Глава 47: ВОЙНА
15 февраля 2024 г., 14:10
~~~
Самое страшное в безопасности — это не само ощущение, а скорее её лишение. Драко был вынужден вернуться в поместье после ограбления Гринготтса — какого черта Гарри полез в Гринготтс? Ему пришлось наблюдать, как всех охранявших хранилище Беллатрисы, пытал и убивал сам Темный Лорд в порыве ярости, что само по себе травмировало его. Грипхук был мертв. А Темный Лорд был злобен. Что, если он сделает это с Гарри? Что, если он схватит его? Они отнюдь не были в лесу, и вся безопасность, в которой они чувствовали себя, была напускной. В ту ночь Драко был в своей комнате, собирал вещи для возвращения в Хогвартс, когда в его дверь постучали. Это была не Нарцисса, он понял это по агрессивности стука. Драко бросил сумку на пол по другую сторону кровати, где полог и покрывало скрывали ее от глаз. Беллатриса открыла дверь, серьезный вид скрывал ее безумие. — Мальчик Поттер. Он в Хогвартсе. Темный Лорд призывает всех Пожирателей Смерти к наступлению. — Сердце Драко заколотилось в ушах. — У тебя есть другое задание. Отправляйся в Выручай-комнату. Ты должен найти диадему Рейвенкло и защитить ее ценой своей жизни. Принеси ее мне. Спрячь ее так, чтобы никто не узнал, что она у тебя. Если ты не сможешь найти меня, то спрячь ее где-нибудь подальше от Хогвартса. — Вы хотите, чтобы я спрятал корону? — Драко говорил монотонно, скрывая свой страх. — Полагаю, если я не справлюсь, меня убьют. Она ухмыльнулась. — Хороший песик. И если ты увидишь Поттера где-нибудь по дороге, беги. Поттер не должен приближаться к Диадеме. Понял? Драко кивнул. — Да. Она ушла, не сказав больше ни слова. Диадема? Какое дело Темному Лорду до дурацкой короны? Драко сглотнул и сделал несколько вдохов. Гарри был в Хогвартсе. Какого черта его понесло в Хогвартс, этого проклятого идиота! Неужели он не знает, что должно произойти? Дыши, Драко. Новое задание: Найти диадему Рейвенкло и отдать ее прямо Гарри. Не быть убитым. Не дать убить Гарри. Принято. Через несколько секунд Драко аппарировал.~~~
По дороге из подземелий Драко увидел знакомую фигуру,которая куда-то спешила, и он изо всех сил старался не обращать на нее внимания, делая вид, что это не он, потому что они не должны были больше встречаться. Увидимся завтра, — как будто этот говнюк знал, что он придет сюда. Но Гарри как будто следовал за ним по пятам, потому что они оба оказались перед Выручай-комнатой. И разве он не мог хоть на секунду притвориться, что они с Гарри идут туда, чтобы валяться на кровати, обниматься, делиться сплетнями и целоваться до утра? Неужели он не может притвориться хотя бы на секунду? У Драко перехватило дыхание. Он огляделся по сторонам, проверяя, нет ли здесь кого-нибудь еще, и ухмыльнулся. Гарри вошел в комнату, и Драко поспешил за ним, однако разминулся с ним, поскольку Гарри скрылся в громадах вещей. Диадема Рейвенкло. Гарри, должно быть, тоже искал ее. Поттер не должен приближаться к диадеме. Понятно? Ха. Драко собирался найти диадему и бросить ее Гарри прямо в лицо. Они оба искали, и Гарри все еще не знал, что Драко рядом. Может, ему удастся передать ее ему украдкой, чтобы он не заметил — ведь они не должны были больше видеться. Драко не мог подвергать Гарри опасности. Но как только Драко начал перебирать кучи, копаясь в хламе, раздался столь теплый, мягкий и приятный голос, что Драко растаял. — Привет, ты — сказал Гарри позади него. Драко обернулся, его глаза сузились. В руке у Гарри была корона, и он размахивал ею. — Хочешь уничтожить часть души Сам-Знаешь-Кого вместе со мной? Драко нахмурил брови. — Что? — Я же сказал тебе, что знаю, как его убить. Теперь и он в курсе, что я знаю, как убить его. Думаю, это немного ускорило процесс. Драко хотел задать больше вопросов. Он хотел узнать, что все это значит, но жуткое чувство заставило волосы на его шее встать дыбом. — Сегодня день твоей смерти? Гарри глубоко вздохнул и облизнул губы. — Я… я не знаю. — Почему ты не ответил «нет»? — Гнев захлестнул его. Драко не должен был быть здесь. Гарри не должен был быть здесь. — Потому что я не знаю, — нахмурился Гарри. — Убирайся отсюда, — сказал Драко, делая шаг к нему. — У меня есть дела. — Нет, если это означает, что ты умрешь, — задохнулся он. — Ты обещал, что убьешь его. Если ты не уверен, уходи. — Нет. Я хочу остаться. Ты сказал, что устал. Я тоже. — Я сказал тебе, что буду делать это столько, сколько потребуется. Я говорил тебе, что не должен был тебя больше видеть. Почему ты стоишь передо мной? Почему ты сейчас здесь? Ты не должен быть здесь… — Вообще-то, должен. — Гарри схватил и повертел в руках диадему. Драко уставился на нее. — Ты же понимаешь, что все Пожиратели Смерти в сборе. Тысячи наших… — Я знаю. — И ты все еще здесь? — Глаза Драко были безумными, но в то же время наполненными ужасом. — Я же сказал тебе, у меня есть дела. Приятно было увидеть тебя, — он улыбнулся и подмигнул. — Гарри, Темный Лорд на подходе! Гарри глубоко вздохнул. — Все закончится сегодня, Драко. Нам больше не нужно ждать. Нижняя губа Драко задрожала. Это должно быть кошмар. Он проснется в Малфой-мэноре, и все это окажется сном. — Но что, если ты умрешь? Ты… ты не можешь умереть! — Драко потянулся вперед и взял его за руку. Прикосновение было реальным, а рука так болезненно горела. — Это не может быть последний раз, когда я вижу тебя. Я не могу с тобой попрощаться. Гарри покачал головой, глядя в глаза Драко. — Это не последний раз. Мы еще встретимся. Я одержу победу ради тебя. — Нет! — закричал Драко. — Спрячься, уйди куда-нибудь. Не оставайся здесь! Уходи, будь в безопасности. — Драко, ты никогда не будешь в безопасности, пока он жив. Я не могу просто сидеть здесь и ждать, ждать… — Я никогда не буду в безопасности, если ты тоже умрешь. — Со мной все будет в порядке. — Гарри потянулся, чтобы обнять его. Драко не обнял его в ответ, просто потому что страх был столь парализующим. — Я прощаю тебя. — Ты говоришь, что не собираешься умирать, но говоришь такую хрень, как «я прощаю тебя», как будто, блядь, собираешься умереть. Нет, — Драко покачал головой, и его губы задрожали. Это столь явно задевало его сердце. Он готовил себя к тому, что Гарри нанесет ему непоправимый ущерб. Он ожидал вечного состояния ненависти и жаждал его, лишь бы его усилия доказывали, что он сделал все, что мог. Но стена, которую он воздвиг, рухнула при этих леденящих душу словах: Я прощаю тебя. — Нет, ты не прощаешь меня. Ты не можешь. Пожалуйста, не можешь. Ты не понимаешь, о чем говоришь. — Почему? — Я был ужасен. — Ты сказал, что если бы не было войны, ты бы никогда так со мной не обращался. — Конечно, нет, но это не оправдывает меня. Гарри кивнул. — Нет, оправдывает. Это мой выбор, хочу ли я простить тебя. — Драко покачал головой, его губы дрожали. Но Гарри кивнул. — Я все еще люблю тебя. — Это чертовски похоже на прощание. — Это «на всякий случай». — Не прощай меня. Не говори, что любишь меня. — Драко вытер глаза. — Ты совершаешь ошибку. Я Пожиратель смерти. Я мучил тебя, я… — Плевать. Не сейчас. Если только у тебя больше нет ко мне чувств. Драко сглотнул. — Мне не позволялось испытывать к тебе чувства, когда я получил метку. — Теперь тебе можно. Я говорю тебе, я даю тебе разрешение. Ты должен дать разрешение себе. — Конечно, я испытываю к тебе чувства. Я никогда не переставал. — Хорошо. Значит, мы на одной волне. — Гарри нахально улыбнулся. — Но сейчас важно не это. Гарри — это война. — Я знаю. И я хочу, чтобы у меня был этот момент, — сказал Гарри. — Если я могу украсть хоть одно мгновение, прежде чем сделаю то, что должен, я хочу, чтобы оно было с тобой. Они все могут подарить мне одно мгновение. Драко с силой схватил его за рубашку, готовый впиться в него яростным поцелуем, когда они оба услышали шаги и окрик. — Отойди от него, Пожирательское отродье, — крикнул Рон, направив свою палочку на них двоих, хотя целился он в Драко. Драко оттолкнул Гарри от себя, чтобы тот не попал под удар, и вовремя пригнулся. Однако вспыхнула новая проблема (в буквальном смысле слова), когда неаккуратное заклинание попало в свечу позади пары, и комнату озарило ревущее Адское пламя. — Драко, — крикнул Гарри, но пламя разделило их. Гарри начал бежать к нему, но Рон удержал его и оттащил подальше от происходящего. — Ты с ума сошел, — кричал Рон, оттаскивая его подальше от всего этого, но Гарри изо всех сил пытался вырваться из его хватки. — Драко! Нет! — Он Пожиратель смерти, — сказал Рон. — Оставь его. — Это мой парень, идиот! — Что? — Хватка Рона ослабла. — Подожди, он на самом деле… — Я же тебе три раза говорил… Боже мой… — Гарри оттолкнул его, а затем бросился к Драко. — Драко! Гарри бежал, пламя поглощало груды мусора и едва не облизывало его тело. Рон и Гермиона осторожно следовали за ним, хотя огонь подбирался всё ближе и ближе. Одна куча обуглилась и покосилась. Часть мебели на дне треснула, отчего опора кучи затрещала, но Гарри все равно бежал за Драко. Гермиона и Рон едва успели проскочить мимо обвала. — Дружище, ты с ума сошёл, — закричал Рон сквозь треск пламени. — Драко! И тут еще одна одна куча обрушилась, разделяя их с Драко. Рон схватил Гарри за талию и потянул его назад. — Ты обезумел! Но Гарри все еще боролся с ним, потому что знал, что Драко по другую сторону завала, спасается бегством. Его парализовал страх, и он судорожно искал способ обойти его. — Мы должны выбраться отсюда, — воскликнул Рон, пытаясь оттащить его назад. — Я не оставлю его, — закричал Гарри, оглядываясь по сторонам, насколько хватало глаз. Но тут он услышал. — ГАРРИ! Гарри крутанулся на месте и стал искать Драко, который обнаружился на груде разваливающейся мебели. Он жадно вглядывался в море пламени, его голос был хриплым. — ДРАКО! — Гарри, — крикнула Гермиона, бросая ему метлу. Он схватил ее без колебаний, запрыгнул на нее, оттолкнулся и помчался к нему. Драко вцепился в него, кашляя от дыма. Он держал Гарри в смертельной хватке, уткнувшись головой в его шею. Когда они пролетели над пламенем, Гарри оглянулся и увидел, что Рон и Гермиона летят за ними, и облегчённо вздохнул. Это были все, кого он любил. Они пролетели сквозь последний всполох огня, и их мётлы не выдержали. Драко и Гарри перекатились друг через друга, смягчая падение. Драко поднял голову и увидел, как Гарри бросает на землю диадему и отчаянно оглядывается по сторонам. Рон подошел к нему сзади и ударил ножом по диадеме, тут же отправив ее в огонь. Внезапно губы Гарри прижались к губам Драко, да так сильно, что зубы столкнулись. Гарри крепко обхватил Драко, испытывая облегчение и страх, и, черт возьми, они чуть не погибли. Но как Гарри мог сосредоточиться на этом, когда губы Драко были прижаты к его губам? Они не целовались уже больше года, и это может быть один из последних раз. Это может быть последний раз. И ощущения были те же — словно дома. Теплые, уютные, мягкие и любящие. Несмотря на все, что они только что пережили, все, что они чувствовали, — это всепоглощающая любовь. Они делали то, о чем никогда не думали. И этого было недостаточно — как этого может быть достаточно? Прошло столько времени, столько времени было украдено у них. Потому что они были солдатами на войне, которую не начинали. Когда они расцепились, Драко прижал их лбы друг к другу, их взгляды встретились, зеленые, встретились с глазами цвета меркурия. Все, что они могли видеть, — это воспоминания. Воспоминания о смехе, поцелуях и объятиях, о квиддиче и тайных прогулках по коридорам, которые сейчас разрушались и разваливались по кирпичикам. Все вокруг было изуродовано. Мир раскалывался на части, а они были всего лишь двумя родственными душами, умоляющими разделить простой поцелуй и вспомнить времена, которые привели их к этому моменту, золотые нити, из которых состояла их ничтожная жизнь. По лицу Драко покатились слезы. — Помнишь, когда… помнишь, после Второго испытания турнира… — Когда я подумал, что со мной разговаривает дерево? — Как идиот, да. — Драко фыркнул. — Но потом ты сказал, что поцелуешь меня, чтобы изгнать из меня все чувства, которые я испытывал к тебе. Слезы наполнили и глаза Гарри. — Да. — Я никогда не говорил тебе, что это был мой любимый поцелуй, потому что ты был настолько добр, что пытался заставить меня перестать любить тебя. Гарри подавил всхлип, рассмеявшись при воспоминании о том, как Драко отдал ему пальто, а потом хотел проклясть его за то, что он бросил его на дерево. — Это не сработало. Драко покачал головой, наполовину смеясь, наполовину плача. — Нет, не сработало. Гарри поцеловал его еще раз, зарываясь рукой в волосы Драко — только потому, что это, скорее всего, единственный раз, когда Драко позволит ему это сделать. Он целовал его крепко, потому что мог. Потому что он не знал, что произойдет в ближайшие несколько секунд, не говоря уже об оставшейся ночи. Он просто знал, что все закончится сегодня. Все закончится сейчас. Все закончится здесь, в Хогвартсе. Когда он отпустил его, то прижал их носы друг к другу. — Мы выложились на полную, правда? — Лучше, чем двенадцать дней. — И лучше, чем три месяца. Гарри поцеловал его в щеку, осознавая, что он хотел сказать. Что да, это может быть их единственным шансом на прощание. Он изо всех сил старался загнать обратно все эмоции, которые испытывал, когда произносил свои следующие слова. — Если ты потеряешь меня, если я уйду из жизни, если я… — Ты не уйдешь из жизни, — прорычал он. — Это убийство! — Из глаз Драко потекли слезы. — Драко, если завтра меня здесь не будет, я хочу, чтобы ты жил дальше. Лицо Драко исказилось, когда чистый, незамутненный ужас, превосходящий любой страх, который он испытывал последние годы, вошел в его реальность. Это было оно. — Нет… — Я серьезно. Это мое последнее желание для тебя… — Как я могу быть счастлив без тебя? — кричал он. — Ты не можешь умереть, Гарри! — Ты должен забыть меня. — Я не могу. Ты не понимаешь, я не могу… — Ты можешь попытаться. — Гарри, мы… — родственные души. — Мне все равно. Просто, пожалуйста, постарайся ради меня. Я прошу тебя спрятаться, покинуть это место и быть в безопасности, найти счастье и жить так, как ты хочешь. Найди кого-нибудь, женись на нем. Пусть маленькие Драко бегают вокруг, называя людей гриффиндурками, кретинами и всеми теми прозвищами, которыми ты так любишь называть меня. Я хочу, чтобы ты любил кого-то, я хочу, чтобы ты был счастлив. — Я не могу быть счастлив без тебя! Прекрати требовать этого от меня. Это нечестно… — Если это случится, если ты выберешься и сможешь, Драко, я даю тебе разрешение забыть меня и жить дальше. Я хочу, чтобы ты был счастлив, это мое последнее желание для тебя… — Заткнись! — Ты так хорошо справился. — Гарри погладил его по плечу. — Ты сделал все, что мог, и этого было достаточно. — Я буду сражаться на твоей стороне, обещаю! Я буду сражаться за тебя. — Спрячься! Пожалуйста. Ты сделал все, что должен был. — Я должен помочь защитить тебя. — Драко покачал головой, его губы дрожали. — Если ты умрешь, он убьет меня. Ты не можешь умереть, Гарри. Ты не можешь. — Я не умру, — сказал Гарри, хотя сам в это не верил. — Обещай мне это. Пообещай мне, как если бы ты серьезно это имел в виду! — Я… я не могу этого сделать. — Иди к черту. — И тогда Драко набросился на него с новым поцелуем, который он должен был получить, даже если он был неаккуратным, слюнявым и грязным. — Гарри, ты должен знать, как сильно я… — Не говори мне этого сейчас. Не говори мне, что любишь меня прямо сейчас. Я не могу этого услышать. Если ты скажешь мне это, я не смогу этого сделать. — У нас не будет другого времени. Я лю… — Прекрати, — сказал Гарри, оттолкнув его. Он помог ему подняться. — Все будет хорошо. Послушай, мы только что уничтожили еще одну частичку его души. — Он повернулся к Рону и Гермионе, которые недоуменно смотрели на них: — Вы уничтожили чашу Хаффлпафф, верно? — Они оба кивнули, и он снова повернулся к Драко. — Видишь, все будет хорошо. Нам просто нужно убить змею. Драко снова обнял Гарри и стал целовать его в щеки, шею и везде, где только мог, крепко обхватив его за спину. Гарри шептал ему на ухо, так же крепко обнимая его в ответ и делая все возможное, чтобы насладиться этим чувством и запомнить его, чтобы оно помогло ему справиться с тем, что должно было произойти: — Со мной все будет в порядке. Я обещаю. Я так тебя люблю. — Я люблю… — Не надо. Я не могу сейчас это слышать. Прости. — Ты должен знать! — Я знаю. Я всегда знал. — Он отступил от него, чтобы заглянуть в блестящие глаза Драко. — И я тоже тебя люблю. Гарри поцеловал его еще раз. Потолок над ними начал трещать. — Э-э, приятель, — поднял голову Рон. — Я знаю, что вам сейчас некогда, но нам нужно идти. Вы двое можете поцеловаться позже. — Заткнись, — обернулись и крикнули ему Драко и Гарри. А потом они вернулись к поцелуям. — О, проклятье, опять началось, — простонал Рон. — Ты довольно хорошо реагируешь на это, — повернулась к нему Гермиона. — Это потому, что мне снится кошмар, и примерно через час я проснусь в лесу с тобой и Гарри, и он расскажет мне о том, с кем он встречался на самом деле. — Значит, у тебя шок? — спросила Гермиона. — Ага. Гарри целовал его еще несколько секунд, отдавая ему столько страсти и любви, сколько мог, и Драко не уступал ему. Затем Драко крепко обнял его в последний раз, поцеловал в щеку и сказал: — Иди и убей его. Гарри кивнул, сжал его в объятиях и отпустил. Он не оглядывался на него, пока бежал по коридорам вместе с Роном и Гермионой. В воздухе витала неловкость, пока они приближались к месту битвы. Прежде чем они это сделали, Гарри обернулся к ним. — Что? — Малфой, — широко раскрыл глаза Рон. — На самом деле Малфой. — Я неоднократно пытался тебе сказать! Я не виноват, что ты не поверил. — Но Малфой! — Да! Малфой! — Все это время? — С тех пор, как нам исполнилось четырнадцать, да! Хочешь, я вернусь и приведу его, чтобы ты мог взять у нас интервью? Я думал, что мы сейчас на войне. — Я действительно не думал, что ты серьезно говорил о своей любви к Драко Малфою. — Это долгая история. Я расскажу ее тебе позже. Гарри отвернулся, обдумывая свои последние мысли о Драко, сосредоточившись на покалывании, которое все еще было на его губах. Затем он шагнул вперед и ринулся в бой. Драко пошел в другую сторону от троицы, пробираясь вверх по башням. Сквозь окна он увидел одну из них, куда ворвались Пожиратели смерти и появились внутри, оставляя за собой дымные следы. Драко помчался к ней и, оказавшись там, оказался в самом центре сражения. Он посылал заклятия и щиты сквозь лабиринт башен и окон. Оказавшись на вершине, перед ним возник Люпин, и Драко поднял на него широко раскрытые глаза. Он открыл рот, чтобы заговорить, но тут Люпин опустил палочку. Драко кивнул и пробежал мимо