Первая

Наблюдая за домом под номером двадцать восемь, охваченным безжалостным пламенем, Аарон сильнее сжимал в ладони в кулаки. Вишня всё порывался увести его, уговаривал уехать как можно быстрее, но Глава отказался. Он был уверен, что Драконы смогут дать отпор Сандерсу, и знал, что бойня неизбежна. Теперь всё решится окончательно: уцелеют либо они, либо Фениксы. — Не вздумайте убивать, — под шум несущихся к ним машин, объявил Аарон. — Только если не убьют кого-то из нас. — Нас точно не убьют, — шепнул Вишня, пихнув локтём разминавшегося Майкла. Он улыбался, но когда младший перевёл на него хмурый взгляд, и сам потускнел. — Я люблю тебя, Майки. — Завали, Вишня. Говоришь, как будто последний раз видимся. Из четырёх машин мигом выскочили озверевшие мужчины, и первым был Сандерс, озлобленный на врага из-за сожжённого склада наркотиков. Четыре машины — шестнадцать человек, против них оказались пятнадцать Драконов. Разница мизерная, она не пугала и даже осталась незамеченной. Никто не стал бы считать, ведь уже меньше, чем через минуту после прибытия чужаков, первая пара соперников сошлась в рукопашном бое. Никто не доставал пистолеты, из оружия в ходу были только ножи. По крайней мере в первые минуты. Но стоило Аарону лишь подумать об этом, раздался выстрел, а за ним — ничего. Ни ужасающего крика боли, ни безумного смеха того, по кому стреляли, но не попали. Ничего. Тот, по кому стреляли, мёртв. Первая смерть понесёт за собой многие другие, теперь никто из мужчин не пожалеет соперников. На грязную ругань позади Аарон не реагировал, ведь совсем скоро рядом с ним оказался Сандерс, с остервенелым выражением лица замахнувшийся на него ножом. Сандерс был совершенно безумен, но нападать не умел, так что выбить оружие из его рук было совсем просто. Времени на то, чтобы достать хоть что-нибудь, не было, урон мужчины наносили друг другу кулаками, скованными кастетами. В любом другом случае каждый из них, получив удар кастетом, был бы абсолютно дезориентирован, но только не теперь, когда уровень адреналина в крови превышал все нормы. Били везде, где могли: по лицу, голове, по рёбрам и бог знает, куда ещё. Каждый из них стремится к одному — выиграть время, а после закончить их вражду раз и навсегда смертью противника. Они едва замечали происходящее вокруг, куда важнее было выжить самим. Но вдруг раздался надрывный крик. Аарон узнал бы этот голос из тысячи: кричал Вишня. Но кричал он не от боли. — Майкл! Майкл, нет! Вишня видел, как Майкл упал на землю, и хлынувшую из его горла кровь. На мгновение он растерялся, но оцепенение его быстро прошло. Глаза застилала ярость, он едва видел, куда стреляет, выпуская обойму в того, чей нож прошёлся по шее его друга. Даже не был до конца уверен, что убил того парня, хотя и выстрелил по меньшей мере четыре раза. Упав на колени рядом с захлёбывавшимся в собственной крови юным Драконом, Вишня в панике смотрел на его ладонь, которой он зажимал рану. В его тёмно-изумрудных глазах не было ничего, кроме страха перед неизвестным. Страха перед смертью. Майкл не хотел закончить так, а Вишня не готов был допустить это. Оторвав от футболки край, старший помог зажать тканью рану, надеясь снизить кровопотерю. Сбивчиво Вишня просил его немного подождать и, перезарядив пистолет, подскочил на ноги. Он знал, что нужно делать, чтобы бойня закончилась как можно быстрее, — убить Сандерса. Но, найдя его глазами, понял, что не может сделать этого. Если он прямо сейчас спустит курок, любой из Фениксов тут же убьёт и Аарона. Все, кто были в сознании, с напряжением смотрели на главарей, подошедших к завершению своего боя, но не почему-то не завершавших его. К горлу Аарона был приставлен нож, ко лбу Сандерса — заряженный пистолет. — Ну как, нравится трахать мою сестричку? — спросил вдруг второй, обнажая ряд неровных зубов. — Нравится, — с тем же безумием улыбнулся в