Come undone

Что я могу сделать? Ничего, мой грустный воробушек.

Black Beauty — Lana Del Rey

Проспав до двух часов дня, Тэхён ещё около часа провалялся в кровати, включив телевизор и смотря свой любимый канал, где безостановочно крутили передачи про природу, историю, мировую культуру и искусство. Сегодня приятный закадровый голос рассказывал про художников-модернистов, а на экране радовали глаз яркие полотна именитых мастеров, полные узорами с растительными мотивами, декоративностью и плавными линиями. Слушая рассказ о Густаве Климте и одном из его самых известных полотен «Портрет Адель», Тэхён невольно вспомнил Минсо, который был преданным поклонником данного художника. Настолько преданным, что получив от Тэхёна в подарок шарф, чья золотистая узорчатая ткань сильно напоминала узоры на одном из произведений Климта, Минсо чуть ли не прыгал от радости. Это был сентябрь, одна из первых их годовщин, которых, к сожалению, много не случилось.  Так и не досмотрев программу, Тэхён выключил телевизор ровно на том моменте, когда на экране появился знаменитый «Поцелуй». После он нехотя встал с кровати и вздрогнул, когда нагретые под одеялом ступни коснулись холодного паркета, мельком взглянул в окно, по которому барабанил сильный дождь, и направился в ванную.  Увидев себя в отражении зеркала, омега поморщился. Выглядел он сейчас, по своему мнению, ужасно – помято и лохмато. С помощью гребня попытался привести свои пушистые волнистые волосы в порядок. Помнится, Дэсу из-за них в шутку называл сына Токкэби в честь мифического существа, изображаемого в образе мальчика с торчащими во все стороны волосами. Маленькому Тэхёну же данное сравнение не особо нравилось, всё же Токкэби – это нечистый дух, наверное, поэтому омега и невзлюбил свои волосы, всё время пытаясь отрастить их до такой длины, чтобы можно было сделать хвостик, а иногда вовсе пряча их под капюшонами и шапками.  Так бы, наверное, и продолжалось, пока благодаря всего одному доброму слову Тэхён не избавился от своего комплекса. Это было прекрасное солнечное утро, когда они с Хосоком лениво валялись на смятых после бессонной ночи простынях. Альфа, гладя омегу по волосам, назвал его «воробушком». Вот так просто, но так трогательно… Тэхён тогда покраснел и полез обниматься. Через пару месяцев Хосок, не забывший про это милое прозвище, привёз супругу из поездки узорчатую шкатулку, на крышке которой сидел маленький золотой воробей. Тэхён такому милому подарку искренне обрадовался. Это были первые годы их брака. Ким печально улыбнулся, опустив взгляд. За окном с новой силой зашумел дождь.  Сейчас шкатулка стояла в комнате их сына, которому её отдал сам Тэхён, заметивший то, как сильно она понравилась ребёнку. Сэхёну тогда было пять и, получив такой чудесный подарок, он весь день светился от счастья и с важно-торжественным видом показывал всему персоналу особняка теперь уже свою шкатулку. Тогда Тэхён, наблюдая за сыном, впервые за долгое время нашёл в себе силы искренне улыбнуться. Переодевшись в джинсы и чёрную водолазку, омега покинул гардеробную и направился к лестнице, просматривая в телефоне пришедшее сообщение от Сонхи, папы Хосока. Тот ещё в десять утра отправил милое фото Сэхёна, который играл с дедушкиным котом. Тэхён не сдержал улыбки и отправил эмоджи умиления в ответ. Спустившись на первый этаж, омега направился в малую столовую комнату, где ему обычно накрывали завтраки и обеды. Малая столовая представляла собой небольшое помещение, в центре которого стоял круглый стол с пятью стульями, напротив которого располагались пять панорамных окон, расположенных полукругом. Благодаря окнам из столовой открывался красивый вид на деревья сливы и вишни. В марте, когда деревья цветут, именно эта столовая является любимым местом Сэхёна в доме, который любил приносить сюда художественные принадлежности и