него. Он побежал дальше и обнаружил мистера Уизли, сидящего в засаде: один, два, три… еще один пожиратель присоединился, и все они бросали в него заклинания. Драко бросился им наперерез, и они застыли, ожидая, что Драко прикончит его. Но тут они осознали, что он отбивает заклинания. — Малфой, — усмехнулся Яксли. — Мы знали, что ты был предателем все это время. — Ну, тогда вам следовало убить меня, когда у вас была такая возможность. — Он направил палочку туда, где цепи моста соединялись с потолком: — Бомбарда Максима. Вся эта половина моста обрушилась, заставляя их рухнуть на пол, а потолок обвалился и придавил их. Он испустил вздох облегчения, а затем повернулся к мистеру Уизли. — Спасибо, что позаботились о моем Гарри, — сказал он, одарив его улыбкой. А затем он удалился, прежде чем успел увидеть удивленные глаза Артура. И Драко был почти счастлив, что участвует в войне. Он был счастлив разрушить свои щиты. Пока он был на правильной стороне, он мог быть самим собой. Он мог быть свободным. Это была его месть. Он видел, как все эти люди убивали. Они мучили его, проклинали. Они пытались забрать его душу, но он не отдал ее. Так Драко вернул себе свою жизнь. Наконец-то. После того, как им владели долгие годы. И да, его наверняка схватят. Но ему было все равно. Сейчас или никогда. Если его жизнь закончится сегодня, пусть он хотя бы сможет сказать, что помог Свету, независимо от того, победили они или нет. Бегая по коридорам, он отбивался от Пожирателей смерти, защищал орденцев, студентов и преподавателей, Свет. Он поднялся в пустой коридор, чтобы перевести дух, но тут услышал сзади себя испуганные вздохи. Судя по звуку, это были детские вздохи. Обернувшись, он увидел группу первокурсников, сгрудившихся в алькове. Все они судорожно дышали, и большинство из них плакали. Драко когда-то пытал половину из них. — Почему вы все здесь? — Он шагнул вперед, и они напряглись. — Эй, все в порядке, — спокойно сказал Драко. — Я не причиню вам вреда. Давайте выберемся отсюда. Идите за мной. И ведите себя тихо, хорошо? Все посмотрели друг на друга и пошли за ним. — В класс Защиты от темных искусств. Там есть камин. Все кивнули и сгруппировались вместе. Драко шел впереди и следил за тем, чтобы коридоры были пустыми. Он проклял нескольких Пожирателей смерти и старался держать детей подальше от Кэрроу. Если и был кто-то, кого он хотел бы преследовать, так это чертовы Кэрроу. Но не сейчас. Они добрались до класса Защиты от темных искусств, где было несколько студентов, которые плакали, спрятавшись там. Все они закричали, когда Драко вошел, а потом начали забрасывать его заклинаниями, книгами... один швырнул в него стулом. — Эй, эй, эй! Прекратите! Но они не остановились. Один мальчишка использовал люмос, потому что это было все, что он мог сделать. Другой попытался бросить в Драко хрустальный шар, но промахнулся и разбил его вдребезги. Драко выхватил свою палочку, заставив всех вскрикнуть, а затем произнес — Иммобилус! Все замерли. — Эй! Я на вашей стороне! Мерлинова борода! — Он отер лицо. — Кто-то попал жвачкой мне в волосы? Он зарычал, поднялся по лестнице, проходя мимо застывших студентов, и бросил алохомору на дверь. — Неужели в этом году никто, никого из вас, ничему не научил? — Нет, — ответил один из детей в группе позади него. Когда действие Иммобилуса закончилось, ученики выстроились у камина. — Отправляйтесь домой к своим родителям. — У меня нет родителей. Пожиратели смерти убили их, — сказал маленький мальчик с Хаффлпаффа, и это выбило Драко из колеи. — Мне жаль. Правда. — Ты можешь пойти со мной, Оскар, — сказала девочка рядом с ним. — Мне все равно, куда вы пойдете, — Драко старался, чтобы его голос не дрогнул. — Убирайтесь отсюда немедленно. — Они выстроились в ряд и начали по очереди исчезать в зеленом пламени. И тут он задумался, что же будет после этого? Если они победят, это не вернет всех тех людей. Все эти дети окажутся обездоленными. Один за другим дети уходили, их осталось совсем немного, как вдруг в его мысли вторгся голос: — Вы сражались доблестно, но тщетно… Я не желаю этого. Каждая капля пролитой магической крови — ужасное расточительство. — Темная метка Драко горела. Он схватился за голову, когда слова закружились и заволокли его разум. — Поэтому я приказываю своей армии отступить… В ее отсутствие достойно попрощайтесь со своими погибшими. Гарри Поттер, теперь я обращаюсь непосредственно к тебе. В эту ночь ты позволил своим друзьям умирать за тебя, вместо того чтобы самому предстать передо мной. Нет большего бесчестья. Присоединись ко мне в Запретном лесу и встреться со своей судьбой. Если ты этого не сделаешь, я убью всех до единого мужчин, женщин и детей, которые попытаются укрыть тебя от меня. Голос пропал, но слова оставили после себя парализующий страх, который, словно лед, наполнял каждую вену Драко, становясь все холоднее и холоднее. В то же время его грудь горела и ныла одновременно. Драко казалось, что его сейчас вырвет. — Ты в порядке? — спросил один из первокурсников. — Гарри, — задохнулся Драко, а потом посмотрел на них. — Продолжайте. Просто продолжайте. Драко побежал. Куда угодно. Через весь замок, по лестницам, через коридоры, холлы, подземелья, и, наконец, он добрался до Парадной лестницы перед Большим залом. Гарри обнимал Гермиону и Рона. Они отпустили его, и Гермиона вытерла глаз. — Слава Мерлину! Вот ты где, — с облегчением воскликнул Драко. — Я тебя везде искал. — Он взбежал по лестнице навстречу, тяжело дыша. — Слава Мерлину, он тебя не схватил. — Он бросился обнимать его, и Гарри даже не смог обнять его в ответ, оцепенев от осознания истины и испытывая боль при мысли о том, что придется прощаться. — Ты все еще жив! Гарри позволил Драко обнимать себя на несколько мгновений, и крепко обнял его в ответ, прижимая к себе те несколько секунд, которые у них оставались. — Мне нужно идти. — Я знаю. Мы должны идти. Он попытается убить тебя в лесу. Мы можем спрятаться… — Драко. Я должен идти. Драко отклонился назад, все еще обнимая его, так, чтобы взглянуть в его оцепеневшие, пустые глаза. — Куда? Если ты ответишь что-то еще, кроме как спрятаться, то ты не прав… — Я… — Ты никуда не пойдешь. Гарри, если ты пойдешь в лес, он убьет тебя. — Я знаю. — Гарри сглотнул. Оцепенение, которое не давало ему покоя, пока Драко сокрушался, начало рассеиваться. — Так должно быть. — Что? — Драко искал его глаза, умоляя солгать. — Заткнись. — Я не могу сейчас объяснить… — Если он убьет тебя, ты никогда не сможешь объяснить… — Дрожащие губы Драко прервали его, и слезы мгновенно наполнили его глаза. — Ты же в самом деле не думаешь о том, чтобы пойти? Он убьет тебя. Гарри еще раз сжал его в объятиях. — Я знаю, что с тобой все будет в порядке. Ты будешь в безопасности. — Как я могу быть в безопасности, если он убьет тебя? — Мне жаль, Драко. Я… И словно лед заморозил все его тело до самого сердца. В голове пронеслось миллион мыслей, и он хотел сказать их все, но словно забыл, как говорить, или потерял способность. Как будто Гарри украл ее, когда разжал их объятия и, развернувшись на пятках, направился вниз по лестнице. — Ты никуда не пойдешь. — Но Гарри продолжал идти. И Драко понял, что он действительно это делает, только когда тот спустился на один пролет. — Эй ты! — крикнул он и бросился бежать. — Вернись! Ты с ума сошел? Все плохие чувства, которые Драко только мог почувствовать, наполняли его тело изо всех сил. Драко схватил его за руку и потянул назад. Гарри не поддался, более того, он воспротивился, и тогда Драко все понял. — Ты не умрешь! Что ты делаешь? Ты же говорил мне о пророчестве: ни один из них не может жить, пока жив другой, — прорычал Драко. — Ты идешь на смерть, значит, он будет жить. Гарри едва мог говорить. — О-он должен убить меня. Пророчество было неверным. Так должно быть… — Нет, — Драко снова притянул его к себе. — Гарри, — задыхался он сквозь душераздирающие рыдания. — Нет, ты не сделаешь этого, пожалуйста, нет. НЕТ! — Драко, отпусти меня. Он всхлипнул. — Ты не умрешь! Ты не можешь умереть. Ты же Мальчик-Который-Выжил, помнишь? Ты мой гриффиндурок, который не может умереть. Руки обхватили его. Рон и Гермиона с трудом удерживали Драко. — Я не отпущу тебя. Нет, — всхлипывал он заходясь в рыданиях. — Не уходи, — плакал Драко. — Ты не можешь, ты… — он ткнулся лицом в плечо Гарри, но Гарри оттолкнул его. — Драко, отпусти, — проговорил он срывающимся голосом. — Ты все усложняешь. Это то, что должно произойти. Прости меня. — Это чушь! Рон обхватил его за грудь, а Гермиона схватила его за руки, но он дергался и сопротивлялся, пока им не пришлось его отпустить. — Драко. Я устал. — Их глаза встретились, и Драко понял, что он говорит серьезно. Он устал от всего этого. Устал быть здесь. Устал проходить через это. Устал быть сильным. Устал жить. — Мне нужно отдохнуть. — Нет. Ты не можешь, ты… — Драко снова бросился обнимать его, но Гарри толкнул его изо всех сил, и, когда Драко, спотыкаясь, попятился назад, Гарри бросил: — Петрификус Тоталус! Тело Драко напряглось, и он упал спиной на лестницу, в мгновение застыв. Совершенно бессильный. — Я люблю тебя. — Затем он поднял глаза на Рона и Гермиону. — Я люблю вас всех. И Драко даже не смог ответить. Он не смог поцеловать его в последний раз. Все, что он мог делать, это смотреть в потолок и слышать, как шаги Гарри удаляются от него, от любой возможности пойти за ним. И это сжигало и причиняло боль. Это было худшее из возможных ощущений. Все наихудшие чувства одновременно. Несколько мгновений спустя, когда Гарри уже скрылся в лесу, заклинание ослабло, и Драко, встав, побежал по лестнице. Рон схватил его, и Драко обмяк, разрыдавшись в его объятиях, издавая невыносимые, раздирающие сердце крики. Ни один язык не мог правильно передать эту боль, и любой язык, который он бы выбрал для описания, не отражал всей тяжести и ужаса ситуации. — Я знаю. Мы тоже его любим. — Гермиона вытерла слезы, скопившиеся на её подбородке. — Это действительно единственный выход. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы успокоиться настолько, чтобы говорить, его лицо было красным и опухшим. Наконец он отпустил Рона и опустился на пол. Его губы яростно задрожали, когда он заговорил. — К-ка-как это… может б-быть выходом? — Он крестраж, — сказал Рон. — Нет, это не так. Он Лев, а я Близнецы, и это работает, потому что мы от природы совместимы! — Нет, в нем есть частичка души Сам-Знаешь-Кого. Он повернулся к Гермионе. — Что? — Вот чем мы занимались. Мы охотились за его крестражами. Он создал шесть из них… ну, а Гарри — седьмой. — Я… я… — он всхлипнул еще сильнее. — Я не понимаю. — Он вытер глаза, но это не помогло прогнать слезы. — Он разделил свою душу, чтобы не умереть, — сказал Рон. — А ты не знал? — спросила Гермиона, — Ты же Пожиратель смерти и все такое? — Нет. Он всегда намекал на что-то, но никогда не говорил нам, что именно. Как давно Гарри знает? — Несколько минут. Снейпа убили в эллинге, он передал ему свои воспоминания, и он узнал обо всем в Омуте памяти. — Снейп мертв? И теперь он должен отправиться на верную смерть? Какого черта? Он заслуживает гораздо лучшего! — А потом: — Почему он не позволил мне сказать, что я люблю его? — он задыхался и кричал. — Как он мог так поступить со мной? — Я уверена, что он знает, — Гермиона погладила его по плечу. — Я никогда не говорил ему об этом. Не так, как он того заслуживал. — Драко заплакал уткнувшись в свои руки. — О-он заслуживал гораздо большего. Почему это должно было случиться с ним? Рон никогда в жизни не был так потрясен. Это был Малфой. Драко Малфой, хорек, который годами издевался над Гарри, Гермионой и им самим. — Как вы двое сошлись? — спросил Рон. Драко фыркнул, когда они сели рядом с ним. — Как мы начали встречаться? Они оба кивнули. — Гарри никогда не рассказывал мне. — Боже, Гермиона, ты знала? — Он и тебе рассказал. — Я все еще не верю в это. — Рон скрестил руки. — Я не могу поверить, что Гарри по-прежнему встречался с тобой после того, как ты отравил Хедвиг. Драко сжал челюсти. — Я кормил ее лакомствами, потому что она собиралась доставить Гарри коробку шоколада, ты, тупица… В то же мгновение заклинание Гарри разрушилось, в душе Драко зародилась вибрация, боль, которую невозможно было вынести. А затем наступило небытие. — Он сделал это. О Мерлин, он, блядь… — сделал это. Он, блядь, умер. Гарри был мертв. Гарри больше не существовало. У Драко больше не было родственной души. Не осталось никакой надежды. Гарри больше не было. Драко уткнулся в плечо Гермионы и зарыдал, ощущая кислый привкус смерти на языке. Все в порядке. Он теперь свободен, — пытался думать Драко, но эти слова ничего не дали. Они не принесли ему утешения. Ничто не могло его утешить. Ничто не могло сделать это нормальным. Он избавился от боли. Ему больше не нужно страдать. Он обрел покой. И все равно, ничто не могло повлиять на него. Ничто не имело значения — ничто в этом мире не могло даже приблизиться к боли Драко. И они провели так какое-то время, прижавшись друг к другу, в своей одинаковой любви к Гарри, оплакивая все, что могли, пока Рон не напомнил им о том, что на кону. — Мы не можем просто сидеть здесь и плакать. — Рон вытер слезы с лица. — Я люблю Гарри, но у нас есть только один шанс убить Волдеморта. Сидеть здесь — пустая трата времени, когда мы сможем оплакивать его всю оставшуюся жизнь. Он не собирается становиться не мертвым. От этого заявления Драко захотелось свернуться в клубок. Потому что Гарри был мертв. И он не хотел существовать в мире, где Гарри не было. — Ты прав, нам нужен план, — сказала Гермиона. — То, что Гарри мертв, не означает, что мы проиграли. Но Драко проиграл. Даже если Свет победит. Он проиграл. Его Гарри больше нет. Его душа была разбита, и ничто и никогда не сможет ее исправить. Он цеплялся за ее слова. Гарри мертв. — Мы должны убить его змею. Глаза Драко расширились. — Он охраняет Нагайну ценой своей жизни. Вы не сможете подобраться настолько близко, чтобы сделать это. — Она тоже крестраж, как и Гарри. Она последняя. Если мы убьем ее, то сможем убить Волдеморта. Но сначала мы должны убить ее. — Значит, мы должны разделить их, — сказал Драко. — Вы не сможете убить Нагайну, если они будут вместе. — Или если он не сможет тебя видеть, — сказала Гермиона. — А где мантия-невидимка Гарри? — спросил Рон. — Он взял ее с собой в лес. Драко нахмурился. — Тогда нам придется отвлечь их. А что, если я вступлю с ним в дуэль? — Он убьет тебя, — сказал Рон. Драко кивнул. — В этом-то и дело. Думаю, я смогу задержать его достаточно долго, чтобы вы смогли добраться до Нагайны. Это может сработать, если вы подойдете к нему сзади. — Ты уверен? — спросила Гермиона. — Без всяких сомнений. Ради Гарри. Мне все равно, что для этого потребуется. Должен быть способ изолировать его от его армии. Признание в том, что я предатель, могло бы ослабить ее, отвлечь некоторых из них. — Дружище, ты уверен? — спросил Рон. — Темный Лорд еще не знает, что я на вашей стороне. Он думает, что я сражаюсь за него. Он доверится мне, и когда он потеряет бдительность, я сделаю это в его рядах. Так у меня будет больше шансов. — Если ты думаешь, что сможешь, — сказала Гермиона. — Какая разница, если я не смогу? Гарри мертв. Мне не на что надеяться в жизни. Если есть возможность убить его, я отдам за это свою жизнь. А если я не смогу, то уверен, что вы сможете исполнить желания Гарри. — Ты уверен? Драко кивнул. — Если он сосредоточится на мне, то не заметит вас. И тогда вы сможете убить его. Они посмотрели друг на друга, кивнули и поднялись. Но это было не так больно, как думал Драко. Он сделал паузу и нахмурил брови. — Как странно. Несколько минут назад… мне казалось, что из меня вырвали душу. Но теперь… это прошло. Что это значит? Гермиона оглянулась на него и сжала его руку. — Это Гарри. Драко кивнул. Это был Гарри.~~~
Через окна разрушенного замка Гермиона, Рон и Драко наблюдали за восходом солнца, первым, который наступил без Гарри Поттера. Вдали, из Запретного леса, возникло черное море, и все, что Драко чувствовал, — это ненависть. Они в последний раз кивнули друг другу, прежде чем объединиться со всеми остальными студентами, преподавателями, членами Ордена и аврорами во внутреннем дворе. В воздухе витала белая пыль. Сквозь нее он увидел Панси и Блейза, державшихся за руки. Они встретились взглядами, и Драко кивнул им. У Панси на глазах выступили слезы, и она прошептала: — Мне так жаль. И тут он понял, что всего в нескольких метрах правее от них находится то самое место, где они осуществили План по соблазнению Поттера. Отголоски воспоминаний зазвучали в его голове. — Забудь о нем. — Я хочу. Но… Просто он такой… — Драко выдохнул: — Я имею в виду, его волосы выглядят такими мягкими. Ты видела, как он играет в квиддич? Это словно искусство! И его очки. Они ему так идут. Он такой милый. Это место теперь было погребено под осколками и грудами камней, окрашенных кровью. Это было место чьей-то смерти. — Кто это там? — спросила Джинни. — На руках у Хагрида? Невилл, кто это? — Гарри Поттер мертв! Драко никогда не думал, что услышит эти слова. Это был его самый большой страх. Он молился о том, чтобы это не случилось, каждую ночь начиная с Третьего испытания. — НЕТ! — Из толпы раздались крики и вздохи, и Драко тоже хотел бы закричать. Но он оцепенел. Ему пришлось. Все, что он мог сделать, это смотреть на Нагайну. Он отказывался смотреть на Хагрида, отказывался смотреть на сверток в его руках. Он отказывался верить, что это тело Гарри, а не просто чужого человека. Он отказывался верить, что сердце Гарри Поттера больше не бьется. Это был всего лишь сон. Ты спишь. Ты должен убить его. — Молчать! — Темный Лорд торжественно шествовал перед ними. — Гарри Поттер мертв! С этого дня вы будете подчиняться только мне. Да пошел ты. Никогда. Затем Темный Лорд обернулся, купаясь в лучах славы этой трагедии: — ГАРРИ ПОТТЕР МЕРТВ! — Как будто это было шоу. Как будто это был цирк. Как будто он выступал на сцене. И все Пожиратели смерти внимали ему, склонялись перед ним, поклонялись ему. — А теперь пришло время заявить о себе. Выходите вперед и присоединяйтесь к нам… или умрите! Никогда в жизни я не буду верен тебе. И это был тот самый момент, которого он ждал. Он должен был воспользоваться им, подойти к ним. Но ему нужно было прожить свою жизнь на собственных условиях. Он должен был выдержать эту паузу, ибо Темный Лорд ждал от него именно этого. Он должен был. — Драко. Слова эхом разнеслись по двору. Они исходили не от Темного Лорда, а от Люциуса. Дважды пошел ты, подумал Драко. — Драко, — позвал он снова. Нарцисса посмотрела на него. — Драко. Иди сюда. — И в том, как она это сказала, была какая-то