It was all just a game / Это была всего лишь игра

~~~

Когда Драко проснулся, он испытал слишком много видов боли, чтобы идентифицировать их все — не то что бы его мозг в данный момент мог это сделать. Он был вялым и измученным. Мерлин, он что, попал под удар бладжера или что-то в этом духе? Открыть глаза стоило не меньших усилий, чем поднять с земли бескрылого дракона. Драко лежал в своей постели в Малфой-мэноре. Несколько медсестер суетились вокруг него, произнося заклинания и читая диаграммы, которые исходили от тела Драко. Все они были слишком заняты, чтобы заметить, что он в сознании. Одна медсестра взяла его за левую руку и пощупала пульс, ее лицо исказилось от отвращения, когда она посмотрела на его Темную метку. Должно быть, нанята из больницы Святого Мунго. — Я тоже ее ненавижу, — голос Драко надломился, и медсестра подскочила. Ее глаза были широко распахнуты, когда она скомандовала: — Позовите миссис Малфой, быстро. Боль разливалась по всему телу: пульсирующая, ноющая, боль в нервах, в костях, острая, хроническая. Но хуже всего была боль в груди, которая, как он знал, была вызвана не тем, чем бы это ни было. Это была перманентная боль, которая не покидала его с 25 февраля. Дверь открылась, и Нарцисса поспешила внутрь. — Вы все можете идти. Мне нужно побыть с сыном. Спасибо за ваши услуги. — Присев рядом с ним, Нарцисса взяла его за руку, хоть ее рука тоже была холодной и дрожащей. — Почему ты проснулся, дорогой? — Что происходит? — Даже его голосовые связки болели. — Драко, — ее голос надломился, — ты был в искусственной коме. Я не понимаю, почему ты не спишь. Она должна была продлиться до августа, чтобы твое тело могло восстановиться. — Какое число? — Его челюсть скрипела и дрожала, когда он говорил, что было ненормально. — Сейчас девятнадцатое июля. Что последнее ты помнишь? Драко сглотнул, его горло горело. — Хогвартс. Потом возвращение в поместье и… — было больно дышать, — все праздновали… — Дамблдор умер. — Кто-то схватил меня… Мгновения в подвале. — Большая часть его тела онемела, но в памяти всплывали воспоминания о людях, окружавших его, его собственные крики. Она погладила его по руке, глаза заслезились, и крупная слеза упала так же быстро, как и образовалась. — Шестерым Пожирателям смерти было поручено наказать тебя за то, что ты не смог убить Дамблдора. Мы не знали, мы не могли найти тебя три дня. О, Драко помнил. Он так отвратительно все помнил. — Ты не слышала, как я кричал? Она задохнулась и сжала его руку. — Они не выпускали нас из комнат. Теперь здесь четыре разных камеры пыток, и они продолжают строить новые. Мы все время слышали крики, но не могли добраться до тебя, я… я пыталась. Его голос сорвался. — Они собирались убить меня. — Они пытались, но ты не умер. — Она вытерла глаза, и по щекам потекло еще больше слез. Здорово, теперь я Мальчик-Который-Выжил? — Что я пропустил? — спросил он. — Несколько собраний. Они пытаются выследить Поттера в Суррее, но планируется перевезти его в безопасное место. Пожиратели Смерти хотели перехватить их, чтобы не приближаться к магглам. Снейп выясняет подробности. Нет. Пожалуйста, только не Гарри. Не надо искать Гарри! — Кто-то должен рассказать Гарри, — он попытался встать, но каждая клуточка в его теле кричала. — Кто-то должен рассказать Ордену. Я должен помочь… — Не смей позволять кому-либо услышать это от тебя, — жестко прошептала она. — Ты верен Темному Лорду. Они поступили так с тобой не потому, что ты провалил задание. Они подозревают, что твои чувства к Поттеру истинны, и хотели донести послание. Они будут следить за тобой. Но ему было все равно. — Мне нужно прийти в себя, мне нужно вылечиться, мне нужно… — его челюсть дрогнула. — Драко, они пытали тебя три дня. Семь выбитых позвонков, четыре сломанных ребра. Твои ноги были раздроблены на части, как и руки. — Драко чувствовал, словно руки обхватили его горло, и не знал, то ли это диссоциация с воспоминаниями, то ли его горло тоже повреждено. — Тебе придется заново учиться ходить. Функционировать. Мы кормили тебя через трубку. Драко сглотнул. — Тогда им следовало просто убить меня. Если я не смогу ему помочь, какой в этом смысл? — Потому что эта миссия тоже может провалиться. А потом будет еще одна, и еще. Пока они не найдут его. Если ты будешь осторожен, то сможешь изменить ход войны. Но не делай ничего глупого или очевидного. Сейчас тебе нужно затаиться. Глаза Драко наполнились слезами. — Я люблю его, мама. — Ш-ш-ш, — она взяла его за руку и провела пальцем по губам. — Не говори этого, — пробормотала она. — Он умрет? Сначала она ничего не сказала. — Несколько лет назад я получила письмо от Андромеды с поздравлениями по поводу твоей родственной души, и я думала, что это ошибка. До прошлого Рождества. Драко покачал головой, но тут же вскрикнул от резкой боли в мышцах и нервах. — Я разорвал связь. Мы больше не родственные души. Он ненавидит меня. — Твои глаза говорят мне об обратном. Драко сглотнул. — Это не имеет значения. Он никогда не сможет полюбить меня после того, что я с ним сделал. Между нами все кончено. — Мне жаль это слышать. Мне тоже.

~~~

Драко предпочел бы не просыпаться так рано, ведь ему предстояло присутствовать на собраниях, посвященных поимке Гарри, и при этом он едва мог ходить. Медсестры должны были помочь ему добраться до стола на час раньше (по просьбе Драко, он не хотел, чтобы они находились рядом с Пожирателями смерти. Они просто делали свою работу, как могли. Они смогли даже восстановить лицо Драко, чтобы он выглядел нормально на собрании.) Его сердце бешено колотилось, когда он оглядывал комнату, полную Пожирателей смерти. В голове мелькали картины, как он кричит, как его бьют, как кровь заливает его лицо. — Любовничек Поттера. Так они называли его в перерывах между заклинаниями. Любовничек Поттера. Он чувствовал тошноту и дискомфорт от мыслей о том, как его пытали, но это было лучшим отвлечением, чем смотреть на Нагайну на другом конце стола, парящую в воздухе и извивающуюся рядом с Темным Лордом. Не могу поверить, что мне придется служить тебе. — Это произойдет в ближайшую субботу, с наступлением сумерек, — сказал Снейп, и ему потребовалась вся его сила, чтобы не содрогнуться от одной мысли — Гарри могут поймать. Если бы он не был таким вялым, оцепеневшим и напичканным огромным количеством зелий, с которыми его организм не мог справиться, у него бы точно случилась паническая атака. Гарри не мог попасть в плен. Гарри не мог оказаться в этой дыре. Он изо всех сил старался не представлять, как Гарри проходит через то же самое, что и Драко, или, что еще хуже, как Драко заставляют наблюдать за этим. На протяжении всего собрания волосы на его затылке вставали дыбом. Когда все закончилось, медсестры отвели его обратно в кровать, мать помогала ему, а отца нигде не было. — Мне нужен Снейп, — прохрипел он. — Мне нужен Снейп, и я хочу поговорить с ним наедине. Нарцисса поспешила за ним и выпроводила медсестер из комнаты, после того как они помогли ему выбраться из инвалидного кресла и сесть на край кровати. Лицо Снейпа было безучастным. Как будто не он недавно убил Альбуса Дамблдора. Как будто он вообще не чувствовал за собой никакой вины. — Скажи мне, что дата неверная, и ты солгал, — сказал Драко. — Скажи, что ее перенесли на другой день, и ты всех обманул. — Нет, — сказал Снейп. — Дата правильная. Глаза Драко расширились от ярости, ноздри раздулись. — Из-за тебя он погибнет. Ты сказал, что будешь защищать его, а сам собираешься его убить. Ты на его стороне, не так ли? Ты хочешь, чтобы Темный Лорд победил? Снейп ничего не ответил, и Драко воспринял это как «да». Это воспламенило его кровь. Он встал, но тут же его позвоночник содрогнулся: диски в позвоночнике задели нервы, посылая молниеносные разряды по ногам. — Иди к черту, змея. Он упал на пол, но его не волновало, как больно было его телу. Когда он поднял голову, Снейпа уже не было. И ему было все равно, что из этого выйдет. Пусть Снейп сдаст его. Пусть все летит к чертям. К черту все, к черту всех. Если Гарри поймают… Сосредоточься на этом, Драко. Что ты будешь делать, когда он окажется здесь? Придумай план. И Драко стал ждать. Он не спал в ночь перед тем, как Пожиратели Смерти должны были отправиться за Гарри. Весь день он пытался ходить, чтобы отвлечься, но ноги быстро разболелись, да и спина тоже. Вечером он лежал в постели, пытаясь дышать, чтобы унять волнение. Нарцисса постучала в его дверь глубокой ночью, и он облизнул губы в предвкушении. — Там был раненый. — Глаза Драко заслезились. — Но не Поттер. Его грудь сдавило и отпустило. — Его не схватили? — Нет. Очевидно, Темный Лорд вступил с ним в дуэль, но палочка Люциуса сработала недостаточно хорошо, и он сбежал. Драко выдохнул с облегчением, но боялся, что оно было преждевременным. Как долго будет продолжаться такая жизнь? До тех пор, пока его не схватят? — Он должно быть в их убежище, — продолжила она. Драко кивнул. Пожалуйста, оставайся там, любовь моя. Потому что сейчас он действовал в режиме выживания ради него. После всего, что он сделал с Гарри за последний год, после всех предательств и лжи, меньшее, что он мог сделать, это попытаться защитить его как можно лучше, а лучшее, что он мог сделать, — это спасти его. Помочь ему победить. Гарри должен победить.

