Человеческая сталь

      Музыка звучала как голос той самой заблудшей души, которая осталась здесь навечно, проникая сквозь другие звуки заброшенного сухогруза «Скадовск». Пальцы незнакомого ловко скользили по струнам гитары, создавая мелодию сирот родную до грусти, отчего Слава уныло смотрел куда-то в сторону, вспоминая нечто давно забытое. Он внезапно вспомнил о родителях, которым возможно когда-нибудь сообщат, что научный сотрудник Коваленко погиб во время замеров. Забавно, что замеры так и не провались целиком. Не хотелось да-да думать о том, что из-за переживаний родителей у них могло ухудшиться здоровье. И чем сильнее прокручивал это, тем хуже становилось ему. К горлу подступает ком вины.       В каждой ноте ощущалась боль и тоска, радость и некая призрачная надежда, как если бы инструмент сам говорил о бурных эмоциях своего исполнителя. Мелодия наполняла забытое пространство чем-то новым, воскрешая другие воспоминания. В этот момент музыкальный инструмент был не просто предметом, а средством забыть о том кто ты, где ты и что тебя завтра ждёт.       Я́га залез в КПК и решил пройтись глазами по информации, которая поступала периодически. Кто-то предлагал работу, кто-то сообщал о примерном расположении врага или мутанта. Слава зашёл в свой дневник и просмотрел последние записи. Давно не писал о своих мыслях, да и некогда было заниматься таким. В голову лезет неприличная мысль глянуть на своего товарища, который всё это время молча смотрел на карту Зоны. Может, стоило подойти и спросить про его самочувствие и на этом всё? Такое чувство, что предал его и неприятное ощущение грызёт изнутри.       А незнакомец продолжал играть, погружаясь все глубже в свое исполнение. Теперь к нему подключились и другие мужики, вспоминая слова из той заветной песни, которую так давно Я́га не слышал. До ушей доносились синхронный хор сталкеров:

На недельку до второго я уеду в Комарово

Поглядеть отвыкшим глазом на балтийскую волну

И на море буду разом кораблем и водолазом

Сам себя найду в пучине, если часом затону

На недельку, до второго, я уеду в комарово

Сам себя найду в пучине, если часом затону

      «Комарово» было для паренька любимой песней в исполнении Игоря Скляра. Мама частенько включала радио на улице, пока сама развешивала на верёвку постиранные вещи. Помнится, это было тёплый июльский день.       Гремели где-то на фоне металлические кружки, гул стоял в общем зале бодрый, невзирая на то, что время близилось к раннему утру. Слава забывал обо всем вокруг, погружаясь лишь мужской хор и эмоций, которые несли с собой. Он с прищуром покосился на Молота, который взял своего друга за шкирку для того, чтобы встать в центре мужчин и присоединиться к пению. Играющий сталкер не смотрел на пополнение, ему было всё равно на количество. Сейчас это было не так-то и важно. Дыхание было ровным, руки двигалист по старым струнам гитары с уверенностью и некой страстью. Складывалось впечатление, что они были одним целым. — Чего мрачный? —он не сразу замечает, что тень, нависшая рядом с ним, принадлежало как раз его товарищу, к которому хотел сам подойти. — Задумался, —ответил довольно быстро, — Ты извини, что я тебя вот так оставил. Просто…не было времени на раздумья. — Забудь об этом. Главное, что живые вернулись.       Последние аккорды звучали как прощание, но в то же время как обещание встречи снова. Сталкер-музыкант закрыл глаза, надеясь сохранить этот момент в своей памяти. — Живые, да…—Славик невзначай вспомнил о том, что едва ли не отправил Молота на тот свет, и тут же покосился на этого несносного анархиста, — Ты сам как? Что Сплин сказал? — Сказал что-то из разряда «до свадьбы заживет», —честно подметил Дегтярёв. — И ты у нас, конечно, планируешь в ЗАГС вперед ногами мчаться? —едко подкалывает своими наводящими вопросами сталкер, стараясь не выдавать своё любопытство. — Да нет, не особо. Во-первых, из Зоны выбраться труднее всего, во-вторых, какая в здравом уме женщина позарится на сталкера, у которого одни вспышки воспоминаний на уме, хабар и артефакты. В-третьих, сам не горю желанием. Не до этого. — А я думал, ты скажешь, что от тебя фонит за километр, мол, все прелести светятся. Ну, знаешь, что-то из разряда: «Мой причендал не бесполезный! Он ночью светится». — Не смешно. — А мне кажется, что смешно.       Шутка была, откровенно говоря, несмешной — Славик сам это понимал, но утробное желание хоть как-то разбавить накатившее напряжение было неминуемым. Ему нужно было быть уверенным в том, что Саша не держит на него обиду, что не припомнит это и не оставит умирать. Проморгавшись, сталкер покосился на лестницу, ведущую на второй этаж, и когда хотел было отправиться спать, как ему преграждает дорогу Молот с орозовелыми щеками. — Хэй, пипл! Погоди! —его пьянящие глазенки, что пытались по памяти воспроизвести истинное лицо Славика, замелькали игривым огоньком, а когда он приобнял за плечо, то сталкеру стало даже как-то неловко. Что-то Митяй совсем пьян, не проболтался бы. — В чем дело, мэн? —применил типичнную фразу анархиста Славик, выжидающе смотря на него. Свободовец начал копошиться вокруг себя, а когда нащупал, то протянул ему свинцовый контейнер. — Ты ж меня спас, и я типо в до-олгу все дела. Ну короче, вот те артефакт. Только ты это…контейнер мне верни, а то я потом буду как двуногий светлячок по ночи шароёбиться, —не дожидаясь ответа сталкера, он начинает открывать контейнер и лишь тогда у Я́ги засверкали глаза, как у человека, рождённый творить науку.       Трудно было описать, что из себя представляет артефакт. Однако Славику хотелось пощупать, изучить так внимательно, поинтересоваться что это такое. Но Молот сообщил о том, что он радиоактивен, а потому долго разглядывать не выйдет. Перед ним светящийся шарик размером с ладонь, окрашенный в добротный медовый оттенок. Складывалось впечатление, что он держит в собственных руках восковую сферу, что светится изнутри. Оно ни на секунду не прекращало своё действие — вращалось вокруг своей оси, казалось, бесконечно. В некоторых местах импускало светло-голубое свечение, в начале имеющее изумрудный цвет. Славик послушал товариша и положил предмет сразу в контейнер, восторженно отмечая: — Чудеса! Что это за артефакт? — «Светляк» это. Редкий артефакт, я б тебе, друг, не советовал продавать его. Хоть он и стоит больше десяти кэсов, но бля-ягодаря…тьфу, —Митяй начал щёлкать пальцами, в надежде на то, что вспомнит слово, — Благодаря ему встаёшь на ноги быстро. Там всё заживает, всё такое. — А, ну, спасибо, —учтиво кивнул сталкер, продолжая разглядывать отпрыск аномалии в своих руках. Для него было чудом неким этот предмет. Когда-то он жаловался на то, что ему в награду дали бутылку воды, а сейчас буквально у него в контейнере нечто интересное для изучения. Такая награда, конечно, была по душе ему. Всегда бы так. Спасаешь людей, а они тебе артефакт дают — вот и честный зароботок.       Молот какое-то время смотрел на Я́гу, да не понимал многое, однако сейчас только через плечо друга покосился на остальных, прочистил горло и вдруг спросил: — Слушай, не моё дело наверное, но всё же спрошу. Ты как сюда попал? По-настоящему. — Мить, так же, как и многие наверное: убегая с голой жопой от всего что мертво или полуживое в агонии. Дядька Яр же меня спас, ну. Не веришь что-ли? — А он в курсе, что ты, ну…—свободовец замялся над тем, чтобы прямо сказать «женщина». Голова у него перестала спазмировать от воздействия алкоголя, но вместе с этим раскрылось детское любопытство ко всему, — Ну короче вообще откипятяренный. — В курсе, —Славе самому надоело это неумело скрывать, потому что это так сложно и муторно, а ещё очень проблематично. Но если б каждый здесь знал о том, что он — женщина, то добра не жди. Либо жди, но в переизбытке. Всё понимает: Зона не даёт возможности на девок поглазеть, да с ними чая выпить, да пообниматься. С каждым разом он начинает сильнее понимать, почему сталкеры яро кличут о том, что бабам в Зоне не место. — Ага-а-а, ну а кто ещё? — Митяй, хорош вопросами заваливать. Я спать хочу, тебе бы тоже поспать на самом деле. Всё, спасибо тебе за артефакт конечно, но я пошёл.       Чем больше Молот знает, тем сильнее развивается в Я́ге чувство, что это потом боком выйдет. Он доверился ему, но не мог ли сам Митяй потом этим шантажировать его? Хотя вроде это в стиле Шурупа, недели того, более сумбурного и вольного.       Сталкер забрался на второй этаж, зашёл в спальную комнату и увидел, что на некоторых кроватях уже спали люди. Прошёл чуть вперед и кинул рюкзак на скрипучий от пружин матрац. Уместил контейнер под кровать, куда закинул заодно свою пропахнувшую обувь, а сам сложился калачиком, да обнял себя за колени. Перед этим под голову рюкзак подложил, облегченно вздыхая. Затылок слегка пульсировал, вынуждая его недовольство просто нать и повернуться на другой бок.       Воздух напитался влажной тяжестью, напрягаясь в неком ожидании. Первые капли дождя упали на землю, с шумом рассекая тишину. Ветер вспыхнул с неистовой силой, завывая в ветвях деревьев. Молния рассекла небосвод ослепительным взрывом света. Точно светошумовой гранатой окатило в один миг. Земля дрогнула от грохота грома, который раздался сразу. Сквозь сон Я́ге слышал предупреждающий голос Бороды, который оповещал о надвигающимся выбросе. Дождь хлынул ливнем, смывая пыль и грязь. Сталкер накрыл руками голову и утробно заскулил от накатывающейся боли, разносящаяся по всему телу.       Домой хочется. Плевать на учёную степень, плевать на работу и деньги. Оно ничто по сравнению с тем, что происходит здесь. Холод прошёлся по позвоночнику, опускаясь до поясницы. Я́га дрожащими ресницами зажмурился как можно сильнее, думая лишь о том, как там родители поживают. — Эй, —слышит размыто везде себя голос, — Это моя кровать. — Она не подписана, —не поворачиваясь к разговорчику, говорит ворчливо Слава, — Можешь лечь на другую. — Мля, ты тупой?! Это моя кровать, козлина, —донёсся до ушей пафосный баритон. Сталкер вдруг ощутил, как его насильно повернули к краю кровати, разворачивая к себе. Ох уж эти бандитские замашки и вонь от дешёвых сигарет. Хотелось развернуться и тут же вмазать этому наглому мужику, да не хотелось на Скадовске шум поднимать из-за какого-то идиота. Всё же Борода не очень здесь ценит драки на корабле, мол, вон, за территорию выходите и решайте свои судьбы. В чем он и не прав? Я́га рукой отмахивается и сонно проговаривает: — Успокойся, всех разбудишь своим воплем. Сейчас освобожу.       Иногда приходится гордыню свою так глубоко засовывать, чтобы потом не пришлось кровью оплачивать. Хотя, может быть, стоило проявить мужественность и нахохлиться из-за поведения бандитского кретина. — Вот так сразу надо было, а не выёживаться. — Не путай моё терпение со слабостью, я уступаю лишь потому, что не хочу на этой посудине срач разводить, —все же поганый язык имеет свойство показывать себя тогда, когда не надо. Славу, видимо, ничему жизнь не учит, раз так и горит желанием, чтоб его слово было последним. Он поднимается с кровати и смотрит в упор бандиту, одетый в кожаный плащ. — Слушай ты, переговорщик хренов, ты мне тут понтами не раскидывайся. Завали рот, пока ноги тебе не переломали внатуре. Султан тебе здесь быстро напомнит, в каком дне вы находитесь. — В таком же, в каком и все. Здесь все равны перед Зоной, —не верит сам, во что говорит. Упоминает Зону в таком ключе, будто знает её всяко лучше, чем эти неотесанные. Будто ощутил всеми фибрами души то, какая она. Бред. Естественно, это не так. Сталкер натягивает сапоги довольно быстро, забирает с собой рюкзак и контейнер, закидывает на плечо автомат и оглядывает мужика с головы до ног. Тот толкает его в плечо демонстративно и плюхается на кровать в сапогах. Сведя челюсть от злости, Славик разворачивается и уходит прочь. Выброс вот-вот закончился, а ощущение головной боли не угасало.       Слава не стал задерживаться, рассматривать этого негодяя во всех ракурсах. К горлу подступила тошнота от неприязни к таким людям, которые выпендриваются и держатся за статус своего главаря. С одной стороны — резонно, можно так молодых припугнуть. А с другой — Я́га молодой, но шипко без тормозов. Для него слова бандитов — ничто. Но драку действительно не желал разводить из-за мелочи, а потому нашёл другую кровать и лёг на неё.       В голову лезли всякие мысли, и все они крутились вокруг Припяти. Он пытался размышлять о том, действительно ли он так желает там оказаться так? Лишь из-за того, что это единственное было место, где чувствовал себя хорошо? Или так яростно держится за призрачные воспоминания, которые были более десяти лет назад. Всё это время гнался за мыслями о том, что там осталось нечто родное, совсем позабытое.       Подложив под щеку руки в молящем жесте, он тягостно затаил дыхание, боясь подумать даже, что причина его прибытия сюда — ничтожно глупа. Настолько, что подговорил Анатолия Александровича побеседовать толково с Владимиром для того, чтобы убедить того поехать с ними. И ради чего? Ради чего всё это? Чтобы потешить своё эго и жить в иллюзии того, что он действительно нужен здесь? К черту, сейчас нужно поспать и набраться сил.       Яга подскакивает через какое-то время от того, что кто-то настойчиво дёргает его за плечо. Он трет свои уставшие глаза и спросонья спрашивал охрипшим голосом у Дегтярёва, что будил: — В чем дело? — Собирайся, выдвинемся в сторону Топи. — Который час? —устало поднялся со скрипучей кровати и опустил свои ноги, укутанные в носки, на ледяной пол. По телу прошлась морозная дрожь, спускающаяся к пояснице. На секунду вспомнилось детство, когда утром мама собирала его, а тот сидел на диване с наполовину одетыми колготками и пытался проснуться. — Почти три часа ночи. Молот и Шуруп ушли на Янов. — Тем лучше. Не горю желанием на недовольную рожу Олега смотреть, аж поперёк горла встает. — Оставь ты его. Сейчас другая задача у нас. Нужно идти, и чем раньше мы там окажемся тем лучше. — К чему такая спешка из-за артефактов? —недоверчиво зыркнул на товарища Славик, шагнул к нему вперед и ткнул ему в грудь указательным пальцем, — Дело не в артефакте. — К чему ты клонишь? —Александр не сдвинулся с места и наклонил голову вперед, так и намереваясь заглянуть в карие глаза своего непутевого друга, — Если тот артефакт действительно там, будет шанс его продать. Может, чего ещё там найдём. — Сань, ты подпёздываешь. А я не люблю, когда мне врут. Что находится там? — Требуешь того, чего сам мне предоставить не можешь. Там действительно артефакты нужные. Я понимаю, что никому здесь доверять нельзя, а говорить о сам себе — штука гиблая, но иногда лучше не знать слишком много. Тех, кто много знает чаще всего убивают. — Хочешь правду в обмен на правду? —недобро хмыкнул сталкер, — Ну и что ты хочешь знать? — Твой друг, который тебе мерещится — тоже сталкер? Как он умер?       Слава удивлённо приподнял бровь, подмечая про себя — Дегтярёв не просто так интересуется Владимиром. Стоит активно придумать что-то, чтобы у него было меньше вопросов, но в голову как назло ничего не лезло. — Да, был сталкером. Даже похоронить по-человечески не вышло. Кровососы на него напали, а я ничего сделать не смог. — Напомни, почему? —Саша упёрся рукой о дверной проход и наклонился к уху Славы, надеясь получить ответ. Ощутить странный панический комок в груди, Я́га морщится, отходит назад и говорит: — Ты меня за идиота не держи. Одна правда моя — одна правда твоя. Твоя очередь. — Справедливо, —смиренно принял своё поражение мужчина, — Там есть вертолёт, который когда-то упал. Мне нужно найти что-нибудь о нём, документы может какие и прочее. — Зачем? — Одна правда моя — одна правда твоя, как ты и сказал. Не будем же нарушать твоё правило? —впервые за долгое время Александр ехидно ухмыльнулся, заметив на лице у Я́ги неподдельный интерес к происходящему. — Справедливо, —передразнил писклявым тоном Славик, — Пошли уж на твою Топь, с вертолётами разбираться или что там у тебя.       «Твой друг — не тот, за кого себя выдаёт, не думаешь, что он тебе в спину нож воткнет?«—вертелось как назло у Александра в голове, осаждаясь на дне черепной коробки тяжёлым свинцом, —«Как он, по-твоему, в Зону вообще попал? Он с дробовика-то не умел стрелять — его Яр учил. Везение, думаешь? Да в жопу такое, это невозможно. Всё равно бы натолкнулся на что-нибудь, кого-нибудь. На «Янове» говорят, что он рассказывал о том, что знал сталкера Йорша. Причём столкнулся с ним, когда тот с отрядом повёл учёных на аномалию «Плавни»!»       Дегтярев предположил, что тот Владимир, о котором так говорил Слава был одним из сталкеров отряда Йорша, где и, собственно говоря, произошёл несчастный случай. Саша попытался вспомнить хоть что-то ещё о нём, но у него складывается чувство, что где-то что-то не сходится. А потом ему в голову прорезается воспоминания о бункере ученых, где Я́га вспылил на сотрудника. Твердил о том, что его женщина давно мертва и, как доводилось услышать, она погибла там же. Чем сильнее сталкер начинает об этом думать, тем сильнее начинает яростно предполагать, что, возможно, в словах Олега Шурупова что-то да было.       Они спускаются на первый этаж, где на всю стоял галдеж мужской. Славик закатил демонстративно глаза и мельком глянул в сторону барной стойки, у которой сплетничали два «вольника». На стойке у них стояли сжатые местами от пальцев жестяные банки из-под энергетика «Non stop». И пока его друга остановил какой-то из ребят, Я́га как ни в чем не бывало спиной прижался к стене барменской коморки и прислушался: «Слыхал? Жухлого недавно завалил какой-то наёмник на днях буквально»—начал говорил первый сталкер, —«Говорят, без шмоток оставил. И на кой черт этому придурку старые тряпки этого дурака?» «У этих же «синих» там снаряжение западное. Совсем тёплый он что-ли? Ну, земля тебе Зоной, Жухлый. Давай хоть выпьем за него»—ответил второй. — Не нравится мне это, —едва ли губами прошептал себе под нос сталкер, стараясь не думать о том, что эта информация — эдакий звоночек того, что он спас одного из таких и сам подкинул мысль добраться в шмотках вольного сталкера до ближайшего безопасного места, где много людей. А это, по совместительству, Скадовск. Я́га надеялся, что это просто совпадение и он может где-то неправильно понял. «Так, и чего я вообще голову забиваю этим придурком? Не сдох и черт с ним, главное — чтоб моё спасение мне боком не вышло. А то пулю мне засадит и даже не вспомнит обо мне»—здравый смысл всё же иногда побеждает в сознании у паренька, а потому старается удалиться оттуда, даже не заглядывая к Бороде или Сычу. Он до этого, невзначай, обшарил всё необходимое на Лесопилке, где патроны на Калаш вроде как были. Временами Слава путал упаковки патронов и брал совершенно не то, но со временем приспособился к маркировке и уже различал. Как говорится, приходит всё с опытом. — Ты ничего покупать не будешь? —спросил Саша, подойдя к другу. — Ага, на какие деньги? Я посление оставил на Калаш этот несчастный, —фыркнул тот, — Патроны есть вроде как и чудесно, спасибо зомбированным уж. Только вот с пистолетом беда — патроны заканчиваются. Короче, сгоняем на твою Топь, артефактов насобираю и сдам их нахрен. Всё, пойдём.