особая весомость. Он понял это лишь несколько мгновений спустя. Потому что, как только он пересек поле и приблизился к Гарри, его рука начала гореть. Что? Разве узы родственных душ не обрываются со смертью? Он почувствовал внутри себя колебание, трепет, которого не должно было быть. Может, он неправильно прочитал об этом в книге? А может, и нет, и именно поэтому узы родственных душ были такими особенными. Может быть, Гарри наблюдал за ним прямо сейчас. Ты будешь гордиться мной, любовь моя. Скоро увидимся. Когда Драко подошёл к Волдеморту, тот ожидал поклона... уж он-то, блядь, точно не собирался говорить ему, что поддерживает его. Однако вместо этого Темный Лорд протянул руку и обнял его самым ужасным, самым неловким, самым неуместным, самым фальшивым и просто... что это, блядь, за объятие? Что ты, блядь, делаешь? Отвали от меня, ты, Ебанат. — Молодец, Драко. Молодец. Он хотел окликнуть Грейнджер и Уизли: Кто-нибудь, пожалуйста, очистите моё тело, потому что я не потащу это с собой в могилу, или кремируйте меня. Он посмотрел на Кэрроу через плечо. Мерлин, он хотел бы убить их, если бы у него была такая возможность. Он просто надеялся, что кто-нибудь, когда-нибудь расправится с ними. После всего, что они с ним сделали. Темный Лорд отпустил его — слава богу! И Драко направился к своим родителям. Он стоял позади Темного Лорда, его сердце бешено колотилось, пока он наблюдал как шипит Нагайна. Что, если он убьет змею? Просто Авадой Кедаврой? Он мог бы. Он ненавидел всех и вся настолько, что заклинание сработало бы. Его пальцы сжимали рукоятку палочки в кармане, которую он прятал в рукаве. Перед ними, прихрамывая, выступил Невилл Лонгботтом. Лонгботтом. Серьезно? — Ну, должен сказать, я надеялся на лучшее. — Темный Лорд рассмеялся, и все вокруг тоже. — И кто же вы, молодой человек? — Невилл Лонгботтом. — Что ж, Невилл, я уверен, что мы найдем для тебя место в наших рядах. — Я хотел бы кое-что сказать. — Ну, Невилл, я уверен, что нам всем будет интересно послушать, что ты скажешь. — Неважно, что Гарри больше нет. Глаза Драко расширились. Прошу, блядь, прощения, Лонгботтом, может быть, я убью тебя, прежде чем убью змею, ты, засранец. — Остановись, Невилл! — Наконец-то гриффиндорцы заговорили разумно. — Люди умирают каждый день! Друзья, семья. Да… Сегодня мы потеряли Гарри. Он все еще с нами. Здесь. Как и Фред, Ремус… Тонкс… Все они. Они умерли не напрасно. А вот ты да. Потому что ты ошибаешься! Сердце Гарри билось за нас. Ради всех нас! Это еще не конец! Затем двор наполнился металлическим звоном, когда он вытащил из распределяющей шляпы меч Гриффиндора. Все Пожиратели смерти вздохнули. Драко схватил свою палочку и вытащил ее. Сделай это сейчас, ты знаешь слова. Драко прошептал «Авада», но тут рядом с ним с рук Хагрида свалилось тело Гарри, и, уже готовый накричать на Хагрида за такую беспечность, Драко повернулся к нему. Но тут Гарри пошевелился. Гарри поднялся. Гарри встал на ноги. Гарри вытянул свою палочку. Гарри был жив! — Конфринго, — крикнул он в сторону змеи, и Драко не мог вымолвить ни слова, настолько он был потрясен. Каждый волосок на его шее встал дыбом, и радость наполнила его вены. Появилась надежда. У них был шанс. Хороший шанс. Он не знал, как и почему, но у них был шанс. Пожиратели смерти позади него дисаппарировали, и Люциус с Нарциссой вцепились в него. — Мама, мы победим, — сказал он, и она посмотрела на него полными надежды глазами. Он вырвался из их хватки и помчался через двор, уворачиваясь от заклятий и посылая ответные проклятия. Волдеморт бросал в Гарри заклинания. Гарри блокировал их одно за другим. — Мы должны убить змею! — воскликнул Гарри, вбегая в двери. Волдеморт дисаппарировал, и Гарри тоже исчез. Драко не знал, куда идти и за кем следовать. Он в последний момент увидел спины Грейнджер и Уизли, которые поднимались по Парадной лестнице вслед за Нагайной. Он видел, как уходили Пожиратели смерти, как уходили его родители. Он видел, как Свет одолевает тех, кто остался. Кроме Кэрроу, которые бросились внутрь. И Драко мстительно последовал за ними в подземелья. Оказавшись рядом с ними, Драко метнул заклятие, звук которого отразился от стен, так как они были единственными, кто находился внизу. Он попал Амикусу Кэрроу прямо в спину, повалив его на пол и лишив сознания. — Малфой, ты, любовничек Поттера, — прорычала Алекто, доставая свою палочку. — Чертовски верно! Не успела она проклясть его, как Драко послал еще одно проклятие. И еще одно, и еще. Это тебе за то, что чуть не убила меня. За то, что пытала меня. За то, что заставляла меня причинять боль детям. Драко посылал все новые и новые заклинания, заставляя ее отступать назад. Когда Драко перевел дыхание, чтобы наложить еще одно заклинание, она опередила его, послав экспеллиармус, а затем ступефай. Драко упал на колени — нет, он не мог умереть. Он не мог умереть, пока жив Гарри! Он потянулся за своей палочкой, но она была так далеко. Алекто ухмыльнулась, глядя на него. — Любовнички Поттера всегда получают то, что заслуживают… В нее попали два заклинания, одно в лицо, другое в грудь, и она отлетела назад, приземлившись на тело Амикуса. Обернувшись, он увидел, что Блейз и Панси удовлетворенно ухмыляются. — Мерлин, как же я их ненавидела. — Панси откинула назад спутанные волосы, а затем выковыряла грязь из ногтя. — Они были буквально порождением Сатаны, — насмешливо заметил Блейз. — Спасибо, — с облегчением вздохнул Драко. Он встал и обнял их обоих. Они слышали не только собственное дыхание, сверху доносился тихий рев. А затем свист и радостные возгласы. Драко отступил и взглянул на них. — Мы что, только что выиграли войну? — Я знала, что Потти-красавчик сможет это сделать, — ухмыльнулась Панси. В глазах Драко появились слезы. — О, мой... Потти-красавчик? Что это за прозвище? — Драко, что ты до сих пор здесь делаешь? — спросил Блейз. — Кажется, твой парень только что убил Волдеморта. Желудок Драко рухнул вниз, и он побежал обратно к Рону и Гермионе, которые с облегчением обнимались. Слезы навернулись на глаза Драко, пока он спешил в Большой зал. Он застыл за колонной. Гарри был всего в нескольких метрах от него, но толпа окружила его, и все аплодировали. — Спасибо, мистер Поттер! — Вперед, Гарри, вперед! — Молди Волди мертв! Но для Драко их слова не имели значения. Важно было то, что Гарри был так близко к нему, и его рука совсем не горела. Он был свободен. Драко протер глаза и улыбнулся, но затем отступил обратно в подземелья. Драко был чужаком. Его заставили пытать половину собравшихся здесь людей. Он чуть не убил Дамблдора, и никто из студентов не знал, что он пытался убить Нагайну. Они просто знали, что Драко перешел на сторону Пожирателей смерти. Сейчас было не время. Он хотел, чтобы Гарри почувствовал покой, который он заслужил. Он хотел, чтобы все праздновали, несмотря на потери. Он не хотел им мешать. Драко изо всех сил старался спрятаться от авроров, которые начали арестовывать зазевавшихся Пожирателей смерти, и с удовлетворением наблюдал, как несколько человек уносят Кэрроу (он спрятался в классе зельеварения, подглядывая в маленькое окошко на двери). Убедившись, что авроры убрались, Драко схватил свободный пергамент и перо, написал записку и отправился на кухню за корзинкой для пикника. Он прокрался обратно, а люди все продолжали благодарить Гарри, хотя и не так активно. Было приятно наблюдать за Гарри издалека. Он казался таким облегчённым и спокойным. Но по его лицу было видно, что он ненавидит внимание. Хотя Гарри был слишком добр, чтобы спровадить кого-то. Наконец Гарри дошел до конца длинной очереди и обнял Рона и Гермиону. Гарри закрыл глаза и прижался к ним, но затем открыл их, встретившись с глазами цвета меркурия. Гарри улыбнулся, но вокруг было по-прежнему много людей. Гарри поднял бровь, и Драко покачал головой. Пока нет. Гарри кивнул, как будто понял. Затем Драко вышел из-за колонны и подошел к нему. — Поздравляю, Поттер. — Он протянул руку и пожал ее, оставив в ней записку. Это было то, чего они не делали уже очень давно. — Спасибо, Малфой. Он кивнул Грейнджер и Уизли и прокрался вниз по лестнице, держа голову как можно ниже. Горжусь тобой. Лес. Гарри не мог не улыбнуться. — Дружище, нам нужно поговорить о твоих любовных предпочтениях, — сказал Рон, обнимая Гарри за плечи. — Малфой? Гарри улыбнулся. — Да. Малфой. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не относишься к нему серьезно. Он просто придурок. — Я знаю. — Гарри кивнул. — Он — мой придурок. — Он рыдал как ребенок, когда ты умер. — Я не ожидал от него меньшего. Но не стоит его сильно недооценивать. Он сделает все, что потребуется, даже то, о чем ты и подумать не мог.~~~
