Тихие воды

– Северус. Северус? Северус! Где ты, мой герой? Я хочу отблагодарить тебя. Орально. Я вскинулся и осмотрелся. Зелёный балдахин, ночник, раскрытая книга на тумбочке. Фух! Я Северус Снейп, мне сорок, а не тридцать девять, и я в относительной безопасности. Не считая одного отвратительного мальчишку, которого я периодически хочу живым закопать в землю. Останавливает меня от этого лишь одно ‒ он Избранный, мать его! Я ощутил, как успокоившееся сердце вновь начинает неровно и сильно биться. Представил себе привычно тихие воды. Прозрачные, как слёзы. Прохладные. И искажённое удушьем лицо Поттера, пускающее пузыри из раскрытого в безмолвном крике рта. Мои руки на смуглой шее окончательно привели сознание в состояние умиротворения. М-м-м. Красота! – Вставай, у нас много дел! – произнёс надо мной голос, от чего я резко вскочил, наткнулся взглядом на... самого себя. Твою мать! Неужели я всё же сделал это?! Вернулся в прошлое? Я так надеялся, что это эффект "Слёз" и я проснусь у себя дома на диване. Желательно один. Без Поттера. Ощупав грудь, я ощутил там холодный металл хроноворота. Блядь... Блядь! – Северус, не бледней так, это знаешь ли, специфическое зрелище. Ты похож на прошлогодний снег – серый какой-то. Кинуть в тебя Энервейт? – я замотал головой, всё ещё проклиная себя за трусость. Ну, подумаешь, пьяный влюблённый Поттер! Проблема в том, что он пугал меня больше, чем Светлый и Тёмный Лорд вместе взятые. Я передёрнул плечами и тряхнул головой. Где наша не пропадала? Наша пропадала везде! Моя младшая версия, которую я про себя обозвал Сев, продолжала увещевать меня: – Как закончим твой безумный план – вернёшься к своему самогонному аппарату и сошедшему с ума Золотому мальчику. А, чёрт! Меня резко затошнило. Непонятно от чего. То ли от упоминания алкоголя. То ли от упоминания Поттера. То ли от того и другого одновременно. Мой пьяный безумный бред, вызванный полынью, про то, чтобы вернуться в прошлое и подлить Амортенции Тёмному и Светлому Лордам, заодно свести Поттера и девчонку Уизли, видимо, сильно зацепил поражённый алкоголем мозг. Хорошо, что хоть похмелья от моей огненной воды нет. Я вгляделся в себя прошлого и понял, что всё же постарел за эти пять лет. Да, кожа пришла в порядок, я, наконец, выспался и всё такое, но у Сева ещё нет морщины между бровями и вообще, пять лет назад – это пять лет назад. – Что? – вздёрнул бровь Сев. М-м-м, это выглядело... выразительно. Смотреть на себя со стороны, не в зеркало, оказалось странно и увлекательно одновременно. Перед зеркалом мы замираем, а тут, в движении, совсем другой эффект. И голос. Не думал, что мой голос так звучит. – Я постарел за пять лет, – сокрушенно признался я. – А ещё я, оказывается, привлекателен. – Зато ты выглядишь посвежевшим и умиротворённым. Я вчера так и не смог выпытать из тебя, в какую ключевую точку ты себя закинул. И да, я тоже вижу тебя более эстетичным, чем в зеркале. Почему? – Думаю дело в сочетании живой мимики, голосе и харизме, – пожал плечами я. А потом прыснули мы оба. Харизма. Сарказм в отношении самого себя – высший пилотаж. – Да, точка... Это день, когда я узнал, что Амбридж пытает Поттера кровавым пером. – Что?! И знаете, что я увидел на лице своего молодого "я"?! Проблеск того самого недопустимого чувства. Сука... Сука! Я сел на кровать и опустил лицо в руки. Выходит я врал сам себе? Всё это время?! Мне надо над этим подумать... Пока не признаюсь в этом своей молодой версии, иначе мы подерёмся и кто знает, кто кому наваляет. Да и драться с самим собой – абсурд! – Северус, тебе плохо? – мда, сочувствие из моих уст тоже звучит не очень. Последний раз я проявлял его к... Лили, кажется. А может к Регулусу, моему приятелю среди сверстников. – Справлюсь, – вяло отмахнулся я. Вначале дела, потом чувства. – Да, старая сука применяет к Поттеру кровавое перо. Я сейчас солью тебе все воспоминания, сходишь к деду, посмотришь в омуте, только будь осторожен. Иначе придётся убивать его сейчас, а не потом. – Ты убил Дамблдора?! – Да! – Мать твою, я собой горжусь! – Только без объятий! – Я ещё не настолько сошёл с ума! – А вот я близок к этому... – пробормотал я, вспомнив неприятное открытие относительно истинного отношения к Поттеру. Как я мог?! Ладно, прочь рефлексию. Всё потом!

