Come undone

В тот момент я осознала, почему люди пачкают аккуратные стены, царапают новые машины и колотят ухоженных детей – естественно уничтожать то, что сам никогда не получишь.  

Джанет Фитч

— А сколько ты не был в клубах? — спросил Чимин, стараясь перекричать музыку. На омеге были красные брюки клёш и блестящий топик, ярко искрившийся в неоновом освещении клуба. — Дай-ка подумать, — Тэхён, до этого тянувший через трубочку космополитен, посмотрел вверх, прикидывая в уме. Это были уже вторые коктейли, мысли становились спутанными, тягучими, подобно мёду, а потому омеге потребовалось время, чтобы ответить: — Лет девять. — А почему так долго? — С Хосоком по клубам не походишь же… Как вышел за него одиннадцать лет назад, так всё, — Ким развёл руками. — А девять лет назад был мальчишник у одного моего знакомого… Скажу по секрету, — он, хитро улыбающийся, наклонился к уху омеги, — это был стриптиз… Но мне не очень понравилось. Румяный от выпитого алкоголя Чимин заправил прядь за ухо. — Почему не понравилось? — Там альфы танцевали, было не очень. Даже смешно местами. Помедлив, Чимин спросил, глупо хихикнув: — А омеги? — Что «омеги»? — Когда омеги танцуют стриптиз, тебе как? — О-о-о, — довольно протянул, прикрыв глаза. — Вот это, в отличие от первого, очень сексуально. Пак поднял брови в удивлении, вместе с тем улыбнувшись одним уголком губ. Так-так-так… — А ты был на омежьем стриптизе? — Ким, облокотившись рукой на стойку, с прищуром посмотрел на Пака. — Я и на обычном, в смысле, там где альфы, не был. — Это надо исправить! Чимин же засмеялся, отчего-то пряча глаза от его пытливого взгляда. — Добрый вечер. К ним подошли трое альф, один встал около Пака, другие два – около Кима. На вид всем лет двадцать, не больше, но уверенные такие, с дерзкими ухмылками и выразительными взглядами. Омеги, переглянувшись между собой, прыснули со смеху. — Что? — один из альф, тот, у кого чёлка закрывала половину лица, нахмурился. — Нет, ребят, я всё понимаю, — обратился к ним Тэхён. — Но вы немного не по адресу. Вот с ним, — жестом указал на Чимина, — ещё можете поболтать, а я пас. — И почему же? Ты очень красивый и запоминающийся омега, — сразу на ты… Тэхён удивлённо вскинул брови. — Весь вечер не могу оторвать от тебя взгляда. Двое остальных поддержали друга шумом, мол «ничего так пофлиртовал», но у Тэхёна это вызвало лишь снисходительную улыбку. — Мальчики, правда, мне уже далеко не двадцать… — А выглядишь максимум на восемнадцать, — не унимался один из них. Омега же, вздохнув, поднял левую руку вверх, продемонстрировав кольцо с массивным бриллиантом на безымянном пальце, но это альфу не остановило: — Значит, будет наш секрет, — он подмигнул и заказал у бармена коктейль для Тэхёна, Чимина же не обделил вниманием «челкастый». — А вообще, я бы на твоём месте задумался. Твой муженёк явно не может то, что могу я, — альфа снова усмехнулся, сальным взглядом обведя фигуру Тэхёна. — Мальчик, поверь, на то, что способен мой муж, не способен ни один альфа в этом городе, ни то, что в клубе, — протянул с усмешкой. — А за коктейли спасибо! — Можно узнать хотя бы твоё имя? — Виен, — Тэхён улыбнулся, после чего обхватил трубочку коктейля губами. — Очень приятно, — альфа, не сводя глаз с его губ, перехватил его руку, что тянулась к сумочке, и поцеловал тыльную сторону его ладони. — А я Джейсон. — Буду знать. Тот, что с чёлкой, спросил имя у Пака, который назвал своё настоящее, после чего альфы удалились, сообщив, что они ещё «обязательно встретятся». — Виен?! — засмеялся Пак. — Ещё со студенчества представляюсь им там, где не хочу называть своё настоящее, — Тэхён, допив свой коктейль, потянулся к тому, что заказал для него тот самоуверенный Джейсон. — А я что-то тупанул… Это из-за алкоголя. Голова тяжёлая такая… Думать трудно. — Да я тоже. Не надо было вообще начинать с ними разговор. — Почему? — Ну где я, и где они. Я староват для всего этого. Вообще удивительно, чего это я им приглянулся. Я им почти что в папы гожусь. — Неправда, — Чимин отрицательно качнул головой. — Ты так говоришь, потому что дружишь со мной. — Нет же… Я же тоже на тебя запал. Тэхён, подняв взгляд на омегу, встретился с его блестящими глазами. Чимин, уже прилично пьяный, смотрел на него так, будто вообще ни о чём не думает. А