***

      Со стороны не менее заброшенного сухогруза Шевченко неторопливо шагали Дегтярёв и Я́га. На спине у более опытного висел вместительный рюкзак, а в руках, как родной, лежал автомат ВАЛ. Слава, растягивая время, вышагивал, звучно хлюпая грязью. У него в голове крутилась одни и теже же мысли, которые пытался выкинуть и сосредоточиться на дороге. Поглубже вдыхая, Александр слегка улыбался, довольствуясь запахом дождя. — Дёготь, —отозвался позади сталкер, — Когда Молот с Шурупом уходили, Олег ничего не говорил? — Нет. А должен был что-то? —ему, честно говоря, было не до этих двоих. Они своей дорогой идут, так чего ему их задерживать. — Не знаю. Мало ли, —как бы ни хотел подавлять в себе это неприятное чувство, но желание поговорить с Сашей было необходимым. Так ему казалось, — Вдруг Олег что-то опять сказанул. Олег хороший мужик, но местами мне кажется, что он параноик. — Не нам судить, —сухо ответил Дегтярёв, тонко намекая о том, что сейчас не самое время говорить о каком-то другом человеке, когда здесь за каждым кустом может скрываться псевдособака или такая же «собака сутулая», но только двуногая. И речь совсем не о кровососах.       В нос въедался запах табака, что держался покрепче пота и крови временами. Александр лишь мог предположить, что его друг снова курил, а когда надо было выдвигаться уже, то быстренько притушил о металлическую поверхность сухогруза. Понятно почему теперь пошёл первым на улицу. Дегтярёв не сильно обожал запах сигарет, да и сам не шипко был любителем, а потому когда чует запах такой эксцентричный, то непроизвольно морщит нос. — А потом мы куда? —спрашивает вдруг тот. — Куда Зона укажет, —ответ прозвучал поверхностно, совершенно сухим и безэмоциональным. Сталкер не хотел заглядывать вперед, не хотел даже думать о будущем, потому что настоящее может решиться в любую секунду. — Не хочу, чтоб Зона указывала мне. Только я решаю, что мне делать завтра, сегодня или сейчас. Ни Зона, ни Исполнитель Желаний. Никто. Только мы в праве решать и указывать самим себе что и как делать.       Гордыня била ключом, искрилась несамым привликательным огоньком, оставляяя после себя гнилостную стружку из неприступности и независимости, которая подшатнулась на самом деле давным-давно. Дегтярёв молча проследил за сталкером, который пошёл вперед и попутно кидал перед собой болты, проверяя на наличие аномалии, которая могла затаиться в самом непримечательном месте и атаковать, когда не ожидаешь. Хитрая, проворная. Более опытный мужчина ничего на высказывания Я́ги не сказал, потому что предпочёл иметь своё мнение при себе. Не понять будто бы Славику суть Зоны и полноценной жизни сталкера. — Что-то я передумал идти здесь, —выпаливает нежданно сталкер, указывая на вдали мельтешащих друг с другом мутантов. — Ноешь как баба. Что, мутантов обычных испугался? —знакомый всплеснул руками, хмуро вскидывая брови, — Можешь вернуться обратно, если хочешь. Возле себя не держу. — Не бзди. Предлагаю просто обойти их и не тратить патроны на собачатину, —закатил глаза другой сталкер, кинув взгляд мельком на свой КПК, — Через пионерлагерь можно напрямки. Не по дорожке же идти всё время. — Там сталкеры бандитов видали, —прищурился он, так и ожидая от своего партнёра хоть какую-то реакцию. — И что? Бандитов приятнее убивать. Я их за людей не считаю. Временами мутанты человечнее людей будут.       Дегтярёв усмехнулся. Что-то подобное он и хотел услышать от этого паренька. У Славы, такое ощущение, с рождения лютая неприязнь к бандитам. А ведь он ещё не видел людей похуже. Слыхал как-то он сам про одну группировку отморозков, которые своими отрядами охотятся на лёгкую добычу, занимаются грабежами и жестокими убийствами. Если его память не подводит, то у таких ребят на шевроне располагался одинокий золотой скорпион, так и намеревающийся атаковать своего врага ядовитым жалом. «Ренегаты» — так называют они себя.       Славик неспешно направился в холм, так и приближаясь к заброшенную пионерлагерю «Изумрудное». Обходя ветхий летний домик, в котором когда-то отдыхали дети, он намеренно планирует не попасть в обзор с окон. Вжимаясь спиной в деревянную стену дома, он отчётливо слышал вкрадчивые шаги своего напарника. Они замерли оба по разные стороны домов, поглядывали друг на друга, когда услышали вдалеке скулёж собачий и человеческие голоса. Не обманул, значит, сталкер с КПК Александра. Возможно, тут и решили перекочевать местный бандиты. Не зря спрашивал Дёготь Славика о том, что кого лучше было пристрелить: человека или мутанта. Человек более жестокий.       Убивающая тишина повисла в разрушенном пионерлагере, лишь треск дров от костра. Когда-то это место было нечто большим для детей и взрослых. Разрушенные здания, обросшие плющом напоминают о трагических событиях прошлого. Вокруг царит мрачное очарование, которое привлекает и по сей день сталкеров. Та манящая тишь сменилась давящим на уши грохотом стволов, стрельба которых слилась с едкими фразами бандитов, когда увидели внезапно появившуюся позади них фигуру незнакомца. Она объявилась так же внезапно, как и чувство необъяснимой тревоги при виде этого человека с автоматом в руках. «Придурок!»—подумал яростно на миг Дегтярёв, когда на секунду задумался о какой-либо тактике. Плевать его товарищу на какие-то стратегии, размышления. Он молча берёт и действует, особо не зацикливаясь. Бандиты стали атаковать в ответ уверенным огнём, на которых необходимо было бы ответить, иначе весь дальнейший план пойдет псевдособаке под хвост. Стоило предугадать то, что Славик с цепи сорвётся на бандитов. Не успокоится, пока не перебьёт всех, походу. Это плохо. В направлении Дегтярёва вылетели две РГД-5, одна из которых отрикошетила от стены, плюхнулась совсем рядом со сталкером. Мельком пройдясь по местности, Александр насчитал около четырёх бандитов. — Херачь их, пацаны! —заорал прокуренным голосом бандит. — Отлично, —сплюнул Славик и поправил ремень автомата. Пот катился по спине. Ругань гремела вперемешку с автоматными очередями. До его ушей донесся заглушенный ветром хлопок разорванного воздуха, он обнаружил, как невольно замедлился шаг бандюков.       Пуля скользнула прямо по щеке, вспоров ткань балаклавы и оставляя после себя небольшое ранение. Ему тут же необходимо было пригнуться, чтобы пропустить над головой тяжелый удар врага. Славик по инерции саданул стволом автомата по брюху мужчины. Однако бандит оказался проворнее и успел увернуться, чтобы по итогу безжалостно ударить Славика в голову. Секунда. Сталкер пошатнулся, едва не упав. Больно. Это действительно больно. На долю секунды глаза Я́ги стали бессмысленными, никчёмными. Бандит бил расчетливо и сильно, вполне осознавая, что делает. Любой сильный удар по голове, приводит подобию ментальному взрыву в черепной коробке. Этого вполне хватило, чтобы центральная нервная система Вячеслава временно потеряла контроль над телом, и он рухнул на землю. «Нахер я полез?..»—разумные мысли преследовали Славика, но он был быстрее их, а потому осознание методично приходило в самую последнюю очередь. Кто бы мог подумать, что сознание растормошиться настолько, что сталкер не понял, как встал на ноги и выпалил утробным рычанием: — Беги, я конченный.       Выстрел произошёл в тот момент, когда Дегтярев повернулся в сторону товарища. Пуля вошла точно в плечо бандита. Тот выгнулся от проникающей боли, схватился внезапно за ранение и издал вопль, перемешанную в бранью. Славик заметил, как желание жить в глазах этого «напугителя» замерцала нездоровым огоньком, оттого и схватился за нож перепачканной рукой. Но каждая потерянная секунда была равносильна золоту, а потому сталкер выстрелил тому в ноги. Больше всего напугало то, что глаза этого негодяя были открыты, но его зрачки закатились куда-то под лоб. Рухнувшись перед Я́гой на коленях, тот, захлебываясь слюнями, простонал: — У-урод…       Славик присел на корточки, чтобы быть на зрительном уровне с глазами этого бедолаги. Но это продлилось недолго, а потому незамедлительно выпустил автоматную очередь тому прямо в голову. Его голова, подобно водяному арбузу, вспыхнула и плеснула кровавой дорожкой парню в лицо. Веки бойца затрепетали, словно крылья бабочки, сначала медленно, затем быстрее, и зрачки вернулись в нормальное положение. Но это уже было последним отголоском для тела. Головная боль не уходила, а, казалось, наоборот сильнее звенела, отдавая в мозг звенящим гудением. Бандиты как тараканы: временами живучие и хрен выведешь. Они продолжали шмалять из всего что имели, пока Александр не уложил гранату прямо в ублюдка, который сидел за домиком. Загремел мощный взрыв. Бедолагу отбросило в «излюбленную» Карусель, которая сразу же, почти восторженно, забросала кровавые ошмëтки на землю. — Ха-а…ну и жуть, —нервно усмехнувшись, отметил Я́га и щелкнул пальцами, когда ему в голову пришла нездоровая идея, — Эй, мужик, иди сюда! Поболтаем! Ты у нас один тут остался. — Я́га, какого хрена? —сквозь зубы процедил Александр, ползодя к тому со спины всё ближе и ближе, — Прекращай, твою мать. — Помолчи, —отталкивает друга от себя, выходит из-за угла с распахнутыми по разные стороны руками и орёт, расхаживая будто по своим хоромам, — Эй, мужик! Выходи. Я знаю, что патронов у тебя нема. Давай, не мандражуй. — А ты подойди ближе и проверь. Сука, урою тебя нах! —беспрерывно стреляя, загорланил бандит пока не обнаружил подлое свойство оружейных магазинов — они умеют кончаться.       Сталкер зашагал по гильзам, не сводя и взгляда своего глубокого, разрывающего с преступника. Когда на тебя идёт худощавая, маленького роста туша с такими одичавшими глазами, невольно хочется расхохотаться от нелепости. Да только смеяться у бандита не было сил. Горло словно невидимые руки сдавили. Язык его заплетался, речь была едва понятной для подошедшего паренька. — Ну привет, как жизнь? —спросил Слава и, приподняв свою ногу с крупным ботинком, замахнулся на него. Прижав подошвой к деревянной стене заброшенного летнего домика, бандит интуитивно руками схватил ногу сталкера, пока глаза его не поднялись и не встретились с болезненным ударом приклада автомата. Тело того изогнулось, голова запрокинулась так, будто сейчас вот-вот слетит с места крепления. — Мля-я…пацаны-ы…—подбитым зверем заскулил, завопил мужчина в кожаном плаще, возвращаясь в исходное положение. Он встречается снова с этими карими глазами и, сплевывая слюну перемешанную с кровью, добавляет: — Ты! Я помню эти глаза грёбанные. Я тебя помню…ты же с КПП сбежа…—договаривать ему не пришлось, потому что больше не было возможности. Это ложь. Он не мог говорить об этом. Он просто не в себе. Дёготь же убил всех бандитов на КПП. Это место наполнилось угрожающим рыком.       «Убей! Убей! Убей его! Он знает тебя! Разве ты хочешь вспоминать эту пережитую боль?»—крутилась одна и та же несчастная фраза, от которой становилось понятно — человеком быть в Зоне крайне трудно. В нос ударила вонь протухшего мяса, который смешался с чем-то ещё — с горьким запахом, от которого першило в горле, — «Убей — или будешь убитым».       В панике сталкер нажал курок. Оружие грохнуло громко так, что Слава прикусил нижнюю губу. Пуля прошила морду бандита насквозь так, что там что-то лопнуло со слышимым треском, как водяной шарик, который упал с крыши прямо на асфальт. Человек медленно повалился набок с затихающим воем. Несколько секунд мужчина судорожно извивался у ног Я́ги, а потом всё затихло. Взгляд затуманился. Пытаясь отвлечь себя от этих слов, Слава прищурился, скопил все мысли в одной точке. — Я думал, ты убил всех на КПП, — долго мусолить мысли ему не позволил взгляд товарища со спины. Я́га поморщился, убрал автомат за спину и помассировал переносицу, — Забудь. Просто пересрался со страха. — Ты нас двоих чуть в могилу не свел, —возмущенно отвернулся Дегтярёв, а Слава ответил ему задумчивым взглядом, — Их можно было по-тихому убрать. — Можно, но не нужно. Они мешались. А теперь давай не будем тратить время на разговоры и просто поищем у них что-то полезное, —всплеск адреналина прилился потоком в голову так, что молодой сталкер отвесил своё предложение как приказ.       Славик развернулся к трупу, замечая за собой, что теперь его руки не дрожат от убийств. Теперь руки были ловкими, а движения точны, остры как лезвие. Раньше он не мог себе представить, что совершит такое. А теперь, когда его пальцы могли с уверенностью сжать хрупкую шею и смотреть прямо в зрачок жертве, становилось жутко от осознания того, что Зона сделала из него нечто другое. Прошлая жизнь ушла с тихим всхлипом. Страх сменился азартом и ненавистью, а вину заглушил нарастающий, оглушающий шум собственной безумной логики. Точнее, её отсутствие. В черепной коробке, покрытой слоем перекраниумом¹, зазвучал рокот ужасной симфонии, где каждый такт сопровождался раздавленными костями, хрипом умирающих и шумом кровяной грязи. ¹— Кости черепа покрыты слоем мягких тканей, называемым перикраниум.       Слава будто не был человеком, а лишь тенью того, что когда-то им было. Имитация человеческих норм, ценностей и морали. К чёрту всё это. О какой морали тут идёт речь, если тут первоначально стоит цель — спасти (найти) самого себя?       