после армагеддона будем мы

      Из поезда они вышли, щурясь от слишком яркого солнца. На платформе никто не встречал: ждали другой состав, гражданский. Мелькали белые блузки, синие юбки, красные косынки; люди смотрели косо и с нетерпением. Харитон безуспешно отряхнул рукава от пыли и хотел засучить один, но вспомнил про царапину на предплечье. Нечаев потер шею. Конечно, он и не надеялся, что их примут, как героев, но так пялиться было необязательно. — Пошли, в фонтане помоемся, — буркнул Сергей, протискиваясь через толпу. Харитон поспешил за ним, уворачиваясь от белых блузок. — Мыться в фонтане — неприлично, — нехотя ответил он, все еще отряхивая с кожанки налипший на нее строительный мусор. — А мы сейчас очень прилично выглядим, конечно, — вздохнул Нечаев, — Да не отряхивайся ты, не поможет.       До площади дошли без приключений; Харитон оглядывался на каждого постового робота и по привычке пригибался от сипух, да и Сергей по привычке тянулся к рюкзаку. От первого Вовчика, который сметал разноцветные конфетти, Нечаев поморщился, но потом вздохнул — не вечно же от них шарахаться. На мосту он заметил, как еще один Вовчик безуспешно пытался снять с дерева разноцветный пучок праздничных шаров. Полез помогать; Харитон стоял рядом. — Вовчики справятся и без вас, — заметил он, когда Сергей уже залез на дерево и, ругаясь под нос, стал выпутывать шары. — Не бурчи, а? — Нечаев свесился с дерева, — Вот, лучше шар держи. Это тебе.       Харитон фыркнул «спасибо» и, не дожидаясь, пока Сергей спустится, пошел вперед по мосту. Красный шар теперь висел над ним, как флажок воспитательницы над октябренком, и немного отвлекал от того, как побито они оба выглядели. Нечаев догнал его в несколько больших шагов. — Представляешь, он мне «спасибо» сказал. Я уже и забыл, что они так умеют. — Мы пробыли там всего два дня, — Харитон усмехнулся и все-таки засучил рукава кожанки: после холодных подвалов Вавилова солнце, казалось, грело в два раза сильнее, — Но, согласен, выглядит странно. Главное никого не убить машинально.       На этот раз засмеялся Сергей и на красноречивый взгляд Захарова принялся объяснять: «Машинально, понял? Убить машину — машинально». От объяснений шутка стала еще хуже. Харитон только закатил глаза и посмотрел на свой красный шарик в синем-синем небе. Снять кожаную куртку захотелось еще сильнее.       На площади никого не было, только Вовчики подметали остатки конфетти, блестящие обертки от эскимо и смятые флажки с праздничной демонстрации. Харитон обогнул одного из них, увернулся от метлы и сел на горячий мрамор около фонтана. Холодные брызги приятно обожгли лицо, и их тут же стало больше: Сергей без всякого стеснения запустил руки в фонтан, умылся и встряхнулся, как довольный пес. Харитон поморщился, но опустил сначала одну руку, а потом — вторую. Нечаев плеснул водой ему в лицо и, конечно, получил столько же воды в ответ. — Ладно, ладно, хватит, — хохотнул он, уворачиваясь от еще одной порции, — Умылся уже. Посиди тут, ладно?       Харитон собирался сказать что-то о том, что никогда уходить он и не собирался, но Сергей уже куда-то пошел, копаясь в бездонных карманах комбинезона. Захаров отвернулся и прищурился, глядя на солнце, а когда повернулся снова, Сергей держал перед ним два эскимо в одинаковой блестящей обертке. — Это что? — зачем-то спросил Харитон, но мороженое принял. — Да вспомнил, что тебе обещал, если мы из той дыры выберемся, — Сергей хмыкнул и сел рядом с ним, стал разворачивать обертку — эскимо быстро таяло и уже начинало течь по пальцам, — Обещал, что тебя мороженым угощу. Ну, вот. Угощайся. Харитон улыбнулся. — Я думал, ты это просто так сказал. Как про пироги, — он медленно снял обертку и, не найдя, куда ее убрать, положил в руку проходившему мимо Вовчику, — От стресса чего только в голову не придет.       