рисовать цветущие деревья. Особенно он радовался, когда к нему присоединялся папа, который (по авторитетному мнению Сэхёна) является очень талантливым художником. Но ещё больше он радовался, когда отец находил время в своём невыносимо забитом графике и тоже садился рисовать вместе с ним. Как-то раз они сидели за столом втроём, рисуя веточки цветущей вишни, и Тэхён, взглянувший на нарисованные супругом цветы, очень удивился и подумал, что Сэхён унаследовал способности к рисованию, похоже, не только от него. Омега потом поинтересовался у альфы, где он научился рисовать: Хосок рассказал, что нигде рисованию он не учился, просто в школе, а потом в университете имел не очень хорошую привычку рисовать в пустой тетради, когда урок, пара или лекция оказывались крайне скучными. Тэхёна тогда осознание того, что между ним и альфой появилось ещё одно маленькое, но, несомненно, общее, неожиданно обрадовало.  Пообедав в одиночестве вкуснейшим картофельным гратеном, Тэхён, посчитав, что до приезда Хосока было ещё около трёх часов, подозвал к себе омегу из обслуживающего персонала и попросил отнести чемоданы на второй этаж. После, разобравшись со всеми вещами в компании двух омег-горничных, он, взглянув на часы, направился в сторону левого крыла дома, где находилась кухня.  — Monsieur Kim! Content de te voir! Comment était le voyage? Comment aimez-vous Londres? — радостно приветствовал и привычно осыпал вопросами Фабьен – их личный повар.  Фабьен Карэль, француз пятидесяти лет, ранее работавший в мишленовском ресторане, вот уже как три года готовит для их семьи, постоянно говоря о том, как ему не хватало спокойствия, которое он обрёл на кухне этого дома. А вот Тэхён, знающий, какую сумму Хосок платил Фабьену за работу, понимал, что спокойствие стояло точно не на первом месте в списке плюсов работы на семью Чон Хосока. — Le voyage s'est bien passé. Je n'ai pas aimé Londres cette fois, — ответил ему омега без акцента.  Французский Тэхён учил ещё в университете, и учил, надо сказать, усердно, делая большие успехи, но после выпуска, к своему сожалению, язык он не практиковал. Не было желания или времени, а иногда и того, и другого. Но несколько лет назад появился Фабьен, и омега решил постепенно вспоминать забытый навык, в чём француз ему с радостью помогал, общаясь с омегой исключительно на французском. — Pas étonnant, — протянул альфа с насмешкой. — Je n'aime pas Londres non plus! C'est une ville grise. Je suis désolé pour les Anglais. Comment les gens peuvent-ils profiter de la vie lorsqu'ils mangent un petit-déjeuner anglais? — спросил у смеющегося омеги.  После короткой беседы повар показал Киму, где после небольшой перестановки на кухне лежали нужные ему ингредиенты для его фирменного десерта и самого любимого блюда Сэхёна – вишнёвого пирога. Готовили они в комфортной тишине, и где-то через полчаса Фабьен, закончив с заготовкой мяса на завтра и уборкой своего рабочего места, которое альфа содержал всегда в идеальных порядке и чистоте, отправился на осмотр холодильников и кладовых. Тэхён же полностью погрузился в готовку, которая приносила ему некоторое душевное спокойствие. За это спокойствие Тэхён, наверное, и любил готовить этот пирог, ни разу не поручая эту работу профессиональному повару. А ещё любил за то, с каким довольным лицом уплетал пирог его сын. Забавно, но если Сэхён поймёт (а он точно поймёт), что пирог готовил не папа, то просто откажется его есть. Тэхён воспринимал это как высочайший комплимент.  Пирог был готов в половину седьмого, а ровно в семь вечера Чунхи сообщил, что приехал «господин Чон». Тэхён, надев на себя удлинённый зелёный жакет в крупную клетку и взяв пирог, аккуратно упакованный в фольгу, направился на выход из особняка, в этот раз пройдя весь путь до машины через левое крыло здания, дабы не попасть под всё ещё идущий дождь.