Копаясь в рюкзаках убитых, он старался ни о чем не думать. Не о том, что ножом вспарывал ткань, потому что молнии как назло не поддавались силе. Не о том, что они с Дегтярёвым и слово не проронили после этого. Совершенно стало как-то всё равно на то, что о нём самом подумают. Мысли людей порой бессмысленны, они способны лишь критически друг друга обсуждать, когда, по иронии судьбы, сами ни чем не лучше. Взять пример с Олега: Шурупов сам далеко не идеал, у него сомнительный характер и слишком уж прикапывается к Славику после того, как разобрались с Долговцами на «Юпитере». — Слушай, спросить хотел, —начало разговора со стороны Александра уже не сулило о хорошем, стало одной из причин, почему Я́га едва ли не выронил из рук пачки патронов нужного калибра. Патроны на АК были довольно распространены в Зоне, кажется, потому что у многих из бандитов они были, да и сталкер сам это замечал. Но мысли крутились явно не о заряженности магазина, — Напомни, почему ты так сильно ненавидишь бандитов? Ты ведь в курсе, что есть люди и похуже них?       Какой-то странный вопрос от более опытного сталкера, который смотрит на своего напарника остраненно, с каким-то подозрительной задумчивостью. Он ведь наверняка знает причину его ненависти, а сам косит под дурака. Славик в руках крутит пачку мятых патронов, поднимается на ноги, выпрямляясь в плечах, и говорит: — Деготь, ты знаешь причину. Не хочу это обсуждать. Я не в кабинете у психотерапевта ила на допросе. — То есть, твоя ненависть к бандитам зациклена лишь на том, что они держали тебя в плену? Такая, вроде бы, у тебя история. — Блять, они не просто держали меня в плену, ясно?! —вскрикнул внезапно так громко, грубо, — Лучше было б, если они меня просто кинули на растерзание собакам или как этим…сноркам? Так же их блять называют?! Лучше бы просто кинули в аномалию и всё. Они пытали меня, Дёготь, мучили. Я ненавижу их каждой частичкой тела, к которой они касались. Ненавижу настолько, что мне не жаль им свернуть шею и засадить весь магазин в бошку. — Всмысле «касались»? Звучало так, будто они тебя…—сталкер не стал договаривать предложения, ловя на себе долгий, почти мучительный взгляд. Слава округлил глаза, проклянул себя за то, что нет очков и они не могут скрыть его глаза. Я́га отошёл от него назад, сжал в руках патроны и консервную банку, да раздражённо простонал, — Ты…серьёзно? Они тебя-…       Он предполагал, что большинство бандитов были на Большой Земле людьми, сбежавшие из тюрьмы или связаны с нелегальными делами. Человек, который сидит за уголовное наказание, изолирован по половому признаку и обычно не имеют каких-либо контактов с противоположным полом. Случается то, что в тюрьме насилуют сокамерников, но принуждение к сексу имеет не только значение в удовлетворении сексуальных потребностей, но и в унижении жертвы и установлении над ней контроля. Не самая лучшая новость, на самом деле. — Завались! Просто завались. Теперь ты понимаешь, почему я ненавижу их? —он прыснул ядовито, глянув краем глаза на тело убитого бандита, — Они хуже мутантов. Люди…похуже тварей Зоны. — Зона делает из нас подобных тварей. Но только мы в праве решать, поддаться её влиянию или сохранить человечность. Мне жаль, Славик. — Вот только не читай мне нотацию, что мы должны оставаться людьми несмотря ни на что. Зона с нами играется и, в одном ты прав, она делает из нас тварей подобно мутантам. Она нам напоминает каждый раз, что мы здесь просто говно в прорубе, —такие рассуждения никогда не вели Я́га ни к чему хорошему, потому что от одной мысли, что Зона просто мстит людям, вызывало в нём лёгкую тошноту. Славик смотрит на свои окровавленные ладони в перчатках и с усталью выдыхает: — Может, она просто ненавидит людей. Или это место просто проклято, не знаю. Хотя нет, это не логично. Не бывает проклятий. Всё должно подкрепляться каким-то фактами. Вот когда Зона появилась? — Ты не в курсе про Чернобыльскую аварию? —удивлённо вскинул брови. — В курсе, в 86 году. На 4 энергоблоке АЭС был взрыв реактора, из-за которого здание разрушилось и выпустило огромный поток радиоактивных частиц. Атмосфера заражена ими. В радиусе где-то 30 километров от самой Чернобыльской станции была проведена эвакуация населения и образовалась так называемая «Зона отчуждения», отделённая от остального мира охраняемым периметром. — Раз ты сам знаешь, зачем задаешь вопросы? — Я имел ввиду, Зона ведь раньше не была такая большая. Я слышал, как мужики говорили о каком-то взрыве после этой аварии. Не знаю, не успел дослушать, не до этого как-то было. Что-то ты об этом знаешь? — Ты про Вторую катастрофу? Она была где-то в 2006 году. К чему ты клонишь? —Дегтярёв подошёл ближе, с некой вырученной осторожностью. — Не знаю, чем это доказать, но я думаю, что Зона появилась из-за человека. Что кто-то спровоцировал её расширению. Человек или группа людей. Это пока предположение. Я веду всё к тому, что Зона появилась из-за человека и теперь из нас делает, что хочет, напоминая людям о том, что они с ней сделали из-за своих каких-то желаний.       Дегтярёв молчал какое-то время. Слишком уж часто Славик стал излагать умные мысли, которые раньше не демонстрировал. Сталкер аккуратно пальцами дотронулся до своего именного пистолета и поджал губы в тонкую, кривую линию. — Интересные мысли, и часто новички такие теории строят? —наотрез как-то спрашивает Саша, прижимая пальцы к холодному металлу, —Прямо философ какой-то. — Ты б не трогал пистолет, друг, —едко выделил последнее слово, пробуя его сам на вкус, — К тебе это же не относится, верно? Мы же с тобой напарники все-таки, ещё с твоей Топью разбираться там. — Меня напрягает твои мысли. Не знаю почему. Ты даже в рассуждениях выделяешься. Пришёл в Зону не пойми как, ни стрелять, ни выживать толком не умеешь. Как ты вообще до Окрестностей Юпитера добрался без запасов и оружия? И чем чаще думаю о том, что ты не тот, за кого себя выдаешь, тем сильнее начинаю понимать Олега с его подозрениями. — Дегтярёв, успокойся. Хуйней не страдай. Я же не допрашиваю тебя, зачем ты интересуешься у торговцев и у ребят про вертолёты. Ты у нас что, бывший пилот? Так это военные вертолёты, насколько мне известно. Давай просто сойдемся на том, что мы оба «волки в овечьей шкуре» и всё. Я…не трону тебя, слышишь? Просто поверь мне.       Звучит не очень надёжно, особенно из уст Славика. Возможно, другой в здравом уме не поверил словам этого неадекватного сталкера. Дегтярёв смотрит на него, думает про себя, что эта словесная перепалка ни к чему хорошему точно не приведёт, но предчувствие твердит одно и то же. У него это со временем «чуйка» выработалась и почти никогда не проходит мимо неё. Значит, есть из-за чего беспокоиться. — Ты же в курсе, что слова мало что решат в данной ситуации? Это Зона, дружище, просто «поверить на слово» иногда может стать фатальной ошибкой. Мне нужно что-то больше, чем простые слова о том, что ты не тронешь. — А спину вареньем тебе не помазать? Многовато чего-то ты хочешь. Не хочешь идти со мной, ну и иди нахрен тогда один. Я не собираюсь отчитываться перед тобой, ясно? —что-то в словах его друга задело так, отчего хотелось выплюнуть из себя желчные слова. Сталкер закинул консервы и патроны в рюкзак и развернулся чтобы уйти, пока в довесок не сказал: — Хочешь что-то знать обо мне — плати той же ценой. Информация нынче дорогая, сам знаешь. — И как давно ты стал говорить, как наёмник? —прыснул Александр недовольным тоном. — Хочешь жить — умей вертеться. И не такому научишься. К сожалению…—последние слова произнёс с каким-то огорчением, от которого почему-то к горлу подступил ком вины за свои слова, — Бывай. Удачи найти то, что хотел, друг.       Дегтярёв молча смотрел на уходящую спину товарища, не намереваясь возвращать этого парня обратно. Захочет — вернётся, а не захочет — ну, пусть идёт своей дорогой. Не ему судить поведения Я́ги, которое было за гранью его понимания.       Славик с величайшей осторожностью обошёл несколько домов и стал спускаться с холма. Ему было в данный момент плевать, что мог застать взвод взявшихся из ниоткуда собак или кабанов. Но впереди путь был пустым, на удивление, и выглядел довольно мирно. Но он знал, что такому суждению лучше не верить — каждый куст здесь будет потенциально опасным, если в нём скрывается какая-нибудь живность.       Ноги вели его сами не зная куда, будто знали больше него самого. Двигаясь интуитивно, будто по известному маршруту, сталкер неожиданно ускорил свой шаг, когда увидел впереди нескольких людей со знакомым шевроном «вольников». Когда один из них повернулся к нему и махнул рукой, организм будто потребовал остановиться и удостовериться в том, что это адресовано ему. Пришлось всё же подойти. — Здаров, сталкер! —глаз незнакомца подмигнул ему, — Слушай, выручи по-братски нас. Дело срочное, а нам людей не хватает совсем. Мы это…в долгу не останемся. — Что за дело? —полюбопытствовал Слава. — Нам тут сказали, что в ВНЗ «Круг» животина дивная заселилась. Учёные отправляли узнать туда до этого других, но они не вернулись. Мы втроём всегда ходили, а тут нашего товарища в Трамплин занесло и…все. Короче, поможешь?       Интересно он изложил ситуацию. Лезть в неизвестную местность и не факт, что выйти оттуда живым — звучало это всё как охрененная идея. К чёрту. Делать было нечего, а деньги нужны были позарез. Пришлось согласиться идти с этими двумя сталкерами, что прозвали себя Гильза и Шнур. На вид казались вполне себе дружелюбными, но, по опыту с Хорем, Славик предпочёл остаться на стороже и пытаться не болтать лишнего. Меньше знают — крепче спят. Жаль, так с Дегтярёвым не вышло. Не задавал бы много вопросов, с ним бы остался. Хотя, наверное, ему и без него куда легче будет: никто не будет вперед по дури лезть, ругаться матом без причины, ввязывать других в неприятности из-за своего длинного языка.       Долго витать в облаках ему не дали. Все мысли ушли куда-то в сторону, как только над ухом свистнула шальная пуля. Раздался оглушающий хлопок, а за ним предупреждающий приказ Гильзы о том, что надо поторопиться. Короткими зигзагами Славик бросился вперед, глазами пробегаясь на наличие аномалий. Если бежать отчаянно, лишь бы спрятаться, то можно смело напороться на какую-нибудь заразу зоновскую. Впереди здание незнакомое для него: низкое такое, одноэтажное, а на крыше располагались величаво центральная антенна. Бросив быстрый взгляд назад, сталкер увидел мельком людей. И снова бандиты. Точно как кролики плодятся. — Выноси сучьё! —гаркнул кто-то сзади. «Я не помру. Не сегодня, не сейчас!»—повторял Я́га про себя, чтобы встормошить мысли в голове, попутно наблюдая за реакцией преследователей.       Противников было четверо, они оказались отлично экипированы, в каждом движении чувствовалась опасность и опыт. Будто до этого тех, кого убивал Славик, были лишь сошками. Любопытно, почему они до сих пор не кинули в них гранаты? Шнур ближе бы всех попал бы под раздачу. Нужно что-то было делать. Как выяснилось, они примчались буквально в логово зверя. ВНЗ стал интересным местом для дивных зверей после того, как здесь логово кровососов расчистили. Я́га забежал в разрушенный холл, открыл по привычке ржавую дверь не более чем на толщину волоска и поневоле напрягся всем телом, готовая бежать со всех ног. Псина стояла спиной к двери и елозила облезшей спиной. Вокруг стояли фанерные ящики. У подножия одного ящика в луже крови лежало чьё-то тело, и собака увлечённо вырывала от него большие куски, беспрестанно поскуливая от удовольствия. Я́га вздрогнул и захлопнул дверь. «А хер ли я вообще бегу от них? Это они должны бежать. От меня»—мысли эти накатили набатом, накрыли собой всё, что имел сталкер.       Ствол АКМ преследователя показался из-за укрытия. Схватив ствол своей рукой, Я́га не рассчитал свою накипевшую силу и резко рванул его на себя. Чтоб повадно не было. Бандит не удосужился снять ремень с плеча, и тело грохнулось, нанизалось на обломанный металлический обрубок. Подергиваясь в конвульсиях, он сейчас напоминал нанизанный на шампур шашлык. Окровавленный кусок металла, торчащий из груди, зиял кровью. Выплевывал из себя посление жизненные силы человека. — Шнур! Они окружают меня! —раздалось где-то совсем рядом.       Пара автоматных очередей и полетевшая пыль окатили здание. Прижавшись к земле, сталкер внимательно напрягал свой слух, чтобы не пропустить момента смены ими магазинов. — Обходим, обходим! Давай, гаси эту шелупонь! «Рядом совсем. Зачем говорить о своей тактике так громко? Ещё б громко сказали, сколько у них осталось патронов»—мыслей было много, но сейчас от них пользы не было совсем. Самый хороший момент для того, чтобы перебежать до другого укрытия, —«Надо этих двоих выручать. Или же дать им умереть и посмотреть, что у них там в рюкзаках? Убью всех и наживлюсь ими?»       Думай. Думай. Думай.       Слишком думать в таких ситуациях было тоже вредно, как оказалось потом. Огромная туша с открытой бычьей шеей двинулся вперёд на Я́гу, размахнувшись для сокрушительного удара. Шея слишком открыта, думал парень, так ведь можно и на нож напороться невзначай. Как забавно: начал о таком думать лишь тогда, когда впервые пролил кровь бандита. Нервозность настолько засело в печенках у сталкера, что оно раскрутилось до острой внимательности, ибо Славик увернулся, едва не запнувшись о металлическую балку. Удар кулака огромного мужика припечатался в бетонную стену. Его скулёж нарастающим давлением переходил в крик, перемешанный с отборной руганью. Первое, что на ум пришло Славе, это ботинком своим садануть по промежности, которая охранялась лишь обтянутыми спортивными штанами. Носок ботинка прилетел стремительно по назначенному месту, но секундная неуверенность заставила в конечном ударе чуть ослабнуть. Однако это хватило на пару секунд, чтобы бандит схватился за промежность и грозным тоном заревел: — Убью нахер!       