Come undone

Какие мы дети! Как много для нас значит один взгляд! Какие же мы дети!

Иоганн Вольфганг фон Гёте

«Закат жизни»  Прочитав название, Тэхён поднял взгляд на картину. Там, на фоне тёмно-синего сумеречного неба стояла одинокая фигура человека. На всём полотне преобладали тёмные оттенки синего, и лишь лицо героя картины было освещено ярким оранжевым светом. Омега почувствовал мимолётное спокойствие. Переместив маленькую сумочку из правой руки в левую, посильнее сжав её ручку, омега не спеша двинулся в сторону полотна, обделённого всеобщим вниманием. На ней было изображено пасмурное вечернее небо и пляж, о тёмные скалы которого разбивались пенистые волны. Не дойдя до картины пару шагов, Тэхён вздрогнул, услышав знакомый голос: — Тэхён! — омега обернулся и, увидев знакомые лица, остановился. — Здравствуй!  К нему подходил Ким Сокджин, высокий широкоплечий альфа в тёмном костюме, со своим супругом – бледным и очень хрупким на вид омегой – Мин Юнги, что держал его за локоть. При взгляде на открытое и приятное лицо последнего, губы Тэхёна сразу же растянулись в приветливой улыбке – не улыбнуться Юнги было просто невозможно. — Рады тебя видеть, — подошедший Сокджин обворожительно улыбался, протягивая руку, за которую мгновением ранее держался его супруг.  — И я вас, — омега вложил ладонь в руку альфы, и тот оставил на ней невесомый поцелуй. — Сокджин, аккуратнее, — в шутку покачал головой неодобрительно. — Сейчас нас сфотографируют, и мы попадём в то желтушное издание под заголовком: «Мэр Сеула изменяет мужу на его же глазах», — на лице Кима и в его интонации – вялая улыбка, но Сокджин и Юнги всё равно смеются. — Впредь буду более осмотрительным, — отпустив изящную омежью ладонь, альфа выпрямился и красиво улыбнулся, смотря на собеседника с хитрым прищуром карих глаз. Ким Сокджин был из тех альф, о которых обычно говорят «Альфа на миллион долларов». Он был необычайно хорош собой, и даже несмотря на седые волосы, что в последнее время стали особенно заметны на висках и у мыса на высоком лбу, выглядел моложе своих лет. Особенно это бросалось в глаза, когда рядом оказывался хмурый Хосок. И в отличие от того же Чона, Ким был невероятно обаятельным. Даже Тэхён, относившийся к Сокджину в большей степени равнодушно, сейчас не мог сдержать глупого смешка, когда альфа игриво ему подмигнул.  — Я сейчас сам в измену поверю, — Юнги скрестил руки на груди и нахмурил тонкие брови. — Со стороны как голубки выглядите, — и сам рассмеялся, прикрыв рот ладонью. — А где Хосок? — оглянувшись, спросил альфа. — Вышел поговорить по телефону. Важный звонок, который никак нельзя отложить, — протянул Тэхён и со скучающим видом посмотрел на тонкую полоску часов у себя на запястье. — Уже как одиннадцать минут.  На лице Сокджина мелькнула усмешка. — Сколько он платит за связь в месяц? — Боюсь представить, — Тэхён раздосадованно вздохнул. — Я уже начинаю ревновать его к трубке. Сокджин снова засмеялся, пока Юнги искрящимися глазами смотрел на него снизу вверх, улыбался и, опустив взгляд, встал ближе, снова беря его под локоть. Тэхён, смотря на аккуратные бледные руки, доверчиво сжимающие тёмную ткань пиджака, не сразу заметил пожилого альфу, подошедшего к ним в компании своего, кажется, помощника.  — Господин Бэ, добрый вечер, — сразу переключил своё внимание с омег Сокджин, учтиво поклонившись пожилому альфе.  Тот альфа что-то ответил ему скрипучим голосом, и у них завязался диалог, в котором совершенно не было места омегам, оставшимся у них за спинами.  — Тэхён, — шепнул Юнги и взял его за локоть, пару раз несильно сжав пальцами. — Это надолго, пойдём, — Мин, не отпуская локоть омеги, заглянул тому в глаза с неким беспокойством, тихо спросив: — Как ты? Выглядишь таким отстранённым сегодня. — Нормально, — Тэхён блёкло улыбнулся, следуя за Мином, что не сильно, но требовательно тянул его в менее людную часть выставки.  — Тебя нигде не видно, да и у меня работа, работа… Когда мы виделись в последний раз? — Юнги остановился и замолк на мгновение, после чего его брови взмыли вверх. — Какой ужас! Мы виделись в начале июня! Ты хоть из дома выходишь? — интонация у Юнги была настолько мягкой, что эти слова совершенно не казались претензией.  — Да, — неуверенно. — Недавно вот с Хосоком в Лондоне были. — И как? Развеялись? Тэхён не скрыл разочарованного смешка. — Если бы… Хосок был там по рабочим вопросам, а я так… за компанию. Думал, погуляем, но мой благоверный был занят, да и погода была отвратная, только по магазинам и прошлись. Купили Сэхёну милых безделушек, — заговорив о сыне, омега улыбнулся. — Ему очень понравились.  — А как сам Сэхён-и? — Хорошо. Часто меня спрашивает о твоей ярмарке и уже собрал игрушки и книги для продажи.  — Передай ему, что ярмарка обязательно будет в середине сентября. А ещё очень жду вас в гости! Приготовлю что-нибудь вкусненькое. Да и Эдди будет счастлив! — Сэхён будет рад услышать. Обязательно заглянем, — Ким кротко кивнул, а после оглядел невысокую хрупкую фигуру, одетую в костюм цвета лепестков миндаля. — Красивый цвет, — кивнул на пиджак, и Юнги мило засмущался, поправив шёлковый шарф. — Тебе очень идёт. — Спасибо! Недавно купил. Еле как нашёл подходящий, с моим-то ростом, — Мин стиснул зубы и улыбнулся, забавно показав неловкость, а потом цокнул языком и фыркнул: — Угораздило же меня в дедушку пойти… Я тебе так завидую! На тебе вообще всё хорошо сидит! Ноги, вон, какие! Прям модель, — он хихикнул. — И хорошо, что Сэхён-и в вас с Хосоком пошёл. Уже сейчас видно, что высокий. Таким красавцем вырастет! — Да, да, модель… Скажешь тоже, — усмехнулся Ким беззлобно. — А Сэхён больше в Хосока – в его возрасте я высоким ростом не отличался, да и такой «кубышкой» был, папа был в ужасе, — он отвёл взгляд в сторону, вспомнив, а после, пару раз моргнув и снова подняв взгляд на собеседника, перевёл тему, не желая предаваться воспоминаниям:  — Как тебе выставка?  — На самом деле, — Юнги наклонился ближе и прошептал, смотря в сторону: — Я в искусстве вообще не смыслю. Даже как-то стыдно… Но здесь есть парочка красивых картин. Ну, мне они понравились, по крайней мере, — он пожал плечами, смущённо улыбаясь. — Может, для тебя они будут арт-катастрофой, конечно… Тэхён тихо засмеялся и отрицательно покачал головой: — Не-е-ет, я был в двух залах, и всё пока на уровне. Мне тоже парочка приглянулась, но я не был ещё в дальних секциях. Пойдём?  — Пойдём! Кстати, в соседнем зале я видел официантов с шампанским… Постой, а Сокджин и Хосок нас не потеряют?  — Ничего, найдут, — с усмешкой протянул Тэхён. — Выследят нас по запаху, как тот альфа-самец из фильма про гонки.  — Боже, ты такое смотришь?! — Юнги пытался не засмеяться.  — Ещё в университете с друзьями на этот шедевр ходил. Нам нечего было делать, а до открытия ночного клуба оставалось часа три. Мин хихикнул в ладонь и потянул его в соседний зал, тот самый, где и были официанты с шампанским, но, к сожалению, последних там не оказалось, зато были выставлены интересные абстракции. Тэхён подолгу их рассматривал, периодически отвечая на вопросы стоящего рядом Юнги, который, наклоняя голову в разные стороны, пытался «понять» изображение. — Называется «Натура номер три, альфа», но где тут альфа? — Мин озадаченно нахмурился, разглядывая картину.  — Как где? Вот же, — Тэхён кивнул на весьма определённую часть тела, изображённую на полотне, и усмехнулся.  — Где?.. Оу, ох, — Юнги, склонив голову к плечу, часто заморгал и поспешил отвести взгляд. Щёки его порозовели.  — Самый настоящий абстрактный альфа. Весьма неплохой, я бы сказал, — посмеялся Ким, прикрыв рот ладонью. — Пойдём, здесь есть натура омеги, там вообще…  Омеги развернулись, и выражения их лиц на миг стали удивлёнными: в толпе гостей они увидели своих супругов, беседовавших о чём-то друг с другом. Тэхён, открывший рот, уже хотел было предложить другу посетить ещё один зал, пока их альфы заняты разговором, но Юнги разрушил его планы, незамедлительно направившись с широкой улыбкой на лице в сторону своего мужа. Мин, на самом деле, своих бурных чувств к Сокджину вообще никогда не скрывал. А Тэхён хоть и вздохнул разочарованно, ведь пятый, последний зал, они так и не посетили, но не спрятал едва заметной улыбки. Когда видишь счастливого человека и самому хочется улыбнуться.  — А вот и наши прекрасные омеги, — Сокджин развёл руки в стороны. — Мы без вас совсем заскучали.  Сокджин усмехнулся, бросив на Хосока мимолётный взгляд. Между альфами чувствовалось напряжение, впрочем, это не что-то из ряда вон выходящее – отношения между Хосоком и Сокджином были весьма… сложными.  — И мы без вас, — Юнги, взявшийся за локоть мужа обеими руками, одарил его улыбкой, смотря из-под тёмных ресниц неожиданно застенчиво. От взгляда Тэхёна не скрылось и то, как Сокджин, не удостоив вниманием супруга, обратился к ним с Хосоком, задержав взгляд на последнем: — К сожалению, нам пора идти. Хосок, — чуть вскидывая подбородок, — было исключительно интересно с тобой поговорить, — интонация же совершенно не располагала к дружелюбию.  — Взаимно, — Чон убрал руки в карманы, смотря на Кима тяжёлым взглядом.  А Тэхён закатил глаза, мысленно сравнивая их двоих с индюками. Эти их напряжённые гляделки тянутся ещё со школьной скамьи. Ну, насколько им с Юнги известно.  — До встречи, — Сокджин кивнул и направился к выходу из зала. Юнги, напоследок улыбнувшись, покорно последовал за супругом, быстро перебирая ногами, стараясь поспеть за его широким шагом. — О чём говорили? — спросил без особого интереса Тэхён, разглядывая высокий потолок.  — О реставрации дворца Кёнхигун. Я тебе рассказывал. Тэхён промычал что-то неопределённое в ответ. Хосок усмехнулся. — Ты посетил все залы? — альфа положил руку на его талию и встал ближе.  — Нет, не успел. Остался ещё пятый. — Тогда чего же мы ждём? В пятом зале было не столь многолюдно, как в прошлом, и Тэхёну от этого стало в какой-то степени обидно за художника. Здесь была представлена серия портретов, большая часть из которых омеге очень понравилась. Более того, при взгляде на полотна, Тэхёна не покидало чувство, что данная техника письма, хоть и сильно изменённая, была ему отдалённо знакома.  — Помнишь, мы заезжали с Сэхёном в музей? Тебе тогда ещё приглянулся портрет человека в театральном гриме, который уносили из зала, — тихо сказал альфа, встав рядом с Тэхёном, смотревшим на портрет омеги в розовом корсете.  — Да… Это, я так понимаю, один и тот же художник, — Тэхён перевёл взгляд с полотна на мужа.  — Именно, — Хосок потянулся к его волосам, чтобы поправить пару выбившихся из аккуратной укладки прядей. — Как ты понял? Портреты такие разные, я бы не догадался, — заправив тёмную прядь за ухо, он, едва касаясь, провёл пальцами по нежной коже его шеи. — Опять растрепались? Вот же… Стойкая укладка, стойкая укладка! Моё прежнее средство и стоило в два раза дешевле, и держало волосы лучше, — недовольно пробормотал Тэхён, вызвав улыбку на лице своего супруга, и спешно поправил волосы, после чего зачем-то одёрнул тёмно-синий пиджак. — Как я выгляжу? — огляделся, снова поправив волосы и мысленно отругав себя за то, что забыл дома зеркальце.  — Лучше всех.  — Хосок, — шикнул, нахмурив брови. — Я серьёзно.  — И я, — ответили ему так, что о сомнении не могло быть и речи, но Тэхён цыкнул, будто восприняв сказанное за насмешку, и отвернулся к картине. — Эта очень хорошая, — Ким кивнул на полотно. — У этого художника, — и наклонился вперёд, чтобы прочитать табличку с именем под рамой: — Пак Чимин, вообще портреты очень, — омега замолк, подбирая нужный эпитет, — живые. Мне они нравятся. — Согласен с тобой, — альфа скрестил руки на груди, смотря на картину. — Я хоть и мало во всём этом смыслю, но эти картины хотя бы не выглядят плоскими для меня.  — Не надо тут, — омега фыркнул. — Кто беседовал со мной о Моне и Мане, когда я лежал дома со сломанной лодыжкой?  Хосок улыбнулся, опустив голову, и ладонью пригладил густые волосы.  — Для этого мне пришлось прочитать пару статей… Не хотел, чтобы тебе было скучно.  — Мог бы ограничиться анекдотами. — Ты их не любишь. — Ты рассказываешь их с таким каменным лицом, что всегда смешно, даже если анекдот ужасно скучный.  — А случай с пультом от телевизора?  — Это другое! И вообще у меня тогда гормоны бушевали.  — Ладно, ладно… Ну что, пойдём дальше?  Когда Хосок предложил супругу локоть, за их спинами неожиданно и тихо послышался чей-то высокий голос: — Господин Чон… Тэхён обернулся и увидел перед собой молодого (от силы лет двадцати) невысокого омегу, одетого в светлые джинсы и вязаную светло-розовую кофточку, застёгнутую на три большие деревянные пуговицы. Судя по одежде, омега явно не из приглашённых. Может, работник галереи?  — Чимин, здравствуй, — Хосок протянул руку и осторожно пожал его миниатюрную ладонь. — И прими мои поздравления. Ты большой молодец.  Тэхён удивлённо вскинул брови. Хосок знаком с ним? С каких это пор Хосок общается с молодыми красивыми омегами, которые, судя по всему, ещё и годятся ему в сыновья? — Большое спасибо, господин Чон, — Чимин поклонился, прижав руки к груди. Тэхён разглядел множество колец на его маленьких пальцах. — Без вас меня бы здесь не было.   — Брось, я лишь немного помог с тем, чтобы твои работы заметили быстрее. Ты настоящий талант. Мой супруг не даст соврать, — Хосок обратился к Тэхёну: — Тэхён, это Пак Чимин, — после альфа снова посмотрел на Чимина, показав рукой на Тэхёна. — Чимин, это мой супруг, Ким Тэхён.  Когда Чимин наконец посмотрел на него, глаза его заблестели, будто от радости. Увидев такую странную реакцию, сам Тэхён брови теперь нахмурил, косо посмотрев на молодого омегу.  — Господин Ким, — Чимин снова поклонился, на этот раз ему. — Большая честь с вами познакомиться! Я был на выставках, которые проводились под вашим руководством в музее Чон, они были невероятными! Совмещение искусства и высоких технологий… это было незабываемо!  — Спасибо, — не сразу оттаял Тэхён, тихо и неуверенно ответив. Новые знакомства, тем более такие спонтанные, тем более с теми, кто навивал подозрительные мысли касательно его супруга, омеге всегда давались трудно. — Ваши работы мне тоже очень нравятся. Вы действительно талантливы.  Глаза Чимина заблестели ещё ярче, а его полные губы растянулись в радостной улыбке.  — Чимин, как обстоят дела с заказами? Справляешься?  