***

В дверях пентхауса, расположенного в элитном жилом комплексе в районе Ёнсан-гу, пару встретил невысокий и худощавый омега лет семидесяти, одетый в светлый хлопковый костюм. Это был Сонхи, папа Хосока. — Ну наконец-то, а то мы вас уже заждались, — улыбнулся радостно Сонхи и обнял зашедшего в квартиру сына, поцеловав того в щёку и погладив по волосам на затылке. — Хорошо добрались? По телевизору говорят, что в Лондоне сейчас сильные дожди и грозы, несколько рейсов отменили.  — Перелёты прошли отлично,— ответил Хосок и аккуратно отстранился от папы. Альфа всегда относился к родителю с нежностью, и это проявлялось даже в таких мелочах. — Погода там обычная для августа.  Тэхён фыркнул, покосившись на мужа. — Будто ты там был. Не слушайте его, — сказал омега, обняв свёкра в ответ. — Хосок был со мной в Лондоне от силы полдня, а всё остальное время провёл в Бизилдоне. В Лондоне постоянно шёл ливень, но каким-то образом он прекращался к ночи, когда приезжал Хосок. И когда мы улетали, всё тоже было спокойно. Волшебство какое-то, не иначе. — Волшебство было в корпорации, — вдруг заговорил альфа. — Иначе не могу объяснить, как они всё ещё сохраняют такие темпы производства с такими управляющими. Один из них сказочный… — Хосок, — Сонхи строго взглянул на сына.  — …чудак, — с улыбкой добавил Чон, знающий, что его папа, этот прекрасно воспитанный омега, не терпел в своём присутствии «крепких» выражений. — Он был сказочным чудаком.  С губ Тэхёна сорвался смешок, а Сонхи, глядя на сына, удивлённо спросил: — Был? — Такого рода чудаков я в бизнесе не приветствую, и ему вскоре придётся искать новое место работы, — ответил ему с безразличной интонацией сын, после чего спросил, посмотрев на пустой коридор: — А где Сэхён? — Ловит кота и закрывает его в комнате. Бо сегодня носится как угорелый. — Не стоило. Я выпил противоаллергическое перед выходом, — Тэхён виновато улыбнулся. — Даже если так, то всё же не стоит держать его рядом. Пусть посидит у себя в комнате, там есть всё необходимое для его удобства и даже больше, так что не волнуйся, — поспешил успокоить его Сонхи, забрав пирог. — Твой вишнёвый, да? Пахнет просто чудесно! Тэхён благодарно улыбнулся и уже было порывался что-то ответить, как вдруг раздался радостный возглас, и в коридор вбежал Сэхён, неуклюже скользящий носками по мраморному полу.  — Аккуратно, — взволнованно вздохнул Ким, когда его сын чуть не упал на пол.  Добежав до родителей, семилетний омега разом крепко их обнял, заставив тем самым неловко встать плотнее друг к другу.  — Я соскучился, — глухо послышался голос мальчика, спрятавшего лицо в отцовский пиджак.  — Птенчик, мы тоже очень рады тебя видеть, — ласково проговорил Хосок, гладя сына по пушистым волосам, — но не бегай так больше, это небезопасно.  — Хорошо, — ребёнок поднял голову и широко улыбнулся удивлённым родителям. — У меня ещё один зуб выпал!  — Когда? — кончики губ Тэхёна расстроенно опустились вниз. — Вчера вечером. Я яблоко ел, и он выпал!  — Положил зуб под подушку? — с улыбкой поинтересовался альфа. — Зачем? Тебя же нет, а значит, и денег там не будет, — ребёнок пожал плечами. Тэхён и Сонхи не сдержали смеха.  — Но это был не я, это зубная фея, — наигранно удивлённо возразил ему отец.  — Ага! Тогда почему от этой феи всегда пахнет твоими духами? — спросил с укором маленький омега, ткнув пальцем отцу в грудь. — Я не маленький, и меня таким уже не проведёшь!  Теперь засмеялся и Хосок. Его взгляд, обычно задумчивый и холодный, сейчас был полон любви и обожания, из-за улыбки морщинки в уголках его глаз стали заметнее, а те хмурые, что ранее виднелись на лбу и меж бровей, разгладились. Хосок всегда, с первого дня называл Сэхёна своими счастьем и радостью, относился к нему как к своей самой большой драгоценности и, несмотря на свой невероятно забитый график, всегда старался уделить ему как можно больше внимания, чем безгранично радовал и Тэхёна. Лучшего отца своему ребенку омега не мог и желать. 

