Je t'aime

      Хорошо было вот так лежать на кровати после тяжелого дня. Тело приятно провалилось в объятья постели, отчего каждая конечность расслаблялась, а мозг замедлял работу и дыхание становилось размеренным и тихим. Хонджун нахмурил лицо, когда его потревожил стук в дверь. Нет, он не хочет идти ни в какой бар. Шаги потихоньку стихли. Он вновь погрузился в тишину, удовлетворённо посапывая. Неожиданный громкий звук уведомления почти вывел его из себя: резко вскочив парень схватил телефон, будучи готовым нагрубить любому, кто бы это ни был, за то, что тот нарушил его покой.       Но это было не сообщение. Ким удивлённо вытаращился на экран, прочитав название лайва. Ах да, он совсем забыл, что поставил уведомление на их ютуб-канал. С экрана на него смотрела знакомая милая физиономия, парень усмехнулся. А почему нет?       Эта странная идея так понравилась ему, что Хонджун тут же устроился поудобнее и включил лайв. Было забавно сидеть так, вместе с остальными тысячами фанатов и наблюдать за Сонхва, увлечённо о чём-то рассказывающем (ведь Хонджун не внимал его словам). Ким подумал, что может в любой момент встать с кровати и зайти в соседнюю комнату, увидеть человека в экране наяву. Эта мысль доставляла ему большое удовольствие, пока он читал мелькающие комментарии восторженных фанатов. Всё же он не сдвинулся с места, напротив — только ближе поднёс телефон к лицу.       Озорная улыбка никак не сходила с лица. Хонджун кусал свои губы, засматриваясь на яркие малиновые, которые Сонхва бессознательно надувал, стоило ему задуматься. Чем же они намазали их, что теперь они так блестят и притягивают? Нельзя быть таким красивым, Пак Сонхва, нет, точно нельзя. Но другой его не слышал. Он продолжал дуть свои малиновые губы, засматриваться, округляя черные очи, рассказывать что-то своим низким глубоким голосом, от чего вся спина покрывалась мурашками. Вот он обнажил белые зубы, смущенно усмехаясь. Внимательный зритель передёрнул плечами.       Хонджун с жадностью смотрел лайв своего парня, впиваясь в его фигуру голодными глазами. Его будоражило их отдаление, ставшее следствием изнуряющей работы. Как давно между ними не возникала искра? Парень хмурится, пытаясь вспомнить их последнее уединение.       Перед ним тот час же всплыл смутный образ Сонхва в синеватом свете ночи. Тогда было темно, но другой четко помнит его тело, совершенно сложенное и невероятно притягательное, раскинувшееся на белых простынях его собственной кровати, горячие поцелуи, оставляемые его чертовыми малиновыми губами, запах гладкой кожи, перемешавшийся со сладким парфюмом, темные, словно два камня, выразительные глаза и голос, пробирающий до костей. Ким ясно представляет себе его прищур и лукавую улыбку, его объятия. Всё это захотелось почувствовать Хонджуну вновь и таким острым стало это желание, что он чуть было не взвыл.       Вместе с тем парень продолжал смотреть. Пак получал много комплиментов из-за сегодняшнего образа. Ким вздохнул: он пожалел, что не сказал ему пару-тройку приятных словечек, ведь сейчас, сидя среди десятка тысяч фанатов, одаривавших другого всяческими любезностями, он почувствовал себя худшим любовником на свете. Сонхва снял пальто, потянулся рукой к галстуку. Светловолосый парень тихо заскулил, ломаясь под натиском неугомонной фантазии, опьяняющей его разум, отчего желание почувствовать другого становилось всё острее. Он отдернул руку, не позволив коснуться себя. Человек с экрана пропал из поля зрения: Пак отошёл переодеться. Если он сейчас вскочит и пробежится, то успеет застать его, но тайный зритель не двигался. Эта минута начала казаться Хонджуну вечностью и он нетерпеливо заёрзал, устраиваясь поудобнее, разводя бёдра шире.       И вот вновь знакомая физиономия на экране, а терпение медленно оставляет другого, что беспомощно лежит на кровати, пытаясь собрать себя в единое целое. У него плохо получается: мозг постепенно тухнет, желание заполняет его изнутри, разливается адреналином по телу. Ким дышит глубоко и хрипло, собственная ладонь уже оглаживает внутреннюю сторону бедра, точно также, как это делал Сонхва. Парень убрал руку, запустил её в копну светлых волос, сжал у корней и потянул, судорожно выдыхая. В груди было тесно, он тяжело и часто дышал. Как ему не хватало Сонхва! Ким осклабился, не отрывая взгляда от человека на экране. Он получит своё. Обязательно.       