вот у Тэхёна мысли, хоть и были, страшно путались… Что там Чимин ему сказал? — Что? Что ты сказал? — Я имею в виду, что тоже бы запал, будь я на их месте, — суетливо объяснился Пак, вцепившись в свой коктейль с непроизносимым названием. Когда были выпиты и вторые коктейли, Чимин потащил не особо активно сопротивляющегося Тэхёна на танцпол. Играл какой-то электронный трек с тяжёлыми басами и мелодичным высоким вокалом, и под него действительно хотелось двигаться. Изрядно охмелевший Чимин энергично танцевал, подбадривая Тэхёна, который, хоть и надел на себя бархатных лиф и брюки из последней коллекции Скиапарелли, собирая на себе взгляды множества альф, казался скованным. — Танцы, это не моё, — сказал Ким, когда кто-то задел его плечом, пока он пытался сделать незамысловатое движение руками. — В этом я ужасен. — Неправда! Просто расслабься и почувствуй ритм, — Чимин подошёл ближе и провёл ладонями по его голым плечам вниз до запястий. — Ну правда, расслабься! И Тэхён попытался. Прикрыл глаза, уловил тон мелодии и начал двигаться так, как ему хочется. Чимин, видя, как в омеге возрастает уверенность, ободряюще ему улыбался, двигаясь в такт мелодии, подходя к Тэхёну всё ближе и ближе… В какой-то момент к ним подошли те самые альфы «с намерениями». Тот, что ранее заигрывал с Кимом, смело обнял его за талию, пока его друг активно напирал на растерявшегося Пака. Третьего они, вероятно, потеряли где-то по дороге. — Мальчики, нам надо в уборную, — сказал Тэхён, перед тем, как схватить Чимина за руку и увести в толпу. — Какие они настырные, — возмутился младший омега. — А ты быстро сработал! — Я, когда пьянею, смелею. Освещение стало более тусклым, энергичные ритмы сменились плавной мелодией, из-за чего танцпол частично опустел. Но это было даже хорошо, по крайней мере Кима более никто не толкал. — Ну что? Вернёмся к бару? — Тэхён уже искал взглядом свободные стулья, но Чимин пресёк его попытку покинуть танцпол, положив руки на его плечи и сказав: — Не хочу уходить отсюда. Давай эту тоже потанцуем. Тэхён, не думая долго, безмолвно согласился, опустив руки ему на талию. — Слушай, можно довольно личный вопрос? Мне очень интересно, — кажется, алкоголь окончательно развязал Паку язык. — Давай. — Ты говорил, что ты «неудачник по части любви», и я так понимаю, что это не совсем связано с господином Чоном. — Верно. — А с кем тогда? Но если не хочешь, не отвечай, — Чимин прижался ближе, почти что касаясь его груди своей. — До свадьбы с Хосоком я был в отношениях с одним, — Тэхён замолчал, а потом выдохнул и честно признался: — С одним омегой. Раз уж у них с Паком продолжаются вечера откровений, то чего уж молчать... А у Чимина тем временем неприлично сильно округлились глаза. — Ох… а что потом? — Мои родители подсуетились, нашли Хосока и выдали меня за него против моей воли. — Какой ужас, — Пак шокированно охнул. — А зачем? Мы же не в сред… средневековье каком-то. Ну всё, начал жевать слова. Третий коктейль был явно лишним. И как Чимин до дома доберётся? Там же лестница длиннющая… — У них были большие проблемы с бизнесом, а союз с Чонами прекрасно эти проблемы решал. — И ты совсем-совсем не хотел за него замуж? — спросил он, смотря наивными блестящими глазами. Тэхён улыбнулся, покрепче взяв его, нетвердо стоящего на ногах, за талию. — Совсем не хотел, — Ким хмыкнул. — А ещё меня бросил мой тогдашний парень из-за всего этого. После у меня были истерики и мне совершенно не хотелось жить… Но, так как за мной смотрели, до свадьбы я дотянул, а дальше за мной приглядывал Хосок. В принципе, что он и делает по сей день. — Мне очень жаль, — Чимин неожиданно сжал его в своих объятиях, а потом отстранился, снова посмотрев в глаза. — У меня в голове не ук-укладывается, как… как можно было с тобой так поступить! Сколько всего ты пережил! — Возможно, я всё это заслужил, — Тэхён понуро пожал плечами. — К тому же я не в самом худшем… — Нет! Нет, нет, нет, — замотал головой омега, отчего его светлые волосы несильно растрепались. — Ты такой прекрасный! Ты… ты заслуживаешь самого лучшего! Если бы я мог хоть что-то изменить, я бы сделал тебя счастливым! Они встретились взглядами. И Тэхёну следовало бы подумать, что ответить, но вот его губы уже накрыли чужие, и думать не представлялось возможным.