***

Увиденные воспоминания моей молодой версии понравились. Сев даже засомневался в том, стоит ли менять течение реальности. – Это пять лет, Сев! Пять! А значит тебя не раз подвергнут Круциатусу, насильной Легилименции. Значит Дамблдор не раз будет глумиться над тобой. А так, отработав сейчас Амбридж, мы сведём двух желающих власти Лордов и пусть занимаются любовью, а не войной. Мы синхронно передёрнули плечами. Что Дамблдор, скрывающий под психоделическими мантиями подагру, что Лорд с его серой рожей, не были с точки зрения эстетики сексуально привлекательными объектами. Но Амортенция творит чудеса! Только надо обоих снабдить средством, стимулирующим потенцию. Впрочем, для любящей пары достаточно желания доставить друг другу удовольствие, а подручные средства найдутся. Фу, бля! Отринув настырно лезущие в мозг картинки, я отправил Сева ставить Амбридж на место, а сам встал к котлам. Мерлин, как я соскучился по этому! Зельеварение – моя первая истинная страсть! Сев вернулся к ночи, сытый и счастливый, как низзл, обожравшийся сливок. Я же был зол. И знаете почему? Потому что ёбаная Амортенция пахла зелёным яблоком и летним лугом. Она пахла Поттером! – М-м-м, – протянул Сев, а потом споткнулся и выпучил на меня глаза. – Северус, но это же запах По... – Да, блядь! И я зол. – Сука! – Лучше молчи! Некоторое время мы действительно молча замерли, переживая одно на двоих горе. – Я не представляю, как это возможно. – Он станет взрослее и не будет таким отвратительным. – Но выходит, что люблю-то я его уже сейчас? – Выходит так. – Блядь, почему я такой неудачник! – Учитывая, к чему привела цепочка наших действия, считай это расплатой – Что ж... Видимо, в очередной раз придётся покориться судьбе. – Зато мы наконец-то выебем Поттера! Моя молодая версия вдруг усмехнулась и я повторил эту тень улыбки. Надо чем-то себя утешить. Мы оба в этом специалисты. – Знаешь, так наверно даже будет проще. Я привык его опекать. – А так он под боком и точно не сдохнет раньше нас. – Да. Чёрт побери, мне приятно было иметь дело с самим собой!

