Вот он сидит, разодетый в дорогие ткани и украшения из жёлтого золота. Он — собственность этого дома, бездыханная игрушка для богатых бандитов, сидит напротив человека, в чьём праве абсолютная свобода. Ким Хонджун — почтенный гость, он входит в дом, выбирает людей, платит, а Сонхва подчиняется беспрекословно, ведь он «сам выбрал такую жизнь». Выбрал проституцию в криминальном мире. Гадкое враньё. И другой знает это, манит, повторяя всё тот же вопрос: — Сонхва, ты хочешь сбежать?

— Ты приехал, — шепчет Сонхва, вдыхая чужое дыхание и задумчивый бергамот с чужой шеи. Хонджун кивнул, поправив его съехавшую на глаза чёлку. — Хотел тебя увидеть, — так же шепотом отвечает любимый голос, обволакивая напряженного Сонхва в терпкой Хонджуновой любви. — И хотел увидеть тебя на подиуме, набраться вдохновения. Ты ведь моя муза, Сонхва, — сердце дрогнуло, посылая рябь по всему телу. Сонхва читал по губам, потому что в ушах странно зазвенело: — моя первая модель, муза и любовь.

— Хонджун-а, ответь мне. Ты снял эту дорогущую виллу, только чтобы трахнуть меня здесь? Хонджун усмехнулся хищным глазам, подцепив краешек чужого подбородка, он вздёрнул его, заставляя внимательно вслушаться в свои слова: — И чтобы сделать тебя своим. — Тогда можно просьбу? Трахни меня ещё раз. Ну или, авторское предположение, что произошло на той вилле в Hollywood Hills...

Сонхва устал. Он устал от бесконечных попыток спеть идеальную партию во время записи их заглавного трека. Слёзы волнения и осознания провала подступают к горлу и единственный, кто мог избавить его от этого сейчас, уже заходил в комнату, неловко ступая шаг за шагом. Сонхва ищет спасение и находит его в Ким Хонджуне — своём друге и лидере их группы. Начало их истории можно посчитать несуразным, но было в нём что-то ещё и особенное, будто взятое из книг про долгую и вечно молодую любовь.

Хонджун жадно смотрит лайв своего парня. Сонхва красив и невероятно сексуален, когда прищуривается и играет бровями, отчего другой нервно кусает свои губы в соседней комнате. Сколько ещё осталось до окончания трансляции? И готов ли Ким ждать, томно вздыхая и лаская себя между ног, или он ворвётся в чужой номер раньше, чем прозвучит последнее прощание?