~~~

Несколько дней спустя, после того как Гарри перевезли — какой же это был кошмар — он как раз заканчивал одеваться к свадьбе Билла и Флёр, когда Гермиона вошла в их с Роном общую комнату. — Ты должен надеть фиолетовую. — Он повернулся к ней. Она прислонилась к дверному косяку, держа в руках одну из рубашек, подаренных ему Малфоем. — Где ты это взяла? — Гарри выхватил ее из рук. — В твоем сундуке. — Я хотел избавиться от этого. От всего этого. — Он посмотрел в окно. Большинство Уизли помогали устанавливать шатер, включая Рона. — Он разбил тебе сердце. Зато ты можешь получить от этого немного дизайнерской одежды. Гарри вспомнил, как он сжег свою первую пару носков со снитчами, полученную от Малфоя. После их ужасного разрыва Гарри надевал их замену всего два раза: один раз случайно — было слишком темно, чтобы определить это, — а второй раз потому, что ему просто хотелось потрогать их, увидеть, как снитчи порхают вокруг его лодыжек, вновь возвращаясь к старой теме и мучая себя. Посмотри, что ты с собой сделал. Посмотри, что бывает, когда ты доверчив. — Это всего лишь одежда. Я ее сейчас выброшу. — Зато ты будешь хорошо выглядеть, — сказала она. — Не обижайся, но вы с Роном разной комплекции. Гарри опустил взгляд на себя. Белая рубашка, которую он позаимствовал у Рона, висела на нем. Просто у них такие разные тела, а рубашка от Малфоя подгонялась сама собой. Он выдохнул. — Может, я отдам одежду мерзавца, Рону. — Он будет гадать, откуда она у тебя, — сказала она. Гарри нахмурился. — А ты не думал рассказать ему? — Да, давай скажем Рону, что я встречался с психопатом-убийцей, который издевался над вами обоими с первого курса. Это будет здорово. — Гарри покачал головой. — О чем, черт возьми, я вообще думал, встречаясь с ним? Чертовски тупо. — Ты должен хотя бы сказать ему, что ты гей. — А что, если нет? — Он посмотрел в окно. Джинни тоже помогала устанавливать шатер. Они хорошо проводили время вместе, и он любил Уизли. Других семей, которым Гарри мог бы доверять, не было. Их поцелуй в Выручай-комнате в прошлом году был не очень приятным, но и сердце Гарри было разбито. Поначалу он отвергал любую идею встречаться с кем-либо, но, возможно, кто-то другой смог бы исцелить его сердце быстрее, чем он сам. Он знал только одно: мысль о том, чтобы быть с другим парнем, обжигала его. — Может, мне нравятся и те, и другие. Может, я би. — Ты не думаешь, что знал бы об этом раньше? — Честно говоря, нет. Я был слишком сосредоточен на «Мерзавце», чтобы беспокоиться. Он хотел полюбить Джинни. Очень хотел. Но иногда она была как сестра. Он подумал, что если бы встретил какую-нибудь другую девушку, то она бы ему понравилась, но он не был до конца уверен. Честно говоря, он не особо мечтал о романтике. Ему нужно было найти крестражи, а для отношений он был слишком сломлен. И, скорее всего, уже никогда не заведет их. — Ты же сам сказал, что Малфой не стал бы убивать Дамблдора. Гарри огрызнулся. — Мне все равно. То, что он сделал со мной… И я позволил ему. Я просто потерянный щенок, а он и все Пожиратели смерти смеются надо мной с четырнадцати лет из-за него. — Это не твоя вина, — сказала она. — Если бы Сам-Знаешь-Кого не существовало… — Если бы Сама-Знаешь-Кто не существовал, у меня были бы родители. Я был бы обычным человеком. Ничего этого со мной бы не случилось. Мерзавец в любом случае, просто выбрал бы кого-нибудь другого, чтобы поиздеваться. Просто он такой… Ему необходимо получать удовольствие от того, что он делает людям больно. — Он покачал головой. — Не могу поверить, что я влюбился в него. Гермиона нахмурилась и скрестила руки. Ведь она хотела, чтобы Гарри был счастлив, а Гарри был счастлив с Драко — без войны, конечно. — Я пока не хочу говорить Рону. У меня и так слишком много всего происходит. Мне не нужна дружеская драма. — Он не станет тебя ненавидеть. Он поддержит тебя. — Я просто… я не хочу говорить об этом прямо сейчас. — Гарри облизнул губы. — Пойдем, поможем Уизли. — Ты должен надеть эту рубашку, — сказала она. — Представь, что я тебе ее подарила. Она будет сочетаться по цвету. Шатер фиолетовый. Честное слово. Гарри фыркнул: — Ладно. Но потом я ее сожгу.

~~~

Весь август и сентябрь Драко провел, заново учась ходить и правильно функционировать. Он покидал свое крыло только на собрания, где над ним потешались другие Пожиратели смерти. Большую часть времени он их игнорировал, и, к счастью, поскольку он провалил задание, он не был им нужен. Ему разрешили вернуться в Хогвартс, как только его здоровье достаточно окрепло, и он занял место старосты. При этом он закатил глаза в адрес Снейпа, который объяснил ему, что ученики должны знать, кто здесь главный. Пожиратели смерти. Большую часть времени он оставался в своей комнате, выходя из нее только на занятия. Ему казалось, что в Хогвартсе будет безопаснее, чем в Мэноре, однако он быстро ознакомился с новой атмосферой: Похоже, Снейп перенял модель пыток в Малфой-мэноре. Именно поэтому он чаще всего оставался в своей комнате. Чем больше он пропускал занятий, тем больше ему не приходилось иметь дело с Кэрроу. В дверь тихонько постучали, что обычно означало Панси. Он дважды проигнорировал ее, а затем под дверь просунулась газета. Он встал и схватил ее, заголовок гласил: «Гарри Поттер сбежал из Министерства». — Что ты делаешь, любимый? — прошептал он себе под нос, проводя пальцем по напечатанному имени Гарри. Затем в дверь раздался стук, нехарактерный для Панси. Он бросил газету под кровать и открыл дверь. На пороге стоял Амикус Кэрроу в маске Пожирателя смерти. — Малфой, ты нужен для задания. — Убийства? — небрежно спросил Драко. — Поттера засекли в Министерстве магии, а Яксли говорит, что они спрятались в каком-то лесу к югу от нас. Он не понял, где именно. Драко приподнял бровь и постарался не выглядеть испуганным. Скорее, он притворился довольным. — Неужели Поттер думал, что сможет скрываться от нас столь долго? Глаза Амикуса сузились, пытаясь определить, притворяется Драко или нет. — Темному Лорду нужна помощь в его поисках. — Зачем вам нужен я? У вас есть более квалифицированные Пожиратели смерти. — Все силы направлены на поиски. Блядь. — С удовольствием. Час спустя он обнаружил себя бредущим по лесу в холодной металлической маске Пожирателя смерти, закрывающей его лицо. Хорошо. Так было сложнее прочесть панику на его лице. Они шли часами, и всех, кто попадался им на пути, они били или пытали. Лишь немногие в бессознательном состоянии были отнесены к портключу и доставлены в Мэнор. Пожалуйста, будь не здесь, Гарри. Пожалуйста, отправляйся в другое место. Егеря возглавляли группу, а Драко из-за своей хромоты сильно отставал. То, что он научился ходить, еще не означало, что он овладел этим. Целители сказали, что пройдут месяцы, а то и год, прежде чем он сможет вернуться к своему состоянию до пыток. Споткнувшись о неровную поверхность, Драко едва не упал. — Эй, Малфой, хочешь, я подержу тебя за ручку? — отозвался один из егерей. — Может, если мы поймаем Поттера, он подержит тебя за ручку, — хмыкнул другой. Драко с рыком встал и, прихрамывая, пошел вперед, но долго не выдержал. Он остановился посреди просвета, чтобы помассировать лодыжку. По другую сторону силового поля, всего в нескольких футах от него, замер Гарри, страх наполнял его вены. Пожиратель смерти сидел возле его палатки. Черт, черт, черт. Но когда Пожиратель смерти встал, он понял, что у него идеальный рост, и от него пахнет ванилью и неким бразильским шампунем. Желудок Гарри рухнул вниз, а дыхание сбилось. Неужели к нему не мог прийти любой Пожиратель смерти, кроме этого? Сердце его болезненно забилось, а глаза начали слезиться. Рука Драко начала гореть. Жжение, которого он не чувствовал уже несколько месяцев. А потом он почувствовал запах, который знал лучше, чем собственное имя. Запах Гарри. Но рядом никого не было. Драко присмотрелся, пока не увидел: небольшое искривление воздуха. Защитные чары. Он не мог его видеть, но Драко чувствовал, что Гарри находится менее чем в двух метрах от него, и единственное, что их разделяет, — это несколько скрывающих чар. Сердца обоих бешено колотились: паника, тревога и интерес. Гарри смотрел, сквозь капюшон и прорези в маске, в глаза цвета меркурия. По какой-то причине, которую он не мог точно определить, Гарри захотелось протянуть руку вперёд и снять маску, разрушить стены. Какая-то часть его сознания, убеждённая часть его самого, велела ему протянуть руку вперёд, и он сделал это. Зачем? Он не был уверен. Чтобы снять маску и возненавидеть его как следует? Чтобы увидеть его лицо и не дать ему влюбиться в его глаза цвета меркурия? Нет, — мысленно огрызнулся Гарри. Он причинил тебе боль. Он хотел этого. Он хотел стать Пожирателем смерти. Он манипулировал тобой и лгал тебе. Из-за него ты погибнешь. Гарри медленно опустил руку, его лицо исказилось от гнева, боли и ненависти, когда он потянулся к карману и кончиками пальцев нащупал свою палочку. Тем не менее, он видел глаза Драко, скрытые за металлической маской. Гарри мог поклясться, что в них было беспокойство. — Эй, — позвал один из Пожирателей смерти вдалеке. — Малфой, куда ты смотришь? Драко сначала замешкался, но потом быстро взял себя в руки. — Мне показалось, что я видел движение, но это был всего лишь глупый бурундук, — он еще секунду смотрел в сторону Гарри, прежде чем уйти. За спиной Гарри Гермиона стояла у палатки и тихонько дышала. Она едва не крикнула Гарри: нет! Потому что именно в этот момент все усилия Драко были оправданы. Это был момент, который Драко предвидел и к которому готовился. Это был момент, когда он спас его. Потому что Гарри схватил бы его, и другие Пожиратели смерти увидели бы. И даже если бы они попытались аппарировать, у Драко была Метка. Она мгновенно определяла его местонахождение. Он бы действительно попытался его спасти. И это разрушило бы их прикрытие. Пожиратели смерти вернули бы его Волдеморту. И Волдеморт убил бы Гарри из-за Драко. Вся эта ненависть ради одного момента, одной простой прогулки в лесу. И, надеюсь, однажды Гарри узнает об этом. Гарри не двигался с места, пока группа Пожирателей смерти не скрылась из виду по крайней мере в течение пятнадцати минут, просто из предосторожности. Размышления. Он знал, что я здесь. Он должен был знать, что я здесь. После всего, что он сделал, после того, как он насмехался над ним по поводу смерти… — Ты в порядке? — спросила Гермиона, подойдя к нему. Его челюсть выпятилась. — Я просто не понимаю, прошло столько месяцев… месяцев. Это так же больно, как и в первый день нашего расставания. Я думал, что люди живут дальше. Переживают это. Я все еще… — Он был так близок. Так близок к тому, чтобы захотеть спасти его — и зачем? Малфою нравилось быть там, где он был. Малфой присоединился к ним и наслаждался тем, что стал Пожирателем смерти. — Я хочу… На секунду я подумал… — он посмотрел вдаль, туда, куда ушел Малфой, — я веду себя глупо. Моего парня не существует. Он никогда не был настоящим. Я пойду спать. Гермиона нахмурилась и погладила его по плечу. — Мне жаль, что это причиняет тебе боль. — Да, ну, если я и умею что-то делать, так это чувствовать боль.

~~~

Идти на занятия было достаточно сложно само по себе. Утро начиналось с ледяного душа, просто чтобы проснуться (или просто чтобы почувствовать хоть что-то), а затем Драко обычно пропускал завтрак, чтобы снова лечь в постель, что уже было ужасной идеей, потому что вставать обратно всегда было в разы сложнее. Уроки профессора Слизнорта обычно сводились к ядам, о которых Драко уже знал, но заново их учить было лучше, чем отправляться на задания и использовать их на людях. Но иногда, раз в две недели, в класс заходила Алекто Кэрроу. — Мне нужен Малфой. Профессор Слизнорт ничего не говорил, только сглатывал и кивал. У Драко перекручивало желудок. Прогулка до класса Защиты от темных искусств была долгой, неловкой и тошнотворной. Каждый раз, когда Алекто Кэрроу видела кого-то в коридоре, она шипела, а иногда и бросала в него заклятье. Если Драко не брал следующего ученика на себя, он знал, что и сам получит, поэтому проклинал маленькую рейвенкловку, которая упала на пол и зарыдала. Он всегда размышлял, лучше ли эти вызовы, чем те, когда он отправлялся на задания для Темного Лорда. В любом случае ему приходилось причинять людям боль, нарушать закон. Но там он хотя бы наблюдал за мучениями людей, а не делал это сам. И он еще не получал приказа убить кого-либо. Забавно, но это было единственное, что могло принести ему хоть каплю счастья. И еще Зеркало Еиналеж, где он мог часами смотреть на себя и Гарри, влюбленных друг в друга. Но это делало его опустошенным, слабым и вызывало ненависть к самому себе. Потому что больше он этого никогда не получит. Он уже использовал пыточные устройства с шипами и клетки — и не мог не признать это устройство в блестящей золотой раме одним из них. Если бы он осмелился, то задался бы вопросом, что подумает о нём Гарри, но он знал, что долго думать не придётся, потому что Гарри будет настолько преисполнен отвращения и ярости к нему, что наверняка больше никогда с ним не заговорит. Впрочем, хорошо, что они явно не были в хороших отношениях. Когда они вошли в класс, все ученики вздрогнули, а впереди Амикус Кэрроу держал первокурсника за заднюю часть его мантии. По его лицу катились слезы. — Все как в прошлый раз? — монотонно спросил Драко, поднимая палочку. Кэрроу кивнули, и после того как они остались довольны им, после того как крики стали достаточно громкими, он был отпущен. Вместо того чтобы вернуться на зельеварение, он свернул в туалет, где выбрал привычную кабинку и выблевал все, что оставалось в желудке.

