Тихие воды

‒ Сев. Сев? Сев! Где ты, маленькое, мерзкое, ведьминское отродье? Папочка хочет с тобой поговорить. Я вскинулся и осмотрелся. Зелёный балдахин, ночник, раскрытая книга на тумбочке. Фух! Я Северус Снейп, мне тридцать пять, а не пять, и я в относительной безопасности... Не считая Тёмного Лорда, Светлого Лорда и одного отвратительного мальчишки, которого я периодически хочу выпороть. Останавливает меня от этого лишь одно ‒ он Избранный, мать его! Я ощутил, как успокоившееся сердце вновь начинает неровно и сильно биться. Постель была влажной от пота. Представил себе привычно тихие воды. Прозрачные, как слёзы. Прохладные. И искажённое удушьем лицо Поттера, пускающее пузыри из раскрытого в безмолвном крике рта. Мои руки на хлипкой, смуглой шее окончательно привели внутреннюю суть в состояние умиротворения. М-м-м. Красота! Увы, кошмары прошлого ‒ мои постоянные спутники и если бы не ментальные практики, я бы уже давно сошёл с ума. Но, контролировать сны без зелий я, увы, пока не научился. Так что приходится сталкиваться с их последствиями: потливостью, тахикардией, тревожностью. Встав, я привычно осушил постель заклинанием. Можно было просто не заправлять её, но я не люблю неаккуратность. А пылевые клещи очень любят влагу. Но не в этой постели! Вычистив зубы и приняв контрастный душ, я промокнул волосы и заглянул в гардеробную. Что же мне выбрать? Эту чёрную мантию, или ту чёрную мантию, а может вон ту чёрную мантию? Сегодня среда, потому я выберу вот эту черную мантию. Учитывая, что сегодня сдвоенное зельеварение у гриффов и моего факультета ‒ чёрный будет как раз под стать моему настроению. Удивительно, но за всё время преподавания в Хогвартсе я стабильно раздражён, что не оставляет мне выбора в предпочтениях цвета. Выбрав себе то, что собираюсь надеть, я натянул бельё и интенсивно вытерев волосы полотенцем, нанёс на них защитный бальзам. На зубы тоже пришлось нанести защиту. Внешне это, конечно, выглядело отталкивающе: волосы сразу потяжелели и повисли сосульками, а зубы пожелтели, самое то для школы, переполненной возбуждёнными созревающими детьми. Я самый молодой преподаватель в Хогвартсе, а тут достаточно дур и идиотов, мечтающих, чтобы некто загадочный и инфернальный вставил в них член. А я не сторонник отношений на работе, а уж в растлении несовершеннолетних совершенно определённо участвовать не намерен. Могу сказать, что несмотря на все мои ухищрения в отношении своей внешности, всё равно находился ученик, который проникался ко мне неземными чувствами. Сейчас это была Джемма Фарли, семикурсница моего факультета и это, с одной стороны, осложняло ситуацию, так как девушка была умной и изворотливой, с другой ‒ облегчало её. Джемма, как слизеринка и староста, не могла себе позволить каких-то явных шагов, порочащих честь факультета и держала меня в тонусе, применяя ко мне исключительно хитрые чары и редкие зелья, могущие склонить к взаимности. Чего только стоит пыльца Амараллиса Страстного, который она распылила в конце занятия, когда я задержал её переговорить насчёт маглорожденного первокурсника, которого факультет не принимал. Я тогда чуть не спустил в штаны. Спасибо умению мгновенно проваливаться в медитацию даже во время разговора. Представив себе тихие воды, я умудрился выслушать Фарли до конца, дать несколько рекомендаций и выпроводить, не схватив мерзавку за привлекательную задницу. Когда разочарованная девушка ушла, я запер кабинет, наложил Оглушающее и схватился за член прямо у двери, привалившись к ней спиной. Мне хватило пары движений, чтобы я выплеснулся с задушенным стоном. Чёртова хитрожопая сучка! И ведь я даже предъявить ей ничего не могу. Пыльца не оставляет после себя следов, впитываясь в слизистые. Радовало лишь то, что этот