Не зная, как мучается человек в соседней комнате, Пак Сонхва продолжал свой безобидный лайв. Он уже разлёгся на кровати, из под отвёрнутого воротника пижамы на зрителей поглядывала аккуратная ключица. Хонджун представил, как прикусывает выпирающую косточку, носом ныряя в душистую выемку. Ладонь сама скользнула под одежду. Медленно, ещё не совсем сознательно, он начал ласкать себя, вначале неощутимо, но потом всё более жадно. Закусывая губу он начал читать комментарии.       — He is my boyfriend, — не без удовольствия ответил он на один из мелькнувших.       Тёплыми пальцами парень водил вокруг от живота, спускаясь вниз, сжимая руку между ног и самыми кончиками касаясь под ягодицами. Он издал жалобный вздох, зажмурился. Послышался чужой смех из динамика телефона — тихий и мелодичный. Хонджун открыл глаза и в тот же миг Сонхва тоже уставился на него с экрана. Парню показалось, что тот своими чёрными глазами смотрит сквозь мобильник, внимательно следит за каждым его движением. Щеки зарделись, Ким поджал губы. Но новый прилив возбуждения окутал его, даже сильнее первого он поглотил развалившегося в непристойной позе человека.       Прикосновения скорее походили на поддразнивания: Ким весь сполна хотел отдаться Сонхва, раствориться в нём, как только у него появится возможность. А проклятый лайв всё не заканчивался. Парень постанывал, глядя прямо в лицо человеку по ту сторону экрана. Он находил это возбуждающим.       — Сонхва, Сонхва, — торопливо шептали его губы. — Закончи ебанный лайв! — он хрипел, извивался в кровати, а Пак продолжал говорить. — Сонхва, милый, посмотри на меня, — темноволосый смотрел в камеру — его тайный зритель постанывал. — Посмотри, что ты сделал со мной, Сонхва. Я хочу тебя, закончи этот лайв! — Хонджун всё больше упивался, уже отчетливее он представлял себя в чужой постели, передавленный чужим горячим телом.       До одурманенного человека вдруг долетели обрывки прощальных фраз. Ким про себя отметил, что уже переставал верить, что доживёт до этой минуты. Показался черный экран — он вскочил, заметался по комнате, буквально залетел в душ. Через минут пять, а может и меньше, парень уже стоял у чужой двери. Не раздумывая, он постучался (ведь пропуска у него, к сожалению, не было).       Сонхва рассерженно выдохнул, когда услышал стук. Какого черта́ принесло на этот раз? Он был приятно удивлен, когда на пороге своего номера встретил лидера. Про себя парень довольно улыбнулся: Ким даже не догадывался, что именно он сейчас и нужен был. И другой действительно о таком подумать не мог.       — Я зайду? — Пак не задавал никаких вопросов, а молча пропустил парня в номер.       — Какие-то новости? — с наигранной непринуждённостью спросил темноволосый, усаживаясь на небольшую кушетку посреди номера. Несколько минут назад он запустил приставку, теперь он вновь взял в руки джойстик, поднимая глаза к экрану.       — Нет, просто соскучился, — Сонхва не повернул голову, только привычно закусил нижнюю губу. Его полные черные глаза продолжали смотреть в экран с неподдельной заинтересованностью, он слабо улыбнулся.       Ким следил за ним, совершенно не обижаясь на проявленное безразличие к его словам. Он знал, что Пак сейчас, словно натянутая струна, остро ощущает каждое его движение. Парень подсел к другому, Сонхва почувствовал его тяжелое дыхание на своих губах, отчего его сердце пропустило удар. Хонджун мягко потёрся носом о его щёку, оставил робкий поцелуй и замер, ожидая, что же последует дальше. Пак повернулся в ответ.       — Хонджун, ты вспомнил, что мы встречаемся? — Ким улыбнулся.       — Вспомнил и понял, что очень соскучился.       Сердце приятно затрепетало, когда малиновые губы одарила смущённая улыбка. Сонхва сомкнул их губы, целуя светловолосого с непредугаданной чувственностью, не торопясь, но и не вяло, плавно лаская знакомые изгибы. Его рука скользнула по шее, ныряя в ещё влажные светлые волосы, чуть сжимая. Внутренний трепет кротким вздохом срывается с губ напротив и Пак отмечает, что это было достаточно откровенно.       — Я вижу, как ты соскучился, — он улыбается, откладывая приставку и притягивая Хонджуна к себе.       — Ты же выключил лайв? — Ким наваливается на другого, не может оторваться от припухлых малиновых губ, слизывая с них весь блеск. Его ладони гладят чужую шею, обхватывают красивое лицо, а сердце так и колотится внутри от предвкушения.       Сонхва осклабился.       — Откуда ты знаешь, что я вёл лайв?       — Я видел его, — Хонджун прислоняется губами к аккуратному уху, его шёпот растекается по телу, Пак рвано дышит. — Я смотрел его от начала до конца. Пак Сонхва, нельзя быть таким привлекательным.       Старший тихо засмеялся. Он задрал чужую ночную рубаху, забираясь под неё проворными руками.       — Я привлекательный?       — Когда закусываешь губу и делаешь серьёзный взгляд, то ещё очень сексуальный.       Сонхва закусил нижнюю губу, изгибая ровные брови, Ким ухмыльнулся, облизывая его губы. Чувствуя пальцы, поглаживающие его по спине, зажмурился: тот час же он представил, как этими же пальцами другой ласкает его, внизу приятно потянуло. Не разрывая поцелуя он нашарил чужую ладонь.       — Сонхва... — протянул парень, отделяя два пальца и обхватывая их своими. Хонджун уже был чересчур откровенен, но Пак не унимался. Ему было в удовольствие дразнить светловолосого, обычно очень отстранённого и не переносящего внезапных нежностей, а сейчас так бессовестно ёрзающего своей задницей у него на коленях.       — Хонджун, ты дрочил на меня?       — Только самую малость, — у Сонхва закружилась голова от горячего шёпота, что лился ему прямо в ухо. — Всё удовольствие я оставил тебе.       Хонджун не помнит, как его спина коснулась прохладной простыни, как он оказался раздет, взволнованный томной страстью и вожделением. Малиновые губы (как он мечтал об этом!) оставляли на его коже сочные поцелуи, пока он извивался под ними, подобно игуане, тихо бормоча себе под нос. Пак отстранился, светловолосый открыл глаза, взглядом прошёлся по представшему перед ним обнаженному телу, покрытому светлым, без единого изъяна, полотном кожи. Он протянул руку: пальцы скользнули по груди вверх, к медовой шее и приласкали край лица. Хонджун поддался вперёд, в следующий миг смыкая их губы во влажном поцелуе. Погружаясь в облако приторного аромата, Ким позволил влечь себя тёплым рукам, обмякая в объятиях. Они столкнулись лбами, тихо посмеиваясь, не отстранялись ни на долю сантиметра.       Не произнося ни слова, Сонхва окутывает другого своим теплом, напряжение, накопившееся за последние месяцы сходит, растворяясь в плавной ласке Хонджуна, что пришёл к нему в этот вечер как спаситель. Ким немного робеет, когда не чувствует ничего, что могло бы их ещё отделять друг от друга, передёргивает плечами от волнения и почему-то хочет отстраниться, но другой обладал невероятной чуткостью, помогавшей ему справляться с неуверенностью. Светловолосый не видит его лица, но неприятный трепет перетекает в сладостное ожидание, когда чужие ладони разводят его бёдра и гладят по внутренней стороне. Пак плавно водит по кругу, давая вновь привыкнуть к своим рукам. Его дыхание опаляет шею: он оставляет небольшой поцелуй за ухом. Чужой затылок касается плеча, теперь они смотрят друг на друга. Хонджуна настигает чувство невероятной свободы и он уже не стеснятся разрешать Сонхва ласкать его, так широко разведя колени, парень заглядывает в тёмные глаза напротив с благодарностью. Пак целует его в краешек губ, всё также сохраняя немногословность.       Но ту интимную тишину, которую они так старались удержать, глубоко дыша и без вздохов, без лишних фраз, всё глубже погружаясь во все виды ублажения, потревожили. Раздавшийся так внезапно дверной стук спугнул расслабившегося Хонджуна. Они продолжали молчать, застыв в той же позе, только теперь с растерянными лицами.       — Ну что? В шкаф? — не смог удержаться от насмешки Пак, уже поторапливаясь встать и набросить на голое тело махровый халат. Ким не разделил его веселья и вместо этого разлёгся на кровати.       — Кто бы это ни был, скажи ему проваливать отсюда! — шепнул он, уже скрывающемуся в проходе парню.       Сонхва тихо приоткрыл дверь, тут же натыкаясь на крепкое и тучное тело Чхве Сана, но с облегчением выдохнул: опасность в любом случае миновала. Сан был на самом деле очень спокойный и вежливый со старшим, поэтому ничего не стоит укоротить его и не наделать глупостей.       — Что случилось?       — Ничего. Соскучился, — краем уха Пак услышал, как в глубине комнаты за стеной кто-то хмыкнул. Он и сам с трудом подавлял улыбку: нет, третьего в постели он не потянет. — Ты сегодня не пошёл с нами, — Сан достал из-за спины небольшую вещицу и протянул её другому. Это оказался чудный брелок с изображением джедая Йоды на фоне парижских достопримечательностей. — Я купил его для тебя.       Сонхва аккуратно взял у него подарок и расплылся в улыбке.       — Он чудесный, — старший радостно приобнял пришедшего, но не шибко тесно прижался к нему, иначе Сан мог бы узнать слишком много подробностей о сегодняшнем вечере. — Спасибо тебе большое.       Пак залился тихим мелодичным смехом, увидев порозовевшие щеки младшего, явно смущенного.       — Ты не видел Хонджун-хёна? Я тоже купил для него подарок, но не могу его найти.       — Загулял, наверное, — Сонхва с трудом поборол соблазн уточнить, куда загулял Хонджун и жалея, что не имеет возможности полюбоваться выражением чужого лица, услышь младший эту новость. — Оставь у меня, — Сан согласился, отдав ему второй мешочек. Они попрощались.       Вернувшись обратно, Пак обнаружил гостя, нагишом раскинувшегося у него на кровати.       — Счастливый какой... — недовольно заворчал Ким, пока темноволосый складывал принесённые сувениры. — Предложил бы ему зайти.       — И что бы он увидел? Раздетого лидера в моей постели? — загадочная тишина в ответ смутила Сонхва и он повернулся. По самодовольной ухмылке на чужих губах он понял, что сейчас произойдет.       Парень тяжело вздохнул.       — Нет... — но Ким уже во всю смеялся. — Мы же не будем страдать хуйней, Хонджун? — взмолился Пак, всё ещё надеясь, что это лишь шутка.       — Правила есть правила, Пак Сонхва, — светловолосый оскалился, но видя, что другой уже достал бумажник и пересчитывает лежащие там купюры, запротестовал, махая руками. — Подожди, я ещё не закончил, — когда темноволосый отвлёкся и посмотрел на него, он продолжил: — Но мы их изменим, — другой изогнул бровь.       — И что же теперь? — по самодовольной улыбке на чужих губах он понял, что правила будуть меняться в их сторону.       — В своё наказание ты должен хорошенько меня трахнуть, — Пак смотрел в полуприкрытые хитрые глаза и обнаженные округлые бёдра и сглотнул скопившуюся слюну.       — Один проёб — один секс? — Хонджун кивнул. Заметив пристальный взгляд на своей заднице, он шлёпнул себя по бедру. Они встретились глазами. Как два хищника, застывших перед атакой они смотрели друг на друга, сгорая от страсти, томившейся в каждом из них. — Я согласен, лидер.       Ким закусил губу: Сонхва явно принял такую игру за способ заниматься любовью чаще и сейчас начнёт использовать его вовсю.       — Где резинки, лидер? — Хонджун показал пачку в своих руках, которую принёс с собой вместе с лубрикантом. — Когда успел?       — Ещё в Лондоне, — Пак перевёл насмешливый взгляд на него, а потом вновь на пачку.       — Значит сегодня по-английски.       Хонджун прыснул, не отводя взгляда и наблюдая за тем, как Сонхва забрался к нему на постель, устраиваясь между разведёнными ногами. Растирая смазку пальцами, чтобы согреть, он продолжал гладить нежную кожу внизу. Когда другой почувствовал его первый палец, то нашарил свободную руку, чтобы ухватиться за неё.       — Всё в порядке, лидер. — Пак переплёл их пальцы.       Светловолосый усмехнулся.       — Перестань повторять это слово, — он почувствовал чужое дыхание на своих щеках, переходя на шёпот: — Иначе за эту ночь ты выдолбишь из меня всё живое.       — Я буду растягивать удовольствие.       