~~~

К концу ноября Гарри пристрастился к крестражу, который он украл у Амбридж. Он любил его. Он жаждал его. Потому что это заставляло его ненавидеть Малфоя ещё больше. Когда на нём не было медальона, его сердце щемило от тоски. Но когда он надевал его, его переполнял гнев — как и должно быть. Но ненависть Гарри впиталась в медальон, и тот, кто носил его после него, чувствовал ту же боль от разбитого сердца, то же предательство. Он понял это только тогда, когда Гермиона огрызнулась на него с медальоном на шее, что было ей несвойственно. Поэтому он носил его всё дольше и дольше, пристрастившись к его контролируемой ненависти. — Ты должен снять его, — утверждала Гермиона, пока Рон спал в палатке. Гарри отбивался. — Почему я должен это делать? Медальон прав. Он позволяет мне ненавидеть его так, как я должен. Это единственное, к чему я должен сейчас прислушиваться. — Потому что альтернативой была любовь к нему, даже после всего, что Драко с ним сделал. Он все еще чувствовал себя чертовски влюбленным в него. — Гарри Джеймс Поттер, если ты сейчас же не снимешь это… — Нет! — Он прижал его к себе. Зачем, он не знал. Гнев вызывал привыкание — Гарри нуждался в нем. Ему нужно было спрятаться от своих призраков, кошмаров, собственных сожалений и неадекватности. — Я так его ненавижу. Чёрт возьми, я не могу от этого избавиться. Рон вышел из-за палатки. — Я вижу, как это бывает. — Щеки Рона вспыхнули красным. — Что? — вырвалось у Гарри. Рон сначала ничего не сказал. — И как долго между вами это продолжалось? Желудок Гарри охватило пламя. Черт, он знает. Он услышал. — Э… Я… Это долгая история. — Ох, неужели и сейчас? — Его глаза были темными и безумными. Гарри не знал, как это объяснить. — Мы были… — С вашей химией и всем остальным, — пробормотал Рон. Он перевёл взгляд с Гарри на Гермиону. — Я должен был догадаться. — Подожди, — сказала Гермиона, — нет, это не… — Я понял. Вы двое созданы друг для друга. — Рон отвернулся. — Надеюсь, вы будете счастливы вместе. — Что? Рон, нет, это не то, что мы… — начала она. — Даже не начинай, — усмехнулся он, глядя на Гермиону. — Я понял, вы влюблены. — Нет… — воскликнула Гермиона, выходя из палатки. — Сними медальон! Гарри застыл на месте, не зная, что ответить. Ведь он передал чувство предательства Рону. Он никогда не хотел, чтобы кто-то чувствовал то же, что и он. — Рон, подожди, — позвал Гарри. — Ты не понимаешь. Он побежал за ним, но Рон исчез в вихре аппарации. Гермиона посмотрела на Гарри. — Я… я… прости, я не предполагал, что он может подумать о нас. Я думал… Гермиона прошла мимо него.

~~~

TW: эмоциональный абьюз

~~~

Гарри знал, что это плохая идея. Он знал, что роет себе яму, из которой потом будет чертовски трудно выбраться. Но ему было скучно, любопытно и одиноко, и, черт, что-то должно было произойти. Что-то должно уничтожить медальон. Что-то должно выкинуть Драко из его мыслей. — Откройся, — прошипел Гарри на парселтанге, ожидая жестокости того, с чем ему предстоит столкнуться. Но ничего не произошло. Ни причудливых сцен, состоящих из дыма и пляшущих фигур, ни шипения, ни даже лица Волдеморта, как ожидал Гарри. Медальон был безучастным, черствым и почти неживым. Он ждал. Ничего не происходило. Он ждал десять минут. Ничего не происходило. Он ждал двадцать минут. Ничего не происходило. Может быть, медальон сломался? Может, он неправильно сказал? Конечно, он открылся, откликнулся. Но почему он не работает? Следующий час он провел в раздумьях, рассматривая медальон, который шипел, когда он к нему прикасался, пока почти не уснул на куче листьев, вымазанных в холодной грязи. Он даже не заметил, как закрыл глаза, пока не открыл их и не обнаружил фигуру метрах в десяти перед собой. Это заставило его подпрыгнуть и встать, но когда он это сделал, то понял, кто это. Драко Малфой стоял в черном костюме, его волосы были идеально уложены, а глаза ярко блестели серебром на фоне темноты леса. — Как, черт возьми, ты сюда попал? Не было никаких шагов, поэтому при виде него у Гарри перехватило дыхание. Гарри выхватил палочку и направился к нему, но Малфой оставался неподвижным, и, когда между ними осталось всего несколько дюймов, Малфой сказал: — Привет ты. Он направил палочку на шею Драко, но она прошла сквозь его подбородок. На его коже появилось легкое призрачное мерцание. Как у Тома Реддла в Тайной комнате. Потому что это был крестраж из дневника. Крестраж. Он должен был закрыть крестраж. — Скучал по мне? Гарри опустил палочку и оглядел его, притворяясь, что его все еще не тянет к нему — как он мог видеть в таком уродливом человеческом существе красоту? — Ты не настоящий. — Забавно. Мне казалось, что я стою прямо здесь. — Гарри вернулся к медальону, но когда он потянулся за ним, Малфой снова заговорил: — Я скучал по тебе. Услышать эти слова было больно. Оставайся сильным, Гарри. — Ты скучал по манипулированию мной. — Разве не в этом заключается любовь? — Гарри поднял бровь и посмотрел на него. — Нет, это не так. Любовь не имеет ничего общего с манипуляциями. Любовь — это искренность, безопасность и доброта. Она теплая. Она всепрощающая. Она страстная, она… — все, что я чувствовал, когда был с тобой до шестого курса. — Нет, это не так. — Малфой скрестил руки. — Любовь — это кровососущая пиявка, которая обманом заставляет тебя делать все и вся ради того, кто может причинить тебе боль в одно мгновение. — Любовь — это манипуляция, только если человек, использующий ее, сам манипулятор. Нормальные люди так не поступают. Нормальные люди любят безоговорочно. С добротой. С верой и доверием. — Я сомневаюсь в этом. У нас никогда этого не было. И я рад. — Ну, хорошо, что ты не любил меня, тебе не нужно об этом беспокоиться. — Почему он спорил с призраком из крестража? Может быть, потому что ему это было необходимо. Может быть, потому что ему нужно было, чтобы его услышал человек, который никогда его не услышит. Который никогда не будет достаточно добр, чтобы выслушать его, или принять какие-либо последствия. Кто никогда не извинится, кто даже не выслушает его. По крайней мере, призрак мог бы поговорить с ним об этом. — Я любил. — издевался Малфой. — Отъебись. Ты использовал меня. Это не любовь. — Но помнишь, как я подарил тебе столько роз, что ты и унести не мог? Или как я заменил Амбридж на твоей отработке, чтобы ты не пострадал. Или как мы часами вместе играли в квиддич. А еще лучше, как… Он заскрипел зубами. — Чтобы отвлечь меня. Чтобы использовать меня. Чтобы передать информацию. Это была фальшивка. Это была ложь. Ничего из этого не было настоящим. Малфой выглядел скучающим. — У меня есть предположение. Не думаю, что тебя это действительно волнует. Гарри нахмурил брови, когда Малфой наклонил голову. — Я думаю, ты расстроен тем, что недостаточно хорош для меня. Гарри надулся. — Почему меня это должно волновать? — Потому что ты все еще любишь меня. — Малфой повернулся к нему лицом и посмотрел на него сверху вниз. Он стоял так близко, как они обычно стояли перед поцелуем, и это навевало столько приятных воспоминаний, ставших гадкими. — Нет, я… — начал было говорить Гарри, но тут его губы яростно задрожали, и он прервался. Я не… Я не могу. Не сейчас. Не после всего, через что я прошел. — Я не люблю тебя. — Но ты ведь не ненавидишь меня, правда? — Гарри резко сглотнул, когда Малфой насмешливо произнес. — Должен, но не можешь. И Гарри почувствовал, как внутри него зашевелилось то, чему он сопротивлялся. Она все еще была там, любовь к Драко. К выдуманному Малфою, а не к тому, кто так поступил с ним. Гарри любил его. По-настоящему любил. Он любил этого персонажа больше всего на свете. Он любил его улыбку, объятия и чувство юмора. Ему нравилось, каким заботливым, внимательным и добрым он был. Ему нравилось, как этот персонаж любил его в ответ. Наверняка. Потому что он чувствовал любовь. И почему это была его вина? Кто бы не полюбил человека, который был бы совместим с вами? Кто бы не полюбил человека, который бы разделял с вами общие интересы? Кто бы не полюбил человека, который был так заинтересован в вас и вашем успехе? Кто обнимал и целовал вас, выслушивал ваши секреты и был безопасен? Почему он не заметил тревожных сигналов? Почему он не смог уберечь свое сердце от стольких травм? — Ведь какая-то часть тебя все еще любит меня, не так ли? — Серебристые глаза Малфоя были полны очарования. — Нет, — солгал Гарри — и понял, что на самом деле так оно и есть. Это растревожило его собственную душу. Почему он не может просто остановиться? — Дорогой мой, мы оба знаем, что это неправда. И знаешь почему? Потому что я тебе нужен. Посмотри на себя, ты не можешь сделать это самостоятельно. Ты жалок. У Гарри свело желудок, а сердце учащенно забилось. Это было похоже на возвращение в прошлое, к самым страшным воспоминаниям — лицо Драко, превращающееся в лицо Малфоя, говорящее о его любви к Темному Лорду, угрожающее жизни его друзей… Нет. Нет-нет-нет, это был просто Волдеморт, это был не он. Это был не… — Самое смешное, что, если бы ты не узнал, ты бы все равно любил меня. Ты бы все еще пытался защитить меня. Спорим, если бы я убил Дамблдора и расплакался в твоих объятиях, ты бы все равно принял меня. Потому что с тобой легко. Ты слабый. Потому что ты любишь. Ты открываешь свое сердце для насилия и позволяешь ему случиться. И это было так разочаровывающе. Ведь Гарри не думал, что такое случится. Он думал, что после Плана по соблазнению Поттера, после того, как он устроил ему проверку на первом свидании после Второго испытания, он думал, что был достаточно осторожен. Что он должен был делать, следить за каждым движением, преследовать Драко повсюду, чтобы застать его без маски? Тогда он был бы подавляющим, он был бы токсичным. Так отношения не строятся. — Я не знал… Я не позволял этому случиться, я делал все, что мог. Я... — Ты подставил щеку. — Малфой скрестил руки. — И ты все еще продолжаешь. Потому что ты не веришь, что тебя можно любить. Его сердце защемило так же сильно, как и глаза. — Это неправда. Я думал… — Ты любил меня. Я доверял тебе, как и ты мне. Мне не нужно было искать тревожные сигналы, потому что их не было. Потому что ты любил меня. — Ты ничто без меня, Поттер. Знаешь, почему? Потому что ты принадлежишь мне. — Я тебе не принадлежу. — Он сжал кулаки. — Ты принадлежишь Темному Лорду. Он владеет тобой, и ты умрешь. Его горло сжалось. Я не собственность, я не… Это было похоже на возвращение старого призрака. В его подсознании затаился демон, который точно знал, где находятся его самые болезненные точки. — Ты умрееешь, — пропел Малфой. — И это будет твоя вина, и все вокруг тебя умрут. Дети останутся сиротами из-за тебя. Гарри поднял лежащий рядом с ним камень и бросил в него. Камень попал ему в лицо, а за ним и следующий, и следующий, и следующий. Гарри бросил ветку, полностью промахнувшись, и закричал: — Иди к черту! Его тело содрогнулось. Я не могу создать еще больше таких же людей, как я. Я не могу, я не могу, я не могу. Его пальцы дрожали. — Оставь меня в покое! Я не сделал ничего плохого. Ты солгал мне. Я не просил об этом! Позади него Гермиона бросилась к нему. — Гарри, скажи, чтобы он закрылся! Заткни его! Гарри продолжал впиваться взглядом в лицо Малфоя, как будто это могло что-то сделать. Малфой только ухмылялся. — Ты чудовище! Ты мошенник. Ты манипулятор… — Уверен, ты можешь лучше, чем это, — подтрунивал Малфой. — Гарри! Закрой его, — призвала Гермиона, схватив его за руку и потянув за собой. — Ты должен закрыть его, я не могу говорить на парселтанге! — Но его это даже не тронуло. — Надеюсь, он убьет тебя. Надеюсь, он убьет тебя как пешку, которой ты являешься! И я надеюсь, что это будет больно… — Гарри, ты должен закрыть его! Я не могу! Я не говорю на парселтанге! Слезы катились по его лицу. — Как бы мне хотелось, чтобы ты знал, что я чувствую. Хотел бы я, чтобы у тебя была хоть капля эмпатии, чтобы ты почувствовал это… — Пожалуйста, Гарри! — Она сильно толкнула его, и он упал на землю. Это вывело его из