Завопил не на шутку. На самом деле Славик никогда в своей жизни не понимал, зачем надо в драках так горланить и грозиться расправой. Видимо, это должно было придать ему сил или запугать оппонента. Насмотрелись, небось, своих боевиков и теперь возомнили себя Рэмбо. Да и чем сам Я́га лучше? Уже в голове представил как легко сворачивает эту огромную шею своими руками. Ну фантазёр, ничего не скажешь! И пока сталкер надумывал себе, тут уже и ситуация изменилась: бандит вынул из-за спины свой автомат и направил на него ствол со словами: — Хана тебе, козлина.       Нехорошо ведь оскорблять кого попало. Особенно, если этот «кого попало» может и ответить за «козлину». Отбив наставленный на себя вражеский автомат в сторону, Славик резким движением пронзил грудь бандита ножом, вытащив предварительно. От каждого такого удара по телу пробегают тысяча импульсов, которые шлют информацию о том, что он убивает. Но мозг тактично блокирует это. Проделав в нём несколько огрубевших движений, он втыкал лезвие по самую рукоятку, вынимая оттуда лишь выплескивающиеся сгустки крови.       Пахнущий сыростью и извёсткой, мрак помещения обхватил Славу своими липкими пальцами. Всё медленно погружалось во тьму. Лежащий повсюду мусор, истрескавшаяся на стенах краска — как родное уже. Секундой позже Я́га выудил из самодельной кобуры пистолет, который не в первый раз доказывает свою полезность. Он вытащил обойму и увидел, что четыре дырочки из шестнадцати пусты. Двенадцать патронов.       Щелкнул предохранителем и вернул пистолет обратно, повернув рукоятку таким образом, чтобы оружие легко было выхватить при необходимости. В коридоре стало пугающе тихо. Неужели Гильзу и Шнура положили? А оставшиеся два бандита тогда где? Интересно. Но почему-то страшно не было, и это не могло напрячь. Напротив, было даже забавно узнать, что же случилось. «Собственно, а какое зверьё мы по итогу искали-то?»—подумал об этом парень и не бросая взгляда пригнулся, как над ним пролетел деревянный ящик, —«Твою мать! Тяжёлый, сука»       Он бегло начал осматривать местность. И опять тишина. Славик замер, думал о том, что опасность ушла, но тут же откинул мысль, когда автомат выскочил из рук так же быстро, как ему в ответ прилетела стеклянный осколок. Охнув, он юркнул за угол, схватился за порезанную маску и пытался не думать о ноющей боли. Вот же сволочь! Выхватил впопыхах «Волкер-П9м», выпустил пару пуль в тень, но ничего толкового, кажется, не вышло. А нет. Вышло. С предельной скоростью в него врезался его же автомат, который направлен был на него дулом и что-то заставило же сталкера схватиться за ствол и отвести его вверх. Раздались выстрелы, которые продырявили потолок, оставляя там очередь из дыр. — Охренеть! —выдал Я́га, — Что это за тварь? «А ты б своего проводника слушал почаще, может быть, и вспомнил о такой твари»—окатил голос над его ухом. — Пизда рулю, — единственное, что крутилось в голове, когда Слава начал как ошпаренный бегать из стороны в сторону. Одна проблема на другой. И сейчас большую проблему составляет не привычный, раздражающий голос Владимира, а вышедший из тени маленький человек. Он напоминал карлика с гипертрофированными чертами, одет в чёрный плащ. Голова прикрыта капюшоном так, что в тьме не до конца видно лицо. Если бы не была столь ситуация опасна, то Я́га расхохотался от комичности ситуации.       Сквозь зубы простонал он. Слава хватается за рукоять оружие и, тяжело выдыхая, рванул стремительно вглубь коридора. — И как мне с ним драться?! Владимир, твою мать! —раздражённо прорычал он. — А мне откуда знать? Не я же сталкер, —лениво пожало плечами существо, что нависло над парнем, который плюхнулся болезненно на пол. Куда его ноги привели — непонятно, — Можешь отправиться следом за во-он теми ребятами-и…—Владимир указал пальцем неспеша на аккуратно сложенную кучку трупов. Недавно были убиты, ибо вонью от разлагающегося тела еще нет. Прищурившись, сталкер обнаружил среди этой горы шевроны одиночек, с которыми буквально знаком был около пяти-десяти минут. Существо заметило вытаращенные глаза Славика и хохотнул. — Это ты их-… — Не надо обвинять во всех своих бедах и неудачах. Тебя никто сюда силком не тащил, —сталкер только сейчас заметил, что внешность бывшего коллеги изменилась снова: стала куда человечнее, с более правильными, неизуродованными чертами лица. На секунду показалось, что у него были даже глаза. Но это лишь мираж — как были пустые впадины так и остались. Владимир отошёл назад и медленно повернул голову в сторону мёртвых людей, да скучающе зевнул, — Сам сюда поперся с ними. Они ж тебе сказали, что предыдущая группа людей померла здесь. Кстати, на одном из них ты сидишь прямо сейчас.       Я́га опустил свои глаза и тут же, когда увидел под собой тело в темной униформе, едва ли не взвизгнув. Существо заурядно пыталось подшутить над ним, потрепать знатно остаточные нервы, которые ещё имелись у паренька. — Весело тебе, да? —прыснул недовольно сталкер, — И что нам делать с этим карликом? — Не «нам», а «тебе», дружище. И вообще, сам у него и спроси, —кивнул головой в сторону надвигающегося силуэта. Владимир развернулся к твари и начал театрально махать руками, да с задором хрипеть: — Вспомнишь говно — вот и оно. Слава, бойся карлика! Такие, как он, всегда бьют ниже пояса.       Славик схватил деревянный ящик и кинул в уродливую тварь, да удивился: тот завис в воздухе. То, что ранее возможно и походило на человека, поймало в тот момент, когда сборище тонкого дерева полетело прямо в него. Сталкер испуганно отпрыгнул и в полёте зажал курок, автомат сделал свое предначертанное. Владимир отошёл в сторону и с интересом следил за этим боем, в котором паренёк отчаянно проигрывал. Выстрелы разорвали тишину, пули пронзили воздух с оглушительным визгом. Но когда она должна была удариться о цель, произошло нечто невероятное: перед мутантом вспыхнуло невидимое поле, которое притянуло к себе всю автоматную очередь. Это напоминало чем-то свинцовый ковёр, покрытый в тонкий слой. — Нихрена! Прям как в «Матрице»! —ругнулся Слава и юркнул за бетонный угол. Это было невозможно. Это смахивало на сказку какую-то. Пули летели к мутанту, но отскакивали. Глаза парня расширились от ужаса. — Прикольно, да? —скалясь, добавило существо рядом, с интригой выплескивая это из себя. — Помоги, твою мать! Хер ли ты стоишь столбом?! —бойцу было страшно, но он категорически не мог отступить, — Только болтаешь и болтаешь, а помощи от тебя никакой! — Рот закрой, женщина. И с чего ради мне помогать? Не хочу, —прыснул ядовитой улыбкой, — Это только твоя головная боль. Вот с ней и разбирайся сама, Коваленко. А я, пожалуй, пойду проведаю твоего друга. А то небось заскучал без тебя. Удачи не сдохнуть. — ВЛАДИМИР!       Сволочь. Ушёл. Как не во время.       Раздраженно фыркнув себе под нос, Славик принялся обеспокоенно выискивать того уродца. Не дожидаясь, пока прилетит что-нибудь ещё, Я́га закинул за спину автомат и начал хаотично думать: «Он поднимает предметы и швыряется ими, а ещё забрал так легко у меня автомат. Плохо. Пули не особо берут его, когда он принимает странную позу — что-то мешает, наверное, поле какое-то гравитационное. Бесполезно тратить весь магазин на него. Надо по-другому. Гранату кинуть? Исключено. Вдруг в меня кинет, тогда всё — хана. А если обойти его и со спины ножом? Ладно, похрен. Один раз живем»       Сталкер стремительно рванул в другую сторону, несмотря на пол, где разбросан мусор и части тел людей. Возможно, они принадлежали прошлой группе, а может и нет. Он заметил, как у одного из них в руке была ещё не активированная граната. Взял наспех. Сейчас не до людей вовсе. Слава понял, что бег у него шумный какой-то, слишком выдаёт его примерное местоположение. Переводя дыхание, парень огляделся по сторонам и решил снять обувь. Наспех её снимая и швыряя в не самый примечательный уголок, он скрылся в тени. Он не уверен, сработает ли этот план. Калейдоскоп мыслей наполнил голову. Вылезали из всех щелей сознания, вдавливались насильно, как подошедшее тесто рвётся вверх из посудины. В ушах будто раздался не самый приятный треск разрываемой ткани.       Подкрадываясь на цыпочках, Я́га с поджатой губой терпел под ногами весь мусор и неприятную боль, которую оставляют камни, куски бетона и осколки стекла. Двигаясь по теневой стороне стены, он замер. Прижался спиной к стене и задержал дыхание. Глазами пробегаясь по тылу врага, заметил, что мутант движется неспеша, бурчит себе под нос и глядит по сторонам. Неглупый, осматривается, возможно, даже прислушивается. Задрав голову, он заметил огромную трещину на потолке и подумал, что было бы славно немного переключить внимание этого коротыша на совсем другое.       Слава ощущал, как адреналин пульсирует в венах, заставляя сердце биться в бешеном ритме. Взгляд скользил вдоль и поперёк по трещинам на потолке. Они, словно паутинки, ползли по бетону, предвещая о том, что любая ударная волна заставит их обрушиться. Рука сжала гранату с такой силой, что костяшки начали выпирать, обтягивая белой пеленой. «Ну, Владимир, сука ты продажная! Увижу тебя — всажу тебе пулю в лоб»—подумал он, глядя на карлика. Сталкер со злостью швырнул гранату в потолок, но перед этим выдержал ребристую штуковину ровно одну секунду. Со стороны это напоминало дешёвый боевик: тяжелый металлический предмет пролетел несколько метров и ударился о бетонный потолок. Произошел глухой удар, из-за которого мутант удивлённо задрал голову. Затем — вспышка огня и разрывающий уши взрыв. Потолок затрещал, как старый деревянный пол. Сверху посыпались куски бетона, так и горя желанием собою раздавить этого недоразвитого урода. Монстр вытянул свои короткие ручонки, пытаясь удержать падающие камни своим чудодейными способностями. И чего в Зоне не повстречаешь. Однако это была слишком большая нагрузка даже для него. Слава, увидев в этом шанс, решил действовать мгновенно: вынырнув неполностью из-за угла, он выстрелил из пистолета наёмника монстру прямо в затылок. Каждый раз, когда выстреливает из него, думает о том, что у наёмников действительно хорошее оружие. Пули пронзили воздух со свирепым свистом и молниеносно вонзились жадно прямо в намеченную цель. Ровно секунда тишины, а после коридор обрушивает грохот. Бетонные куски повалились прямо на мутанта, с силой придавливая того к грешному полу. Тело на миг задрожало, а затем резко обмякло. Всё разрушилось в один миг.       Парень рухнулся на четвереньки в коридоре, опёршись руками на бетонный выступ, точно пьяница эдакая, которого вот-вот вырвет. В голове доносился гул каких-то проводов, который прекратить, оборвать хотелось очень сильно. Подняв голову с огромным трудом, он увидел лишь обмякшую руку из-под камней и прочего навалившегося мусора. В потолке теперь зияла дыра, из которой нагло вытек блеклый луч света. — Курить охото, —прошептал Я́га, приподнимая маску. Он вытер руками своё лицо и устало вздохнул, — Ну и денёк…       Славик обошёл вокруг первый этаж и остановился у свежих тел. Гильза и Шнур — знал он их не долго, но показались славными мужиками. Что ж, вряд ли им понадобятся теперь вещи. Старые сапоги, которые он снял с себя ему уже натирали пятки до крови, а потому счёл не таким уж трагичным то, что снял со Шнура обувь — она была как раз и не натирала уже болезненно. — Н-да, а ведь задание я выполнить помог им. Жаль, что без них, —вылетело изо рта спонтанно так, — Чего это я? Сам же хотел нажиться — получил, что хотел. Отчего же так неприятно тогда? —всё эти рассуждения он произносил вслух, пока копался в телах. Сталкер уже не видел в этом ничего плохо, особенно, если у Гильзы автомат был поновее и с прицелом. Я́га лишь забирает свою оплату, не больше. Крутит — вертит в руках своих более-менее приличный для своих рук автомат, он замечает на боковой стороне ствола подпись «АН-94». Держится неплохо, а если ещё покопаться во втором, то можно ещё что-нибудь интересное найти наверное. Например, стальной шлем Гильзы. Снимая его с тела, он накинул его на себя и постучал зачем-то по голове. Приятным бонусом к приобретенному шлему являлись противоосколочные очки, что не могло не радовать.       Надо спешить. Но куда?       Находит патроны нужные и тут же вспоминает слова Владимира о том, что он планирует проведать Дегтярёва. Зная его способность не шутить в такие моменты, Слава вздрогнул и, поспешив со сбором трофея, запихал всё в рюкзак. Боль появилась внезапно, будто накалилась снежным комом. Повезло использовать аптечку, найденную среди горы трупов. Это грело душу немного. Вколов в плечо шприц-тюбик, он выкидывает его в сторону, закрывает аптечку и запихивает её обратно в сумку.       Глянув взволнованно на обвал, под которым лежал мутант, Слава фыркнул негодующе и развернулся на пятках сапогов, чтобы наконец покинуть это место.       Нервы его были на пределе, и казалось, что мозг может отключиться в любой момент. Все-таки в какой-то момент перестрелки или бойни с карликом кто-то из них хорошо задел сталкера. Взяв себя в руки, он рванул вперед, в сторону того самого места, куда они изначально направлялись с Дегтярёвым, стараясь при этом унести свою пятую точку подальше от ещё каких-либо опасностей.