Темноволосый поцеловал лежащего. Хонджун вновь узнал так полюбившуюся ему нежность, безграничную, почти бьющую из краёв большого сердца, которую Сонхва старался направлять на близких ему людей. Он познал её прикосновения ещё тогда, когда Пак, будучи по началу его близким другом, заботился о нём в трудные периоды их карьеры, а потом, когда между ними зародились более романтичные чувства, она проявлялась всё чаще даже в самых мелочах. Теперь они стали старше, но Ким продолжает ощущать на себе приливы любви, ещё необузданной временем, то ли яркими вспышками возникающей по ночам, то ли полупрозрачным светом проникавшей сквозь его невидимые барьеры днём.       Ладони легли на светлую шею. Светловолосый потянулся, завлекая другого в долгий вязкий поцелуй, такой неожиданный в омуте бездумной страсти. Прикрывая глаза Хонджун почувствовал, как Сонхва подбирается ближе, скользя неугомонным языком между его приоткрытых губ. Кончики ушей зарделись, парень вновь смущается от такой близости. Пак неторопливо приближался, и его горячее дыхание уже стало высушивать губы, тем временем лаская парня внизу плавно, но вместе с тем откровенно, подушечками пальцев щекоча изнутри. От этого другому хотелось биться и кричать от удовольствия, но он ограничивался лишь томными вздохами, прерывающими влажные поцелуи, оставляемые им на чужой шее. Он наконец получил, что хотел: прикусывая красивую косточку ключицы, таял от наслаждения услышать сдавленный хрип Сонхва, вырвавшийся у него из груди.       — Я оправдываю твои фантазии? — тихим глубоким шепотом спросил Пак, содрогая воздух, отчего у светловолосого по спине пробежал холодок.       — Ещё как... — Ким выгнулся, когда малиновые губы начали спускаться от шеи к середине живота, тихо заскулил от прикосновений влажного языка к своей груди. Он скользнул рукой между тесно прижатыми телами, ладонью нащупывая чужую эрекцию, огладил её, чуть сжимая. Парень перестал морщить нос, спокойно принимая два пальца.       Тогда в ответ Пак погрузил в него все три по основание и начал нащупывать путь к полному наслаждению. Ким водил ладонью из стороны в сторону, притираясь ещё ближе, зажимая чужой член между своим и ладонью. Не произнося ни слова, они яростно ласкали друг друга, не отрывая глаз. Чувствуя, как всё внутри начало сворачиваться и кровь застучала в висках, Хонджун сдался первый:       — Трахни меня уже, — Сонхва усмехнулся, позволяя другому подготовить их обоих. От уверенных движений светловолосого, растирающего смазку по презервативу на его стояке, у него рябело в глазах, а с ярких губ не сходила блаженная улыбка.       Покончив с самой нудной, как он всегда думал, минутой прелюдий, Ким кивнул.       — Ну и как ты там это представлял? — подразнивающе протянул другой. — Верхом или по классике? — он нагнулся ближе, прижимаясь губами к увешанному серёжками уху. — Или тебе нравится стоять на четвереньках? Я хочу воплотить все твои фантазии в точности, как ты это себе придумывал пока смотрел мой лайв.       — Потрахаемся и я тебя прикончу, — прошипел Хонджун. Его бесило то, как с каждым словом его вожделение становиться всё более ощутимым, что он всё сильнее хочет Сонхва, пока тот мелит языком и бездействует, заставляя мучиться от ожидания. Но вот, в ответ на его дерзкое замечание, другой взял в рот одну из его серёжек и накрыл горячим языком мочку, посасывая и неприлично причмокивая. — По классике.       Темноволосый тихо засмеялся, целуя в уголок губ, превращаясь в самое нежное создание на этом свете. Их провокационная борьба опять перетекла в медленные ласки, которые, как по кругу, затем вновь обратятся в неутолимое сладострастие.       Хонджуну потребовалось много времени перед тем, как привыкнуть и Пак покорно ждал его, коротая время за поцелуями на шее или поглаживаниями упругих бёдер, к которым возвращался мыслями в самые неожиданные времена. Он вспоминал о них, сидя в гримёрке или в перерывах между репетициями, представлял их, сжимая одеяло и проваливаясь в сон. Так или иначе, на протяжении долгой разлуки, когда невозможно было и коснуться лишний раз, он часто возвращался мыслями к своему невероятному Хонджуну, с которым ему повезло связать жизнь на долгий срок. О последнем, в этой тишине, думал и другой.       