транса. Он бросился к медальону и прошипел: — Закройся. В этот момент Малфой исчез, а медальон захлопнулся. Гарри отступил от него и упал на землю. Он положил голову на руки и провел пальцами по волосам. — Как я… — Он это серьезно? Хотел ли он смерти Малфоя? Или ему просто было слишком больно? Пальцы Малфоя все еще оставались у Гарри на шее, или это были всего лишь синяки? — Как ты можешь жить дальше? Как… Я не могу продолжать любить его. Я не могу любить такое чудовище. — Ты не любишь Малфоя, — сказала она, нахмурившись. — Ты не любишь эту его версию. Ты любил ту версию его самого, которую он проецировал на тебя. Версию, которая была заботливой и любила тебя. Это не твоя вина. Он устроил отличное шоу, а ты ему рукоплескал. Его затошнило. Он чувствовал себя оскорбленным, больным и слабым. — Я просто… Убить его… — Не думаю, что ты действительно этого хочешь. — Я сказал это. Я… — Я думаю, лучшее, что ты можешь сделать, это… убить Сам-Знаешь-Кого, а потом жить счастливо. Двигаться дальше. Быть счастливым без него. — Как вообще можно быть счастливым? Единственное счастье, которое я испытывал, было с ним. — Это неправда, — сказала она. — Ты же знаешь, что это не так. Ты любил Хогвартс и любил квиддич. — Я встретил его в Хогвартсе. Мы вместе исследовали весь замок. Мы вместе играли в квиддич. Он разрушил все, что у меня было. Он коснулся каждого дюйма моей жизни и испепелил его. Она нахмурилась и села рядом с ним. — Он как будто все время душит меня. — Технически, так оно и было. Гарри все еще не мог снять цепочку. Если бы он только мог снять эту гребаную цепочку… — Ты в эпицентре войны, скрываешься от кучи людей, которые хотят тебя убить. Это нормально — быть напряженным, расстроенным и не все осознавать. Посмотри на все, через что ты проходишь. Все, что ты терпишь год за годом. И Малфой знал об этом и превратил это в твой самый большой кошмар. Ты не должен был проходить через это. — По правде говоря, она не хотела, чтобы он когда-либо снова оказался рядом с Малфоем. Малфой не был достаточно хорош для него, Пожиратель смерти он или нет, вынужденный или нет. Честно говоря, она была бы счастлива, если бы кто-нибудь из них никогда больше не видел Малфоя. — Ты должен быть добр к себе. Гарри поджал губы, вытирая глаза. — Как мне это сделать? — Будь сам себе другом. Как можно дружить с тем, кого ненавидишь, подумал Гарри. — Я постараюсь.

~~~

От автора: Если кто-то относится к вам подобным образом, или вы чувствуете это от человека, пожалуйста, бегите так быстро, как только можете. Это не должно быть моделью отношений или каким-либо образом считаться привлекательным. Пожалуйста, не копируйте ничего из 6-го курса и не переносите подобные сцены в свою жизнь. В 10/10 случаев, если кто-то относится к вам подобным образом, он никогда не изменится. Прислушивайтесь к своему телу, оно знает лучше.

~~~

TW: Суицидальные мысли

~~~

Хотя у него не было календаря, Гарри знал, какой сегодня день. Он чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Три года. Три года со дня их первого настоящего свидания. Их годовщина. 1095 дней. А он все еще не смирился с этим. Бывали дни, когда Гарри не произносил ни слова, когда у него не хватало сил на то, чтобы поставить палатку. Не помогало и то, что Рон ушел, причем уже довольно давно. Гермиона была такой же, подавленной без него. Иногда Гарри хотелось плакать, но он физически не мог, а иногда ему хотелось поджечь всех и вся на этом свете. Погода раздражала его, когда он сидел на улице в снежный, промозглый день. Рядом с ним сидела Гермиона и читала книгу. — Ты должен поесть, — сказала она, указывая на старую банку с морковью между ними. Гарри покачал головой. — Срок годности… ну, я не знаю даты, но он уже истекает. Не знаю, сколько они еще продержатся. На жестянке написано 28 февраля… — Сегодня 25-е, — уверенно сказал Гарри. Но голос его звучал мертво. — Откуда ты это знаешь? — Потому что знаю. — Ты никак не можешь, если только ты не считал, а я знаю, что ты не считал… — Сегодня 25-е, — повторил он твердо. — Это хорошее предположение. — Сегодня 25-е, — прорычал он, глядя на нее. Она резко обернулась к нему, но потом смягчилась. — Двадцать пятое… это… Прошел год, не так ли? Сердце Гарри сжалось. Он отвернулся от нее. — Да. — Как ты себя чувствуешь? Гарри потребовалось несколько мгновений, чтобы ответить. — Пустым. Злым. Ты говорила, что психологи выяснили, что на восстановление после отношений уходит половина их срока. Прошел уже год, а я не залечил и дюйма той раны, которую он мне оставил. Гермиона нахмурилась. — Мне очень жаль. Я бы хотела сказать что-нибудь, чтобы стало лучше. Хочешь, я возьму медальон? Теперь моя очередь. Гарри сделал несколько вдохов, прежде чем заговорить. — Прости меня, — сказал Гарри. — Было глупо открывать его. Все это время он собирал мои чувства и передавал их тебе. Мне жаль, что Рон ушел. Я должен был сказать ему, что я гей, я не знал… — Все в порядке, — сказала она, удивленная тем, что они вообще об этом говорят. Прошло уже несколько месяцев, но Гарри полагал, что раз уж им обоим было так больно, то что толку снова ворошить рану. — Когда мы спорили на улице, он говорил о своей семье. Я думаю, он просто очень боится за них, и потом медальон впитал твои чувства от предательства, и он просто подумал… Это не твоя вина. Он защищает себя, семья для него на первом месте. А мы все сейчас находимся за гранью своих возможностей. Медальон создан для того, чтобы причинять тебе боль. Гарри покачал головой. — Малфой больше не должен причинять мне боль. Прошел год с тех пор, как мы расстались. Я думал, что уже забыл о нем. — Его челюсть выступила вперед. — Как я могу все еще любить его? Он — худший человек в мире, он — монстр, который не покидает мои кошмары. Я так его ненавижу. — Тебе не свойственно ненавидеть людей, — сказала она, садясь рядом с ним. — Почему я не должен его ненавидеть? Он предал меня. Он встречался со мной, чтобы обмануть меня, и он сдал все мои секреты человеку, который убил моих родителей и хочет убить меня. Если я ненавижу его, то я не могу… Я не могу ненавидеть себя за то, что позволил ему сделать то, что он сделал. Если бы я только… — Гнев был непреодолим. — Гермиона, я думаю, что убью его. — Гарри, это не похоже на тебя. — Он заслуживает этого за то, что сделал со мной. Он чуть не убил Дамблдора, он… — Сними медальон. Немедленно. Он разрушает тебя. — Гарри заколебался, прежде чем сунуть его ей в руку. — Лучше? — Нет. — Гарри сжал висок, который пульсировал. Ненависть ослабла, но на смену ей пришли печаль, сожаление и вина. — Мы должны прекратить носить его. Может, положим его в твою сумку? — Если кто-нибудь украдет ее? — Мы сейчас одни. Никто ее не украдет. — И моя сумка переполнена, — сказала она, обвивая его вокруг шеи. — Должно же быть что-то, что мы можем вынуть. Он буквально убивает нас. От нетерпения он схватил ее сумку и перевернул ее вверх дном. Он начал трясти ее, и из нее посыпались склянки, одежда и банки с едой. Вывалилось несколько книг, а затем фотография, которая подпрыгнула в траве и упала возле него. Это был полароид. Тот самый, на котором они с Малфоем целуются. Дабы не испытывать отвращения к себе, он бросил сумку на землю и спросил. — Откуда у тебя эта фотография? — Потому что, насколько он помнил, Гарри оставил эту фотографию в сундуке в Хогвартсе, спрятанном у Уизли. Не на память, а потому что ему нужно было уничтожить их, как только все это закончится. У него не было времени сделать это до свадьбы, и они с Малфоем наложили на них защитные чары, так что для их снятия нужна была дополнительная помощь. Постойте, разве он не связал их? Почему эта оказалась отдельно? Он посмотрел на Гермиону, на лице которой было написано чувство вины. — Гарри, я… — Ты рылась в моих вещах? — Нет, честное слово. Это… Затем он поискал в куче другие фотографии. Одну из них он обнаружил в одной из книг и, взяв ее в руки, понял, что в ней лежат и остальные четыре. Однако, открыв книгу, он понял, что это не книга, а дневник, и сразу же узнал почерк. Он перелистнул первую страницу, на которой было написано

Лучший розыгрыш всех времен и народов

План соблазнения Поттера

Драко Малфой

Гарри поперхнулся собственным дыханием. Он бросил книгу на землю и посмотрел на нее так, словно она была проклята. — Прости меня, — заплакала она. — Где ты это взяла? — прорычал Гарри. Она колебалась, отводя от него взгляд. — Малфой дал мне его. — Что? — Глаза Гарри были безумными и горящими. — Когда? Она сделала неглубокий вдох. — После того, как вы расстались. Его глаза сузились, а зубы оскалились. — Он говорил с тобой? — Он сказал, отдать это тебе после войны. — Для чего? — Чтобы помочь тебе обрести покой. — От ее виноватого взгляда у него скрутило желудок. — И ты не сказала мне? — Он просил меня не говорить тебе. Он моргнул и сделал паузу. — Ты действительно разговаривала с моим бывшим парнем, Пожирателем смерти? — Она кивнула, и Гарри стиснул челюсти. — И ты собираешься защищать этого монстра, а не меня? — Гарри, я… ты не должен был узнать об этом сейчас. — Что узнать? — Она промолчала. — Гермиона… — Я не могу тебе сказать. — Гермиона. — Его руки сжались в кулаки. — Я не могу поверить, что ты говорила с ним. Он пытался навредить тебе? Клянусь, если он назвал тебя грязнокровкой… — Нет. Все было нормально. Но это его история, а не моя. Прости, — сказала она твердо. — Он сказал мне, что все записал… — Нет ничего, что он мог бы написать, чтобы искупить свой поступок. Ничего. — Гарри почувствовал, что сейчас распадется на части. — Он знает это. Гарри зарычал. — Не говори о нем, как о человеке. Он змея. Он мошенник. Для него нет искупления. — Тогда выкинь это, если ты так настроен. — Она указала на огонь. Гарри снова схватил дневник и пошел к нему. Он швырнул его в огонь, и тот упал на угли с краю. Скрестив руки, он несколько секунд наблюдал за ним, а затем, тяжело дыша, схватил его и отбросил подальше от пламени. Затем его глаза затуманили слезы, и он содрогнулся. — Я оставлю тебя. Прости меня. Правда. Не читай это, если не готов. Он ничего не сказал в ответ, но еще долго смотрел на него, позволяя слезам стекать по лицу. Выброси это из головы. Он ничего не сможет сделать или сказать, чтобы загладить свою вину. Ничего. Но спустя несколько часов любопытство взяло верх. Он снова взял дневник в руки. Края обуглились, на задней обложке было несколько дыр, но страницы были целы. Несмотря на то что его грудь обжигало при взгляде на книгу, он открыл ее на первой странице. Первая запись гласила: Цель этой книги — задокументировать в буквальном смысле лучший розыгрыш всех времен и народов. Я, Драко Малфой, попытаюсь сделать так, чтобы Гарри Поттер влюбился в меня, своего превосходного и смертельного врага. Цель — сделать так, чтобы он пострадал во время Турнира Трех Волшебников, потому что он самодовольный, раздражающий, сопливый выпендрежник, который не заслуживает ничего из того, что получает. Для этого его нужно отвлечь. Вот тут-то я и вступаю в игру. Я придумал эту идею, потому что Панси обсасывала лицо Тео Нотта и не могла помочь мне придумать оскорбление, чтобы выкрикнуть его в адрес Поттера. Блейз придумал хорошее, так что не волнуйтесь, он все равно был оскорблен. Потом мы узнали, что Поттер — гей, и вот так я получил задание заставить его влюбиться в меня. Хотя, честно говоря, я не гей, но я гей для Поттера. Как только все закончится, книга будет опубликована, и мне больше никогда не придется так часто думать о другом парне. Выяснить, что Поттер — гей, было очень просто: достаточно было, чтобы парень и девчонка уронили что-нибудь перед ним. Боже, Поттер пялился на задницу парня гораздо дольше, чем на задницу девчонки. Абсолютно по-гейски. В любом случае, теперь я должен начать флиртовать с Поттером. Забавно думать, что много лет назад он отверг мое предложение дружбы. Теперь я собираюсь разбить ему сердце и сделать так, чтобы он лишился всего. Не может быть, чтобы этот план провалился.