вид афродизиака не узконаправлен и, судя по тому, как дышала мисс Фарли, как были расширены её зрачки, и дрожали руки ‒ она испытала неудобства того же рода, что и я, и сейчас сгоняла напряжение в ближайшей нише. Фыркнув, я почистился заклинанием и пошёл в душ: я, как очень чувствительный к запахам человек, не удовлетворялся Очищающими чарами, и принимал душ утром и вечером. Идиоты вроде Уизли, глядя на мои волосы, зубоскалили, что я боюсь воды и мыла. Ну-ну. Нюхнул я однажды того Уизли, на третьем курсе, кажется, когда тащил в Больничное крыло: в пятёрке самых отвратительных запахов я поставил его на третье место. За обедом я сидел рядом с Амбридж. Старый пидарас Дамблдор посадил сумасшедшую жабу рядом со мной специально, я уверен! Ему нравилось смотреть, как я борюсь с желанием засадить столовый нож ей в глаз. ‒ Северус, как вы справляетесь с Поттером? ‒ спросила сука манерно и облизнула губы. Хорошо, что у меня крепкий желудок. Иначе я бы уже блевал на розовый вельветовый костюм дражайшей Долорес. Интересно, где она покупает свои вещи? Представить, что такое создают с целью продажи я не мог. Разве где-то есть человек вроде меня, крайне разочарованный в жизни и он шьёт такую порнографию для того, чтобы у других людей резало глаза от несовершенства этого мира. ‒ Я представляю, что душу его или топлю. Это очень умиротворяет, ‒ спокойно ответил я, намазывая джем на тост с маслом. Говорить шокирующую правду было очень удобно. Люди принимали это за сарказм. Но не существо в розовом, сидящее рядом. ‒ Ооо... ‒ глаза у Амбридж маслянисто заблестели. Садистка и беспринципная тварь. Как Дамблдор не понимает, что подтолкнуть мальчишку к сопротивлению системе можно и другим способом? Впрочем, я давно осознал, что старик ничем не отличается от моего второго сюзерена. То же безумие в выборе любых методов ради достижения цели. Второй хотя бы не рассуждал о силе любви и свете, не пытался прикрыть свою натуру мишурой из слов. Это меня и привлекло в Тёмном Лорде в своё время. Жаль, что такой великолепный старт был похерен. И что же вынудило споткнуться у точки взлёта талантливого политика? Как бы безумно это не звучало, но ‒ стремление к бессмертию. Дамблдор сделал всё, чтобы Том Реддл боялся смерти больше чего-либо в этой жизни. Это был тот момент, когда опыт переиграл силу. А то, что со временем Тёмный Лорд стал бы сильнее Дамблдора ‒ я даже не сомневался. Но, посеянные Светлым Лордом семена сомнения дали свои ядовитые всходы, медленно отравляя оппонента его же собственными руками: Том Реддл, пытаясь переиграть смерть, создал так много крестражей, что стал безумен, а значит, уязвим и слаб.

***

Я поймал Грейнджер в своей кладовке за попыткой стащить у меня настойку Растопырника. Неужели грязнокровка думала, что я позволю шарить в своих вещах? Или после кражи шкуры бумсланга она так осмелела? Та кража не осталась незамеченной, я просто закрыл на неё глаза по приказу Дамблдора. Наивные дети... Они не понимали, кто ведёт их недрогнувшей рукой через все испытания. Иногда это сводило меня с ума. Я знал, что значит быть марионеткой. Они же даже не ощущали умелых подёргиваний, заставляющих их предпринимать определённые шаги. ‒ Зачем это вам, мисс?! ‒ я вложил слишком сильный ментальный посыл в свой вопрос, и гриффиндорка, бессмысленно распахнув глаза, вывалила на меня всё: начиная с того, что она влюблена в Уизли и мастурбируя, представляет как тот целует её в шею (Мерлин, какая мерзость! Грязнокровка и предатель крови. Кого они родят, случись чувства взаимными?) и закончив тем, что Амбридж на отработках пытает Поттера кровавым пером, от чего у Избранного образовалась незаживающая рана. От последней информации я замер. Вот почему тот так бледен последнее время... Это