Переплетая руки и языки, окутанные неведомой плёнкой от внешнего мира, они закрылись для него и поддались тем чувствам, что долго запирали в себе. Отдаваясь друг другу со всей горячностью, они оставили позади смущение и страх, неловкость и боль, заменяя их бесконечными обольщениями.       Сонхва тяжело дышит, закусывая край пухлой губы, чувствуя, как стенки Хонджуна обхватывают его член. Так тесно и жарко внутри, от чего возбуждение туго свернулось в животе и защекотало в груди. Время начало тянуться медленно, неблагоприятно действуя на его нервы, но он терпел, внимательно всматриваясь в лицо напротив, чтобы убедиться, что другому нравится.       — Всё в порядке? — Ким кивнул.       — Дерзай, — Пак усмехнулся, начиная двигаться. Тёплый и мягкий Хонджун дурманил его, но он продолжал держаться, постепенно подбирая ритм.       — Если ты меня прикончишь, не будешь скучать? — другой фыркнул. Действительно: нашел о чём поговорить.       — Буду.       — Я думал, ты сейчас будешь в своём репертуаре, — с подлинным удивлением ответил Сонхва, приобнимая лежащего. Другой издал смешок.       — Я солгу, если скажу, что не скучаю за своим парнем постоянно, — темноволосый улыбнулся.       — Тогда приходи к своему парню почаще. Я хочу проводить с тобой больше времени, — он поцеловал другого в кончик носа. Ким смешно поморщился. Нежности.       Сонхва впился пальцами в гладкую кожу на бедре, приподнимая его и наконец первый раз входя по основание одним резким толчком. Переводя взгляд на Хонджуна, в его глазах он увидел жадное "Ещё", только тогда темноволосый сбросил с себя бремя терпимости и отдался воле искушения.       Вцепившись в простыню и запрокинув голову, Ким подавлял в себе вздохи отчаяния, тесно переплетённого с блаженством. Когда толчки стали резче и сокрушительнее, тогда он понял, что окончательно потерял контроль над своим телом. Тихо всхлипывая, он умолял Сонхва не останавливаться и сам подмахивал ему бёдрами, желая стать единым целым. Пак ублажал его со всей горячностью: его губы можно было найти и там и тут, а руки скользили вдоль тела, обнимали, не оставляя нетронутым ни один участок тела.       — Хонджун, тише, — шепотом просил Пак, нежно обнимая того за плечи.       Ким сидел у него на бёдрах, с бесстыдством хлопая по ним упругими ягодицами, блестящими от размазанной по коже смазке. Сонхва сжимал их ладонями, разводя и толкаясь глубже, от чего с чужих губ сорвался неожиданный и слишком громкий для этого места стон. Шикнув на седлавшего его человека, он понял: если дать Хонджуну волю, то добром это точно не кончится.       Светловолосый недовольно зафыркал, оказавшись вновь зажатым между матрасом и другим телом, прижавшимся грудью к его. Но такая предосторожность была проверена не зря, ведь стоило только Сонхва вернуть их в прежнее положение, как за дверью послышались шаркающие шаги высокого человека. Неизвестный стоял в коридоре, очень близко к двери номера. Пак подумал, что тот наверное колеблется: постучаться или нет.       — Блять, тут что, стены из картона сделаны? — яростно прошептал Ким в приоткрытые малиновые губы.       — Помалкивай, — пригрозил ему другой, сбавив темп, но не останавливаясь.       Это решение укротить Хонджуна было ошибочным: возбужденный и трепещущий от желания парень заскулил, умоляя Сонхва продолжать дрожащим голосом. Мягкие стенки сфинктера тесно обхватывали его член и темноволосый рычал, зажмуриваясь от удовольствия, пульсировавшего у него в животе. Он смотрел на Хонджуна, обнаженного и откровенного, своими полными тёмными глазами просящего его протянуть к нему руки и ласкать ими до потери пульса. Не так часто его можно в таком виде! Раздраженный Пак в мыслях упрашивал Юнхо поскорее съебаться в свой номер и дать им жалкую возможность насладиться уединением, не желая терять ни минуты фривольного и раскрепощенного секса из-за младшего, которому вздумалось шастать по коридорам.       — Сонхва, быстрее! — вздохнул Ким, выгибаясь дугой на кровати. В обычное время никто бы не обратил на это внимание, но в тишине позднего времени, когда все уже разбрелись по номерам и неспеша занялись мирной подготовкой ко сну, этот вздох, хоть и не громкий, казалось, прошёл эхом по всему этажу. И каждый мог понять, что происходит.       