Драко Малфой

Как Гарри влюбился в этого засранца? 19 октября 1994 года Я столько раз пялился на Поттера, что его лицо впечаталось в мой мозг. Он такой уродливый. Не думаю, что я умею флиртовать. Панси пытается научить меня, но я не романтик по природе. Это больнее, чем я думал. Неважно. Оно того стоит.

Драко Малфой

10 ноября 1994 года Снейп поставил нас в пару для совместного проекта по зельям. Как будто сама вселенная хочет, чтобы это свершилось.

Драко Малфой

23 ноября 1994 года Кажется, я его раскусил. Сегодня мы играли в квиддич, и всё прошло… в общем-то, успешно. Скажем так. Я действительно не был уверен, что это произойдет до сегодняшнего вечера. Он наслаждался мной, это было очевидно. А завтра первое испытание, и вот он уже увлечен мной. Надеюсь, он провалится. Или, лучше, пострадает.

Всего наилучшего,

Драко Малфой

Гарри ущипнул себя за переносицу. 24 ноября 1994 года Поттер не провалился во время Турнира Трех Волшебников, везучий засранец, каким он и является. Он чертовски хорошо справился. В результате Панси посмела предложить мне пригласить его на свидание, так что угадайте, кто встретится с ним завтра. Формально. Я никогда раньше не ходил на свидания и не думал, что Поттер станет моим дебютом. Он и не будет. Это фальшивка. И он не будет моим первым поцелуем. Не могу поверить, что мне придется это сделать. Величайший розыгрыш всех времен, Драко. Величайший розыгрыш всех времен.

Драко Малфой

1 декабря 1994 года Не могу поверить, что пишу это. Кажется, мне нравится Поттер. Не в смысле влюбленности, вы с ума сошли? Это отвратительно. И я не настолько тупой. Но с ним весело проводить время. Слушайте, я просто говорю, что он хорош в квиддиче. Вот и все. Времяпрепровождение с ним не такое уж невыносимое, как я думал, и это облегчает мне задачу, потому что он быстрее влюбляется в меня. Точно по расписанию.

Драко Малфой

До этого момента Гарри подумывал о том, чтобы закрыть книгу. Это так глупо. Но вместо этого он продолжил читать, хотя все еще был настроен скептически. Теперь его не мог одурачить почерк Драко. 13 декабря 1994 года Сегодня он заставил меня смеяться. Мне никогда раньше не позволяли смеяться. Не без наказания. Почему он такой странный? Почему он делает меня таким странным? Неужели все розыгрыши так заканчиваются?

Драко Малфой

16 декабря 1994 года Я полностью убежден, что Поттер отравил меня сегодня. Он угостил меня каким-то странным маггловским сэндвичем, и теперь я не могу перестать думать о его смехе. Что за чертовщина? Это должно быть какой-то яд одержимости или что-то в этом роде. Он поцеловал меня в щеку. Я забыл упомянуть, что мы еще и обнимались? И теперь я не могу перестать думать об этом? Что со мной не так? АРГХ! 22 декабря 1994 года Лучшей частью моего дня было наблюдение за тем, как Поттер провалил попытку найти себе пару на Святочный бал. Худшей частью моего дня было осознание того, что у меня возникло желание убить того, с кем он пойдет. Потому что это должен быть я. Я заслужил это. Ведь так? Это чувство в моей груди только из-за того, что я считаю, что много трудился, чтобы заполучить Поттера. Верно?

Драко Малфой

24 декабря 1994 года Сегодня вечером я облажался. Это была вина Поттера. Он слышал, как я говорил о том, что все это было розыгрышем. Он виноват в том, что пошел за мной. Это он виноват во всем этом. Это был глупый план. Я не должен был этого делать. Я ненавижу то, что чувствую сейчас. Ненавижу, что все еще хочу общаться с ним, хотя он — придурок, который все испортил. Да и вообще. Все это тупо. 28 декабря 1994 года Мне понадобилось два дня, чтобы осмыслить это. Поттер поцеловал меня. Он сделал это в качестве мести. Должен признать, это было умно. Но теперь я в бешенстве, потому что мой отец убьет меня, если узнает, что у меня уже был первый поцелуй, тем более с ГАРРИ ПОТТЕРОМ. Так что мне приходится беспокоиться не только об этом, но и о том, что, как мне кажется, мне это понравилось. Для справки, мне не понравилось. 3 января 1995 года Поттер по-прежнему не хочет со мной разговаривать, и это портит мне жизнь день ото дня. Несмотря на то, что мы встречались совсем недолго, я постоянно с нетерпением жду новой встречи, а потом вспоминаю, что ее у нас не будет. 20 января 1995 года Можете поверить, что я все еще скучаю по Поттеру? Это становится смешным. То, что он меня отравил, становится самым правдоподобным сценарием на данный момент. Между листами был засунут кусок пергамента, но когда Гарри открыл его, внутри ничего не оказалось. Терзаемый любопытством, он засунул его обратно, вернув на место. 1 февраля 1995 года Моя влюбленность не проходит. Я отправил письмо своей тете Андромеде и ___________________________. Я даже не могу объяснить, как я зол. Неудивительно, что _______________________. ______________________. Я просто забуду об этом. Это единственный раз, когда я упоминаю об этом, потому что это глупо и я в это не верю. Гарри Поттер — не _______________. Ничто на Земле не сможет изменить мое мнение.

Драко Малфой

Гарри нахмурил брови. Строчки были затушеваны. Казалось, что это не специально, а как будто магия сделала это за него. На чернила это точно не походило. 19 февраля 1995 года Так, я начинаю нервничать из-за Турнира Трех Волшебников. Я понимаю, что целью было отвлечь его, чтобы он пострадал или погиб, но, Мерлин, это было так глупо. Что, если он действительно пострадает или погибнет? Что, если я больше никогда не смогу с ним поговорить? Почему я такой засранец?

Драко Малфой

Хороший вопрос, подумал Гарри. 20 февраля 1995 года Я несчастен. Недаром они называют это влюбленностью. 22 февраля 1995 года Он сжег носки со снитчами, которые я ему дал. Дракон должен был сжечь его. Вот козел. 24 февраля 1995 г. Завтра у меня свидание с Поттером. 25 февраля 1995 г. Я буквально настолько нервничаю, что меня сейчас стошнит. Сейчас четыре утра, а я не могу перестать думать о сегодняшнем свидании с Поттером. Я просто хочу, чтобы все прошло хорошо. Я хочу ему понравиться. И это кажется такой невероятной вещью — я не умею нравиться. Я горжусь тем, что не умею нравиться. Вселенная, меня просто подставляют под удар! Вчера мы снова поцеловались, и это было невероятно. Я и не знал, что на свете есть такое чувство. Надеюсь, однажды я стану достаточно хорош для него.

Драко Малфой

Обновление: Я поцеловал его в щеку. Это было так приятно. До ужаса неловко, но приятно. Я надеюсь, что мы повторим это еще раз. Просто так приятно быть искренним. Мое сердце будет разбито, если он разыгрывает меня в ответ. Теперь я понимаю, почему это должно было причинить ему такую боль. Мне так жаль его. Я не должен был затевать этот глупый план. Не могу поверить, что он дал мне еще один шанс. Поттер действительно святой. Это самое искреннее, настоящее и истинное чувство, которое я когда-либо испытывал. Он видит меня насквозь, как никто другой в мире. Словно вся моя броня тут же ломается и становится бесполезной. Я так боюсь, что он поймет, кто я, и уйдет, увидев, что со мной не так. Я хочу держаться за него как можно дольше, пока он не поймет, насколько я ничтожен. Я недостаточен для него. Я недостаточно хорош для него. Я слаб. Я труслив. Я фальшив. Я хулиган. Я одиночка.

До следующей встречи, Гарри.

Драко Малфой

Гарри провел большим пальцем по своему имени, написанному почерком Малфоя. 28 февраля 1995 года Вы когда-нибудь смотрели на человека, когда он влюблен. Не в вас, а в то, что вас окружает. У меня был такой момент, когда я наблюдал за Гарри сегодня. Он смотрел на замок и казался умиротворенным и счастливым. В нем была какая-то магия, которую я не мог объяснить. Единственное, что я знал, — это то, что я чувствую то же самое, только глядя на него. Он сказал, что замок красивый, но замок не сравнится с ним, смотревшим на него. Мы гуляли семь часов и даже не заметили этого. Как может время пролететь так быстро? Я никогда в жизни не разговаривал с кем-то настолько долго. Может быть, максимум один раз у меня был трехчасовой разговор с мамой, и к тому времени, когда он закончился, мне несколько дней не хотелось ни с кем находиться рядом. Но он мне никогда не надоест. Он сказал, что ему нужно идти, и я захотел пригласить его на ужин. Просто чтобы побольше с ним пообщаться. После семи часов. Эта любовь больше похожа на зависимость, чем на что-либо другое. Но это прекрасно. Самая прекрасная вещь в мире. Он сказал, что ему повезло узнать о существовании Хогвартса. Может, это и правда, но мне так повезло, что я могу быть с ним, испытывать это. Надеюсь, он чувствует то же самое по отношению ко мне. Сегодня я выболтал столько секретов, которые никогда не должен был ему рассказывать. Но это было так естественно, и я знаю, что могу доверять ему. Надеюсь, когда-нибудь он будет так же доверять мне, хотя вполне оправданно, что он не станет этого делать после того, как я причинил ему боль.