***

      Ему не в первый раз приходится работать одному. Возможно, так действительно было проще, но Зона такая дива капризная, что может вывернуть тебя наизнанку просто потому, что ты ей не понравился. А потому лучше всего по Зоне одному не ходить.       Александр, глядя себе под ноги, продолжал идти в сторону кислотного озера, в котором должен найти «Скат-5». Погружённый в мысли, он на автомате бросал болты, а потом поднимал их, если аномалии не было обнаружено. Угнетающие пейзажи сменились горизонтом, которому ему нужно было придти. Виднелось растянутое бесконечной, грязной зеленью озеро. Оно будто уходило в туманную даль, где небо сливалось с землей. Дивное место, окрытое вязкой, студенистой жижей, которая в некоторых местах кипела и дымила, издавая едкий запах гнили и сероводорода. Топь напомнинало Дегтярёву о том, что Зона никогда не перестаёт удивлять своими способностями.       В центре озера, пропитанный химическими аномалиями, среди кочек, покрытых водой темно-зеленого цвета, лежал Ми-24. Покрыт ржавчиной, его лопасти отвалились и легли на землю. Приближаясь к воде, сталкер заметил, как по ее поверхности ползли странные сгустки, излучающие тусклый травянистого оттенка свет.       У него есть задание, которое нужно выполнить. Он и так отстаёт от графика работы из-за непредвиденных обстоятельств. И одно из них является тем вспыльчивым напарником, от которого веет головной болью и предстоящими проблемами.       Пройти аномалии не составит труда, как разобраться с тем, что случилось с вертолётом. С виду и не скажешь, что с ним что-то не так, если не знать конкретики. Мужчина начал продвигаться вдоль кустов, спускаясь вниз, где-то на подкорке восторгаясь тому, что дошёл. Жаль, что один. Но он стал как можно тише продвигаться, опасливо поглядывая по сторонам, потому что внезапно предчувствие стало тревожно ему бить по голове. Такое случается, когда находишься не первый день в Зоне, эта способность развивается со временем и опытом. А вот уж каким: хорошим или плохим — не ему судить.       Он остановился у края озера и задумался —решил себе позволить столь секундную слабость, но это было огромной для него ошибкой, потому что краем глаза заметил рядом стоящее возле него тело. Оно было в кожаном плане, лица не разобрать — оно было изувечено и скрыто капюшоном. — Загляденье, да? —подаёт голос человек, или же подобие его, потому что сгорбился он совсем уж худо. Дегтярёв дёрнулся в сторону, вынимая нож. Мужик попытался сосредоточиться, в случае чего увернуться и только потом атаковать, но глаза просто разбегались от обилия накатившей тёмной ауры, которая исходила от человека. Человек ли это? Определенно нет. Потому что, словно читая мысли человека, оно лихо обнажило осколок стекла, перемотанный у рукоятки изолентой, вертанул в кисти самодельное оружие. И крутанул так искусно смазанное переплетение восьмёрок, будто у него в руке костей не было. Существо исказило довольную гримасу и одобренно хмыкнул, отмечая вслух: — Хорошая реакция. — Кто ты такой? —прыснул Александр, — Цель пребывания? — Что изменится, если я скажу тебе? Правильно — ничего. И что за допрос, а? —ухмыльнулся, —Мент или военный что-ли. И что только «он» в тебе нашёл? Ничего святого, —рванул зверем к Саше по прямой, занося свой осколок для более фееричного разреза по горлу.       В момент, когда заострённые грани стекла коснулись горла сталкера, Дегтярёв вынул руку с зажатым в нем охотничьим ножом. Вот чего уж сталкер не любил, так это недосказанность и таких придурков, которые уж сильно хитрые. Сущность как раз им и являлось, потому что в последний момент заприметил блеск, который упал на оружие Дегтя и сумел увернуться от атаки режущей. И только сейчас он обнаружил — глаз у существа не было, но он готов был поспорить, что смотрел на него как-то не по-доброму, сверлил душу. Одичавшим зверем он оскалился человеку и, подавшись вперед, растягивающе пролепетал: — Поглядите, как он напрягся. Не переусердствуй. — Я ещё раз спрошу: кто ты такой? —предупреждающе повторил Александр, поджимая свои обсохшие губы в одну кривую линию негодования. — Не на том зациклен, придурок, —ринулся вбок и в сторону, превратившись в смазанный силуэт. Александр хотел подорваться за ним, но ощутил в голове вспышку, раздающуюся по всему телу. Как он не смог заметить удара со стороны, что прилетел ему в голову тупой рукояткой самодельного оружия? Не человек. Это было слишком хорошо, что стало позорно для гордости сталкера. Бьёт по самолюбию, пусть и по небольшому. Его встречает плотная темнота, поглощающая всё обмякшее тело.       Существо хватает за шкирку падающее тело, которое ещё пару мгновений — и оказалось бы на дне кислотного озера, да разочарованно цокает языком, думая про себя что-то. — Что ж ты падаешь прямо в аномалию? Был бы сейчас, как мордашка у этой дуры. Тоже мне, близнецы эти…сиамские, —на выдохе прошептал монстр, откидывая тело сталкера подальше от озера.       Ничему не учатся люди, чего уж.       Время летит по-своему в Зоне. Не замечаешь, да и перестаешь следить за этим. Дегтярёв лежал на холодной, сырой земле. В его онемевшие запястья врезается кожаный армейский ремень, который принадлежал самому сталкеру. Значит, этот урод стянул с него ремень и довольно неплохо обездвижил его. Но сейчас Александр понял, что каждая секунда для него сравнима с вечностью. Он попытался повернуться на бок, пока ему к ноге не приставили дуло огнестрельного оружия со словами: — Далеко собрался, дружище?       Незнакомец улыбнулся, его губы растянулись в уродливой гримасе. Ствол больно ткнул в бедро. От накатившей боли Дегтярёв пришел в себя, визуальная картинка практически сразу восстановилась во всех её качествах. — Ты уж извини, что пришлось тебе руки связать. Слишком дергаешься много, мне лишние телодвижения не нужны. — Что тебе от меня надо, сволочь?! — Не тявкай, вояка. Радуйся, что ноги не перестрелял тебе, —существо наклонилось к нему и заглянул сталкеру в глаза, проникая своими чёрными дырами ему в самую душу, — Меня за твою задницу эта дура мозги вышибет. — Да о ком ты вообще? —на самом деле у Дегтярёва сейчас глаза были так широко распахнуты от удивления, но тут же собрался с мыслями, напрягся и недобро оглядел своего врага с какой-то предвзятостью, — С чего ты решил, что я — военный? — Документы не раскидывай — вот и все, —присело на корточки перед ним существо. Оно протянуло свою руку, покрытую тактической перчаткой, и раскрыло документ Александра, удостоверяющий его личность.       Это была маленькая книжечка с алой обложкой, которую незнакомец так легко обнажил перед лицом сталкера и показал ему внутреннюю часть: на левой части удостоверения располагалась фотография Саши, а рядом с ней большими буквами написано «УПРАВЛЕНИЕ СЛУЖБОЙ БЕЗОПАСНОСТИ УКРАИНЫ». Мужчина аж сжался по инерции, прикусив изнутри щеку, пока думал о том, что это за тварь такая, которую и мутантом сложно назвать. Это существо определенно было мужчиной, или хотя бы имело мужские черты лица и манеру поведения. — Ну что, Александр…—незнакомец сделал паузу, глянул в удостоверение и продолжил: — Александр Александрович, о как! Ну, как дела нынче у контрактников? Хорошо там кормят, наверное. — Тебе что надо от меня? —привычная выдержка давала о себе знать в такие ситуации, однако особо выпендриваться ему не дали — ствол всё ещё болезненно упирался в бедро, напоминая невзначай о том, что не он здесь главный. — От тебя — ничего, мне не ты нужен, дебил. А твой…дружок с сюрпризами различными. Поболтать с ним хочется очень сильно, а просто так со мной он болтать не станет. Вот я и решил дать ему мотивацию со мной заговорить, —кивнул головой своей в сторону Саши, — Он сюда как миленький прибежит. — Ты о Славе говоришь? — В точку. О вашем Славике Я́ге. — С чего ты решил, что он пойдёт из-за меня с тобой разговаривать? Ты выбрал не самую лучшую приманку, поспешу тебя разочаровать, —Дегтярёв твёрдо стоял на своём и даже не пытался думать о том, что Слава в одиночку развернётся и пойдёт спасать его или что-то в этом духе. Я́га слишком озлоблен на тот мир и слишком не умеет держать свои эмоции при себе. Как баба себя ведёт.       И тут раздаётся вой собак. Истошный такой, мучительный, будто просили прекратить их так терзать. Что удивительно, это было совсем рядом. Существо медленно повернулось в сторону посторонних звуков, а за ним следом и Александр. Воспользовавшись моментом, он начинает глазами бегать, думая, как ему освободить руки. Но эта цель сбивается чем-то громким и свистящим. Выстрел. Потом ещё один. Тварь соображает, в моменте поворачивает к сталкеру лицом и замечает, как подошвы кирзовых сапогов с силой впечатываются в изуродованное лицо с ненавистным вздохом. — Сука, —с хрипящим хохотом выдал из себя незнакомец. А потом он злобно зарычал, кинулся прямо на военного. Он рухнул на сталкера всем своим весом, тут же прижимая его к земле. Скинув с руки перчатку, он обнажил свою когтистую руку и замахнулся над головой Александра. Не дожидаясь какого-либо чуда, монстр резко опускает свою руку, и тут же по его одернуло в сторону. Его тело приняло автоматную очередь. Кровь хлынула во все стороны, забрызгивая пленного. — Не трогай его, Владимир! —завопил прокуренный голос совсем рядом, на холме. Дегтярёв попытался задрать голову и увидел то, что не хотел бы верить своим глазам: спускаясь с холма аккуратно, не спеша почти, шёл навстречу им Я́га с перепачканным комбинезоном и озлобленным взглядом. Ноги у Славы гудели, были будто пропитаны свинцом. — Всё ещё уверен в том, что он ради тебя не вернётся? —прошипел сквозь неприятную боль Владимир, поднимаясь с земли. Больше ответа какого-либо он не ждал, теперь это совершенно не интересно. Потому что прибыло шоу. Существо выпрямилось, потрясло плечи и полностью развернулось к Я́ге, чтобы раскинуть руки по разные стороны и с злобным восторгом заорать: — Что-то ты опаздываешь, Слава. Не в твоём стиле это. Что, пока всё с трупа не соберешь — хрен уйдёшь? Жадность фраера погубит. — Завались. Шипко разговорчивый ты стал, —сверля того недовольным взглядом, он закинуь оружие на спину и бросился на него с голыми руками. Владимир закатил глаза и разочарованно простонал, когда тот хотел атаковать ногой прямо по колену, но тот перехватил ступню и беспощадным движением развернул её в обратную сторону, тем самым вызвав у пришедшего болезненный вскрик. — У вас двоих один мозг на двоих что-ли? Как что — сразу драться. Тупая затея, —процедил, — Впрочем, другого я от вас и не ждал. — Варежку прихлопни! Отпусти блять Дегтярёва. Он здесь не причём, —скомандовал Славик наперекор боли. — И? Меня должно это как-то тронуть? —подскочив к нему, Владимир ударил ботинком снизу-вверх, и рассёк Славе начало брови. Ударил с такой силой, что, голова сталкера по инерции откинулась назад и, как пружина, вернулась обратно, — Ты правда думал, что я сейчас возьму и отпущу его? Или тебя? Впрочем, ты сам себя здесь держишь. Как и в этом месте, так и в Зоне вцелом. — Не промывай мне снова мозг своей болтовней, Владимир. Ты же не пчела: пчёлы мёд несут, а ты — херню. И этот факт даже не «капитан Очевидность», а «адмирал Ясен хуй». — О, как! —рассмеялся Владимир, — Язвить научился, уже неплохо. Но всё равно недостаточно. Чтобы ты ни делал здесь — этого недостаточно. Ты как был шуганным и обиженным на весь мир, так и остался. Ты всё лезешь и лезешь в проблемы. Тебя же ничему не научила наша с тобой вылазка, правильно понимаю? — Сколько мне нужно ещё сказать, что мне правда было жаль? Что мне надо сделать, чтобы ты успокоился и перестал мучить меня? —завопил сквозь раздирающую боль, выкрикнул так, что ор эхом раздался над кислотным озером. Уворачиваясь от удара ноги мёртвого друга, Славе пришлось перекатиться, но тут же встретился с заострённой гранью стекла у горла. Замерев на месте, он несколько секунд пытался переосмыслить все. Выражение лица Владимира стало тверже. Он отошёл от неё и навёл лезвие импровизированное сначала на Дегтярёва, потом на себя, чтобы потом сказать: — Покажи нам своё настоящее нутро. Не эту гребанную маску, которую ты зовёшь Славик Я́га. Сними её и покажи нам, что с тобой стало. Покажи, что с тобой сделала Зона, когда ты решил сюда припереться! — Пошёл ты! —гаркнул сталкер.       