***

Выйдя из такси, Тэхён чуть было не упал, но в последний момент всё же устоял на тонкой шпильке и, как ни в чём не бывало, отправился к высоким деревянным дверям, что уже были открыты. — Господин Ким, доброй ночи. Тэхён, не сразу разобрав, что с ним говорил Алан, посмотрел на него, нахмурив брови. — А, Алан, — проговорил невнятно. — Слушай… ты ж мне друг? — В каком смысле? — спросил серьёзно (как и всегда). — Друг. Тогда будь другом: не говори Хосоку, что я так поздно… Ты же знаешь, что… что он будет гундеть, — альфа молчал, и Ким, виновато улыбнувшись, добавил: — Пожалуйста… — Я вас понял. Ну и хорошо. Кивнув, омега нетвёрдой походкой направился вниз по мраморной лестнице. С трудом преодолев каменную тропинку, он поднялся на деревянный мосток и, взявшись рукой за перила, продолжил идти в сторону дома. Там, кое-как преодолев мостик и лестницы, проклиная последние за то, что в этом доме их, чёрт возьми, слишком много, Тэхён наконец зашёл в гостиную, через которую можно было как раз подняться на второй этаж… — Ты где был? Омега замер. — Пап? — удивился. — Ты чего не… не спишь? — кинув сумочку на диван, он пошёл дальше. — Тебя ждал. Ещё раз спрашиваю: где шлялся? Тэхён, до этого медленно шагавший в сторону лестницы, остановился и, повернувшись, посмотрел на родителя. Тот выглядел очень злым, прям как много лет назад, когда его вызвали в школу по поводу поведения сына. Но сейчас Тэхён, в те моменты страшившийся родителя, ничего не почувствовал. Вот так… И вновь пошёл, протянув руку, чтобы ухватиться за перила лестницы. — Тэхён! — Я был в клубе… с другом, — ответил, с трудом выговорив некоторые слоги, и поставил ногу на мраморную ступень. — Имею полное п-… право, — напомнил он, как бы между прочим и самому себе. — Не имеешь. Ты замужний омега! Ты папа! Что о тебе скажут в обществе?! Медленно поднимаясь по лестнице, Тэхён с трудом обдумывал услышанное. «Замужний омега» И что? Кольцо на безымянном пальце забирает его право немного повеселиться? Бред… А «обществу», тому самому, о котором говорил папа, да и вообще, до Ким Тэхёна не было никакого дела. Должно быть он им совершенно безразличен… Да даже если нет, то пусть идут к чёрту! — Тэхён! — крикнули ему вслед. — Что? Я ничего же… не делал ничего! Просто по-… потанцевал, — с трудом поднимаясь по лестнице, отвечал он папе, который поднимался вслед за ним. — Просто хорошо время провёл. Быстро преодолев большую часть лестницы, Вохён встал на ступень выше. Их лица оказались на одном уровне. — Сам факт того, что ты шляешься по клубам в таком возрасте и статусе – это уже позор, Тэхён, — прошипел он гневно ему в лицо. — Так мало того, ты ещё и нажрался как последняя скотина! Не сдержавшись, Вохён дал ему пощёчину. Тэхён, приложив руку к покрасневшей щеке, кротко промычал от боли, после чего произнёс на выдохе: — Пап, мы всего-то немного выпили… — Да ты еле идёшь! — Нормально я иду! И ты сам тоже нетрезвый, я же вижу! Я уходил, и ты пил в столовой. От тебя даже сейчас пахнет. Бухаешь как прачка втихаря, а мне ещё что-то говоришь. — Заткнись, — рявкнул. — Ты хоть подумал, что Хосок скоро будет здесь и застанет тебя в таком виде?! — И что? Мы взрослые люди и… и сами всё решим. Да и вообще, пусть говорит, что хочет… И, пожалуйста, не лезь в наши с ним отношения. Ещё одна пощёчина. — Пап, да хватит! Больно же! — Ты хоть понимаешь, сколько всего я сделал, чтобы выдать тебя за него?! Чтобы ты жил так, как сейчас живёшь?! — Вохён сорвался на крик. — Ты мало того, что никогда этого не ценил и не ценишь до сих пор, так ещё и пытаешься всё разрушить! Если вы разведётесь, то подумай, где окажусь я! Да ты… — папа вдруг замолчал и замер, приглядываясь, после чего грубо взял его за подбородок и повернул его голову вбок. — Это что? Засос? — Если честно, то мне плевать, где ты там окажешься, — ответил ему Тэхён, будто не услышав вопроса. — Ах ты дрянь! Шлюха! Папа всегда легко выходил из себя, Тэхён уяснил это ещё в детстве. И вот сейчас, когда он схватил его за волосы, Тэхён никак не удивился. И, если бы не алкоголь, вероятно