Драко Малфой

Пошел ты, подумал Гарри. 10 марта 1995 года Парень. Это мое новое любимое слово.

Драко Малфой

14 апреля 1995 года Я так счастлив с ним, что не знаю, как справиться с этим и с собой. Я никогда не был так счастлив в своей жизни. Я никогда не считал, что заслуживаю такого счастья, и что оно предназначено для меня. И мне так повезло, что оно у меня есть. И я до безумия боюсь, что кто-то его отнимет. Что я сам все испорчу. Я знаю, что не заслуживаю этого. Он заслуживает большего. Но я слишком эгоистичен, чтобы отпустить его. __________________________.

Драко Малфой

10 мая 1995 года Я же говорил, что все испорчу. Грейнджер обняла его, и этот зверь внутри меня просто вырвался наружу, и я назвал ее… ну, вы понимаете. Я не горжусь этим. Как и мой бывший парень. Моя гордыня. Моя глупая чертова гордыня. Наверное, так и должно быть. В любом случае, я не был достаточно хорош для него.

Драко Малфой

5 июня 1995 года Сегодня мой день рождения, и все, чего я хочу, — это вернуть Гарри. Я так по нему скучаю. Прошло уже несколько недель, а я все никак не могу забыть его. Это отстой. С днем рождения меня.

Драко Малфой

19 июня 1995 года Быстрое обновление, потому что скоро поезд — мы с Гарри снова вместе! И это здорово! О. И Волдеморт теперь жив. И мой отец был вовлечен в заговор, чтобы вернуть его к жизни. Это не здорово. Я пробрался в Больничное крыло и извинился. Он разрешил мне остаться с ним, и мы обнимались — мне нужна целая страница, чтобы рассказать о том, каково это было. Обниматься — это такое необыкновенное занятие. В общем, мы с Гарри боимся, что будет еще одна война. А если и будет, то я на его стороне. Жизнь странная штука, не правда ли?

Драко Малфой

Гарри несколько раз перечитал эту запись, нахмурив брови. Разве Малфой не сказал ему, что, якобы, он лежал рядом с ним, предвкушая получение Темной метки? 20 июня 1995 года Я просто хочу защитить Гарри, насколько это возможно. Я нервничаю из-за возвращения домой, ведь что, если Волдеморт узнает о нас, или, что еще хуже, мой отец? Я оставляю этот дневник здесь. На всякий случай я оставляю здесь всю свою личность. Я не могу допустить, чтобы кто-то узнал. Я действительно не хочу видеть своего отца. Все будет хорошо. Дыши глубже.

Драко Малфой.

21 июня 1995 года Гарри подарил мне плюшевого льва. Я сделаю все на свете, чтобы защитить этого замечательного человека.

Драко Малфой

Еще один сложенный лист бумаги, но на этот раз он был испещрен каракулями, как будто его писали впопыхах: 1 июля 1995 года Сегодня мой отец подверг меня насилию. Это самое странное, что можно написать, потому что год назад я бы сказал, что это было наказание за неподобающее поведение. Черт возьми, год назад я никогда не был, осмелюсь сказать, счастлив. Он убил моего домового эльфа, он избил меня. За улыбку. Потому что Малфои не улыбаются. Когда я снова увижу Гарри, я буду улыбаться так много и так сильно. Потому что отец никогда не поймет, что между мной и Гарри. Как прекрасен мир, когда ты любишь и веришь в добро. Когда ты добр и веришь в хорошее. Мой отец — Пожиратель смерти, и это ужасно. Год назад я бы не возражал. Я бы считал это правильным. Если бы у меня не было Гарри, я бы, наверное, захотел последовать его примеру. Я сделаю все возможное, чтобы никогда больше не быть похожим на своего отца. Я не стану им. Цикл закончился. Гарри, я не слаб, потому что у меня есть ты. Я сильнее, чем когда-либо, благодаря тебе.

Д

Хоть Гарри и оберегал свое израненное сердце, оно немного растаяло. Ему хотелось открыться и принять слова Драко. Он бы умолял вселенную, чтобы все это было реальностью. Но он не мог позволить себе этого, он должен был защитить свое сердце. Оно пережило слишком много боли. Следующая страница дневника гласила: 1 сентября 1995 года Словами не передать, как я рад вернуться сюда и как я рад видеть Гарри. Его чуть не исключили на каникулах, и это напомнило мне, что я должен убить его позже за то, что он так меня напугал. Но люди кажутся такими… злыми, когда говорят о нем. Слизеринцы всегда такие, но и другие стали тоже. Почти все, даже несколько гриффиндорцев. Я видел его в поезде, он выглядел грустным. Я не знаю, как ему помочь. Надеюсь, он скучал по мне так же сильно, как я по нему.

Драко Малфой

4 сентября 1995 года Поцелуи очень приятны. Это все.

Драко Малфой

15 сентября 1995 г. Гарри выглядит таким расстроенным. Я не знаю, что делать и как помочь. Его друзья могут подойти к нему в коридоре и утешить его. А я должен продолжать публично отталкивать его. Я чувствую себя таким виноватым. Я бы хотел, чтобы мы были нормальной парой.

Драко Малфой

12 октября 1995 года Прежде чем я напишу что-нибудь еще, я хотел бы сказать: НАХУЙ АМБРИДЖ. Гарри скрывал от меня весь год. Как он расстроен. Его истязала Амбридж. Он отталкивает своих друзей, а пресса уничтожает его имя. Я не знаю, что делать. И мы только что сильно поругались во время матча по квиддичу, потому что там был мой чертов отец, а у меня не хватило смелости ему противостоять. А надо было. Я такой идиот. Я набросился на его мать — о чем я только думал. Я перешел столько границ. Я хочу заботиться о нем. Я никогда не делал этого раньше. Я хочу заботиться о нем, кормить его сладостями, давать ему одеяло и много объятий и поцелуев. Я так и сделаю, если он мне позволит. Я никогда не буду достаточно хорош для него.

Драко Малфой

29 октября 1995 года Эти целебные осенние вечера — для него, но я не могу отделаться от ощущения, что извлек из них больше пользы. Научиться заботиться о том, кого любишь. Любить кого-то. Это замечательная вещь.

Драко Малфой

5 ноября 1995 года Мастурбация — потрясающее занятие. Это все.

Драко Малфой

6 ноября 1995 г. Мастурбация — чертовски потрясающее занятие.

Драко Малфой

7 ноября 1995 года Я даже не могу объяснить, насколько приятно мастурбировать. Просто охренеть.

Драко Малфой

8 ноября 1995 г. Мысли о том, как Гарри отсасывает мне на уроке Биннса, удивительным образом так же охуенны, как и мысли о том, чтобы отсосать ему на уроке Амбридж. Я бы никогда этого не сделал, для справки, но, черт возьми, это помогает скоротать время.

Драко Малфой

9 ноября 1995 года У меня проблема. (в смысле у члена)

Д

10 ноября 1995 года Это очень странно, потому что я хочу заняться с ним сексом. Но в то же время пока не перехожу эту черту. Нам только пятнадцать. Думать об этом — совсем другое дело, чем заниматься этим. Мы еще не готовы. Но, черт возьми. Я не могу дождаться, когда мы станем достаточно взрослыми и готовыми. Это будет потрясающе. Особенно с Гарри. Не могу поверить, что мой отец не позволял мне узнать об этом. Хотя… было бы очень странно, если бы он мне рассказал. Хотел бы я не быть таким заблудшим.

Д

15 декабря 1995 года О. Мой. Мерлин! Он сказал мне, что любит меня. Просто сказал это, «Я люблю тебя», и он говорил это всерьез. А я застыл, как идиот. Мне так плохо. Он должно быть чувствует себя ужасно! Никто никогда не говорил мне этого раньше, и я запаниковал, а потом понял, что никто не говорил этого и ему, и, вероятно, он ожидал этого. Я собираюсь сделать так, чтобы мое признание ему было лучшей вещью в мире. Потому что это то, чего он заслуживает. Я сделаю так, что он никогда этого не забудет. Что-то настолько особенное в его сердце, что это компенсирует то, что я уронил его с метлы. Я люблю его. Правда люблю. Я не могу перестать улыбаться. Вот почему мир вращается. Ах! Я так сильно его люблю!

Д

17 декабря 1995 года Буквально за двенадцать часов до того, как я собирался назначить ему свидание его мечты, я столкнулся с ним в коридоре. Волдеморт является причиной его кошмаров. А это значит, что он в голове Гарри. А значит, у него есть доступ к его воспоминаниям. Мы в полной заднице. Я не могу сказать ему, что люблю его сейчас. Что, если Волдеморт увидит это? Он поймет, что я — мишень, и попытается навредить мне, и тем самым причинит боль ему. Я поговорил об этом с Панси. Она сказала, что нужно прикрыть это планом по соблазнению Поттера — это единственное, что я могу сделать, и что может сработать. Но мы погибнем, если он просмотрит воспоминания Гарри. Если я пообещаю Гарри свою верность ему и Волдеморт увидит это, он придет за мной. Это не так сильно пугает меня, как я думал. Скорее пугает то, что Гарри потеряет того, кого любит. Я не хочу заставлять его переживать это, не хочу, чтобы он беспокоился обо мне. Почему он должен проходить через это? Это несправедливо. Он заслуживает того, чтобы кто-то сказал ему, что любит его, не беспокоясь о том, что этого человека убьют. Нахуй Волдеморта. Вот так. Я сказал это. Теперь мне нужно вернуть ТЫСЯЧУ роз, которые я купил и разложил на квиддичном поле в виде надписи «Я люблю тебя», пока Гарри их не увидел.

Драко Малфой

Гарри несколько раз моргнул. Его пальцы дрожали. Это было на самом деле? Нет, Гарри. Не надейся. Не позволяй ему снова обмануть тебя. 25 февраля 1996 года Сегодня у нас первая годовщина. И вот я проспорил, что мы продержимся вместе две недели. Я чувствую себя легче воздуха, и уже давно не замечаю, как быстро влюбился в него. Быть с ним — лучшее чувство в мире. Мои плохие дни — это дни, когда я не вижу его. И даже если в тот день, когда я его вижу, случается что-то плохое, это все равно считается хорошим днем. Потому что я вижу своего Гарри. Он планирует свидание, так что я не знаю, что мы будем делать. Что бы это ни было, я не могу поверить, что прошел уже год. Ах! Обновление: он повел меня в Тайную комнату, как и подобает выпендрежнику. Я так его люблю. Лучшее свидание. А еще я сегодня кое-что выяснил, хотя и не сказал Гарри. На циферблате моих карманных часов стоит отметка 365. Я думаю, что они отсчитывают количество дней, когда я был влюблен в него. Интересно, какое число будет на циферблате, если это когда-нибудь закончится, хотя я этого не хочу. Я люблю его больше всего на свете.