***

Для долгосрочной привязки усовершенствованная Амортенция требовала крови тех, кого надо было связать между собой. У Лорда кровь я брал постоянно под обет не принести вреда. Но я не собирался приносить вреда, лишь благо. Любовь – это прекрасное чувство. Дамблдор про него мне все уши прожужжал, пусть теперь льёт их на Волдеморта. Тем более у него нет ушей. На этой мысли я хохотал как ненормальный. Обожаю собственное чувство юмора! Сев раздобыл кровь Альбуса. Как – я не спрашивал, умение беречь мозги собеседника от излишней информации – бесценное качество. Смешав кровь, мы добавили её в Амортенцию, разделили на две части и споили Лордам чётко перед событиями в Министерстве. Теперь можно было занимать места в первом ряду. И поверьте, зрелище было впечатляющее! Вот процокала каблучками хихикающая Белла. На её лице – безумная смесь из удовольствия и растерянности. Надо же, а в прошлый раз я этого не заметил. Похоже, она что-то чувствовала к своему кузену, помимо ненависти. Вот Поттер, злой, заплаканный, кричащий от боли, припадая на одну ногу, бежит за Лестрейндж. Пытается кидать в неё Круцио. У него ничего не выходит – в нём нет той злости, что питает Тьму... Мерлин, ну как я мог его выбрать?! Этого светлого, наивного, невинного мальчика? Я ощущаю, как сжимается от невольного сочувствия сердце. Я не контролирую это, и, в данный момент, с совершенной чёткостью осознаю, насколько любовь – страшное чувство. Оно владеет нами, а не мы им... Вот сзади тихо материализуется Волдеморт. Это эффектно. Я вдруг понимаю, что Том Реддл и Альбус Дамблдор оба склонны к аффектации и в принципе похожи... Может именно поэтому Альбус не любил Тома Реддла с самой первой встречи. Ничего. Амортенция поможет им закрыть гештальты в отношении друг друга. – Я переживаю за придурка, – шепнул мне Сев, отвлекая от размышлений. – Сейчас явится Альбус. И да, из камина, в блеске мантии и развевающейся бороды, возник Светлый Лорд. На лице было написано такое сосредоточение, словно он восседал на горшке. Тёмный Лорд замер. "Это любовь!" – подумал я и захихикал. Рядом, скрытый чарами, давился смехом Сев. Оба Лорда зацепились взглядами, не обращая внимания на дрожащего Поттера и ползущую к камину Беллу. А потом синхронно вскинули палочки. Белла метнулась в камин, а я заклинанием закинул Поттера в другой камин. Жаль, идиот не догадался назвать никакой адрес, иначе бы уже покинул небезопасное место. Впрочем, он тоже заслужил увидеть и эпохальную дуэль, и воссоединение двух любящих сердец. — Глупо было приходить сюда сегодня, Том, — спокойно произнес Дамблдор. — Сейчас подоспеют авроры… — К этому времени меня здесь уже не будет, а ты будешь мертв! — рявкнул Волдеморт. Он послал в Дамблдора заклятие, начиная дуэль, но промахнулся, и стол дежурного колдуна вспыхнул, как гора сухого хвороста. Причём промахнулся намеренно, я видел. Тёмный Лорд кто угодно, но не мазила. Дамблдор сделал неуловимое движение палочкой: сила вырвавшегося из нее заклинания была так велика, что Волдеморту пришлось сотворить из воздуха сверкающий серебряный щит. Заклинание не нанесло щиту видимого ущерба — он лишь загудел, точно гонг, и от этого звука у меня мурашки поползли по коже. Они и правда равны. Им давно стоило бы выяснить отношения напрямую, а не посредством мальчишки, что сейчас замер в нише неработающего камина. — Ты не собираешься убивать меня, Дамблдор? — воскликнул Волдеморт, и его красные глаза над щитом насмешливо сощурились. — Считаешь себя выше такой жестокости? — Мы оба знаем, что есть другие способы погубить человека, Том, — негромко отозвался Дамблдор, продолжая наступать на Волдеморта, словно ничто на свете не могло испугать его, словно никакие вражеские усилия не могли остановить эту спокойную поступь. — Готов сознаться, что я не получил бы удовлетворения, попросту отняв у тебя жизнь… Да они флиртуют! Вот