***

Доев свой любимый вишнёвый пирог и ещё раз отблагодарив папу за него чмоком в щёку, Сэхён убежал в сторону своей спальни, попросив родителей подождать. Через пару минут маленький омега с важным видом принёс рисунки, которые нарисовал за те дни, что провёл с дедушкой.  — Это Бо, — маленькая ручка показала на рисунок с изображением рыжего кота. Хосок и Тэхён, сидевшие по обе стороны от сына, внимательно его слушали. — А это тоже Бо, но уже спит.  — Очень красиво, — Тэхён погладил сына по отросшим волосам, чьи волнистые кончики уже касались щёк. — Зайка, тебе надо подстричься… — Ну-у, — Сэхён замотал головой. — Не хочу! Хочу как ты ходить! — Но у тебя волосы уже длиннее моих, — ласково сказал ему его папа, убирая тёмные пряди за уши, что формой сильно напоминали отцовские. — Ещё немного похожу так, а потом сделаю стрижку как у тебя, — с интонацией, не терпящей возражений, проговорил ребёнок и показал следующий рисунок. — А это пейзаж! Это жирафы и слоны со слонятами! Слонята такие милые, я про них передачу смотрел! А это цветочки… ой, какие-то они не очень красивые. Я перерисую! — Всё очень красиво, — искренне сказал ему Хосок. — Ты у нас самый талантливый. — Нет, я же вижу, — Сэхён отложил не получившийся по его мнению рисунок в сторону и достал другой, где были изображены его «рыбки». — Это я рисовал Карамельку, а это Пузырик. — А у Пузырика разве было чёрное пятнышко на бочке? — спросил альфа, рассматривая рисунок. — Он же белый с оранжевыми пятнышками… — Нет! Ты всё путаешь, — Сэхён обратил на него строгий взгляд. — Пузырик с чёрным пятнышком, а пятнышка нет у Немо! Так, а это тогда кто? — он показал пальцем на полностью оранжевого карпа и выжидающе посмотрел на своего отца.  Тэхён же, наблюдавший за ними, не смог сдержать смешка. — Это, — альфа вздохнул, всматриваясь в красивое и аккуратное, особенно для такого юного художника, изображение рыбы, и, вероятно, пытаясь вспомнить, как зовут именно её. Через несколько напряженных секунд старший Чон всё же ответил, вернее, осторожно спросил:  — Это Персик?  — На этот раз тебе повезло, — вынес свой вердикт Сэхён, отложив рисунок в сторону. Тэхён, наблюдавший за этой небольшой «проверкой», теперь рассмеялся в голос, а с ним и Сонхи, сидящий напротив.  — А что вы смеетесь? Вы вообще рыбок не знаете, — надулся Сэхён, складывая рисунки. — А отец почти половину выучил! Ещё год, и будет Капельку от Ленни отличать!  Маленький омега, забрав свои рисунки и сообщив, что идёт играть с Бо, покинул небольшую уютную кухню, оставив взрослых одних.  — Сэхён так чудесно рисует, — улыбнулся Сонхи, поправив тёплый плед на плечах. — Мой домработник от его рисунков в восторге. Сэхён настоящий талант! — Только сам Сэхён так не думает и к себе излишне строг, — Тэхён вздохнул, убрав пылинки с рукава чёрной кофты. — Кого-то мне это напоминает, — старший омега покосился на своего сына.  — И не говорите, — согласился с ним Тэхён, словив смешок кулаком. — Сэхён весь в своего отца. Маленький командир.  — Это точно, — Сонхи засмеялся. — Один раз пришёл за ним в офис к Хосоку, а Сэхён-и сидел за его столом и игрался в директора. Маленький совсем был, а уже такой серьёзный. Наследник растёт. — Сэхён хочет стать зоологом, — сообщил Хосок, и на лице его папы радость сменилась удивлением. — Зоологом? Когда это он захотел? — слегка расстроенно спросил Тэхён. — Он же хотел художником стать… — Он недавно рассказывал мне про документальный фильм, что-то про природу Африки. Фильм ему очень понравился, и теперь он хочет стать зоологом… А что вы так смотрите? Он любит животных, он их и рисует чаще всего, а ещё ему нравится ходить по зоологическим музеям. Так что это желание совершенно не удивительно.  — Просто это так… неожиданно, — Сонхи дёрнул бровями и потянулся за чашкой. — А бизнес? Твой отец не захотел бы, чтобы дело всей его жизни попало в руки третьему лицу… — Пока рано об этом говорить, но не думаю, что такая работа подойдёт нашему маленькому омеге. Так что пусть будет зоологом, художником или кем он там захочет, не важно. Я просто хочу, чтобы мой сын был счастлив, а кресло директора счастья ему точно не принесёт.  — А если всё же захочет наследовать компанию в будущем? Вдруг ему это понравится, — поинтересовался у мужа Тэхён. — Не позволишь?  — Не думаю, что это случится. Он, мягко говоря, не в восторге от моей работы… Но если уж захочет, то я подумаю, — туманно ответил ему альфа. — Но, повторюсь, пока рано об этом думать. У нас ещё всё впереди.  Всё впереди…  Тэхён задумчиво отвёл взгляд. 