Драко Малфой

1 марта 1996 года Гарри рассказал мне сегодня, что он подвергался насилию со стороны Дурслей, и я не могу в это поверить. Он такой замечательный, добрый, любящий человек. До того, как я узнал его, я думал, что он самовлюбленный придурок, который получает все, что захочет, а тут все это время он подвергался насилию. У меня трясутся руки. Я не знаю, что делать. Кажется, я никогда в жизни не был так зол. В свой семнадцатый день рождения, когда от моего Надзора не останется и следа, я клянусь, что полечу в Суррей и убью его тетю и дядю. И его кузена тоже, они все это заслужили! Гарри не заслужил ничего из того, что они с ним сделали… Это обжигало так сильно, что Гарри пришлось перейти в следующей записи. Пожиратель смерти знал, что сделали с ним Дурсли. Самые интимные и постыдные подробности его жизни. 16 марта 1996 года Я ненавижу Снейпа так же сильно, как и Амбридж. А это немало, учитывая, что она истязает Гарри. Он вынуждает нас расстаться и не позволяет нам быть вместе. Как будто Гарри и так не достаточно несчастен. Он не может удержать меня от любви к нему. Я не понимаю, к чему он клонит. Волдеморт здесь. Ну и что? Ему наплевать на меня. Мы слишком умны, чтобы попасться. Все будет хорошо. Так будет до тех пор, пока Снейп не прекратит уроки Окклюменции. Я не виню Гарри за то, что он его ненавидит.

Драко Малфой

25 мая 1996 года Упс, давно не писал. Многое произошло. Снейп заставил нас расстаться и наложил заклинание, которое буквально заставило нас разделиться. Хрен с ним, но я убедил его снять это. Он перестал давать Гарри уроки Окклюменции, чему я рад, потому что он вторгался в голову Гарри, и он слишком жесток, чтобы доверять ему это. А потом узнала Грейнджер. Очевидно, она проследила за нами на отработке. Мы мило побеседовали об этом, что было замечательно, хотя я думал, что она убьет меня, когда узнает об этом. И вот я здесь, все еще жив и влюблен. До тех пор, пока Уизли не узнает. Гарри не знает, что Грейнджер знает, но из уважения к Гарри, Грейнджер хотела убедиться, что Гарри сам ей расскажет. У него такие хорошие друзья. Надеюсь, я могу считаться хорошим парнем. Думаю, мы займемся сексом. Я очень нервничаю, но и очень взволнован. Это правильное чувство, и я чувствую себя в безопасности с Гарри. Думаю, это будет приятно, если не сказать больше. Я очень люблю его и знаю, что он тоже любит меня. Мы хотим сделать это в мой день рождения. Я хочу сделать его особенным и замечательным.

Следите за новостями.

Драко Малфой

14 июня 1996 года Секса не случилось. Вместо этого убили его крестного отца. Какого черта? Почему он должен проходить через всю эту боль из года в год! Его единственная семья… Опять же, слишком больно. Гарри пропустил. Следующий отрывок был несколько месяцев спустя. 3 сентября 1996 года Я сижу здесь уже три часа, уставившись на чистый лист, и не знаю, как сказать то, что должен. За эти каникулы я прожил десять десятилетий. Я боюсь записывать это. Я боюсь еще больше того, что сейчас извивается у меня на руке. Я не могу поверить, что оно там. Как оно туда попало… Темный Лорд (какое отвратительное, мать его, имя, но именно так я должен к нему обращаться, потому что иначе он выйдет из себя, а меня, скорее всего, будут пытать — примечание: что, если бы я пришел на собрание Пожирателей Смерти и сказал: «Привет, Ебанат!»? Ха. Это было бы круто. Я, наверное, умер бы раньше, чем смог бы рассмеяться, но оно того стоило бы. К черту это дурацкое «мой Темный Лорд», что за хрень). В общем. Гарри не освоил Окклюменцию. Это не его вина. Точнее, вроде как да, но разве не больше виноват Ебанат, который решил вторгнуться в его мозг в первую очередь? Ему пятнадцать. Почему он должен обучаться Окклюменции? Ебанат заглянул в его воспоминания о нас вместе и вызвал Панси, Блейза и меня на собрание. Я клянусь, я должен был умереть. Я действительно должен был умереть. Но я сделал все, что в моих силах, чтобы остаться здесь. Я не могу заставлять Гарри оплакивать меня. Это слишком жестоко, особенно после того, как увидел, какой потерей для него стал Сириус. Поэтому Панси, Блейз и я решили использовать наш запасной план и создать впечатление, что мы все это время разыгрывали Гарри, чтобы получить от него информацию. Я думал, что если он пощадит мою жизнь, то мне придется сказать ему несколько лживых фраз, может быть, немного правды, чтобы он от меня отстал, и он отправит меня своей дорогой. Блядь, как же я ошибался. Я был чертовски неправ. И, возможно, потому что мой отец подвел его, это был способ наказать меня или убедиться, что я верен Тьме. Он заклеймил меня. На моей гребаной руке сейчас Темная метка. Это так отвратительно. Это так ужасно. Если бы я знал, что все закончится именно так, я бы просто принял смерть, потому что если я думал, что смерть сделает Гарри больно… поговорим о присоединении к секте, которая хочет его убить. Черт, это намного хуже. Последние несколько месяцев я тренировался. Пожиратели смерти повсюду. Они заставляли меня пытать людей, и они же пытали меня, когда я не справлялся. Но самое страшное, что я узнал, это то, что Темные метки — это не просто татуировки. Это связь. Я связан с этим гребаным монстром. Он знает все, что я делаю. Он знает, куда я иду. Он буквально постоянно следит за мной. От него никуда не деться. Он стоит за каждой дверью, которую я открываю, и это настоящий кошмар. И если вы думаете, что это огромная проблема, подождите, пока мой парень узнает об этом. Гарри… Гарри не воспримет это нормально, но если бы он узнал правду, то стал бы так яростно меня защищать. Я знаю его. Он сделает все, чтобы помочь мне. Он попытался бы спрятать меня, попытался бы увезти меня отсюда. Он никогда бы не позволил мне вернуться в поместье, если бы знал, что там находится Ебанат. Но проблема в том, что, куда бы я ни пошел, он меня найдет. Гарри не сможет меня защитить. Никогда больше. Не думаю, что он сможет принять это как ответ, учитывая, что мы так любим друг друга. Гарри должен жить. Он должен победить его. Война важнее наших отношений. Я должен убраться с его пути и позволить ему делать то, что он должен делать. Он должен победить. Гарри — источник существования этих отношений, понимаете? Единственный способ сделать это — причинить ему боль. Именно поэтому Блейз, Панси и я придумали план «Непоправимый ущерб». В нем четыре этапа, как в Плане по соблазнению Поттера, и все они направлены на то, чтобы заставить Гарри ненавидеть меня в той или иной форме, а также на то, чтобы внушить ему мысль, что мы его обманули, хотя быть с Гарри — это самое настоящее, что я когда-либо делал. Я не знаю, смогу ли я это сделать. Но я должен как-то защитить его. И если его защита означает убрать его как можно дальше от меня, если это жестокое определение, которое дала мне Вселенная, то я сделаю это. Это разобьет мне сердце. Но это то, что я должен сделать. Прости меня, Гарри. Я так сильно тебя люблю. Руки Гарри дрожали. Нет. Нет, это не может быть реальностью, это… Драко причинили боль? Драко защищал его? 6 сентября 1996 года Он достал мне книгу по половому воспитанию, потому что думал, что я нервничаю из-за секса с ним. А я тем временем пытаюсь не отрезать себе руку. Какого хрена. Почему он такой замечательный? Никто бы так не поступил. Никто не был бы достаточно уважителен или добр, чтобы сделать это. Он просто такой… Ебабельный. Я ненавижу все.

Драко Малфой

28 сентября 1996 года Никогда не думай, что твоя жизнь слишком полна стресса и ты не можешь с ним справиться, потому что как только ты это сделаешь, Вселенная нацелится на тебя и даст тебе еще кучу дерьма и покажет средний палец. Моя рука горит рядом с Гарри. До такой степени, что может пойти кровь. Это как круцио, только в одном месте. Наблюдает ли за мной Ебанат? Знает ли он, что я рядом с Гарри? Неудивительно, что в прошлом году Гарри почти свихнулся: мысль о том, что кто-то следит за твоими мыслями, ужасна и унизительна. Обновление: Я поговорил со Снейпом, и он сказал, что моя рука горит, потому что _______________________. ______________________________________________. _____________________________________________. ____________. 7 октября 1996 года Находясь в объятиях Гарри, я больше не чувствую себя как дома. У меня больше нет дома. Блядь. 13 октября 1996 года Изо дня в день я занимаюсь только шкафом. Ебанат сказал, что убьет меня и мою семью, если я не выполню это задание, но, честно говоря, сейчас этот вариант не выглядит таким уж ужасным. Единственный из моих родителей, о ком я забочусь, — это моя мама. Я думал, что не смогу так поступить с ней, но в самые тяжелые моменты я думаю, что это она произвела меня на свет, а значит, она причастна к тому, что мне приходится это делать. Я не могу, блядь, сделать это. 19 октября 1996 года Мне приходится постоянно причинять боль Гарри, и я вижу это по его лицу. Сегодня я порвал с ним, но я знаю, что это не сработает. Он слишком сильно любит меня и должен возненавидеть, когда узнает, что я Пожиратель смерти. Я отвратителен. Мне так жаль, Гарри. Ты этого совсем не заслуживаешь. 4 ноября 1996 года Шаг с гребаной Астрономической башни выглядит так чертовски привлекательно. О большем я и мечтать не могу. Единственное, что удерживает меня от этого, — защита Гарри. Только это. Обновление: Я попросил Панси убить меня. Она отказалась. Вот гребаная сука. 27 ноября 1996 года Я чувствую себя так одиноко. Никто в мире не должен делать этого, никто, кто не наслаждается этим или не хочет. Я говорю себе, что должен сделать это, чтобы спасти жизнь Гарри, и я действительно не думаю, что смогу жить с собой. Я действительно не могу. Я буду жалеть об этом до самой смерти. Надеюсь, что скорой. 10 декабря 1996 года Я так старался оставаться тем Драко, которого знал Гарри, притворяться, что не изменился после всего, что произошло летом, но не смог. То, что он сделал со мной, глубоко проникло в мою душу и стало точкой невозврата. Я больше никогда не буду тем Драко, в которого влюбился Гарри. Нет ничего, чего бы я хотел больше, чем иметь возможность осторожно взять сердце, которое Гарри подарил мне, и бережно вернуть его ему. Но я должен взять его и раздавить, проткнуть, стянуть, искалечить. Стать Пожирателем смерти — это самое ужасное, чем можно стать. А убить Дамблдора — еще хуже. Фраза «чего бы это ни стоило» меня забавляет. В конце пятого курса я сказал Снейпу, что помогу Гарри, чего бы это ни стоило. Я думал, что это означает смерть или пытки, что и произошло, и я принял это с радостью. Но причинить ему боль, для того чтобы помочь ему, — это непостижимая жестокость. Для меня это больше, чем просто обстоятельство. Это просчитанный средний палец от Вселенной. Потому что это гораздо хуже, чем то, что, как мне казалось, должно было означать «чего бы это ни стоило». Может быть, я наконец-то получил свою карму за то, что был таким засранцем-ребенком. Теперь я заперт в своей тюремной камере, специально созданной для меня.

Это все для тебя, Гарри.