Оглушенный неожиданной вспышкой нетерпения, Сонхва повиновался обоюдному желанию, толкаясь так сильно, что Хонджуна вздёрнуло. Не задумываясь о том, что Юнхо в коридоре открылась вся правда, он благодарил парня за то, что тут унёс свои длинные ноги отсюда в чужой номер, ведь его комната была слишком близко к той, где на одной кровати, словно котята, игрались друг с другом старшие. До ушей темноволосого долетали только шлепки его бёдер об упругую задницу и сладкие протяжные стоны, что утопали в его рту и превращались в неразборчивое мычание. Ким давил ему на затылок, всё глубже погружаясь в его рот языком, пока Пак всё глубже заходил в его анус, твёрдой головкой касаясь его чувствительного места, выбивая с груди всё более громкие всхлипывания.       Не разрывая влажного поцелуя, упиваясь томными вздохами из чужого рта, оседающими в его горле, не обращая внимание на размазанную вокруг губ и стекающую по подбородку слюну, Сонхва пробежался игривыми пальцами по другому телу, обхватывая ноющий ствол ладонью. Размазывая естественную смазку по красной головке большим пальцем, он начал медленно надрачивать, чувствуя, что человек под ним рвано дышит. Пак сам чувствует, что возбуждение доходит до пика, тогда его толчки становятся одинокими и резкими, доходящими так глубоко, что, если бы не действительно картонные стены номеров, Хонджун кричал бы под ним, может и не тише, чем кричит на концертах.       Светловолосый кончает внезапно, при этом прикусывая пухлую нижнюю губу. У Сонхва в горле застревает его отчетливый благодарственный стон, который всё ещё вибрирует какое-то время, уходя вглубь. Ким вмиг становится узкий, горячие стенки сильнее давят на пульсирующий от крови член и Пак тоже кончает, подавляя звук, рвущийся из самого нутра в мягком плоском животе Хонджуна, утыкаясь лицом в душистую кожу. Не стесняясь, он ложиться щекой на это место, устроившись между широко разведёнными ногами. Его рука испачкана в чужой сперме, но он забывает о ней, отдаваясь чувству эйфории. Другой перебирает его липкие от пота тёмные волосы на затылке и что-то бормочет себе под нос.       Только когда сердце начинает биться в будничном ритме, а кожа немного остывает, Сонхва слегка приподымается на локтях. Встречаясь взглядами с Хонджуном он улыбается, подмигивает ему, перекидывая чужую ногу себе за плечо, ласково кусает за внешнюю сторону бедра, подбираясь ближе к изгибу ягодиц. Посасывая нежную кожу облизывается, переводя взгляд вновь на лежащего.       — Как бесстыдно, — возмутился Ким, но отталкивать не спешил. Пак осклабился.       — Но тебе ведь нравится? — задаёт он вопрос в пустоту, неизменно глядя в тёмные глаза напротив.       Он слышит рванный вздох, когда закусывает то же место на другой ноге. Зализывая укус, парень дорожкой мелких поцелуев вновь доходит до внутренней стороны бедра, слизывает оставшуюся смазку и громко причмокивая, отстраняется.       — В следующий раз с этого и начнём, — заявил он, садясь на кровати. — И не думай уворачиваться.       Хонджун ничего не ответил. Он тоже сел, утыкаясь лицом в чужое плечо, выражая свою глубокую привязанность. "Ну всё, — подумал Пак, — поплыл".       — Нам бы помыться.       Не расставаясь ни на мгновение, они вместе залезли в просторный душ. Теплая вода оживила их головы, но не тело. Еле передвигая будто свинцом налитое тело, Ким повис на шее у темноволосого парня, лениво потягиваясь для поцелуя. Это прикосновение длиться вечность. Сонхва склонился над ним, загораживая собой поток теплой воды, но это ничуть не встревожило Хонджуна, ведь другое тело было таким тёплым, а кожа такой мягкой, так что ему вовсе не грозило замерзание. Трепеща под полными горячими губами, парень замурлыкал, когда слегка мыльная продолговатая ладонь огладила его спину и нырнула между ягодицами, массируя.       — Всё нормально, я сам, — Ким явно постеснялся того, чтобы Пак своими руками помог ему помыться.       — Тише, — Сонхва сильнее прижал его себе, так что светловолосому ничего не оставалось кроме того, чтобы уткнуться носом в его шею, позволяя чужим рукам намыливать его задницу и ноги.       