***

После горячей ванны тело будто потяжелело в несколько раз, а потому Тэхён с трудом дошёл до кровати, на которой уже лежал Хосок, читавший что-то в телефоне. Забравшись на кровать, Ким пододвинулся поближе к мужу и убрал влажную чёлку с его лба, посмотрев с недовольством.  — Опять хмуришься? Перестань, — большой палец омеги провёл по морщинке меж бровей альфы. — Не хочу спать со сморчком.  — Мне пятый десяток, милый, — ответили ему на выдохе. — Ты уже с ним спишь.  Тэхён фыркнул, ложась под одеяло. Хлопок простыней приятно холодил разгорячённую кожу. — Выключи свет и давай спать, — омега зевнул, закрывая глаза. — В прямом смысле этого слова, я устал.  Со стороны Хосока послышалась тихая усмешка. — Милый. — М-м, — сонно откликнулся Тэхён. — Нас пригласили на открытие выставки в галерее в Инсадоне. На вечер пятницы ничего не планируй, — поставил перед фактом. Эта его привычка, вот так командовать, раньше очень раздражала, но сейчас… Ко всему можно привыкнуть. И Тэхён, открыв глаза, промолчал. Идти туда, где будет куча людей из окружения Хосока, которое Тэхён не особо и жаловал, не хотелось. К тому же людные места вообще, не обязательно забитые снобами и другими не очень приятными личностями, коими кишит окружение Чона, омега в последние годы не любил. Да и просто не хотелось идти. Зачем конкретная причина? Просто не хочется, имеет же он право не хотеть? — Открытие будет в шесть вечера, заеду за тобой где-то в половину, — и снова перед фактом. Значит, не имеет право… — Что за выставка? — омега спросил без особого энтузиазма. А откуда ему взяться? Но идти всё равно придётся, это же Чон Хосок, а с ним спорить… нет, не выйдет.  — Там будут выставляться молодые художники. Собранные средства, как и всегда, идут на благотворительность в проверенные фонды. Так что дело хорошее.  — Понятно, — вздохнул. — Мне обязательно идти? — попытка не пытка. — Конечно, нас пригласили вдвоём. Будет странно, если я заявлюсь туда один, да и ты уже давно не выходил в свет, — Хосок отложил телефон на прикроватную тумбу и повернулся к нему лицом. — Это же художественная выставка, тебе должно понравиться. Всегда нравилось. Тэхён издал неопределённый звук то ли безразличия, то ли раздражения. Хосок нахмурился ещё сильнее. — Почему такая реакция? Я же не веду тебя на встречу с инвесторами, моими знакомыми или другими не особо интересными тебе людьми.  — Я просто устал и хочу спать, — с плохо скрываемым недовольством на лице. — Выключи свет, пожалуйста.  Хосок, ничего более не сказав, выполнил просьбу, дотянувшись до ночника. Когда комната погрузилась во мрак, Тэхён почувствовал длинные пальцы Чона в своих волосах. Хосок, обычно не особо тактильный, любил гладить и перебирать его волосы. Тэхён же против совершенно не был, даже наоборот: ему это нравилось и всегда помогало быстрее заснуть.  — …воробушек, — сквозь накрывающий плотной пеленой сон, Тэхён расслышал только конец предложения.  Интересно, а что было в начале? 