отвратительно и недопустимо! Наказывать Поттера ‒ только моя прерогатива! Наложив на дуру Обливиэйт, накрыл себя чарами и проследил, чтобы Грейнджер таки "позаимствовала" у меня настойку Растопырника. Раны от кровавого пера крайне болезненны. И если Поттер дрочит левой рукой, то ему придётся нелегко. Но смена руки полезна для развития мозга и дарит новизну ощущений. Если учесть, что развиться то, чего нет ‒ не может, случившееся вряд ли будет иметь такой обширный эффект. Фыркнув над собственной остро́той, я удостоверился, чтоб гриффиндорка беспрепятственно добралась до башни, а сам пошёл навестить "профессора" ЗОТИ. Амбридж, в халате жуткого цвета увядающей фуксии, в папильотках на редких волосах и маске из зелёной глины на лице, открывшая мне дверь, заставила на миг замереть на пороге. Мерлин мой! Моя психика оказалась не готова к такому зрелищу! А повидал я немало. Но даже со снятой кожей люди не выглядели столь отталкивающе! ‒ Северус? Почему вы застыли? ‒ Сражён вашей красотой, Долорес, ‒ произнесли мои губы помимо меня, пока я пытался совладать с собой. Язвительность всегда помогала мне в сложных или нелепых ситуациях. ‒ О... ‒ жаба приоткрыла рот, не понимая, как оценивать мои слова. Как комплимент или как сарказм. Я опять вложил в слова слишком много страсти. ‒ Позвольте пройти? ‒ растянул я губы в улыбке. Тихие воды уже утопили в себе все ненужные эмоции. ‒ Да, конечно, ‒ засуетилась Амбридж, взмахом палочки удаляя маску и папильотки. Без маски я увидел, что её лицо покрыто жарким румянцем. Принюхавшись, еле удержался от того, чтобы скривиться: от жабы пахло возбуждением. Фу, блядь! Опять пришлось вызывать перед мысленным взором глубину. ‒ Что вы хотели, Северус? Я смотрел на неё, слегка склонив голову. И когда она, залившись румянцем ещё сильнее, убрала палочку в карман, произнёс: ‒ Империо! Долорес застыла столбом. Мне было искренне жаль, что я не могу заставить её пойти к Дракучей иве и повеситься с табличкой на груди, на которой написано: "меня убил собственный отвратительный вкус". Но у старика был план, в котором жаба играла вполне определённую роль. И она, увы, пока была нужна. Но я не отказал себе в том, чтобы принудить её сесть за стол и прилежно написать на своей левой руке фразу "я не люблю розовый цвет". Как Поттер до этого. Мой приказ заставлял беспрекословно всё исполнять, но не лишал ни боли, ни последствий. Так что "милейшая" Амбридж утром сполна ощутит все последствия необдуманных поступков. И не только физически. Самые нетерпимые к боли люди ‒ садисты. Они с удовольствием пытают других, но сами визжат от малейшего неприятного ощущения. Получив незначительную сатисфакцию я занялся Долорес всерьёз. Поставил ей табу на использование пера, обязав вернуть в отдел Тайн. Озвучил основные шаги, долженствующие поддержать план. Заставил повторить, как выученный урок. Через час я покинул жуткую обитель престарелой "прелестницы", не удержавшись от того, чтобы несколько тарелочек с котятами взорвались вскоре после моего ухода. Услышав за спиной звук бьющегося стекла и тонкий девичий визг, я усмехнулся. День был неплох. Он стал бы почти хорош, если бы я мог беспрепятственно и безответно, как с Амбридж, стереть с лица земли обоих своих сюзеренов, но пока не видел возможности сделать это так, чтобы после не прописаться до конца своих дней в Азкабане. Я пробыл там однажды всего неделю и мне настолько не понравилось, что я скорее предпочту смерть заключению. Вот уж в чем прав был Светоч, так в том, что существуют вещи куда страшнее, чем смерть. И кормить собой дементоров ‒ определённо одна из них. Жаль, что Тёмный Лорд этого не понимает, предпочтя перерождению существование в нездоровом теле существа, которому я так и не смог подобрать определение.