смог бы расцепить его пальцы, но сейчас, всё, на что хватило сил, так это сохранить равновесие, пока его тянули за волосы вверх по лестнице. — Мне больно! — сквозь зубы взвыл омега, и Вохён, будто специально, дёрнул рукой, сделав больно настолько, что Тэхён не сдержал громкого крика. — Больно ему! Посмотрите! К последним ступеням Тэхён не только растерял обувь, но и сильно побил ноги о их мрамор, пару раз неуклюже упав на колени. Он кричал и мычал от боли, но папу это не только не останавливало, но и злило ещё больше. Он тянул за волосы всё сильнее и сильнее, периодически дёргая рукой, делая в разы больнее. Когда они вышли в коридор, Тэхёну пришлось ещё сильнее пригнуться, идя за родителем чуть ли не ползком. Голова болела адски, и он, попытавшись собрать все оставшиеся силы, вцепился в папины пальцы, но так и не сумел их разжать. Вохёна же эта попытка лишь рассердила, и он вновь дёрнул рукой, выбив из сына очередной крик. — Какая же ты дрянь, Тэхён! Какая же ты сука! — кричал разъярённый омега, направляющийся в сторону своей комнаты. — Как родился неблагодарной тварью, так ей и остался! — Папа! Папочка! — Тэхён за собственными криками не сразу расслышал голос Сэхёна. — Дедушка, что вы делаете?! Пожалуйста, перестаньте! — он почувствовал, как маленькие ручки безуспешно пытаются оттянуть его за талию от Вохёна, а после, потерпев неудачу, расцепить пальцы, что стальной хваткой держали его волосы. — Сэхён, — прикрикнул на ребёнка Вохён. — Быстро спать! — Отпустите папу! Я всё расскажу отцу! Отпустите! Вохён грубо оттолкнул Сэхёна, который тут же неуклюже повалился на пол, зарыдав в голос. — Не трогай моего ребёнка, — сквозь стиснутые зубы огрызнулся на своего родителя Ким, снова попытавшись вырваться. Когда Вохён затолкнул его в спальню и, закрыв за ними дверь, схватил со спинки стула собственный ремень, Тэхён попятился назад, чувствуя, как на него накатывает новая волна страха. — Я сейчас со своим ребёнком разбираюсь, так что иди-ка сюда… Чего ты убегаешь?! — Пожалуйста, прекрати всё это. Ты пугаешь Сэхёна. Давай просто поговорим. Ответом на его просьбы служил увесистый удар ремнём по бедру. Тэхён вскрикнул, приложив руку к обожжённому ударом месту. — Мало я тебя в детстве бил, раз ты вырос такой дрянью, — Вохён ещё раз замахнулся, и ремень хлёстко прилетел по его плечу. — Ты не ценишь, что я для тебя сделал, — и ещё один удар, в этот раз по выставленным вперёд рукам. — Вообще ничего никогда не ценил! Отбросив ремень, Вохён больно схватил его за локоть и, прошипев сквозь сжатые зубы: — Иди сюда, — затащил его в ванную. Толкнув Тэхёна в душевую, он включил ледяную воду и настроил душ так, чтобы вода лилась из свисающей с потолка лейки. Тэхён же, дрожащий от холода, стиснул зубы, дабы не шуметь ещё больше и не пугать этим сына. Он пытался прибиться в угол, чтобы ледяная вода не попадала на него, но все его попытки были тщетны: одежда стала мокрой и холодной, начала неприятно прилипать к коже, морозить ещё сильнее, обжигать влагой его разбитые колени. Вохён же недолго подождал, дав самому себе отдышаться, после чего выключил воду и сказал неожиданно спокойным тоном: — Одежду снять, душ принять и лечь спать. Вижу, уже протрезвел. Отоспишься у меня, не хватало ещё, чтобы ваша с Хосоком спальня воняла алкоголем к его приезду. Засос и покраснения на руках объяснишь тем, что у тебя была аллергия, и ты весь исчесался. Понятно? Тэхён же, совсем его не слушающий, не выдержал всех унижений и боли и сорвался на громкий плач. — Я ненавижу тебя! — прокричал он и снова зарыдал, тяжело задышав. — Ничего, потом ещё спасибо скажешь, — папа взял его за подбородок и повернул его мокрое лицо на себя. — И запомни: всё, что я когда-либо делал, всё это было для тебя и ради тебя. — Я не хочу тебя видеть, — голос невозможно дрожал. — Уйди! — Успокоишься, может, и поговорим. Папа ещё раз, не то с презрением, не то с отвращением, оглядел его и вышел из ванной, громком хлопнув дверью. — Боже, — всё, что и смог сказать сквозь рыдания омега, тяжело дыша и дрожа от холода.