***

Собраться в галерею оказалось для Тэхёна нелёгким заданием. Вся одежда, которую он на себя примерял, казалась ему или не подходящей для такого рода досуга, или не подходящей ему самому по фигуре, фасоном или цветом… И о чём он думал, когда всё это покупал? Омега вымученно вздохнул, посмотрев на кучу вещей, лежавшую на диване в гардеробной, и мысленно извинился перед омегой-горничным за этот бардак. Подумав ещё с минуту, Ким направляется к шкафу, где на вешалках в чехлах висели его брючные костюмы. Среди них был тот, который он купил совсем недавно благодаря своему другу, который на покупке буквально настаивал.  Тёмно-синий костюм свободного кроя семидесятых – красиво и стильно, а тот самый настойчивый друг, к тому же сказал, что Тэхён выглядит в нём «шикарно», и омега решил всё же его взять. Шикарным, конечно, Ким себя точно не считал, но если Суджин так говорил, то вещь действительно смотрелась на нём неплохо.  Надев на себя костюм, под который Тэхён решил надеть простую белую футболку, и завершив образ лёгким макияжем и двумя золотыми подвесками, он, ещё раз посмотрев на себя в зеркало, покинул гардеробную. Не успев сделать и несколько шагов по просторному светлому коридору, Тэхён удивился, услышав недовольный тон Сэхёна, звучавший с первого этажа. Спустившись по лестнице, омега увидел супруга, который что-то объяснял сыну, держа его за маленькую ручку. Тэхён прислушался: — Птенчик, я приеду в середине сентября, и мы обязательно сходим посмотреть на твоих динозавров, — произнёс ласково альфа. — Но тогда выставки уже не будет! Сэхён нахмурил брови и поджал губы от досады. В его больших тёмно-карих глазах начали блестеть слёзы обиды. — Давай ты с дедушкой сходишь, или с папой, а мы с тобой потом сходим на что-то другое… — Но я с тобой хочу! И на эту выставку хочу, а не на что-то другое! — Сэхён-и, радость моя, я не смогу. Прости меня пожалуйста. — Ты всегда так говоришь! — Сэхён выдернул свою руку из отцовской ладони. — Ты всегда не можешь! — Сэхён… — Я с тобой не разговариваю!  Ребёнок убежал вверх по лестнице мимо печально смотрящего на него Тэхёна.  — Сэхён, подожди, — Хосок намеревался пойти вслед за сыном, но его остановил голос Сонхи, который приехал, чтобы посидеть с внуком:  — Хосок, вас уже, вероятно, заждалась машина, а я пойду к нему, — пожилой омега, пройдя мимо сына и похлопав того по плечу, направился к лестнице. — Всё равно он сейчас закроется в комнате и никого не пустит, ты же знаешь. Когда приедете, то поговорите нормально. Сэхён к тому времени уже успокоится. Хосок тяжело вздохнул и потёр переносицу пальцами, прикрыв глаза. — Твой папа прав, — Тэхён ободряюще ему улыбнулся. — Не волнуйся, Сэхён не будет долго на тебя обижаться. Он тебя очень любит.  — Идите, идите уже, — со верха лестницы до них донёсся голос Сонхи. — Опаздывать нехорошо. Тэхён обернулся и улыбнулся тестю, и когда тот скрылся в тени коридора второго этажа, вновь посмотрел на супруга. — Пойдём. Так рвался на эту выставку, аж меня с собой прихватил, а сейчас мы уже опаздываем. — Иногда мне кажется, что я ужасный отец, — произнес вдруг Чон на усталом выдохе. Омега удивлённо на него посмотрел. — Это неправда, — он качнул головой, подтверждая собственные слова. — Ты – самый лучший отец, — и говорил с твёрдой искренностью в голосе. — Если бы ты был плохим отцом, я бы давно с тобой развёлся и забрал Сэхёна. Теперь удивился Чон, чьи брови приподнялись вверх. Но, спустя мгновение, он рассмеялся так, будто Тэхён рассказал ему хороший анекдот.  — Чего ты смеёшься? — омега спросил почти обиженно, но едва сдерживая улыбку. — Я серьёзно. Уехал бы, и никогда бы ты меня не нашёл! Он охнул, когда оказался прижатым к альфе. — Думаешь, я бы позволил? — голос Хосока звучал ниже обычного, а руки покрепче обвили омежью талию, прижав сильнее. — Не знаю, — Ким от такого «напора» растерялся, глупо захлопав ресницами. Хосок так пристально на него смотрел… сердце забилось чаще. — У меня… у меня был бы лучший адвокат, — возразить всё же тоже хотелось. Хосок вновь рассмеялся и уткнулся носом ему в шею, а Тэхён, словно не шибко удачливая добыча удава, замер в его руках. — Воробушек, я никуда бы тебя не отпустил.