Сергей, расправившись с фольгой, куснул сразу половину мороженого и захрустел шоколадом. Харитон задумчиво лизнул свое и, подождав немного, осторожно подцепил кусочек глазури. — Не, я обещания держу, — невнятно проговорил Нечаев с полным ртом мороженого и откусил еще столько же.       Харитон наблюдал за ним, иногда притрагиваясь к своему. Сергей же сделал еще один огромный укус, в два приема облизнул палочку и вместе с фольгой зашвырнул в ближайшую урну. Правда, не попал — топая по асфальту, к ним уже шел Вовчик. Сергей тихо ругнулся, но робот только подобрал мусор, донес его до урны, распрямился и так же быстро пошел обратно. Харитон вздохнул и лизнул эскимо еще раз, но, казалось, не съел ни грамма. Сергей наблюдал за ним, пока не стало совсем скучно. — Знаешь, Храз, гляжу на тебя, и думаю: чего ты мороженое так странно ешь? — наконец, выдал он. Захаров чуть не поперхнулся.       Думал Сергей, правда, не совсем об этом. Точнее, об этом он думал первую минуту, а после отвлекся на что-то — на царапину на запястье Харитона, на золотую ленточку шара, предусмотрительно повязанную на руку, в общем, на какую-то мелочь. И сам не заметил, как засмотрелся. А после начал представлять — в общем, то, что обычно представляют, когда кто-то ест эскимо вот так. — Ну, правда, — не смущаясь, продолжил Сергей, — Оно же тает. Руки липкие потом…       Харитон хмыкнул и слизнул кусок глазури, собирая кончиком языка капли подтаявшего пломбира. Нечаев опять засмотрелся: вот так бы, только помедленнее и посильнее, и потереть еще, а потом взять… Харитон, словно услышав его мысли, обхватил эскимо губами, и вся глазурь исчезла у него во рту. Сергей выдохнул. — Руки в фонтане помыть можно, — съязвил Харитон, как ни в чем не бывало, продолжая собирать языком тающее мороженое, — Я, кстати, у вас то же самое хотел спросить. В чем смысл покупать мороженое, если съедаешь его в три укуса? Так ведь, — он прервался и снова отправил эскимо в рот, обхватывая его губами осторожно, чтобы не сломать — у Нечаева так никогда не получалось, — Совсем никакого удовольствия.       Сергей молчал и смотрел, пожалуй, слишком долго. Но Харитон не заметил — он был увлечен своим почти медитативным процессом. — Не люблю зря время тратить, — наконец, ответил он и заставил себя отвернуться. На Вовчика, вот, смотрел. На сипуху. Может, газировки выпить, охладиться?       Раздосадованное «ай!» сбоку заставило Нечаева дернуться и обернуться. За эти два дня он привык реагировать на любые посторонние звуки одинаково, особенно когда эти звуки издавал Харитон. Жаловаться зря Храз не любил, вот потому Сергей и дергался на каждый крик — только поэтому, разумеется.       Но в этот раз никакой опасности не было. Харитон с негодованием посмотрел на лацкан своей куртки и объяснил: — Вот черт, заляпался. Как будто всего остального мало, — он ловко подцепил пломбир указательным пальцем и проворно облизнул подушечку, но ситуацию это не поправило, — Ладно… Все равно её теперь только в переработку.       Сергей оторопело кивнул, наблюдая за тем, как Харитон облизывал пальцы и слизывал мороженое с деревянной палочки, чтобы больше не пачкаться. Он даже глаза прикрывал, когда это делал, жмурился так — да, вот так, а теперь проведи наверх, снова вниз, повтори… Будто читая его мысли, Захаров широко слизнул остатки глазури и принялся облизывать палочку сверху вниз. Немного мороженого осталось у него в уголках губ, еще чуть-чуть — на носу.       Харитон, очевидно, понял это и тщательно облизнулся. Нечаев вздрогнул и теперь явно почувствовал, что внизу комбинезона ему стало горячо и одновременно тесно. Мороженое у Храза кончалось, его внимание медленно возвращалось к окружающему миру — еще немного, и ведь заметит же, ученый глазастый. Сергей кое-как прикрылся руками, и в этот момент последний кусок пломбира сорвался с палочки и приземлился прямо на темные брюки.       Харитон чертыхнулся, а красный до ушей Нечаев поднялся на ноги и выпалил: — Потому что нормально надо мороженое есть!