Драко ждал с корзинкой для пикника, расположившись на траве. Их особое место было нетронуто, что было странно, потому что все вокруг леса было в руинах. Деревья были прежними, трава — прежней, гамак — тоже. Гарри пришел через несколько часов. На его лице все еще была засохшая кровь, как и у Драко, но ни один из них не хотел ее смывать. Да и не это сейчас имело значение. Шорох лиан был таким знакомым, словно память нашептывала ему. Сердце Драко учащенно забилось, и он посмотрел на Гарри, пробирающегося сквозь них. Драко сел, поднялся на ноги, несмотря на боль в мышцах, прихрамывая, направился к нему. Его легкое, полное счастья сердце несло его. При виде его глаза наполнились слезами. — Привет, ты. — Привет, ты, — Гарри зарылся головой в грудь Драко, на его лице появилась теплая улыбка. И так они простояли дольше, чем можно было сосчитать. Их груди были прижаты друг к другу настолько сильно, что Драко чувствовал биение сердца Гарри. Он не мог отпустить его. Гарри использовал Драко как опору, измученный, но так же отчаянно желающий его лицезреть. Драко не мог поверить, что Гарри здесь, в его объятиях. Было ли это реальностью? Могут ли они действительно быть вместе? Действительно ли они свободны? Они должны были быть свободны. Его рука не испытывала боли. Наконец, когда Гарри больше не мог стоять, он покачнулся назад и повалился на землю, увлекая за собой Драко. Затем Гарри сорвал несколько травинок и вложил их в руку Драко. — Я же говорил тебе, что буду дорожить этим до самой смерти. Драко улыбнулся, и его охватило неконтролируемое чувство восторга. Он рассмеялся, смахнул слезу с глаз и некоторое время держал траву в руках, думая о том, что это абсолютное чудо. — Как, черт возьми, ты можешь так хорошо пахнуть после того, как только что участвовал в войне? — Ох, — сказал Драко. Он схватил свою палочку и применил акцио. Из-за одного из деревьев появился флакон одеколона. — У меня всегда был запасной на всякий случай. Гарри застонал рассмеявшись, но тут же схватился за живот. — Ой! Все болит. — Почему ты ноешь, слабак? Ты же только что выиграл войну или вроде того. Гарри снова негромко рассмеялся и посмотрел на небо. Они лежали здесь, под раскидистыми деревьями. Драко всегда представлял, что если они когда-нибудь снова встретятся, то в самых смелых мечтах, как только это произойдет, они будут неудобно спорить и неловко плакать. Или они будут болтать часами напролет. Но сейчас было тихо. Гарри лежал и смотрел, как дым от разрушенного замка рассеивается в воздухе, как проплывают облака. Драко следил за дыханием Гарри, чтобы убедиться, что все в порядке. Щебетали птицы, и мягкие порывы ветра целовали их лица. Тишина так резко контрастировала с хаосом последних часов. Драко нашел его руку рядом с собой и крепко сжал ее, между их сцепленными пальцами запуталась трава, а по лицу Драко катились слезы. — Ты в порядке? — сонно спросил Гарри. — Я не могу поверить, что ты шел на смерть и даже не позволил мне сказать, что я люблю тебя, ты, придурок. Что, если бы этого не случилось… — Я тоже тебя люблю. — Гарри посмотрел на него, и Драко понял, что только что сказал. Он тут же переместился так, чтобы оказаться лицом к лицу с Гарри. — Подожди, нет! Это не считается, — сказал Драко, внезапно разволновавшись. Потому что он мог сказать ему. Наконец-то он мог сказать ему. Больше не было диктатора, на которого нужно было оглядываться, не было войны, не было армии, не было угрозы для его жизни. Потребуется время, чтобы привыкнуть, но это был первый шаг, и он ждал его с пятнадцати лет. — Я хочу сказать это как следует. — Хорошо, — улыбнулся Гарри. Он перевернулся к нему лицом, и на его лице появилась теплая, успокаивающая улыбка. Драко взял его за другую руку и убрал волосы с испачканного, грязного лица Гарри, заправляя их за ухо. Он изучал его глаза и лицо, прежде чем словно заглянуть прямо ему в душу, наслаждаясь этим сладким чудом. Сердце билось в груди, но не от страха, а от волнения. — Я люблю тебя. Улыбка Гарри расширилась, пока он впитывал эти слова, наслаждаясь тем, как искренне они звучат из уст Драко. Он мечтал об этом долгие годы и понимал, почему не слышал этого. Это был такой подарок — услышать их сейчас. — Я тоже тебя люблю. И Драко просиял в ответ, его глаза заблестели от радости, облегчения и огромной любви. Он не чувствовал ни капли злости за те долгие годы, что он не мог сказать этого из-за обстоятельств. Он мог чувствовать только счастье. Они лежали, прижавшись друг к другу, Драко обхватил рукой талию Гарри, прильнув к нему. Его голова покоилась у шеи Гарри. Единственный раз, когда они действительно заговорили, Драко спросил его, не голоден ли он, на что Гарри кивнул, и они съели по сэндвичу и вернулись к отдыху. Прошло несколько часов, пока они просто лежали в тишине рядом друг с другом. Конечно, можно было бы сказать миллион вещей, но сейчас это было не нужно. Для этого будет время позже. Сейчас нужно было наслаждаться хрупкими мгновениями, благодарностью и теплотой за то, что у них будет возможность восстановить то, что никто из них не считал возможным. Первое, что сказал Гарри, когда солнце начало опускаться за деревья, было: — У меня есть дом. — Где ты нашел время, чтобы заняться недвижимостью во время войны? Гарри рассмеялся. — Он принадлежал Сирусу. Его использовали для собраний Ордена, а значит, он безопасен. — Отлично, никто тебя не побеспокоит. Ты сможешь поспать. — Мы, — Гарри посмотрел ему в глаза. — Я хочу, чтобы ты отправился со мной. Сердце Драко забилось быстрее. Неужели? После всего, что я с тобой сделал? Он, конечно, не чувствовал себя достаточно достойным для такого предложения. — А как же твои друзья? Наверняка ты хочешь быть с ними. — Я был с друзьями десять месяцев. Они меня поймут. Я хочу быть с тобой. Думаю, они тоже хотят побыть одни. Это было похоже на то, как Гарри дал Драко второй шанс после Второго испытания. — Правда? Гарри кивнул. — Это хорошо, потому что я уверен, что в ближайшие десять или около того часов в Малфой-мэноре будет устроен обыск. Моих родителей арестуют. И меня, скорее всего, тоже. Гарри покачал головой. — Нет, если ты будешь со мной. Ты никуда не пойдешь. Я все заблокирую. В голове Драко замелькали идеи. Они могли бы многое сделать, пока все двери заперты. Гарри мог убить его. — Мы можем забрать мои вещи из спальни, прежде чем уйдем? — Да, зачем? Драко заколебался. Он не хотел ему говорить. — Есть вещи, которые авроры не должны видеть. Гарри сузил глаза. — Например? Драко глубоко вздохнул и ущипнул себя за переносицу. — Ничего плохого. — Тогда ты можешь сказать мне, что это. — Это смущает. — Мне все равно. — У меня есть… Панси называет это святыней. Я всегда спорил с ней, что это просто любопытство. — К чему? — Тебе. Гарри бросил на него странный взгляд. — Нет, это не так. Ну же, скажи мне. Ничего не выйдет, если мы будем врать друг другу с самого начала. — У меня это с четырех… нет, с пяти… — Ты лжешь. — Я клянусь, что нет. Честное слово, нет. — Ничего страшного, если это пожирательские вещи, просто скажи мне… — Хорошо. Если не веришь, я тебе покажу. Они аппарировали в Мэнор, а именно в спальню Драко, чтобы забрать его сундук, после того как пробрались через разрушенный замок под мантией-невидимкой Гарри. — Вау, шикарно, — восхитился Гарри. Эта комната была гораздо более роскошной, чем комната Драко в общежитии Слизерина и комната старосты. Драко пошарил под кроватью и достал из-под матраса ключ. Он открыл первый ящик тумбочки, и глаза Гарри расширились. На ящике явно чары расширения, и Драко начал доставать газетные статьи, рисунки, плакаты с объявлениями о розыске и коллекционные вещи многолетней давности. — У тебя действительно есть моя святыня. — Это не святыня! Я просто восхищался тобой, ясно? Это жутко, только если ты считаешь это жутким. — Гарри фыркнул. — Заткнись! Я был ребенком. — Эмм… почти уверен, что ты уже подросток… Ты коллекционировал мои объявления о розыске? — Гарри схватил их и развернул. Драко подошел к нему. — На этой фотографии твои волосы выглядят лучше, а на этой твоя челюсть могла бы разрезать стекло. Гарри старался не хихикать, чтобы не навредить своему больному животу, но ничего не мог с собой поделать. Затем Гарри взял в руки один из рисунков. Он выглядел так, будто он нарисовал его, когда ему было четыре года: фигурки из палочек с головами картошками, Гарри со шрамом на лице и Драко с желтыми волосами. Они держались за палочные руки. Гарри фыркнул. — А ты неплохой художник. — Это так чертовски смущает! Ты действительно хочешь, чтобы это увидели авроры? — Если бы они увидели, то поместили бы тебя в психиатрическую лечебницу, где тебе самое место. — Ты засранец! — Ты собираешься меня похитить? — Заткнись! — Драко пихнул его. — Ой! — засмеялся Гарри. — У меня все болит, меня буквально только что убили сегодня. Будь милым… Подожди, это моя квиддичная футболка? Драко выхватил ее у него. — Это не то, чем оно кажется. Команда хотела подшутить над тобой, и я оставил ее себе, намереваясь вернуть тебе. — Ты так и не сделал этого. — Тебя дисквалифицировали после того матча. Я забыл, что она у меня была. — Не то чтобы он зарывался в нее лицом, когда думал о Гарри, вдыхая запах его пота. — Я тебе не верю. — Мы больше никогда не будем об этом говорить. — Это что, статья от тысяча девятьсот восемьдесят первого года? Драко выхватил ее у него. — Больше никогда! Он бросил все это в сундук вместе со Шрамом и своей гриффиндорской толстовкой. — Так почему ты все это хранишь? — Гарри хихикнул. Драко покраснел. — Это многое объясняет. Почему мы с самого начала были заклятыми врагами. То отвергнутое рукопожатие на первом курсе, должно быть, глубоко ранило тебя. — Заткнись! — Неудивительно, что ты хотел обмануть меня, встречаясь со мной. Твоя подсознательная одержимость взяла верх. — Это была не одержимость. — Драко ущипнул себя за переносицу. — Пожалуйста, забудь, что это вообще произошло. — Я не могу поверить, что Волдеморт жил здесь, а у тебя все это