, — Просто оставайся здесь, я серьезно. Не смей двигаться. И если услышишь, что кто-то идет, делай то же самое. Оставайся здесь, пока я не буду уверен, что они все ушли. Гарри кивнул и посмотрел вслед удаляющемуся Драко. Сердце колотилось в ушах так, что вытесняло все остальные чувства. Успокойся, Гарри, успокойся. У тебя есть Драко. Он защитит тебя. Это была нереальная фантазия, ведь Драко был всего лишь душой, но он позволил себе притвориться, что о нем позаботятся, потому что он этого заслуживал. Прошло столько времени с тех пор, как он чувствовал утешение, исходящее от человека, от которого он хотел его получить. Драко, в которого он влюбился, был рядом. Это был он. Он не был сломлен. Он был просто напуган и старался сделать все возможное в нереальной и крайне напряженной ситуации. Гарри не мог ненавидеть его за это. Драко вернулся не сразу, и, к счастью, больше никто не пришел. — Они ушли. — Они забрали с собой человека? Туриста. Лицо Драко сказало ему все, что нужно было знать. — Мне очень жаль, Гарри. Но, пожалуйста, мы должны вывести тебя отсюда. Скоро сюда придут новые егеря. Гарри наконец встал, его ноги были словно из желе. Но Драко подошел к нему и обнял за спину. — Ты в порядке? Вместо того чтобы ответить, что лучше, чем тот турист, он просто сказал: — Да, я в порядке. Бывало и хуже. Рад, что меня не поймали. — Мне так жаль, это моя вина. Вы все должны были убраться отсюда сегодня утром. — Это не твоя вина. Такое случается чаще, чем тебе хотелось бы услышать. Драко покачал головой. — С моей стороны было глупо приходить сюда. — Заткнись, придурок. Ты только что спас мне жизнь. Отдай себе должное. — Драко ничего не ответил, но посмотрел на Гарри, который смягчился. — Я понимаю, почему ты ничего себе не прощаешь. Это ужасно. Тот человек… Я мог бы остановить их, но не без того, чтобы не выдать себя и своих друзей. В любом случае ты проиграешь. И теперь это твоя жизнь, все время. Чувство вины просто постоянно пожирает тебя заживо. — Каждый день. Весь день. — Пожалуйста, не ненавидь себя, — сказал Гарри, пытаясь последовать собственному совету, хотя это было невероятно трудно. — Ты живешь в жизни, где нет победителей, и нет хороших вариантов. Ты в сломанной игре. Дело в среде, в которой ты находишься, а не в тебе. Ты делаешь все, что в твоих силах, и я действительно так считаю. — А затем он добавил: — Надеюсь, то, что ты видишь мой провал в том же положении, в котором находишься ты, поможет тебе это понять. — Ты не провалился, ты… ты сделал все возможное, чтобы защитить себя. — Рон, Гермиона и я — единственные живые люди, которые знают, как его убить. Если мы умрем, у нас не останется шансов. — И все же он чувствовал себя ужасно. Драко погладил его по спине. — Ты сделал то, что должен был сделать. И, возможно, сказав это, Драко хоть чуть-чуть простил себя, достаточно, чтобы снять гору с плеч и превратить ее в булыжник. Они подошли к палатке, у входа в которую сидела Гермиона. — За тем холмом были егеря, — указал Гарри. — Нам чертовски повезло, но нам нужно убираться отсюда. Гермиона тут же поднялась и схватила книгу. — Рон, — крикнула она, — проснись! — Гарри начал все подчищать. Когда они все вышли из палатки, Драко взял Гарри за руку. — Куда мы пойдем? — спросила Гермиона. — Скалы Дувра, — предложил Драко. — Это место, куда я всегда хотел убежать, но никогда не делал этого из-за Метки, ведь они могли меня выследить. Никто туда не ходит, да и сейчас не собирается. — Скалы Дувра, — ответил Гарри, доверительно встретив ее взгляд. — Хорошо. — Она протянула руку, чтобы ее взяли все остальные, включая Драко. И затем раздался ХЛОПОК! Они вышли на травянистое поле, ведущее к огромному утесу. Туман наполнял воздух, и море с грохотом разбивалось о белую каменную стену. Рон и Гермиона вытащили палатку и начали её устанавливать. Гарри встретился взглядом с Драко, когда понял, что апарация работает и с ним. — Закрой уши, тебе, наверное, не стоит знать заклинания, которые мы используем, — прошептал Гарри, доставая