Тэхён с плохо скрываемым удивлением вновь поглядел на супруга. Хосок с этим Чимином знаком настолько близко? — Да! Всё очень хорошо! Благодарю вас за то, что рассказали обо мне своим друзьям! Чимин, очевидно, смутился и сцепил пальцы в замóк. Если бы не данные обстоятельства, то он, вероятно, показался бы Тэхёну милым… — В таком случае сможешь взять ещё один? От нас, — Хосок, положив руку на талию Тэхёна, погладил её через плотную ткань пиджака. — Конечно, — крайне удивлённый, судя по реакции, Чимин часто закивал. — Вы хотите групповой портрет?  — Нет, нет, — альфа усмехнулся, морщинки в уголках его глаз стали заметнее. — Мы бы хотели заказать у тебя портрет Сэхёна. Вернее, Тэхён предложил заказать его портрет, и я подумал, что это отличная идея. Думаю, заказать портрет именно у тебя будет самым лучшим вариантом. К тому же ты пока единственный портретист, который Тэхёну понравился, — альфа уточнил, посмотрев на супруга:  — Из ныне живущих портретистов… Милый, что скажешь?  Тэхён, удивлённый тому, насколько Хосок приветлив с этим омегой, не сразу нашёлся с ответом: — Да, было бы хорошо, — сам не знал, почему согласился. Всё это было очень неожиданно… — Отлично, — Хосок сдержанно улыбнулся радостному Паку. — Чимин, тогда обсудим некоторые детали? — Да, конечно! Хосок и Чимин начали обсуждение, пока Тэхён, всё глубже и глубже погружался в свои мысли, никого и ничего не слыша. Он лишь хмуро на них смотрел, замечая, как этот Чимин смотрел на его Хосока: с ещё большим блеском в глазах, чем он ранее смотрел на него самого. И если в случае Тэхёна такие эмоции были объяснимы его работами на посту арт-директора самого известного музея Сеула, то вот в случае Хосока всё это выглядело весьма подозрительно.

***

По возвращении домой обнаружилось, что Сэхён, мало того, что всё так же обижался и отказывался говорить даже с дедушкой, так ещё и отказался ужинать, стащив при этом с кухни упаковку мармелада. Тэхён, намеревавшийся пойти к сыну и поговорить, сперва решил подождать мужа, провожавшего своего папу до машины. Всё же разговаривать с ребёнком в плохом настроении (а именно таковым оно и являлось после галереи) было плохой идеей. — Это ты его разбаловал, — сказал он недовольно, когда они с альфой поднимались на второй этаж. — Он всегда капризничает, если не получает то, что хочет в ту же секунду. Это твоё воспитание, — и недовольство это было вызвано отнюдь не сыном. — Не горячись, — ответили ему спокойно из-за спины. Тэхён на это фыркнул, закатив глаза. Конечно Хосок пропустит всё мимо ушей, а Сэхён и дальше будет крутить им как хочет. Когда они подошли к детской, альфа негромко постучал в дверь и мягко сказал: — Птенчик, это отец. Можно? Ответом ему послужила тишина. Стоявший рядом Тэхён вздохнул и скрестил руки на груди. Ну конечно… — Хорошо, давай так: если ты не хочешь, чтобы я заходил, так и скажи. — Просто зайди, — не выдержал Тэхён, но тут же оказался припечатанным хорошо знакомым взглядом. — Птенчик, я захожу, — предупредил громко Чон перед тем, как нажать на ручку двери и войти в детскую. Тэхён же решил не вмешиваться. Пусть альфа сам проводит воспитательные беседы с сыном, которого сам же и разбаловал! Омега хотел даже уйти, но всё-таки любопытство взяло верх, и он решил остаться, чтобы понаблюдать за тем, как Хосок будет справляться с родительскими обязанностями. Сам же Хосок тем временем тихо вошёл в комнату и так же тихо спросил: — Сэхён-и, ты спишь? — подойдя к сыну, лежащему на своей кровати. Тэхёну было видно, как ребёнок демонстративно отвернулся от отца, прихватив с собой на другой бок плюшевого зайца. Обиделся. — Если что, то тебе подадут ужин через десять минут, тебе надо покушать, — альфа присел на край кровати и осторожно коснулся плеча сына. — Птенчик, — тихо позвал, погладив по плечу. — Повернись, пожалуйста. Нам надо поговорить.  — Я не хочу, — недовольно пробубнил ребёнок себе под нос, крепче обняв плюшевого зайца. — Маленький мой, я очень перед тобой виноват, я понимаю. Моя работа не позволяет мне проводить с вами столько времени, сколько нам всем хотелось бы. Мне очень жаль… — Уволься, — весьма категорично и с обидой в голосе.  Тэхён прыснул в кулак. — Не могу, — альфа вздохнул, присев чуть ближе к их сыну. — Это семейное дело, твой дед положил на него всю свою жизнь. Всё это ни в коем случае нельзя бросать. — Когда ты приедешь? — В середине сентября. Точную дату сказать не могу, но где-то с двенадцатое по восемнадцатое. Приеду, и пойдём с тобой куда захочешь. — Я хочу в Музей сов.  — Сов?  Сов? Неожиданно… А такой разве есть в Сеуле? — Да, сов, — ребёнок наконец поднял взгляд на отца. — Там много разных штук с совами: статуэтки, картины, игрушки… Хочу туда, — Сэхён сел, отложив плюшевую игрушку в сторону. — Я смотрел передачу про древний Египет, там говорили, что в древнем египетском алфавите буква «м» обозначалась при помощи изображения совы! А ещё древние египтяне верили, что совы обитали в царстве мёртвых! Круто, да?!  Хосок мягко рассмеялся, а Тэхён не смог сдержать улыбки. — Очень круто. Обязательно сходим.  — А ещё в Lotte World хочу! И в парк! Тот, где белочек много. Мы там в прошлом году были. И ещё с тобой съездить к морю. И папу надо взять, он любит море! Губы Тэхёна растянулись в совсем уж радостной улыбке. Вроде ничего особенного нет в том, что ребёнок знает о любви папы к морю, и что на пляж он хочет ехать непременно с ним, но от чего-то так грело душу… И вдруг всё негативное, появившееся за день, стало таким неважным. — Сколько планов, сколько планов, — удивился всё ещё улыбающийся ребёнку Чон, качая головой. — Конечно! Много чего из того, что я хочу, накопилось! А тебя нет постоянно, — Сэхён скрестил руки на груди, и в его голосе снова зазвучала обида. — Вот и надо успеть, пока ты снова не уехал. А то опять буду или с дедушкой везде ходить, а ему тяжело много ходить, или буду дома сидеть, — Сэхён снова лёг, свернувшись калачиком и обняв зайца покрепче. — Папа редко куда ходит, — голос мальчика стал тише и печальнее. — А я хочу, чтобы мы все вместе были.  Стало совестно. Тэхён ведь правда почти постоянно сидит дома, редко выбираясь куда-то даже с собственным ребёнком. Это было неправильно, эгоистично. Он закусил губу, виновато опустив взгляд. Всё же нужно взять себя в руки. — Хорошо. Я обещаю везде с тобой сходить. — И с папой!  — Конечно, и с папой… Птенчик, а чего ты всё ещё дуешься? Я же пообещал, что мы сходим.  — А вот потому что! Я всё ещё с тобой не разговариваю, — капризным тоном ответил альфе сын. — Вот сходим в музей и в парк, вот тогда я и подумаю!  Тэхён вновь поднял на них глаза: Сэхён свернулся ещё более плотным калачиком, пока Хосок мягко гладил его по плечу. — Счастье моё, ну почему ты так жесток со своим старым отцом? — губ альфы снова коснулась нежная улыбка. — Ты не старый! И вообще, потому что, — пробубнили ему в ответ ещё более капризно и недовольно, и явно наигранно.  Губы Тэхёна на мгновение тронула беззлобная усмешка. — Прям совсем-совсем не будешь разговаривать? Даже когда я буду звонить тебе из поездки? Я же буду сильно скучать.  — Совсем-совсем не буду, — произнёс с плохо скрываемой улыбкой маленький омега. — Какая ты у меня сегодня бука. Но я знаю, кто может тебя развеселить, — Хосок потянулся к прикроватной тумбе, на которой, облокотившись на ночник, сидел маленький, слегка потрёпанный временем, плюшевый Тигруля из Винни-Пуха. — Hello, — альфа, взяв игрушку, спародировал голос персонажа мультфильма. — Who are you? Сэхён, чуть помедлив, всё же ответил, забавно морща носик: — I’m Saehyung. — Glad to meet you! I’m a Tiger, — альфа, подражая персонажу, немного шепелявил, чем смог рассмешить не только их сына, но и самого Тэхёна, пытавшегося остаться всё так же незамеченным.  — What is a Tiger? — подыграл отцу Сэхён, украдкой посмотрев на игрушку.  — Hoo-hoo-hoo, — протянул Хосок, забавно повысив тон голоса. — The lovely thing about tigers is tigers are lovely things! Tigers ears are made out of rubber! — Хосок легонько потянул тигра за маленькое ушко. — And their tails are made out of springs! — потянув игрушку за полосатый хвост, альфа начал «прыгать» Тигрулей по ноге сына, шепеляво приговаривая:  — They're stripy, chirpy, happy, floppy, — тигр в руке Хосока «запрыгнул» на плечо смеющегося ребёнка. — Hop, hop, hop, hop, ho-o-op! But the most lovely thing about tigers is… — мягкая лапка игрушки коснулась кончика носа Сэхёна. — I'm the only one! Зарычав подобно мультяшному тигру, Хосок начал щекотать сына, отчего тот громко рассмеялся, а потом, взяв ребёнка на руки, расцеловал того в щёки, лоб и макушку. Это было так мило… Скажи кто-то Тэхёну много-много лет назад, что тот хмурый и не по годам серьёзный альфа будет таким милым с их ребёнком, он бы в жизни не поверил. Конечно, как и в то, что у них будет ребёнок. Тот Тэхён, наверное, закатил бы истерику… Омега усмехнулся своим мыслям, от которых, впрочем, его отвлёк голос супруга: — Кто-то опять брал без разрешения папины духи? — альфа спросил мягким тоном, без желания показаться недовольным. — Ну, — маленький омега потупил взгляд. — Они мне так нравятся… И… и баночка у них такая красивая, — и надул губки, сложив маленькие кулачки в замок. Ну как можно ругать такого ангелочка? Никак, конечно. И Сэхён это прекрасно знает. — Птенчик, но папа же не разрешает тебе трогать его парфюм и косметику, а ты его не слушаешься. Это нехорошо.  — Но я же аккуратно! И совсем немного использую!  — Маленький, дело не в этом. Пойми, нам с папой ничего для тебя не жалко. Просто мы боимся, что без нашего присмотра ты можешь что-то нечаянно разбить и пораниться, — альфа погладил сына по волосам, заправляя их ему за уши. — Это во-первых, а во-вторых, духи и остальные вещи на папином трюмо – это папины вещи. Брать чужое без разрешения, даже если это папино, плохо.  — Понятно, — понуро ответил Сэхён, крепко держась за лацкан отцовского пиджака и не поднимая на него взгляда. — Я больше так не буду.  — Хорошо, — Хосок поцеловал его в макушку. — Ну, не расстраивайся, всё хорошо, я тебя очень люблю и ни в коем случае не ругаю, просто объясняю. Хочешь, подарю тебе такие духи, когда ты станешь старше?  — Да, — Сэхён повеселел, начав снова улыбаться отцу. — Вообще хочу себе духи! У Юджин вот есть духи крутые, они жвачкой пахнут! И ещё у нескольких омег из нашего класса есть, а у меня нет!  — Я тебя понял. Попрошу папу, и он с тобой съездит. Подберёте что-нибудь для маленьких омег, а то папины духи всё же для взрослых.  — Спаси-и-ибо, — протянул радостно ребёнок и поспешил обнять отца за шею. — Ты самый лучший!  — Да ты ж моя радость. Самый любимый, — приговаривал улыбающийся Хосок, гладя сына по спине.  — Я тебя тоже люблю, — Сэхён поцеловал отца в щёку. — И когда тебя нет, всегда скучаю! Сильно-сильно! Хосок ничего не ответил, крепче прижал сына к себе и поцеловал того в макушку. Тэхён, так и не зашедший к сыну, прикрыл дверь и направился в свою спальню, на ходу вытирая слёзы, выступившие в уголках глаз.