ответ Аарон. — Хорошенькая она у тебя. Считается со мной, уважает. А знаешь, что главное? Она любит меня, и это взаимно. А тебя хоть одна полюбила? Хотя бы от семьи ты слышал, что нужен? Сандерс сильнее нажал на нож, заходясь в жуткой дрожи. Аарон намеренно выводил его из себя, напоминая о семье. И он собрался наконец закончить это. — Мои прирезали только одного, твои — двух. Мы имеем право убить ещё одного. Око за око. — Режь, — прохрипел Глава Драконов, не задумавшись ни на секунду, и опустил пистолет. Он не мог допустить ещё одной смерти среди своих людей и предпочёл стать тем, кого положат, исходя из законов равенства. Сандерс с торжеством вновь надавил на рукоять ножа, не оставляя заклятому врагу шансов. Полились первые струйки крови. И только это произошло, перед глазами вдруг встал нежный образ: он вспомнил, что обещал Саре вернуться за ней, сперва уничтожив того, кто посмел посягнуть на её жизнь. Вспомнил всё: её улыбку и слёзы, серьёзность и спокойствие. Она непременно проклянёт его, пожелав вечных мук в аду, если узнает, что он добровольно дал перерезать себе горло. Но всё, что ему теперь оставалось, — надеяться на то, что она просит его и обретёт в Нью-Йорке возможность стать счастливой. Закрыв глаза, Аарон последний раз проклял придурка Никсона за то, что тот не успел. Только он смог настроить себя на то, что его не станет прямо сейчас, до слуха донёсся долгожданный визг сирены. Оказывается, Никсон не такой уж и придурок. Главное, что полиция всё-таки приехала, ведь лучше поздно, чем никогда. Некоторые из Фениксов ринулись к машинам, Сандерс в непонимании обернулся на вооружённый конвой и в тот же миг вдруг перестал чему-либл удивляться. Он не был озлоблен, не пугала перспектива сесть за решётку — он уже ничего не чувствовал и не испытывал. Ведь один из полицейских наградил его пулей в лоб, заранее зная, что в бумагах напишет о сопротивлении при задержании. Труп некогда держащего в страхе целый город главаря рухнул на землю, и Аарон с облегчением опустился на землю. Вокруг творилась полная неразбериха. Фениксы пытались было сопротивляться задержанию, но вскоре поняли, что это всё-таки не имело никакого смысла. А тех, кто уже успел отъехать от места схватки, догоняли и стреляли по колёсам, останавливая. Ни у одного не оставалось шансов уйти от доблестной полиции. Каково же было удивление Драконов, когда они поняли, что их даже не пытаются заковать в наручники — офицеры словно и не видели их. Но радовались не все, и вскоре уже никто не вспоминал о полицейских. Вишня, вновь сидя возле Майкла, безудержно рыдал и умолял всё ещё смотревшего в небо парнишку очнуться, хотя знал, что малыш Майки больше не слышит его. Ни пульса, ни дыхания не было. Майкл Тёрнер, поражённый своим любимым оружием, был мёртв. А ведь столького он ещё не видел, столького не познал. Он стремился к своим мечтам, боролся с самим собой, становясь лучше. Он жил так, как не живут порой многие. Но всего одного движения руки хватило, чтобы прервать его несправедливо короткую жизнь. С трудом Вишня оторвался от его груди, где больше не билось сердце, и тут же попал в объятия севшего рядом с ним Аарона, не пытаясь унять своих слёз. Он кричал до хрипа в горле, содрогаясь от плача и продолжая смотреть в потухшие изумрудные глаза. «Нас точно не убьют», — пронеслось в голове последнее, что он сказал ему. О, как бы Вишня был рад оказаться на месте обманутого им парня! Что бы он ни отдал теперь, лишь бы снова иметь возможность видеть его каждый божий день, подкалывать и иногда ругаться с ним. Но что бы он ни предложил, больше он не увидит его. Драконы будут невероятно сильно скучать по нему и вряд ли забудут этого смелого мальчишку, прошедшего через всё, лишь бы стать частью их семьи. Ни за что Вишня не забудет того, кто стал ему братом и тем, кого он любил по-настоящему чистой и безусловной любовью.