свою палочку. — Здравая мысль, — сказал Драко, отходя от него как можно дальше и закрывая уши. Гарри закончил произносить заклинания и убрал волосы. — Мне нужна минута. Я скоро вернусь и подежурю. Рон и Гермиона согласились, и Гарри отправился на прогулку по склону скалы, которая находилась достаточно далеко, чтобы дать ему возможность побыть одному. Некоторое время Гарри молчал, и Драко понял, что он думает о путешественнике в лесу и об опасности, которой тот подвергся. — Я бы все сейчас отдал за метлу, — Драко посмотрел на него, пытаясь приободрить Гарри, что было забавно, потому что Драко никогда не мог приободрить самого себя. Он позволял себе страдать снова и снова. Но чтобы Гарри был расстроен? Только не при нем. — Было бы здорово полетать здесь. Здесь великолепно. Гарри кивнул в знак согласия и подошел ближе к краю, чтобы лучше все рассмотреть. — Клянусь Мерлином, если ты упадешь со скалы и умрешь, я тоже спрыгну, только для того, чтобы снова убить тебя. После всех этих лет стресса умереть по-дурацки было бы совершенно в твоем стиле. Гарри усмехнулся и сделал шаг назад, а затем наклонился и лег на живот, медленно пододвигаясь к краю, чтобы иметь возможность наблюдать за тем, как волны разбиваются и отступают обратно в океан, пока он размышлял. Драко лег рядом с ним в ту же позу, положив подбородок на руки и глядя вниз с утеса. — Есть ли шанс, что он выживет? Этот человек? Нет, подумал Драко. Ни единого шанса, но он не мог разорвать на части то, что осталось от невинности Гарри, как была искалечена его собственная. Вместо этого он сказал ему: — Возможно. Ему просто нужно сказать правильные вещи. Это зависит от него. Возможно, эти слова смягчат удар, снимут груз с Гарри. По лицу Гарри было видно, что это не так, но, возможно, Гарри тоже следовал этой логике, чтобы быть в состоянии заснуть сегодня ночью. — Скорее всего, он уже покинул Мэнор. Вернулся к походам вдоль рек. Кстати говоря, здесь нет реки, в которой ты мог бы помыться. Как ты собираешься показать мне свою задницу? Гарри фыркнул. — Тебе просто придется продолжать воображать ее, как ты всегда это делал. — О, поверь мне, она оказалась лучше, чем я себе представлял. — Они оба не могли удержаться от хихиканья. — А я-то думал, что у меня хорошее воображение. — Заткнись, — покраснел Гарри. Гарри вернулся в палатку и заступил на вахту, просто сидя в траве рядом с Драко, за что тот был ему благодарен. Они почти не разговаривали, потому что рядом были Рон и Гермиона, и это было бы просто странно. Да и Рон, наверное, не поверил бы ему, если бы он рассказал, ведь он до сих пор не верил, что он вообще встречается с Драко. Они встали, и золотая троица поменялась местами: Рон заступил на смену, а Гермиона отправилась спать. — Я хочу посмотреть на звезды, а потом пойду спать. — Рон и Гермиона согласились, а затем разошлись по своим местам. — Гарри, не забудь поесть, — мягко сказал Драко. Гарри посмотрел на него и несколько мгновений колебался, потом взял из сумки Гермионы банку стручковой фасоли и ложку, и они с Драко подошли к обрыву и сели у края, чтобы видеть океан, когда солнце снова начнет садиться. Гарри открыл банку и, вздрогнув, уставился на мокрую зеленую кашицу, которая должна была быть стручковой фасолью. Он съел одну ложку и быстро проглотил. — Я бы хотел, чтобы ты все время был здесь, с нами, — Гарри посмотрел на него, и у Драко свело желудок. — Если бы была возможность сделать это безопасно, я бы так и сделал. — Не начинай так думать, Гарри. Мы не можем. Я не могу подвергать тебя опасности. Я... — Мы можем отрезать тебе руку? — Боже, Гарри! — Гарри захихикал, глядя на Драко с открытым ртом. — Не то чтобы мне нужна была моя рука. — Прости. Я просто хотел бы, чтобы у тебя не было Метки. — Значит, нас двое. И да, я думал о том, чтобы отрезать себе руку каждый день с того дня, как получил ее, но это магическая связь, так что нет. Она просто перейдет на другую часть моего тела. — И тут он напрягся, надеясь, что Гарри больше ничего не спросит о