время было вот это. — Как будто он не был хуже! Он набрал целую армию, чтобы убить тебя. Поговорим об одержимых безумцах. Я бы не дошел до того, чтобы собирать армию ради тебя. Единственное, в чем я могу сравниться, так это в том, что однажды я создал фан-клуб, но это не считается, потому что мне было шесть… — Ты сам себя закапывешь. — Гарри потянулся к ящику и нашел значок, на котором маркером было написано: «Фан-клуб Гарри Поттера». — О, как здорово, что ты сделал значки. Теперь я знаю, откуда у тебя идея со значками на четвертом курсе. — Не вздумай зазнаваться. Я с этим справился. Это было просто детское увлечение… — Одержимость. — Любопытство. Гарри приколол его к своей рубашке и улыбнулся. — Так я глава твоего фан-клуба Гарри Поттера? — Ни в коем случае, ты не лишишь меня этого звания, — усмехнулся Драко. — Тебя даже не приняли в клуб. Гарри рассмеялся, радуясь тому, что мог это сделать. — Но разве это не должно быть по умолчанию? Я — Гарри Поттер. — Мне все равно, кто ты. Ты не можешь занимать очередь. — А кто следующий в очереди? — Никто. Только я. И я выжил, так что смирись с этим. — Знаешь, я начал встречаться с тобой, потому что думал, что ты не будешь относиться ко мне как-то по-особенному, потому что я Гарри Поттер, но это все какая-то шутка надо мной. Ты оказался одним из самых одержимых Поттером маньяков на свете. Драко ударил его одним из объявлений о розыске. — Я сожгу все это, когда мы доберемся до твоего дома. — О, я уверен, что так и будет. — Гарри достал книгу. — Когда я подружусь с Гарри Поттером. — Не смей! — Драко потянулся за книгой, но Гарри выхватил ее и переполз через кровать на другую сторону, где пригнулся и протиснулся сквозь покрывало свисающее с кровати, спрятавшись под ним. Гарри перелистнул первую страницу, когда Драко свалился с кровати и подполз к нему, чтобы схватить. — Когда я подружусь с Гарри Поттером, мы будем играть в квиддич. — На метле сидели две фигурки: Драко с желтыми волосами, Гарри без волос, но со шрамом в виде молнии, занимающим почти весь лоб. Драко схватил его за лодыжки и потянул назад, но Гарри ухватился рукой за одну из ножек и перевернул страницу. — Когда я подружусь с Гарри Поттером, мы будем есть торт. — Они сидели в траве, скрестив ноги, и между ними лежал торт. — Гарри! — Когда я подружусь с Гарри Поттером, мы будем петь песни. Как мило. Мы не пели никаких песен, прости, что разочаровал тебя. — Вингардиум Левиоса! Кровать взлетела над полом, и Гарри ухватился за ножку, оставив Драко пытаться достать книгу. Гарри не хотел ослаблять хватку, на его лице расплылась улыбка, пока он читал — Мы устроим бои снежками. Гарри крепко прижал книгу к себе, и Драко схватил его в охапку, вытаскивая из-под кровати. Кровать упала на пол, и он начал щекотать его. — Нет, — засмеялся Гарри. — Это слишком хорошо, пр-прекрати! Драко выпустил его из своей хватки, но Гарри тут же набросился на Драко, залез на него и вырвал книгу из его рук. Затем Гарри уселся на грудь Драко, колени оказались над его бицепсами, так что тот не мог пошевелить руками, а ноги были бесполезны. — Да ладно! Ты используешь мою собственную позицию против меня, нечестно! — Оу, — рассмеялся Гарри. — Когда я буду дружить с Гарри Поттером, мы будем обниматься. Это слишком мило. — Он перевернул книгу, показав ему рисунки в виде фигурок, обнимающих друг друга. — Иди в жопу. — Когда я буду дружить с Гарри Поттером, мы будем рассказывать страшные истории. Но страшные написаны как с-т-а-р-а-ш-н-ы-е. — Если я начну плакать, ты меня отпустишь? — Когда я буду дружить с Гарри Поттером, мы будем делать крепости из подушек. — Меня пытали три дня подряд, сломали кости во всем моем теле, а это почему-то еще хуже. — Когда я буду дружить с Гарри Поттером, мы будем играть в прятки. — На рисунке Драко стоял за деревом, а Гарри смотрел в другую сторону. — В буквальном смысле лучше умереть, чем пройти через это. — Когда я встречу Гарри Поттера, мы навсегда станем лучшими друзьями! — На картинке были изображены поднятые вверх руки Гарри и Драко улыбающихся кудрявыми улыбками. Это была последняя страница, на которой было что-то написано, но оставались еще пустые. — Ты хочешь сказать что-нибудь еще, прежде чем я прыгну с крыши? — Акцио перо. — Одно полетело со стола Драко. Гарри наклонился, все еще сдерживая его, и начал писать. Живот Гарри был в нескольких дюймах от лица Драко, и тот попытался потянуться вверх, чтобы укусить его сквозь куртку, сделать что-нибудь, чтобы остановить его, но ничего не вышло. — Я виню свою мать. Она всегда превозносила тебя и рассказывала мне историю о том, как ты победил Темного Лорда и спас от него мою семью. — Она, должно быть, любит меня, раз солгала Волди ради меня. — Правда? — Конечно, солгала прямо ему в лицо. Сказала ему, что я мертв, хотя на самом деле это было не так. Я так понимаю, она одобряет. — О, она одобряет. С другой стороны, мой отец наверняка попытается убить тебя, если увидит. — Я его не боюсь. Наконец, когда он закончил, Гарри отстранился от него и протянул ему книгу. — Когда Драко поймет, как это мило, мы поцелуемся — Гарри Поттер. Как трогательно, Гарри, правда. Я думал, что мне достаточно унижений, но, похоже, мне нужна еще одна порция. — Не могу поверить, что я сейчас с тобой. Гарри хихикнул. — Как бы пятилетний Драко отнесся к тому, что Гарри Поттер целует его в его спальне? — Наверное, он бы взбесился. — Глаза Драко опустились к его губам. — Но я бы его не винил. Семнадцатилетний Драко, наверное, тоже бы взбесился. Гарри улыбнулся и, поднявшись, взял его за руку, чтобы помочь ему встать и потянул к кровати. Они упали на нее, и у Драко закружилась голова от одной мысли о том, что Гарри лежит на нем, не говоря уже о том, что он чувствует его губы. Гарри целовал его так страстно, как только мог, хотя и старался не торопиться. Они оба устали, но, что важнее, у них было время. Они были свободны. Они могли делать все, что угодно и как угодно долго, без каких-либо последствий. Потому что все было в порядке. Драко поцеловал его в ответ с такой же любовью. Было так же хорошо, как и раньше, но в этот раз не было спешки, не было страха, что этот поцелуй будет последним. Если уж на то пошло, то это был первый из слишком многих, чтобы их можно было сосчитать. И это была замечательная, прекрасная мысль. Но тут дверь с грохотом распахнулась. — ПОТТЕР! Что ты делаешь с моим сыном? Люциус Малфой стоял в дверях, широко раскрыв глаза и скорчив гримасу отвращения. — Немедленно отцепись от него! — Люциус потянулся за своей палочкой. — Он не любит тебя, ты ему безразличен. Ты был пешкой! Мой сын не гомосексуален. У него есть невеста, на которой он собирается жениться… — Отец, на самом деле я очень даже гомосексуален… — Молчать! Поттер, слезь с него! — Он направил палочку на них обоих. — Держись, — сказал Гарри, смелый, мужественный и сильный. Драко захотелось наброситься на него, потому что он был чертовски сексуален. Гарри слез с него и нагло направился к Люциусу. Он только что выиграл войну, вы знали? — Какой отец приютит убийцу, чтобы защитить свою жену и сына? Какой отец причинит боль своей собственной семье… Люциус дал ему пощечину, и Драко вскочил с кровати, встав перед Гарри. — Нет! Ты не тронешь его! Как ты смеешь! — Поттер не твоя забота, Драко. Как ты смеешь настраивать себя против меня? После всего, что я для тебя сделал! Я спас тебя во время войны… — Ты ничего такого не делал, — возразил Гарри, хватая Драко за руку и сжимая ее. — Я спас его чертову задницу от войны, ты подверг его опасности… — Молчи, Поттер! Драко, я не одобряю этого, — шипел он. — Именно поэтому мы и заключили договор. У тебя есть будущая жена и ребенок, которого ты должен зачать! Ты должен продолжить род! Даже если ты гей, а ты не гей… — А я — гей. — … я не допущу, чтобы ты был с этим отвратительным, любящим грязнокровок, оборванцем! Я сказал тебе, я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы двое никогда не были вместе. Никогда. Гарри видел, как Люциус покраснел, почти стал пурпурным, его кожа словно плавилась. Гарри говорил с пугающим спокойствием, и пока он это делал, Драко крепко сжимал его руку, а другую держал на сундуке. Он знал, что они скоро аппарируют, но не знал, когда. — Скажи мне, просто чтобы прояснить, почему ты не считаешь меня идеальной парой для своего сына... поскольку, как я понимаю, я буду часто видеться с тобой до конца наших дней... ты ненавидишь меня за то, что я победил твоего драгоценного Темного Лорда, за то, что ты — отброс, который выбрал сторону проигравших, или за то, что твой сын лежал подо мной и умолял меня трахнуть его? — Гарри склонил голову набок. Все, что они успели увидеть, это расширившиеся глаза Люциуса и слово «авада», которое тот начал произносить, после чего Гарри аппарировал прочь.~~~