оно! Адресная Амортенция постепенно начинала овладевать своими реципиентами. Мы с Севом переглянулись. Так как чары мы творили идентичными палочками, да и сами были копиями друг друга, то мы видели один одного. — Нет ничего хуже смерти, Дамблдор! — прорычал Тёмный Лорд. — Ты ошибаешься, — возразил Дамблдор, по-прежнему приближаясь к Волдеморту; тон его был так небрежен, будто они собрались поболтать за кружечкой пива. Старик переигрывал, но таков он. — Что ж, твоя неспособность понять, что в мире есть вещи, которые гораздо хуже смерти, всегда была твоей главной слабостью… Но я давно хотел тебе сказать, что есть вещи лучше, чем вечное противостояние. Еще один зеленый луч вырвался из-за серебряного щита. Его принял на себя кентавр, сорвавшийся с постамента и галопом проскакавший перед Дамблдором, — он тут же рассыпался на сотни кусков, но не успели они коснуться пола, как Дамблдор отвел палочку назад и взмахнул ею, точно хлыстом. Из ее кончика вылетел длинный, тонкий язык пламени и обвил Волдеморта вместе со щитом. Однако огненная веревка тут же обратилась в змею, которая сразу отпустила Реддла и, яростно шипя, повернулась к Дамблдору. Всё же как профессор Трансфигурации Дамблдор великолепен! Как и Реддл выдающийся дуэлянт. Зачем оба полезли в политику? Волдеморт растаял в воздухе; змея поднялась с пола, готовая к броску… Посреди зала блеснула вспышка, и в ту же секунду Волдеморт появился снова — прямо над фонтаном, на постаменте, где совсем недавно возвышался кентавр. Новый зеленый луч полетел в Дамблдора из палочки Волдеморта, и змея бросилась на него… — Осторожно! — крикнул Поттер. Ну какой же идиот! Сдвоенное Силенцио лишило Избранного возможности говорить. Он испуганно вцепился в беззвучно открывающийся рот ладонями, пуча глаза. Хм... Молчаливый Поттер выглядел неплохо. А испуганный молчаливый Поттер – вообще отлично! Бой тем временем продолжался. Перед Дамблдором встала фигурка домового эльфа, и, принимая удар, рассыпалась прахом. В тот же миг Дамблдор сделал палочкой длинный, плавный жест — и змея, чуть было не вонзившая в него клыки, взлетела в воздух и растаяла струйкой черного дыма, а вода в фонтане поднялась и накрыла Тёмного Лорда, словно заключив его в кокон из расплавленного стекла. В течение нескольких секунд Волдеморт — темная, неясная фигура с дрожащими расплывчатыми очертаниями — силился сбросить с себя эту удушающую массу… А потом вода отхлынула, оставив после себя мокрую поверженную фигуру. — Я не могу, — растерянно сказал Альбус. — Что не можешь, старик? — устало спросил Том. — Убить тебя. Ты ужасен и прекрасен одновременно, Том. — Не называй меня этим именем! — Мне всегда нравилось, как на твоём безэмоциональном лице появлялся дикий коктейль чувств, когда я его произносил... Волдеморт вскинул алые глаза и с недоверием уставился на своего противника. Поттер беззвучно разевал рот. Да, зрелище действительно было впечатляющим. Хорошо, что у него есть свидетель. Мир Магической Британии должен видеть это эпохальное воссоединение. — Ты не врёшь! — Я редко врал именно тебе, мой мальчик. По лицу Волдеморта прошла судорога. Альбус тем временем медленно подошёл к Тому и протянул руку. Тот, некоторое время гипнотизировал её взглядом, а после вложил тонкие белые пальцы в сухую ладонь. Он её принял! Одновременно вспыхнуло несколько каминов, пуская по натёртому полу атриума зелёные сполохи, выпуская из своих чрев встрёпанного министра Фаджа в криво сидящем котелке и мантии, накинутой прямо поверх пижамы, собранных авроров, невыразимцев, обычных служащих – ранних пташек. Две обнявшиеся фигуры на миг замерли в перекрестье взглядов, а потом исчезли в столбе чёрного дыма. Я незаметно снял с Поттера Силенцио, и он со всхлипом кинулся в сторону авроров. Мы переглянулись с Севом. Трудно было это признать, но мы любили этого придурка. Он давно стал Избранным лично для нас.