***

Как показало будущее, и год оказался неплох. Упавшая в Арку Смерти блохастая псина доставила мне глубочайшее внутреннее удовлетворение. Почившая половина Мародёров обеспечила мне частичную сатисфакцию, уменьшив список претензий к жизни примерно на одну пятую часть. Но об этом подробнее: я контролировал стычку между Орденом и Пожирателями. Моей целью было не дать Поттеру сдохнуть раньше совершеннолетия. Дальше он выйдет из моей зоны ответственности и будет сам выбирать способ убиться. Я редко врал себе, но сейчас, кажется, делал это. Впрочем, обдумаю это потом. На мне группа идиотов, а я один и мне не до рефлексии. На остальных учеников я приказа о защите от директора не получил, но был намерен не позволить им навредить ни Пожирателям, ни Фениксовцам, что в запа́ле боя палили из палочек почём зря. Каким бы разочарованным и саркастичным ублюдком я не был, но дети никогда не виноваты в играх взрослых. И тут среди всего этого хаоса, криков и истерик, Белла с личной местью. Что такого не поделили между собой два Блэка ‒ сложно сказать. Но учитывая, что оба сумасшедшие, лучше даже не пытаться вникнуть, так как безумие ‒ затягивает. Смерть Блэка лично для меня оказалась приятным, и чего уж скрывать, совершенно неожиданным бонусом. Не случись стычки он бы так и тух на Гриммо, отравляя воздух и мою жизнь. А теперь двух моих давних врагов больше нет. Идеальнее было бы, кинься вслед за Блэком в Арку Люпин, но тот, удерживал Поттера, за что я дал ему шанс на жизнь. Находясь под чарами, я мог бы подправить траекторию движения волка, отправив его в полёт за другом, но... вышло как вышло. Жаль Петтигрю пока нужен Тёмному Лорду. Его участие в моей судьбе я тоже не забыл. Крыса это чувствует и боится меня до поноса (я иногда экспериментирую на нём, подливая те или иные зелья). Лорд в качестве «благодарности» за нелепое возрождение держит этого «достойного» члена общества в его анимаформе в клетке и превращает в человека лишь по необходимости. Это неплохо, но не то. Впрочем, рано или поздно, придёт и его час расплаты. Я умею ждать. Надо будет сварить для Беллы что-то полезное. Она, кажется, хотела зелье беременности. Только стоит поставить там ограничитель на того, от кого она может забеременеть. Дитя от неё и Лорда не должно войти в наш мир. Мир этого просто не переживёт, учитывая специфику психики его родителей. Я бы вообще перед зачатием требовал проверки психики у пары, а то палочки у нас с надзором до совершеннолетия, а плодиться могут все без контроля. Но я то знаю, что зло творит не палочка, а тот, кто держит её в руках. Под размышления я отстранённо наблюдал за истерикой Поттера и его жалкой погоней за Беллой. В мальчишке не было необходимой для пыток злости. Он был удивительно неискушён Тьмой. И дело тут не в Дамблдоре. Поттер просто таким родился. Скрывшись в нише неработающего камина в холле Министерства, я наблюдал за нелепыми попытками гриффиндорца наказать Беллу, появлением Волдеморта, побегом Лестрейндж, приходом Дамблдора и сражением Светлого и Тёмного Лордов. Это было, скажу я вам, грандиозным зрелищем. Эпохальное событие, у которого всего два зрителя: я и Поттер, что делало увиденное ещё более уникальным. Всё впечатление от увиденного испортил один момент: Лорд смог завладеть сознанием Поттера. Это вогнало меня в глубокие размышления. Увы, такое возможно лишь в одном случае. И если я прав - то у мальчишки мало шансов пережить это противостояние... Что меня категорически не устраивало! Но сейчас не время для эмоций! Тихие воды приняли меня в свои ласковые объятия, мгновенно помогая освободить разум от чувств и взять себя в руки. Удостоверившись, что мальчишка изгнал Лорда из своего сознания, и ему ничего не угрожает, я активировал портал камина, исчезая с поля боя, где меня быть не должно. Сейчас Волдеморт вернётся в ставку, злой, взбешённый и неудовлетворённый, и мне предстоит вытерпеть всю силу его гнева. Хорошо, что Белла провинилась больше и начнёт он с неё. У меня есть время принять Обезболивающее, Противорвотное и Антиспазмическое. Я не могу избежать экзекуции, но больше не позволю себе рыдать под пытками. Никто и никогда больше не назовёт меня Нюниусом!