***

Почти сразу после ухода папы в ванную зашел Чунхи, и Тэхёну стало стыдно. Он никогда… ему было стыдно даже плакать при них всех, а чтобы вот так, побитым на полу душевой, как мокрая дворняга… Ужасно. Тэхён попросил Чунхи оставить его, но тот продолжал поднимать его, пыхтя себе под нос: — Ну же, давайте, вставайте… — Пожалуйста, отойди, — не смог произнести внятно сквозь громкие рыдания. — Господин Ким, вы можете заболеть, — Чунхи всё же умудрился поставить его на ноги, хотя и сам Тэхён не до конца понимал, как. Тело было ватным, он его не чувствовал. — Я сниму с вас одежду, а то так, должно быть, очень неприятно. Так действительно очень неприятно. Расстегнув лиф костюма, Чунхи потянул его вниз. Промокший бархатный костюм с трудом снимался с тела, а потому омеге пришлось приложить усилия. А Ким, хоть и хотел помочь, никак не мог. Тело не слушалось. Не было сил. — Чунхи, оставь меня, пожалуйста, Тэхён зашипел, когда с его ноги сняли штанину и мокрая ткань прошлась по ране на колене. Чунхи виновато поджал губы, прошептав себе под нос извинения. — Не могу вас вот так вот оставить, — омега всё же стянул с него тяжёлую мокрую ткань, следом потянувшись ко второй штанине. — Вот так… Всё! Когда с костюмом было покончено, Чунхи выпрямился и оглядел его, задержав взгляд где-то на бёдрах. Ну конечно… — Ужасно выгляжу, да? На его коже, кроме свежих следов от ссоры с родителем, была куча всего, как Ким думал, что должно вызывать отвращение – это были растяжки на бёдрах и животе, продольный шрам внизу живота, порезы на левом бедре, на его внутренней стороне, на рёбрах, и на руках, незаметные при дневном освещении, но хорошо различимые в холодном свете ламп… А ещё порезы на руках, там, где обычно не видно, и там же была пара ожогов. За последние Тэхёну по необъяснимой причине было стыдно больше, чем за другие. — Господин Ким… — Мне стыдно. Ты не должен был этого видеть, — Тэхён опустил голову, слеза скатилась по его носу и упала на кафель. — Мерзко, знаю… Не смотри на меня, пожалуйста. — Нет, — Чунхи засуетился, и вскоре найдя чистый махровый халат снял его с крючка. — Мне просто очень жаль, что с вами это случилось, — он помог надеть халат, наскоро завязал пояс и протянул пару бумажных полотенец, взятых из деревянного ящичка, что стоял на раковине. — Мой лучший друг… у него были такие же. Мне правда очень жаль. Лучший друг? Боже… Слёзы хлынули с новой силой. Их принялся вытирать Чунхи, быстро понявший, что даже на это Ким сейчас был неспособен. — …и то, что произошло сегодня, – ужасно. И я вам искренне сочувствую. Я никому из посторонних не скажу, а Карл, будьте уверены, тоже будет молчать. — Спасибо, — Тэхён всхлипнул и несмело поднял руки. — Можно?.. Мне просто очень плохо… И Чунхи без слов его обнял, погладив по спине. Тэхён, начав успокаиваться в чужих объятиях, прикрыл глаза, положив голову на худое омежье плечо.