Адреналин булькал в ушах. Звуки исходили со всех сторон, незаметно подкрадываясь ближе. Все накатилось разом.       Владимир наигранно изобразил удивление, а потом присел на корточки рядом с Александром и кулаком ударил ему по челюсти, при этом не сводя впадин своих со Славы. С каждым моментом бил всё сильнее и сильнее. Спустя несколько ударов стал слышен звучный хруст несильный, и только после этого испуганно загорланил Я́га: — Стой! Ладно, твоя взяла. Не трогай ты уже его.       Сердце колотилось в груди, словно бешеная птица в клетке. Слава поднялся на ноги и посмотрел с опаской на них двоих. Каждая мышца тела горела от злости, но уверенно шагнул к ним. Он знал, что Владимир делает всё это специально. Провернул аферу, лишь бы испортить жизнь. Но если он продолжит бить Сашу, то тот долго не протянет. Рука неуверенно потянулась к балаклаве. Пальцы впились в ткань маски, а глаза все то время были устремлены на Александра. Нельзя же было так — забирать у него единственное, что хотел бы скрыть от всех, или хотя бы попытаться. Будто сейчас отбирают у него часть души, требуют оголить. Я́га сделал глубокий вдох, руки неистово дрожали, как и ноги, начиная ощущаться забитой ватой. Сколько раз у него в голове прокручивалась мысль о том, чтобы показать самого себя настоящего Дегтярёву? Честно сказать, очень мало. Он боялся где-то в глубине души ему довериться так, потому что сталкер совсем не простой. Как и он сам. Хотя, если так подумать, то в Славе нет ничего особенного — просто так жизнь за него решила.       Такое чувство, что он действительно стоит перед ними голый, когда на выдохе резко сдергивает с себя тактическую балаклаву. Отводит правую руку с этой тряпкой ненужной в сторону, а левой запускает пятью в свои сальные тёмно-каштановые локоны. Сталкер повторяет действие Владимира и тоже разводит руки в разные стороны, демонстрируя своё изуродованное на одну сторону женское лицо. Личико измученное, совсем усталое и немного потрепаное после драки с карликом и бандитами. Так непривычно осознавать, что имеешь женское лицо и ты целиком выстлан из всего женского. Такое чувство, что его переселили не в то тело. Вот что бывает, когда проникаешься в свой образ настолько, что забываешь свою истинную сущность.       Сущность в виде Ярославы Коваленко.       Как же страшно. Страшно признавать такое поражение. Страшно теперь смотреть в глаза Дегтю. Страшно думать о том, что теперь будет. — Доволен?! Этого ты хотел, Владимир? Ты хотел, чтобы он знал, что всё это время он ошивался с бабой. Сука ты, Вова. Зона тебя изнасиловала так, что ты сам на себя не похож, —пальцы поддрагивают от укола в груди.       Она понимала, что дело совсем не во Владимире, а в ней. Ярослава сама себя убила. И такова жестокая реальность: никто её уже не примет и не поймет. Коваленко не тот человек, которому будут доверять личный внутренний мир. Сны, моменты, отношения, цели… Людей, которых отводят от нее, божья помощь, видимо, бережет. Потому что женщина своими поступками не заслужила близких взаимоотношений. Ни с кем. В ней нет ничего хорошего, она одержима своей наукой и желанием выбраться из Зоны. И поэтому это станет её погибелью.       Ярослава вздыхает, стирая тыльной стороной ладони капли крови с лица, немного приподнимая голову. Она сглатывает слюну, чтобы немного смочить пересохшее горло и переводит медленно взор свой на Дегтярёва. Он хрипло дышал, но глаза выдавали нечто странное, столь смешанное и непонятное. Будто пытался не верить своим глазам и пытался найти кучу оправданий того, что перед ним женщина. У него были догадки на этот счёт, но так искренне не хотел в это верить. Все накопившееся вопросы у Саши теперь просто попросту растворились в воздухе. Неловкое молчание поглощало это место, а потому Коваленко вздохнула еще раз, только громче, поджимая губы и склоняя голову. — Я сделал, что ты хотел, —манера речи никуда не пропала, а потому даже с раскрытой личностью женщина продолжала о себе говорить в мужском роде, — А теперь отпусти его. Это только наша с тобой проблема, а не его. — Хорошая девочка. Ты так из кожи вон лезешь, лишь бы не быть осуждённой и вновь подверженой насилию, да, Слава? —заулыбался недобро Владимир, приподнимаясь на ноги, — Боишься, что он или кто-то другой причинит тебе снова боль и вновь будешь ненавидеть себя за беспомощность? — Я. Сказал. Отпусти. Его, —настоятельно приказала женщина, вынув из кобуры пистолет, на автомате снимая его с предохранителя. Но Ярослава совсем недооценила этого монстра, потому что он одной рукой поднял Дегтярёва за шкирку и рукой впился тому в шею. Когти впивались тому в щетинистый подбородок, пуская по фалангам пальцев тонкие капельки крови. Одно неправильное движение и Владимир перестанет шутить. Молча пробьёт череп её другу и будет ещё потом хохотать с этого, — Ты думаешь, что меня остановишь им? Прикрываешься моим другом? Ты просто трусливая крыса, которая бегает на побегушках у Зоны. Думаешь, я не понял, что ты уже совсем не просто моё больное воображение? — О, нет, дорогуша. Я всё ещё твой, почти как ты и хотела когда-то, —захохотал, — Просто вы на пару с Зоной меня не отпускаете. — О чем это он? —сплевывая сгустки крови на пол, подал голос Александр. — Владимир, я давно тебя отпустил и принял, что ты мертв. То, что сделала с тобой Зона — это уже не моя вина. Мне действительно жаль, что так с тобой случилось, и я благодарен тебе за то, что меня спас. Отпусти уже Дегтярёва, —не убирая ствол, проговорила она, сглотнув нервно, — Он не виноват в моих косяках и твоей смерти. — Готова биться за него, да? —хватка не расслабляется, кажется, а наоборот только усиливается. Складывалось впечатление, что Владимир вгрызется сейчас тому в шею и разорвёт, подобно оголодавшей собаке, — Какая прелесть. А за меня ты так не билась. Ты даже не попыталась мне помочь. Ты просто убежала. Просто оставила меня умирать, будто моя жизнь была не так важна, как твоя. Чем я хуже него, Слава? Если бы не я, ты бы давно загнулась тут и сдалась ещё на моменте, когда сбегала с плена. Благодаря мне ты ещё на ногах и ещё можешь дать отпор хоть кому-то, и вместо того, чтобы попытаться помочь мне — ты целишься в меня?! Люди приходят и уходят, Слава. Он такой же, как и другие мужики. Если ты начнёшь быть для них проблемой — тебя уберут и не посмотрят на то, что ты баба. Ты никому здесь не нужна, никому нет никакого дела до твоей боли. Когда ты вечно ныла, кто был рядом с тобой и молча слушал твои рыдания? Это я вытаскивал тебя из всего пиздеца, и после этого ты направляешь на меня пистолет? Это так ты меня отпустила, значит. Ты всё ещё хочешь верить этому человеку, который ни разу за ваше общение ничего о себе так и не рассказал? —Владимир с ненавистью и огорчением в глазах дёрнул плечо Дегтярёва, — Что ты вообще знаешь о своём друге? Он тебе вообще кто? Да он тебе никто!..       Саше не нравилось всё, что говорил этот Владимир. Судя по всему, некоторые пазлы в голове всё же сошлись у него, но как только он хотел сказать, чтобы перестал давить на неё, как к горлу подступил ком. У Александра язык с трудом поворачивается сказать о Славе, как о женщине. Когда попытался дернуться, то Владимир с силой впился ему в горло и со сталью в голосе прорычал: — Выбирай, Слава. Что для тебя действительно важнее?       Ярослава беспокойно смотрит на своего напарника и на человека, с которым когда-то давно хотела быть чуточку ближе. В какой-то момент в её голову, как некстати, влезли назойливо воспоминания о том, что мёртвый товарищ действительно молча слушал её нытьё и рыдания, когда ей было так плохо, находясь в Зоне. Каждый божий раз подталкивал на такие авантюры, после которых она выходила живой. В этой версии Владимира не было так много нежности, которую может она хотела получить, но если бы он своими методами не вынимал голову Коваленко из болота отчаяния, то давно была обглодана мутантами. Все воспоминания решили навалиться на её голову, чтобы дать понять: мы носим одежду, говорим, создаем цивилизации и верим, что мы нечто большее, чем животные. Но внутри нас есть слово, которое мы не можем произнести, и это то, кто мы есть на самом деле. Но она вспомнила ещё кое-что. То, что говорил ей коллега ещё при жизни. Кое-что важное.       Дуло пистолета медленно двинулся в сторону, целясь в Дегтярёва. Рука повернула в ту сторону сама, не спрашивая разрешения у хозяйки. Потому что Ярослава погружена во все раздумья, во все воспоминания, от которых было так тепло почему-то на душе и так тяжело было признать то, что она так скучает по всему прошлому. Она жила прошлым, она держалась благодаря прошлому, так почему она должна лишать себя того, на чем держится её душа? Оно крутится-вертится, напроминает своим присутствием. — Прости, —дрожащими губами довольно твёрдо произнесла Ярослава, едва надавив на курок. Женщина смотрела сталкеру в глаза и впервые замечает за собой, что не плачет. Будто все слезы она выплакала до этого и теперь их просто нет. Замечает в нём долгий, столь задумчивый взгляд на себе. Сколько помнит, он всегда так смотрел на неё, даже не зная, кто под маской. Будто пытался понять, найти хоть одну маленькую лазейку, чтобы раскрыть этот ящик Пандоры и просто…успокоиться. Александр не пытался дёргаться, говорить какие-либо глупые фразы о том, чтобы она остановилась. Нет. Это не нужно было сейчас.       Она поджимает свои собранные в кровь губы, изгибая их в тонкую, кривую линию и нажимает на курок. Разлетается долгожданный хлопок, который вывел Ярославу из транса. Всё это время будто стояла на краю необъятной бездны, которая была ей последним пристанищем. Сейчас же женщина испытывала стыд и беспомощность перед ситуацией, шепотом умоляя прекратить это всё. Коваленко бросила в ноги свою гордость и стоит перед ним. Из дуло пистолета вылезал маленький дым, откуда ранее вылетела шальная пуля и попала точно в цель.       Дегтярёв неспеша приоткрыл глаза и глянул через плечо своё, чтобы увидеть, как с головы монстра слетел капюшон, а во лбу зияла дыра. Попала, черт возьми. Если бы ни накаливающая ситуация, Ярослава за себя порадовалась — научилась с горем пополам стрелять.       Когда до его мозга доходит, что пистолет направлен был на него, а не на Владимира, то сразу же поворачивается к женщине. Та бесшумно подошла к нему, освободила от тугого ремня. Облегчение накатило почти сразу, долго пребывать в такой позе было совершено неудобно. Он размялся в своих широких плечах и добротно выдохнул, однако тут же замер, когда та всучила ему в руки его армейский ремень. — Держи, —коротко сказала она, не глядя на него. Ярослава рукой оперлась на его плечо и какие-то пару секунд простояла вот так. Ей не нужно было смотреть на него и понимать, что он всё ещё пребывает в шоке. Но это уже не так важно.       Убирая руку прочь, женщина шагает в сторону тела Владимира, которое ещё дышало и могло даже хриплым голосом говорить. Ярослава присела на корточки перед своим мёртвым коллегой и какие-то пару секунд молчала, давая тишине пропитаться сполна. Иногда молчание помогает подобрать нужные слова, чтобы выразить более точную формулировку того, что чувствуешь. — Я тут вспомнил, что ты мне говорил ещё при жизни, —начала негромко говорить она, проникаясь в течение самые воспоминания, от которых почему-то под рёбрами так больно ужалилось, — Ты сказал мне, что нужно отпускать прошлое, какое бы оно ни было. Потому что человек, который находится в Зоне, и живёт при этом прошлым — не человек. Он подобно скитающемуся призраку с мешком костей до поры до времени.       