Набрав немного шампуня в ладонь, Хонджун запустил пальцы в копну тёмных волос, тщательно массажируя голову. Другой зажмурился и слегка запрокинул голову, не давая мыльной воде попасть в глаза. Ароматная пена стекала по рукам, прячась в узкие щели между двумя тесно прижатыми телами, Ким поворошил смольные прядки, смывая её.       — Отвернись, я закончу сам, — Пак цокнул, раздражённо закатывая глаза, но повиновался, молча отворачиваясь и подставляя лицо потокам воды. Светловолосый хмыкнул, ладонью проскальзывая между ногами.       Хонджун возился с чужими волосами, пока Сонхва закончил смывать ещё оставшийся после бурного вечера макияж. Бережно пропуская густые рассыпчатые пряди сквозь пальцы, Ким поймал на себе взгляд: в полных чёрных глазах отражались два блика, делая их похожими на щенячьи. Парень смущённо усмехнулся, пряча лицо в душистой шевелюре, шумно вдыхая запах затылка. Руки сами по себе осели на гладкой шее, обнимая.       — Пойдешь к себе? — другой отрицательно промычал.       — Останусь с тобой.       Пак вдруг резко обернулся и другой увидел, что он даже не пытается скрыть радости. Ослепляя Хонджуна своей лучезарной улыбкой, парень оставил скромный поцелуй на приоткрытых губах и вышел, оставляя светловолосого от смущения кусать только что целованные губы. Ким последовал за ним. Он обошёл чистую и аккуратную комнатку по кругу, с любопытством заглядывая в некоторые места, забыв о подарке Сана, сел у изголовья кровати. Тем временем Сонхва сел на край, вновь беря в руки приставку.       — Не возражаешь? — другой отрицательно мотнул головой. Этому парню иногда надо дать погрязнуть в своём чисто ребяческом увлечении и Ким это отлично знал. — Как прошла встреча? — не отвлекаясь от экрана спросил Пак.       Хонджун с новым приливом сил начал в пол голоса рассказывать парню об одном из самых захватывающих дней своей жизни, не упуская ни малейшей детали, которая могла показаться ему интересной. Его молчаливый собеседник слушал его, в перерывах что-то задумчиво бормоча, кивая, иногда бессознательно поддакивая. И его полные черные глаза всё также смотрели по-щеначьи, теперь уже отражая разноцветные картинки экрана. Такая внезапная нежность кольнула сердце говорящего, когда он наконец поднял взгляд и увидел эти искренность и неподдельный интерес, идущие прямо из живого, звонко бьющегося сердца, разливаясь в каждой клетке, наполняя каждый тихий вздох. Сонхва привычно замер всем существом, только руки его неустанно теребили кнопки приставки, но они жили отдельно, какой-то своей жизнью, совершенно не подчиняясь законам чистых чувств, что охватили этого человека сейчас.       Ким замолчал, уставившись на приоткрытые и не специально округлённые в лёгком удивлении малиновые губы.       — Жаль, что я не мог взять тебя с собой, — он подлез ближе, всё также не обращая внимания на внешнюю отстранённость другого. — Мы хорошо смотримся вместе.       Пак повернулся к нему, уже постепенно выходя из своего чудного оцепенения.       — Но тогда ты бы меня точно затмил, — темноволосый парень издал смешок, качая головой. — Сонхва, — позвал его Хонджун, кладя затем прохладные ладони на его шею. — Я люблю тебя.       И вновь этот щенячий взгляд, вновь он чудно замирает, но это длиться недолго: парень стеснительно улыбается. Ким видит, как он, не отводя влюблённых глаз, выключает и откладывает игру. Сонхва ныряет под его руки, а он сам хохочет от крошечных поцелуев, с настырной нежностью осыпавших его лицо.       — Сонхва перестань! — слышится сдавленный шепот, звучавший, не скрывая удовольствия.       Но другой его не слышал. Остановились они только спустя несколько минут, когда усталости и сонливости уже не было предела, а мысль о завтрашнем раннем подъеме стала всё настойчивее, преграждая путь уже почти удовлетворённым потребностям в ласке.       Приластившись на чужой груди, последним, о чём подумал Сонхва было:       — Когда концерты закончатся и мы поедем домой, я хочу познакомить тебя с мамой.       — Представишь как друга?       — Нет, — он взял чужую руку в свою, звонко поцеловав тыльную сторону ладони, — как парня. Ведь я тебя люблю.