Среди листков был сложенный небольшой кусок пергамента. Развернув его, Гарри обнаружил на нем герб Малфоев. Должно быть, он был в Мэноре, когда писал это. 25 декабря 1996 года Я пишу это Санта-Клаусу, потому что, видимо, сошел с ума и мне просто необходимо во что-то верить. Я лишь смутно помню, что этот странный бородатый мужчина должен приносить людям подарки на Рождество. Последний раз я помню, как он приносил подарки в Рождественское утро в Мэноре, когда мама заботилась обо мне. Кажется, мне было пять или шесть лет. Но сейчас я просто в отчаянии, потому что хочу одну вещь, которую мои родители никогда не смогут мне подарить. Все, чего я хочу на свое последнее Рождество, — это чтобы Гарри принес розы на мои похороны, но они должны быть красными. В честь Гриффиндора. А еще я бы хотел зеленый гроб. Так в этом было бы место для нашей истории, и никто не смог бы об этом узнать. Меня абсолютно не волнуют никакие другие варианты, кроме красных роз. И они должны быть от Гарри. По крайней мере, 22 штуки, по числу месяцев, которые мы встречались. Это последнее, чего я хочу в этой жизни, потому что все остальное, чего я действительно хочу (не быть Пожирателем смерти, не быть на войне, не беспокоиться о том, что Гарри могут убить), на самом деле невозможно. Может быть, что-то настолько незначительное, как цветы, может стать возможным. Но подожди, нет, не получится. К тому времени Гарри будет меня просто презирать. И я бы не хотел, чтобы он был рядом с моим гробом, если это подвергнет его опасности. Надеюсь, он возненавидит меня настолько, что никогда не посетит мою могилу, и тогда его вообще не будет в Мэноре. Надеюсь, он возненавидит меня настолько, что покинет страну, уйдет в подполье и никогда больше не встретится ни с одним Пожирателем смерти. Он просто должен выбрать самое безлюдное место и спокойно наслаждаться каждым днем. Да… чтобы внести ясность, Санта. Если план ПНУ провалится, я бы хотел, чтобы Гарри принес мне розы на могилу, только когда это будет безопасно. Если план ПНУ сработает, заставь его уехать отсюда и жить в безопасности в маггловском мире. Там, где его никто не увидит. Например, в Антарктиде. Будь креативен. Это было глупо. Но я все равно хочу этого. Я должен подарить Гарри розы, они ему очень понравятся. И он заслужил это за то, что терпит меня. Ха, вот видишь, эта писанина не была бесполезной. Мне пришла в голову хорошая идея.

Счастливого последнего Рождества.

Твой,

ДМ

По щекам Гарри покатились слезы. На следующей странице тоже было спрятано несколько кусочков пергамента, сложенных пополам. Руки Гарри дрожали, когда он доставал и разворачивал их. Там были перечеркивания и исправления. Но это был почти слово в слово…

План «Непоправимый Ущерб»

Драко Малфой

Ты не должен был узнать об этом. То, что ты узнал, расстроит Темного Лорда. Темного Лорда, который убил твоих родителей. Он вознаградил меня за то, что я обманул тебя. Нет, мне не нужна твоя помощь. Ты просто идиот. Я заслужил свою Метку и мечтал о ней долгие годы. Ты охотно рассказал мне о каждой своей слабости. Неужели ты думаешь, что я мог когда-либо полюбить тебя? Плохие вещи, которые произошли с Гарри («Представь, что ты знаешь о них с точки зрения Пожирателя смерти»): Родители убиты (мудацкий ход, но самый простой). Турнир Трех Волшебников Кубок мира по квиддичу Манипуляции прессы Амблядж Кошмары и манипуляции с разумом Превращение в Пожирателя смерти Мучить его Одержимость НЕ УПОМИНАТЬ СИРИУСА И ДУРСЛЕЙ, НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ ЭТИ ГРАНИЦЫ До этого момента Гарри не очень-то верил в то, что читал. Он все время ждал момента, «попался!», но он так и не наступил. Он ждал, что Малфой расскажет о том, что был в окружении Пожирателей смерти и планировал их трюк вместе с Волдемортом. Но вместо этого пришло не менее шокирующее и ужасное осознание: Это была не игра, то, что у них было, было реальностью. Что-то было не так во всей этой истории. Гарри знал это. Но так не должно было быть. Дрожащими руками он схватил бумагу. Затем встал, забежал внутрь и бросил бумагу перед Гермионой. — Что это? — спросила она. — То, что он сказал мне той ночью, когда я узнал, что он Пожиратель смерти. Все в точности. Это был сценарий. Он следовал сценарию, который написал вместе с Забини и Паркинсон. Они все спланировали. Гермиона кивнула. — И что это значит? — Что он тебе сказал? — Он сказал мне, что его заставили принять Темную метку и что он должен был причинить тебе боль. Это было сразу после того, как вы расстались. Он был абсолютно опустошен. Он не смог бы притвориться, даже если бы попытался. Губы Гарри задрожали. — Ты думаешь, он действительно любит меня? — Да, я знаю, что он любит тебя. Очень сильно. Но разве это перевешивает то, что он чуть не убил Дамблдора? — Он был вынужден, Гермиона! Он просто пытался выжить и защитить меня. Почему он не рассказал мне? — Технически, ты не должен был узнать. Он сказал, чтобы я отдала это тебе после войны. И на то была веская причина. Не стоит слишком горячиться по этому поводу. Гарри моргнул. — Но любит ли он меня на самом деле? Это все не было фальшивкой? Мой парень Драко Малфой существует, и он любит меня? Она не могла не кивнуть. — Он любит тебя больше всего на свете. Но он хочет защитить тебя. Впервые за несколько месяцев, а на самом деле за целый год, Гарри улыбнулся. — Он действительно любит меня, — сказал он. — Он существует на самом деле, а этот психопат-манипулятор Пожиратель смерти — фальшивка? — Он приподнял Гермиону и крепко обнял ее. — Гарри, — сказала она и тоже улыбнулась. Потому что, черт возьми, им нужно было отдохнуть от страданий. Когда он опустил ее на землю, она спросила: — Неужели то, что он любит тебя, перевешивает то, что он с тобой сделал? — Я… — Гарри сделал несколько вдохов. Перед тем как прочитать дневник, он поклялся, что ничто не сможет загладить вину за содеянное. И отчасти это все еще было правдой. — Не знаю, — сказал он. — Это сложно. Я… Я хочу поговорить с ним об этом. — Думаю, именно поэтому он хотел, чтобы ты подождал с прочтением. Чтобы убедиться, что ты не отвлечешься от войны. Гарри нахмурился и посмотрел вдаль. Что теперь? Куда они отправятся дальше? Что будет, если они с Драко снова увидятся? Он не знал. Все, что он знал, это то, что ему хотелось перечитать все заново, чтобы окунуться в тот факт, что он не был доверчив, что его реальность была настоящей. Что любовь всей его жизни любит его в ответ. Он вернулся к дневнику и понял, что пропустил последнюю запись: 29 февраля 1997 года Гарри, Прости меня. Не могу поверить, что я так поступил с тобой. Я злой, жестокий и самый худший человек на планете. Ты ни в чем не виноват. Пожалуйста, освободись от своей вины и груза. Они не твои. Ты не делал этого. Ты не выбирал ничего из этого. Ты ничего не мог сделать, я клянусь. Я просто пытался выжить. Я просто пытался помочь тебе, как мог. И если я умру на этой войне, неся это бремя на своих плечах, знай, я буду счастливо гнить в аду, зная, что заслужил то, что получил. Я совершенно не держу на тебя зла. Я не виню тебя. Я сделал все это. Все это произошло из-за Темного Лорда. Он маньяк и психопат. Это не имеет никакого отношения к тебе, и ты не сделал ничего плохого. Я совершенно не жалею о том, что полюбил тебя. Для меня было честью и привилегией знать тебя. То время, что мы провели вместе, я буду лелеять до самой могилы. Ты — весь мой мир, и тот факт, что мне пришлось его разрушить, будет преследовать меня каждую минуту каждого дня. Мерлин знает, если бы я не родился в такой семье, я бы никогда не сделал ничего из этого. Мерлин также знает, что если бы мы не осуществили «План по соблазнению Поттера», мы бы никогда не начали встречаться, и я бы никогда не поступил так с тобой. Я никогда не предвидел единственного изъяна в своем плане, который заключался в том, что я окончательно влюбился в тебя. Однако война закончилась, — и я полагаю, что если ты читаешь это, значит, ты победил, с чем я тебя и поздравляю. Я буду бороться за твое счастье и за твой покой. Я хочу, чтобы ты жил жизнью, о которой можешь мечтать, ведь мы оба знаем, что у тебя никогда не было возможности иметь мечты. Я не жду, что ты найдешь меня и поговоришь со мной, если я буду еще жив. Я планирую, что не буду. Не волнуйся, если меня не будет. Это ожидаемо. Может быть, я познакомлюсь с твоими родителями. Я расскажу им, какой ты замечательный. Какой добрый. Какой сочувствующий, справедливый, забавный и милый. И, конечно, хороший. Если я окажусь в Азкабане, это тоже хорошо. Я заслужил это. Убийца — это убийца. Пожиратель смерти — это Пожиратель смерти. Прошу прощения, если сейчас я звучу мрачно. У меня разбито сердце. Ты только что узнал, что у меня есть Метка, и я разыграл с тобой сценарий ПНУ. Я никогда не забуду выражение твоего лица. Я никогда не прощу себя за то, что сделал это. Прости меня за то, что мне придется сделать с тобой сейчас. Я не планировал ничего, кроме как «притвориться Пожирателем смерти» после того, как ты узнаешь. Технически, ты не должен был этого сделать до конца года, если вообще должен был. Поэтому, что бы я ни сделал с тобой, это было незапланированно, от отчаяния и страха. Страх, что ты разгадаешь этот план, страх, что ты попытаешься меня спасти, страх, что ты меня простишь. Что бы я ни сделал, это будет сделано для того, чтобы сохранить этот фасад, который я для тебя создал. Я уверен, что это будет ужасно, и мне хочется обнять тебя как можно крепче. Я не буду жалеть ни о чем, кроме того, что я сделал и сделаю с тобой за это время, пытаясь защитить тебя под рукой Темного Лорда, до конца своих дней. Мне также не нужно твое прощение. Пожалуйста, не чувствуй себя обязанным давать его мне. Оно мне не нужно. Нет ничего, что я сделал тебе, что можно было бы простить. И это цена, которую ты платишь, когда становишься Пожирателем смерти. Ты заслуживаешь всего мира, Гарри Поттер. Я люблю тебя, бесконечно и безнадежно. Спасибо, что любил меня в то время, что мы были вместе. Надеюсь, ты сможешь исцелиться после всего того, что я тебе причинил. Это будет моим самым большим сожалением до самой смерти.

Драко Малфой

P.S. Мне очень жаль, что так получилось с цепочкой. Это не ошейник, она зачарована на то, чтобы спасть, когда я умру. Я просто хотел, чтобы ты знал, когда это случится. Но ее можно снять, если ты этого хочешь. Возьмись за застежку и скажи: «Я освобождаю себя», и цепочка сама расстегнется. Прости, что был таким эгоистом. P.P.S. Если я еще жив (в чем я сильно сомневаюсь) и ты хочешь поговорить со мной, перед сном произнеси заклинание Somnium Amica Mea. Гарри смахнул слезы с глаз, но все равно берег свое сердце. Ведь это тоже может быть уловкой, не так ли? Может ли Малфой действительно зайти столь далеко? Если это правда, если Драко — мой парень — настоящий, то цепочка снимется, подумал он. Гарри схватился за застежку и прошептал: — Я освобождаю себя, — и она расстегнулась. Цепочка упала ему в руки, и на ней стали видны слова — бесконечно и безнадежно. Впервые за год он почувствовал, что может сделать полноценный вдох.

~~~

Драко лежал в их гамаке в лесу, на нем была гриффиндорская толстовка Гарри. Слезы текли по его щекам и стекали по подбородку. Он шептал ветру, надеясь, что тот донесет его слова до того места, где скрывается Гарри. — С годовщиной, Гарри. Где бы ты ни был.