связях. К счастью, тот не спросил и продолжил есть. — Тогда, наверное, я его убью. Драко посмотрел на него. Он видел, что Гарри не хотел никого убивать, но в то же время был готов убить Волдеморта и покончить с этим. Гарри прикончил банку к тому времени, когда солнце село и небо потемнело. Он лег на спину и уставился в небо. Здесь было так мало светового загрязнения, что можно было хорошо разглядеть созвездия и галактики над головой. — Единственная приятная вещь в этих прятках — это то, что я не чувствую себя в ловушке, как это было в чулане. Драко смотрел на него, напряженно размышляя. Как Гарри мог доверять ему настолько, чтобы снова говорить с ним о Дурслях? — Это хорошо, — тихо сказал Драко. Некоторое время они молчали, и Гарри закрыл глаза, оставив Драко время на размышления. Когда он понял, что Гарри спит, он подполз к нему поближе и обхватил его руками, обнимая, как раньше. Это в последний раз, подумал он. Мы больше не можем этого делать. И чуть позже что-то внутри него оборвалось, как будто лопнуло. Словно стена отделяющая его от тела рухнула. Он крепко обнял Гарри и ждал, пока тот проснется. Когда он проснулся, то встретил взгляд Драко и не отстранился от него. — Я спал? — Да, спал. — Спасибо, что обнял меня. Это очень мило с твоей стороны. Желудок Драко скрутило от осознания того, что он должен сделать. — Гарри. — Драко моргнул, оценивая свои ощущения: — Я думаю, что могу вернуться в свое тело. Стена рухнула. Гарри тут же нахмурился. — Ты не должен, если не хочешь. Ты можешь остаться со мной. — Но я должен. — Но… — Это был подарок, Гарри. Правда. Это то, чем я буду дорожить. — Я тоже. — Драко открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но Гарри прервал его: — Ты должен навещать меня чаще. Драко сделал паузу, а затем тяжело вздохнул, понимая, что ему нужно сделать. — Гарри, не применяй больше это заклинание. Никогда. Счастье исчезло с лица Гарри. — Что ты имеешь в виду? — Мы стали близки, и мы не можем так поступать. Мы не можем продолжать в том же духе. Кто-то из нас пострадает из-за этого. — Ты спас мне жизнь! О чем ты говоришь? — Я спас тебе жизнь после того, как подверг тебя опасности. — Это был мой выбор. Я сказал им не уходить. — Из-за меня. Гарри сел и уставился на него. — Это несправедливо! Драко встал. — Гарри, ты знаешь, что сейчас происходит. Не прикидывайся дурачком. — Нет, не знаю. Мы хорошо провели время. Все было хорошо. — Гарри, — твердо сказал Драко. — Мы снова влюбляемся. Ты знаешь это. Гарри на мгновение замолчал, но потом возразил: — Ну и что с того, что мы влюбляемся? Мы встречались два года! Почему бы и нет? — Потому что мы на войне! Поэтому мы и расстались, потому что мы были на войне, и мне пришлось причинить тебе боль, чтобы ты держался от меня подальше. Потому что если бы я этого не сделал, ты бы попытался спасти меня после убийства Дамблдора. Ты бы пострадал. И это отстойно, но эта превентивная борьба — то, что сохранило тебе жизнь, и, черт возьми, я буду продолжать это делать, если это означает, что ты в безопасности. Но Гарри все еще не понимал. Он не хотел понимать. — Ты спас мне жизнь, применив это заклинание! Ты не можешь просто так уйти. — Наблюдай за мной, — съязвил Драко. — Я больше никогда не хочу тебя видеть, Гарри. Никогда. Пока ты не победишь, и мне все равно, сколько времени это займет. Он действительно ушел, и руки Гарри сжались в кулаки. Он улегся на траву и закрыл глаза, произнося заклинание — Somnium Amica Mea. Но вместо больничной палаты, в которой лежал Драко, он увидел туманную плотную стену магии. — Ты используешь Окклюменцию против меня? — У Гарри открылся рот. — Ты говнюк! Гарри попытался ударить магию, пробить стену, но она держалась крепко, лишь слегка светящиеся цвета просачивались сквозь нее, но больше ничего. Гарри снова открыл глаза и посмотрел на ночное небо, но оно его не утешило. Вместо этого у него заныло сердце. Казалось бы, он уже привык страдать из-за Драко Малфоя, но нет. Каждый раз, рана была свежа и открыта, как в первый.