Ярослава поднялась. Теперь стояла над телом существа, внимательно смотря за тем, как медленно стекала густая кровь, перемешанная с вылезшей наружу из черепа мозговой тканью. — Ты оказался прав, Вова. И потому я сделал выбор. Я выбрал жить настоящим и быть сталкером, потому что нет пути обратно. И ещё…—женщина покопалась в рюкзаке и вынула оттуда тетрадку, да протянула существу ее, — Это твоё. Знаю, ты любил делать записи.       Владимир болезненно расхохотался над этой нелепицей. Хмыкнула и Ярослава. Это действительно было излишней сентиментальныостью, но она подумала, что для него это могло быть ценностью. При жизни он бы порвал за свои записи и бровью не повёл. Всё во имя науки. Ну и где они оба сейчас? Оказались на самом дне. — Глупость какая, —не скрывая вымученной улыбки, прорычал Владимир и накрыл своей рукой себе глаза, сдерживая странное чувство, будто на душе кошки заскреблись. Мерзкое ощущение, будто он снова продул. И продул снова судьбе.       Существо убирает руку и звонко вздыхает, а потом убирает к чёрту усталось душевную и подскакивает на ноги, тем самым вызвав у женщины испуг. Ярослава вздрогнула и уже спохватилась за нож, но вовремя остановилась, когда заметила бодрые телодвижения, казалось бы, мёртвого тела. Непонимание накрывается другим чувством, таким как шок, потому что рука плотно сжала в своей хватке рукоятку ножа, когда Владимир закинул руки в карманы своего истерзанного плаща и развернулся резко на каблуках своих сапогов, сказав: — Что ж, делать мне здесь больше нечего. Что хотел, я получил. Удачи вам, не помрите. Эх, пива бы сейчас, да прохладненького…       Он запрокинул за голову руки и сцепил их у затылка. Женщина с округленными глазами смотрела, как он позже накинул на свою голову капюшон, вальяжной походкой последовал на возвышенность, держа в свободной руке потрепанную записную книгу. Ярослава провожала его взглядом и впервые за долгое время издаёт болезненный смешок на всю абсурдность ситуации. Как всё это действительно глупо.       Говорят, что боль длится двенадцать минут, а всё остальное является ни чем иным как самовнушением. Она не знает, правда это или нет, но готова с уверенностью сказать, что вся боль в теле у неё прошла разом. Отогноняет от себя ненужные мысли, эмоции, которые с каждым разом вспыхивали сильнее. Пытается отвлечься, думая о чем-то другом, старается не возвращаться мысленно к нему. На языке вертится грустное «Покойся с миром», но одергивает себя. Когда макушка Владимира скрылась за склоном, чувство тревоги исчезло бесследно, оставляя после себя послевкусие спокойствия.       Ярослава интуитивно нахмурила брови и повернулась в сторону Дегтярёва. Он смотрел на неё, на её лицо. Казалось, что изучал каждый милиметр приобретённого у женщины химического ожога; каждую мимику и следил за недовольным взглядом. От такого долгого, почти мучительного, взгляда хотелось отвернуться и сказать нечто грубое. Не мог отвести от сверлящего взора женщины, будто хотел увидеть в ней что-то, что помогло бы понять многое. Но вместо этого лишь видел только бездну, в которую мог провалиться сам. — Долго на меня ещё так пялиться будешь? —необдуманно спросила его, шагнув к нему, — Ты как будто женщин не видел ни разу. — Да видел, просто думаю. — Это обычно плохим кончается, —напряжение её сменяется резким смешком, разбавляя неловкую паузу между ними. Однако она всё же решила подойти первой, наплевав на то, что совсем не знает, что сказать ему.       Александр тоже не знал, что говорить, и не знал, как себя чувствовать. Не мог сейчас ни улыбнуться, ни подойти ближе к ней, ни сказать ничего толкового. Сталкер проклял себя за то, что ощущал себя запертым в собственной клетке из мыслей. — Не могу понять: ты расстроен или удивлён? Хоть скажи что-нибудь, —ей не нравилась эта тишина угрюмая, в которой подумать о правильности слов было крайне затруднительным процессом. Ярослава скрестила руки на груди и зыркнула на него исподлобья, будто готова сейчас отругать его за что-то. — А что говорить? Ну пиздец, —развёл руки в разные стороны сталкер и услышал, как женщина отвернулась от него и попыталась сдержать смех дурной, — Я, конечно, предполагал все варианты, но до последнего надеялся, что ты не женщина. — А я и забыл, что ты природнился к мужикам, —прыснула язвительно многозначную шутку и капризно фыркнула, — Ну и что, что я женщина? Как будто это всё кардинально поменяло. — Если ты ещё не поняла, то да — кардинально меняет. — Я начинаю жалеть, что вообще побежал тебя спасать, —закатывает глаза и отмахивается от мужчины, как от назойливой мухи, — Я как дурак побежал твою задницу спасать, даже не успев рассмотреть тупого мутанта, который швырялся стульями, камнями и прочей хернёй. Я в следующий раз этой твари в рот затолкаю ствол, чтоб не раскидывался им. — Погоди, ты что, бюрера завалила? —теперь любопытство сталкера взяло вверх над ним и заставило его шагнуть ближе, разглядывая её карие глаза, в надежде на то, что она сейчас скажет, что пошутила. — Не знаю, кто там был: бюрер, хуюрер, мардюрер. Похер. Главное, что сдох. И поделом ему, —ответила женщина и тут же почувствовала, как вся скопленная боль и усталось начали овладевать ею. Ноги будто набиты были ватой, а потому колени поддались сами по себе и тело Ярославы повело в сторону. Дегтярёв вовремя среагировал и, схватив ту за плечи, не дал ей упасть. Держал крепко, да так, что та ощутила, как пальцы мужчины едва ли силой не продырявили комбинезон. — Эй, не падай. Совсем хреново тебе, —он помог ей отойти подальше от кислотного озера, ближе к огромному камню. Мужчина осторожно усадил её у валуна, пока руки по выученной манере начали доставать всё необходимое, чтобы оказать помощь. — Тоже мне, помощник…—с усмешкой бросила ему она, осматривая его непростую аптечку. Она была совсем не такой, какие ей попадались — с жёлтой коробочкой. Такие аптечки видела у Озёрского, говорил как-то мельком, что в них куда продвинутее препараты. Та с любопытством наклонилась вперед, когда он достал шприц-тюбик, — Что это? — Не видишь? Это шприц. В нём обезболивающее. — Я в курсе, балбес. Что за лекарство там? — Анальгин, вроде как. Какая разница? —мужчина держал шприц в руках. Он не был врачом, но уже так привык проделывать эти движения, то и позабыл. В этот момент, глядя на сконфуженное лицо женщины, подумал о том, что она слишком придирчивая. Александр уверенно ввел иглу в мышцу бедра, и неспеша ввел лекарство. — Мне важно. Значит, метамизол натрия. Ха, ещё помню. Как же там… А! Натриевая соль 2,3-дигидро-1,5-диметил-3-оксо-2-фенил-1Н-пиразол-4-ил метиламино метансульфоновой кислоты, —та заговорила оживлённо, смотря точно на аптечку с каким-то нездоровым восторгом. Дегтярёв приподнял брови и посмотрел на неё, уточняя: — Ты меня сегодня добить решила? Сначала одним, теперь другим. — Что, слишком сложно для твоего мозга? —хохотнула. — Вижу, лекарство подействовало, раз язвить начала, —спокойно ответил Саша, приподнимаясь с корточек, — Я ещё не осмотрел вертолёт. Посиди здесь и не высовывайся. Надеюсь, не слишком сложно для твоего мозга? —не скрывая своего короткого смешка, сказал он. Не дожидаясь каких-либо ответов от неё, развернулся к озеру и зашагал в ту сторону. Ярослава притянула к себе новое оружие и сморщилась от неприятной боли. Этот самодовольный сталкер ещё и раскомандовался тут, ну просто загляденье. Как узнал, что он — женщина, так все: вот тебе и начал командовать, аж в плечах выпрямился!       Впрочем, на душе стало как-то легче дышать и думать от мысли о том, что Дегтярёв теперь знает о том, что Слава — женщина.       Она следила за ним пристально, пока по телу распространялось лекарство, от которого становилось легче. Вынув из кармана балаклаву, женщина посмотрела на неё и задумалась. Стоило ли другим знать о том, кто она такая или так же продолжать жить своей жизнью? Наверняка другие тоже так же догадывались, как и Дегтярёв, но им просто не было никакого дела до этого. Но точно знает наверняка: нужно быть готовой к тому, что её сразу не примут. Людям наверняка нужно время, а ей — терпение. «И чего вообще я начал об этом думать? Плевать, что думают другие. Главное чтоб не трогали, а остальное пережить можно»—с этими мыслями она поднялась на ноги и неспеша зашагала в сторону аномалии, которая освещает собою все вокруг кислотно-травянистым оттенком. Совсем недавно именно из-за таких аномалий она и угробила свою внешность. Если не брать в учёт то, что она лишь пыталась спастись и совсем не увидела «волосы», которые обожгли ей левую сторону лица. Сейчас это выглядело зарубцевавшим, местами появились даже корочки и от того неприятно становится ей на душе.       Ярославе нередко говорили о том, что она красива, но она это тактично пропускала мимо ушей, а потому совсем не помнила когда ей такое говорили. Сейчас она не так красива и, возможно, будет отталкивать своим видом других… Кого? Людей? Здесь люди бывают хуже мутантов. Кого ей, мать твою, здесь пугать? Чего в Зоне только не сыщешь на самом-то деле: товарища, врага, смерть, смысл жизни. И отчего-то женщине кажется, что из всего этого перечня не хватает только «Смысла жизни». Потому что пока она его не особо успешно нашла. По крайней мере так думает, но совсем не догадывается (или не хочет), что давно уже нашла смысл.       Она надела свою маску со слабой улыбкой и двинулась вперед. Слава, заглядывая в небольшой потресканный экран детектора, стала водить им из стороны в сторону. Раз уж пошла с этим мужчиной к вертолёту, где рядом столько артефактов может быть, то не гоже оставлять такую красоту кому-то другому. Деньги, конечно, она собрала с трупов ранних, которых возможно положил бюрер, а возможно они друг друга перестреляли. Но учитывая то, как они лежали в одной кучке, то сомнительно будет думать о том, что сами туда упали. И как она вообще с ним справилась? Удача.       Когда устройство выдавило из себя слабый писк, она уже могла подумать, что это затянется надолго. Учитывая то, что находится рядом с этой аномалией было тягостно. Неизвестно, что оно делает со слизистой носа и рта, но если об этом так усиленно думать, то можно вообще ласты склеить. И спустя какое-то время ходьбы вокруг этих луж кислотных, через которые ещё приходится прыгать, детектор всё же издаёт более бодрый писк. Слава радуется мысленно себе, да подкидывает перед собой болт.       Ага. Кончаются болты, надо бы решить с этим потом вопрос. А пока, но это лишь пока, она будет получать совсем небольшое удовольствие от того, что делает теперь самостоятельно — ходит на волоске от смерти в поисках интересного артефакта. И с осознанием этого у неё в голове всплывает забавный вердикт: на самом деле все это не так страшно, когда ты уже морально умирал. Не так страшно ходить по чавкающей кислотной луже. Не так страшно…       Посматривая время от времени на экран, она сверяла показания с действительностью. И снова бросок болта. Снова шаг. Всё настолько до боли в горле привычное, что на секунду Ярослава представила себя на Большой Земле. Какой бы сейчас она была? Смогла ли забыть всё это? Вряд-ли. Зона не отпускает. И уже настолько сильно залезла ей под кожу, что она хочет задрать голову наверх и посмотреть на небо, чтобы истошно спросить у неё, довольна ли таким результатом. Зона — капризная собственница, но в то же время строгий учитель. И, наверное, ей стоило бы давно понять манеру поведения Зоны. Она и вправду живая. Порой живее людей. Жестокая, властная, ужасная. Но этим красива. Настолько красива, что хочется склониться, упасть на колени и принять достойно свою уготовленную участь.       Женщина мельком заметила своего партнера, который копался с вертолётом и что-то искал в ящиках. Ну и ладно. Пробираясь неспеша, с некой осторожностью, Слава следовала за сигналом, как за маяком. А в голове проносится пустой гул деревьев, среди которых затерялись строчки из песен Любэ:

На заре ты ходил по росе утром ранним

Ветер странствий сбивал тебя с ног

Был как солнце чужой, когда ранен

И не знал всех значений дорог

И не знал, что путь так далёк

А дорога вела от порога

Шелковистой была, а порою была словно зверь

И ломалась и гнулась дорога

И кричала мне эхо «не верь»

В тишину ты эту не верь

      Писк неугомонного детектора стал громче верещать, твердя о том, что здесь неподалёку то, что так ей нужно. В том, что, казалось, так нуждалась больше всего. Она ощущала что-то рядом, совсем рядом, но не видела. Это так странно. — Ты скоро там? —спросила женщина у него, поторапливая. — Скоро. Ты на заднице ровно сидеть не можешь? Сказал же — посиди. — А если б ты мне сказал, чтобы я с девятого этажа скинулась, то мне сразу надо слушаться тебя? У меня артефакт крутой, между прочим с собой. Митяй сказал, что с ним я на ноги встану сразу. — Неужели? И что за артефакт такой? — «Светляк» что-ли. Не запомнил толком, —не глядя на своего друга, она начала морщиться от атмосферы здесь, — Черт! Детектор что-ли барахлит? Я чувствую здесь несколько артефактов. А туда, где ощущаю сильно — там не пищит. — Так твоим детектором только на собак ходить. Неудивительно, что ничего не находишь. Щас, погодь, —сталкер громко сказал и, закрыв за собой ящик возле вертолёта, развернулся и пошёл в сторону Я́ги.       Дегтярёв достал из кармана свой детектор и стал внимательно кидать перед собой болты. Он смотрел на дисплей свой и даже отсюда женщина уверенно может сказать о том, что детектор у него какой-то навороченный. Александр так изворотливо переступал опасные лужи, уворачивался столь забавно, но умело, что это больше походило на какой-то нелепый танец. Мужчина не поднимал на неё свои глаза и только чёрту может быть известно, что в голове у этого человека. Он смотрит по сторонам и только потом недоуменно спрашивает у той: — И вообще, в каком смысле «чувствуешь»?       Слава какое-то время недоуменно смотрела на него, пока не начала тереть глаза. Воздух был пропитан едким запахом серы, а глаза слезились от едкого пара. И пока терла пальцами, думала над вопросом товарища. Действительно, как она это «чувствовала»? Всё до этого было хорошо, но когда зашла сюда, то ощутила нечто иное, чему не придала значения. Это было слабое гудение в голове, трепет в груди. Стоило только повернуться — как те будто сами взывались к ней. Такое слабое, едва ощутимое состояние, которое уловить было не просто. Оно словно воробей — такое же небольшое и трудноуловимое, каждый раз выскальзывает из её грязных рук.       Ощущала их во всем своем существе. Не как конкретные предметы, а как невидимые нити, прошивающие это кислотное озеро; пронизывающие ее, создавая мимолетную пульсацию в сердце. Это эдакий «прилив энергии», который заставлял табун мурашек пройтись по её спине. Это нечто отчужденное, запредельное. Тянуло к себе, заставляя её дышать чаще, а кровь стучать в висках. — Не знаю, —наотмашь выпалила из себя женщина, отведя взгляд в ту сторону, где, казалось бы, ничего не было — лишь булькающие, унылые лужи, — Просто чувствую и всё. — Шутишь? У меня в руках «Велес». Это детектор нового поколения. И он обнаруживает почти все артефакты. Там ничего нет. Всё, нечего подолгу тут торчать. Пошли, —Дегтярёв махнул рукой, зазывая последовать за ним. Слава уже начала кашлять и в носу свербит раздражённо. Вот они, побочные эффекты от аномалий. — Я быстро. Обещаю, —не унимаясь на месте, женщина развернулась в противоположную сторону и сиганула туда же с таким рвением, будто там скрывалось нечто важное. Ноги несли сами туда, будто знали эти дороги ранее. Будто проходила здесь тысячу раз. И с каждым уверенным шагом становилось тесно в груди. Так жарко, душно. Хотелось снять с себя чертовый комбинезон, лишь бы почувствовать прохладу. Она повторяет движения ранние: болт, следом шаг, а следом за ним мелодичный разворот в другую сторону. Рука вытягивается вперед, и с лёгкой дрожью в пальцах замечает дивное: над лужей невысоко витала тонкая пластина. Внешне это неизвестное чудо напоминало хрупкое, но довольно гибкое крыло насекомого. Тонкая, прозрачная пластина с радужным отливом. Слава округлила глазами и её пальцы ощутили от касания этого артефакта красивого лишь жгучий холод. Женщина прищурилась и заприметила нежную сетку крошечных кристаллов, пронизывающих пластину и создающих переливающийся эффект, словно в этой крошечной пластине застыла вся красота. Оно излучало где-то изнутри свечение нежно-салатового оттенка. Свет озарял собой всё пространство вокруг, вынуждая Я́гу замереть в немом ожидании. — Слава! —одергивает её заново в реальность голос друга. — Да погоди ты, —отмахнулась она от него и поспешила уместить в контейнер эту находку. Откинул крышку, быстро вместила туда артефакт и поспешила уйти из эпицентра, — Я такое нашёл! Чудо!       Слава вылезла из кислотного озера без какого-либо труда, и его сразу же встретили пара удивлённых глаз. — Посмотри, ты знаешь, что это такое? —протягивает ему свой контейнер с нечто ценным, как казалось Я́ге. Будто там было нечто дорогое. Дороже чем золото или бриллиант. — Ни разу в своей жизни не видел такое, —честно признался Дегтярёв, крутя в своих руках неизвестный артефакт. Он в голове уже перебрал различную информацию о всех артефактах, которые знал по своему опыту, но ни один под описание этого не подходил. Но больше всего смущение вызывает то, что эта женщина нашла без детектора артефакт. Это было почти невозможно. Нет. Это просто невозможно. Это даже звучало как заурядная фантастика, от которой хотелось хохотать с остальными сталкерами, — Ты особенная. — Ты хотел сказать «ебанутая»? —Слава проморгалась. — Нет. Для неё. Ну, для Зоны я имею ввиду особенная. Наверное, Зона наделила тебя чем-то уникальным. Не припомню ни одного человека, который бы без детектора находил артефакт, да ещё никем неизученный. И это я не говорю ещё о твоём друге. — Зона просто хотела проучить меня насчёт Владимира. Не думаю, что я нравлюсь Зоне, иначе ей незачем было устраивать моральные мне пытки, из-за которых у меня ловились приступы, —невзначай бросила Слава и отвернулась, попутно забирая из его рук свой найденный трофей, — Я никакая не особенная и если у Зоны есть такая фишка, то наверняка для некоторых. Я не вхожу в их число. Я просто… — Просто учёная, прибывшая в Зону Отчуждения, которая должна была умереть тогда, на том болоте с кровососами? —ответил Александр, заглядывая ей через плечо. По спине прошёлся недобрый холод. Она старается не округлять глаза и не поворачиваться к нему, потому что затылком ощущает, как он сейчас ей размеренным взглядом дыру сделает. Но мужчина продолжает: — Я просто совместил некоторые вещи и слова окружающих того бункера. Вас с другими учёными сопровождал отряд Тополя до бункера. — Ты что, копал под меня? —она захлопнула контейнер и обернулась к Дегтярёву, стоящему слишком близко, но это не смутило её. Сложив руки на груди, женщина хмыкнула: — Да, я не умею особо врать, и что теперь? Поздравляю, Саня, тебе бы сам Шерлок Холмс пожал руку. — Я не копал. Если бы копал, то ещё раньше нашёл всю информацию. Я умею договариваться с людьми. Просто любопытно стало, о какой мёртвой женщине в бункере все говорили. Даже мельком слышал от техника. — И как? Гордишься результатом этого грёбанного расследования? —прищурившись, она сделала размеренный шаг в сторону от и взглянула на этого человека искоса, изучая его расслабленный профиль. Слава поджимает нижнюю губу, отмечая про себя, что её очень сильно бесит его умиротворенность. — Признаться честно, меня только удивляет, что ты — ученый. — Кандидат химических, мать твою, наук! Это так, к слову, —протянула она, отворачиваясь и окидывая скучающим взглядом Топь, — И почему тебя это удивило? — Не знаю. Если бы ты была просто туристкой, то в это больше поверил. Или хотя бы помощником Германа, который «подай-поднеси». Никак не могу знать. Будто не вяжется с тобой что-то научное. — Это потому что я-женщина? —едва не задохнулась от возмущения, но справилась бы с эмоциями и парировала медленно, растянув губы в натянутой улыбке. — Нет. Потому что ты импульсивная, грубая, резкая, наглая, жестокая, хаотичная. Это очень тяжело вяжется с…наукой в целом. Мне всё равно: женщина ты или мужчина. Если ты это хотела слышать. — Я такой стала, потому что стоял вопрос о моём выживании. И если бы я продолжила ныть, как всегда это делала, то сдохла у бандитов в тюрьме, пока они меня имели по которому кругу. Думаешь, мне всё это надо было? —сделала ещё несколько шагов к нему, — Я не хотела этого. Но судьба распорядилась иначе. — Я сочувствую, —его мелодичный низкий голос раздался рядом. Александр смотрел на неё из-под густых, нахмуренных бровей. — Да иди ты, клоун несчастный, —отмахнулась от него и смиренно выдохнула, — Не надо меня жалеть, ладно? Я не слабая. — Ты, скорее, на голову стрельнутая, чем «слабая», —он усмехнулся, убрал руки в карманы штанов и обернулся к ней, вальяжно оперевшись на ствол сухого дерева, — Кто-то в курсе ещё того, что ты-женщина? — Дядька Яр, Вано, Митяй Молот. Вроде как только они. Ну, ты ещё добавился к ним в группу, —лицо женщины в миг помрачнело. Сделав шаг к нему, она ткнула его в грудь и, приблизив своё лицо к его, зашипела: — Не смей кому-то говорить, понял? Не надо всем знать, что я женщина. И тем более учёным. Если они узнают, то посчитают, что я отлыниваю от работы или найдут ещё куча нарушений. Я попаду под статью.       Дегтярёв больше не улыбался. Он смотрел ей в глаза, и Я́га не понимала, на каком моменте этот человек начал прокручивать в голове несколько вариантов ответа. — Ты хотела бы вернуться на должность учёного? — И сидеть днями-ночами в бункере, в окружении поехавших, сталкеров с тупым юмором и наёмниками? Кстати наёмники мне там до сих пор не нравятся, мутные сильно, —женщина пожала плечами, — Не знаю, Саш. Я слишком… — Привыкла к риску? Вошла во вкус, значит, —на лице у сталкера расплывается довольная улыбка, которая задерживается на нём не так долго. Она была лишь на пару секунд, потому что после её осталось то спокойное выражение, — Ты можешь выходить на вылазки со сталкерами. Так же отстреливаться и иметь при себе дохрена защиты. Можешь снова изучать артефакты или что ты там делала. Я же видел, как ты на этот артефакт смотришь. — Я не хочу быть в панцире. Я хочу познать Зону, изучить её всю. Или хотя бы попытаться. Я хочу оказываться на новой территории, разговаривать с мужиками, даже если некоторые из них сволочи. Я хочу видеть родные лица и твою рожу в том числе.       С неожиданно возникшим чувством стыда, Слава хмурится от своих слов и добавляет: — Я хочу дойти до Припяти. Будучи учёным, мне это не светит. Да, я сейчас поступаю, наверное, неразумно как не стоило бы. Ведь по сути я отрекаюсь от зарплаты, от стажа и опыта. А, и навлекаю на себя возможную беду с юридического плана. Но я хочу рискнуть. Я готова рискнуть.       Сталкер решил не спорить с ней, потому что отчасти понимает её мотивы. Александр понимающе кивает головой и думает про себя о том, что Слава не такой уж и противный придурок, каким показывал себя. Напряжение между ними улетучивается постепенно и заместо неё появляется небольшая свобода и чувство облегчения. Мужчина слабо приподнял уголки губ и кивает головой, приглашая её пойти за ним. Та не спрашивает, куда они идут. Она просто закатывает глаза и со слабой улыбкой в ответ последовала за товарищем.       Женщина не знает, поступает ли она правильно. Но знает наверняка: сейчас ей спокойно так, как никогда не было ещё спокойно.