***

Мы сидели на башне Астрономии и смотрели на закат. В магической Британии был форменный переполох. Пока Фадж бегал по Министерству, как курица с отрезанной головой, мы наслаждались затишьем перед бурей. Впереди разборки, ловля Пожирателей, политический передел, вызванный дисбалансом власти, и прочая утомительная, выматывающая суета. С другой стороны, Сев не обагрил руки кровью и претензий у власти к нему в принципе не будет, Драко не испачкал предплечье меткой, пятная себя, Поттера не таскали в пещеру к инферналам, он не пройдёт через боль потери Наставника. Уверен, что разочарование в человеке лучше, чем его смерть. С Лили я прошёл через то и другое. Всё к лучшему. – Примешь пост директора, если тебя попросят? – спросил я Сева. – Придётся. Пока Поттер учится – школу я не покину. Мало ли у него других поводов сдохнуть даже без обоих Лордов. – Это да. Но тебе сложнее придётся. Твой Поттер не знает, какой ты на самом деле. – Я никуда не тороплюсь. Шестнадцать ему только этим летом. Да и вообще, ты сам знаешь, жажда обладания меня не гложет. Может он всё же найдёт счастье с кем-то другим... – С Уизли? – Фу! – Вот! И знаешь почему? Дело ведь не в Уизли, хотя она ужасна. Дело в том, что ты не хочешь, чтобы он был с кем-то, кроме тебя! Сев опустил голову и задумался. Ветер свистел на башне, заставляя кутаться в мантию. Мы могли поставить чары, но нам нравилось именно так. Через некоторое время низкий негромкий голос вырвал меня из созерцания меняющегося мира: – Ты до омерзительности прав, Северус. Но дай мне в этот вечер верить, что мне всё же показалось и мой путь не будет омрачён поттеровским отродьем. – Он другой. Гарри – не его отец. – Ах, он уже "Гарри"? – Попридержи яд для других, на носителей он не действует, – хмыкнул я. – Когда ты перестанешь видеть в Поттере его отца и мать, ты, наконец, увидишь его самого. Мы снова уставились на закатывающееся за Запретный лес солнце. Мне пора. Я встал и обнял вставшего рядом Сева. И с изумление ощутил запах, который до этого не замечал: полынь, тимьян, миндаль. Тимьяном пахла мама... Было странно и любопытно узнать свой личный запах. Он был уютным и родным. – Мне пора, Сев. Я был рад этой уникальной возможности встретить самого себя! – Это взаимно, Северус. Как думаешь, стоит мне рискнуть? – Тебе самому решать, как быть дальше. Я своё решение уже принял. – И каково оно? – Я не буду себе врать. Вернусь и отвечу на его чувства. – Но не сразу? – Нет, конечно. Идиот должен помучаться. Всех наших страданий это не компенсирует, но хоть что-то. Думаю, качественный трах должен погасить моё желание его утопить в тихой воде. И потом... Заниматься любовью, а не войной – лучший совет не только для двух Лордов, но и для самого себя. Пора сложить оружие и заняться личной жизнью. – Согласен. – Тебе ещё предстоит побороться, Сев. Хотя главные фигуры с доски мы убрали. – Меня это не смущает. Это ты прошёл через горнило жизненных обстоятельств, я же пока ещё не утолил жажду мести. – Не забудь про Кингсли. Этот хрен рано или поздно попытается подмять тебя под себя. – Не забывай, что я – это ты. Я всё помню. Тем более копии твоих воспоминаний остались у меня. Удачи с Поттером! – И тебе удачи! Я последний раз посмотрел в глаза настолько чёрные, что в них не видно было где заканчивается зрачок и начинается радужка, и повернул хроноворот на пять оборотов назад.

***

Поттер, лохматый и беззащитный, растерянно сидел на моём диване, уронив голову на скрещённые на коленях предплечья. Я некоторое время рассматривал изящную линию спины, угловатые плечи, только сейчас набирающие ширину, трогательную цепочку позвонков, выступающих из-под тонкой ткани исстиранной футболки. А после коснулся плеча. Поттер крупно вздрогнул и поднял на меня огромные заплаканные глаза в слипшихся стрелками ресницах. Осознав, кто перед ним, он просиял так ярко, что я на миг зажмурил глаза. Только идиот откажется от такого. Я идиотом не был. – Профессор? – Я уже не ваш профессор, мистер Поттер. Что даёт мне некие преференции. Снимайте штаны.