Первое, что услышал Гарри, был заливистый смех Драко, и это была самая прекрасная вещь во всей вселенной. Это было то, ради чего Гарри сражался на войне. Смех, любовь и красота. Все хорошее, что когда-либо существовало. Как только они благополучно приземлились на Гриммо, Драко отпустил его и упал на пол, раскачиваясь и дрыгая ногами от того, как сильно он хохотал. У Гарри на глазах выступили слезы, и он, задыхаясь, схватился за живот вспоминая лицо Люциуса. Для Драко все это было нереально. Он только что оплакивал смерть Гарри, не надеясь ни на него, ни на его будущее, а теперь он смеялся сильнее, чем когда-либо прежде, и Гарри был рядом с ним. Смеялся настолько сильно, что забеспокоился, не умрет ли он от этого, потому что дышать было невозможно. Он задыхался, хлопая руками по полу и перекатываясь на живот, но не мог перестать смеяться. А смех Гарри только усугублял ситуацию. Гарри наткнулся на сундук Драко, споткнулся о него и, наконец, приземлился у пыльной стены, сползая по ней, пытаясь отдышаться. Драко проверял его в перерывах между смешками, и у него возник страх, что Гарри тоже умрет от того, что сильно смеется, поэтому он попытался подползти к нему, но не смог контролировать свои силы и рухнул к нему на колени. Драко хлопнул рукой по полу, пытаясь отдышаться, и по его лицу потекли слезы. Прошло несколько минут, прежде чем они успокоились: Драко смеялся, уткнувшись в его колени, а Гарри сжимал ноющий живот. Когда они наконец успокоились, Драко, положив голову ему на бедро, посмотрел на него снизу вверх, а Гарри улыбнулся ему сверху вниз, их глаза встретились — меркурий и зелень. Драко поднял руку и заправил небольшой локон волос за ухо, а его палец провел по слегка потускневшему шраму. Он ухмыльнулся, потому что его Темная метка совсем не болела. Он даже не чувствовал ее. — Это привело меня в чувство, о боже, — рассмеялся Гарри. — Ты такой грязный. — Он вытер пятна на его подбородке и лбу. Пыль прилипла к высохшим слезам на его щеке. — Прошу прощения, ночной горшок. Ты слышал, что ты только что сказал моему отцу? — Драко едва успел это произнести, как снова разразился хохотом, хрипя и задыхаясь. Гарри тоже не удержался и расхохотался. Потому что он мог. Потому что цепи, сковывающие его, исчезли. Он был свободен. Они оба были свободны. Первые несколько мгновений своей свободы они провели, вместе смеясь: Гарри гладил Драко по щеке, Драко гладил Гарри по плечу и прижимался к его руке. Им нравилось слышать счастье друг друга, видеть улыбку друг друга, с трепетом осознавать, что они наконец-то получили свою награду за те пытки, через которые прошли. И это было намного лучше, чем они думали. — Мне очень жаль, но это было единственное, что я мог придумать, чтобы шокировать его настолько, чтобы дать нам время исчезнуть. И я не имел в виду ничего такого. Хочешь принять душ? Мы можем привести себя в порядок и потом поесть, — сказал Гарри. Драко сделал несколько вдохов, сначала испугавшись, что если он оставит Гарри прямо сейчас, кто-то придет и заберет его, или он проснется от своего сна и обнаружит, что смерть Гарри была правдой, и что это был единственный способ его мозга справиться с этим, придумав подобную фантазию. Драко кивнул. — Я бы с удовольствием. — Э-э, вот. — Гарри показал ему одну из нескольких душевых, стараясь не думать об этом. — Если ты оставишь свою одежду на тумбе, я могу почистить ее для тебя. И я могу принести тебе полотенце. Драко несколько мгновений смотрел на него, перед глазами мелькало мертвое тело Гарри, а потом он потянулся и крепко обнял Гарри. Это был он. Он был жив. Гарри обнял его в ответ, и молчание говорило о тысяче разных вещей, самая большая из которых — прости меня, и я так счастлив, что ты здесь, со мной. Они не знали, как долго обнимались, но этого хватило, чтобы синхронизировать и выровнять сердцебиение, унять ужас, который всё ещё теплился в их жилах от пережитой травмы. Этого было достаточно, чтобы снова почувствовать любовь, чего они не испытывали так давно. Их тела были якорями друг для друга. — Спасибо, — прошептал Драко ему на ухо, — что убил его. — Я должен был, — сказал Гарри. — Я обещал тебе. Драко крепче прижал его к себе. — Ты, наверное, так устал. Гарри расслабился в его объятиях, и напряжение, остававшееся в его плечах и челюсти, наконец-то отпустило его, уставшего от постоянного напряжения. — Как и ты, — улыбнулся он. Мгновения длились и длились. Так долго, как им хотелось. И они могли бы оставаться взаперти часами, если бы захотели, слушая дыхание и биение сердца друг друга, хотя каждый раз скептически думая, что эти удары не настоящие. — Спасибо, что вернулся, — глаза Драко слезились. — И пропустить все это? — Гарри еще раз обнял его, прежде чем отпустить и отправиться на поиски полотенец, делая дрожащие, взволнованные вдохи, за которые он не мог не чувствовать себя виноватым. Он не должен быть таким счастливым. Они только что участвовали в войне. Он видел, как умирают люди. Их с Драко отношения тоже не отличались стабильностью. Утраченное доверие еще необходимо было вернуть. Но сейчас у них был критический момент. Хрупкое время. Они могли закончить войну только один раз. У них была вся оставшаяся жизнь, чтобы оплакивать потери, и для их собственного рассудка бегство от боли казалось лучшим способом провести жизнь, чтобы знать, что они все еще способны чувствовать любовь и безопасность. То, что они делали сейчас, определяло их восприятие мира на всю оставшуюся жизнь. Если они не обретут безопасность сейчас, то не обретут ее никогда. Они принимали душ в разных ванных комнатах, Драко дольше, чем Гарри, и когда Драко вышел из ванной, обернув полотенце вокруг талии, он увидел пару серых треников и синюю толстовку. Драко никогда не носил такого отвратительного сочетания. Поморщившись, он надел их, но тут же расслабился, осознав, какие они невообразимо мягкие. Впрочем, мягкость точно не отменяла того, насколько нелепыми они были. Он спустился вниз, Гарри был одет в то же самое. — Гарри, когда это я намекал, что ношу что-то кроме черного. Это мой цвет. Почти сто процентов моего гардероба — черное, другая часть — белое, чтобы дополнить черный. У меня есть квиддичная форма и свитер, зеленый. — У тебя есть моя красная толстовка. — Это единственная красная вещь, которая у меня есть. — Тебе идут цвета. Почему бы тебе не попробовать носить их? Драко посмотрел на него. — Ты хорошо выглядишь. — Это треники. Гарри кивнул, улыбаясь. — Ты хорошо выглядишь. — Разве я не могу просто надеть свой костюм, который я носил… — Кто надевает свою самую красивую одежду во время войны? Драко скрестил руки. — Если бы мне суждено было умереть, я бы умер, будучи стильным, — Гарри откинул голову назад, хихикая, и тут Драко почувствовал запах. — Пицца? — Да. От настоящих магглов. Глаза Драко расширились, и он ахнул. — Она аутентичная! Гарри кивнул, смеясь. — Это маггловский район. Они съели несколько кусочков. — Это так вкусно, — сказал Драко, позволяя себе наслаждаться этим. — Вкусно. Я не знал, что это будет за вкус. Я украл ее у соседей под мантией-невидимкой. Драко посмотрел на него широко распахнутыми глазами и хихикнул. — Что?! — Чтобы сделать заказ, нужен телефон, а я не мог его найти и очень устал. Я выглянул в окно и увидел, как курьер положил ее на перила у соседней двери, я наложил заглушающие чары на их дверной звонок, чтобы они не услышали, как он звонит, и забрал ее. Драко снова рассмеялся, и смех стал сильнее. — Как ты дошел до этого? — Понятия не имею! Это безумие. — И тут глаза Гарри медленно закрылись и снова открылись. — Ничего страшного, если ты заснешь. — Нет, я хочу поговорить с тобой. Я хочу наслаждаться тобой, — сказал он зевнув. Он едва мог держать глаза открытыми. — У нас есть время, — сказал Драко. — Ты останешься? Я же не проснусь и не найду тебя мертвым на полу? — Нет. Крестражи. Я был крестражем. — Что это такое? — Рон и Гермиона уже рассказали ему, но он все равно хотел услышать это от него. — Во мне была частичка души Волдеморта, о чем очень странно думать, но это обрело больший смысл после того, как я все узнал. А потом он убил меня, но на самом деле он убил себя во мне. А потом я разговаривал с Дамблдором во сне, а потом проснулся. Так что, думаю, это не такая уж длинная история. — На глаза Драко навернулись радостные слезы, и Гарри, зевнув, вытер свои. — Что? — Моя рука не болит, когда ты произносишь его имя. — Это потрясающе. — Ты потрясающий. Гарри кивнул, его глаза непроизвольно закрылись, и Гарри изо всех сил постарался это скрыть. — Да. — Драко фыркнул, глядя в потолок и оглядывая комнату. — Хочешь кое-что узнать? — Что именно? — Ну, видишь ли… — Гарри замолчал, и Драко, подняв глаза, увидел, что голова Гарри прислонена к спинке кресла, а его лицо прижато так, что очки перекосились. Его губы были слегка приоткрыты, а глаза закрыты. Драко не смог удержаться от смеха, все его тело стало теплым и мягким. Несколько мгновений он любовался им, прежде чем встать и подхватить Гарри на руки, прижав его голову к своему плечу. Тот даже не издал ни звука. Чувства безопасности и удовлетворенности охватили Драко: он не думал, что способен испытать их когда-либо еще, и тот факт, что он думал, что должен был распрощаться с ними, когда ему было шестнадцать, делал их непреодолимыми. Он несколько раз сморгнул слезы, пока поднимался по лестнице, неся на руках сонного, обнимающего его Гарри. Дойдя до первой площадки, он обнаружил дверь с начертанными на ней буквами СБ. Драко распахнул ее и, перешагивая через беспорядок, донес Гарри до большой кровати. Он осторожно положил его на матрас и поудобнее устроил. — Сумасшедший день, да? — прошептал Драко. Он поцеловал шрам Гарри, но не попрощался с ним и не подумал, что больше никогда его не увидит. Он больше не боялся за безопасность Гарри или свою собственную. Завтра наступит первое гарантированное завтра.
