Улочка Посу-дон

Девяносто процентов своей бурной деятельности он посвящал фотографии. Их было много, очень много. Он уже давно отчаялся разобрать их по темам и отдельным папкам на компьютере. Какие-то он печатал и вешал на стену, какие-то дарил и использовал как открытки. Какие-то безвозвратно терялись, какие-то, давно забытые, неожиданно находились. Какие-то выцветали, какие-то портились. Портреты, пейзажи, фотографии животных, улиц, неба и видов из окна, фотографии из путешествий. Ему хотелось запечатлеть на камеру все, что он видел и считал красивым. Больше нескольких сотен фотографий в нескольких больших коробках, стоящих в нижнем отделении шкафа. Еще больше папок с фотографиями на компьютере, где их общее число превышало тысячу. И вот, к этой несметной коллекции, на просмотр которой не хватит и недели, Хенджин спешил добавить еще несколько десятков новых штук. Улочка Посу-дон как раз идеально подходила для его целей. Ухоженная и приятная. На ней пахло книгами, цветами и кофе. Было раннее утро и на узких улочках было немного народу. Несколько туристов и парочка местных пожилых жителей, общающихся о чем-то со знакомыми им продавцами. Кто-то из них вел приятную беседу, сидя на белой скамейке и попивая кофе. Даже вдоль некоторых стен были выставлены книги, потому что в некоторых лавках для них уже не хватало места. Новые и старые, редкие и коллекционные экземпляры. Если бы Хенджин был в равной степени таким же рьяным книголюбом, как и фотографом, он бы не вылезал из этих пыльных стеллажей весь день. Но он пришел сюда не за этим. На самом деле, он нашел эту книжную улочку совсем случайно. Хван купил кофе в ларьке и искал место, где он может сесть и спокойно посмотреть то, что он уже успел отфотографировать. Плутая, так он и попал сюда. Приятно светило и грело летнее солнце. Мягкие лучи, касаясь окон, отбрасывали блики на соседние здания из-за чего здесь становилось еще светлее. Щелк. В памяти фотоаппарата сохранился кадр с двумя милыми беседующими старушками. Щелк. На фото лениво посапывал рыжий пушистый кот, бесцеремонно развалившись прямо на книгах. Он грелся на солнце и помахивал кончиком хвоста от удовольствия. Казалось, что его пушистая мордочка улыбается. У Хенджина была аллергия на кошачью шерсть, поэтому он мог наслаждаться мягкостью и теплом усатых только через фотографии. Щелк. Бирюзовый велосипед с корзиной, прикрепленной к ручкам руля и полной благоухающих цветов. Прислоненный к однотонной бежевой стене и освещенный солнцем, велосипед показался Хвану очень колоритным и атмосферным. Щелк. Хенджин поймал момент, когда милая девушка выбирала книги, внимательно читая аннотации. Щелк. Щелк. Щелк. Парень таки нашел свободную скамью в тени небольшого дерева. Сел и, сделав большой, жадный глоток почти остывшего кофе, принялся пересматривать фото. Конечно, фотографировать, держа фотоаппарат одной рукой, сложно. Но он использовал стаканчик, как импровизированную подставку. Рискованно, конечно, но он фотографировал и в более сложных условиях. Ему не привыкать. Какие-то фотографии Хенджин удалял сразу. Над какими-то долго думал, решая, как он может поправить их в Фотошопе. Какие-то оставлял, а другие просто долго рассматривал, подмечая некоторые ошибки или любуясь атмосферой. Некоторые он просто пролистывал, мимолетно решая, что они хорошие и больше не требуют его внимания. Но на одной фотографии Хван остановился дольше, чем на всех остальных. Изначально, он хотел запечатлеть небесно-голубых волнистых попугайчиков, резвящихся в просторной клетке. Она стояла на подоконнике. Через окно и ее, и попугайчиков было плохо видно. Да и у маленьких птичек было явно очень хорошее настроение, раз своими перелетами с насеста на насест, смазали Хенджину весь кадр. Да и фотоаппарат решил, что попугайчики не самые лучшие персонажи, чтобы на них фокусироваться. Вместо птиц в кадре был четко виден парень, сидящий за прилавком. До того как Хенджин появился возле окна книжной лавки, юноша явно и откровенно скучал. Одетый в серую куртку и белую толстовку, он сидел, подперев щеку ладонью. В ухе блестела длинная серьга. Лучи солнца, проникающие в помещение из окна, светили прямо на него. Светлые волосы светились, словно нимб и весь он был похож на… — «Цыпленок», — подумал Хенджин и не сумел сдержать улыбки. Юноша не успел сменить скучающую позу, когда Хван случайно его сфотографировал. Но его карие глаза, сияющие в лучах солнца янтарем, выражали неподдельную заинтересованность. Было видно, что он не ожидал такого резкого вмешательства в его лениво тянущееся раннее начало рабочего дня. Парень буквально излучал свет, уют и тепло. Хенджин еще некоторое время рассматривал кадр. Приближал, отдалял, всматривался. Пока не понял, что на этом фото нет изъянов. На нем все идеально, даже смазанные попугайчики. Вдогонку к этой мысли, прилетела другая — это было именно то, что он так долго искал! Осознание заставило сердце Хвана сделать кувырок и понестись галопом. Он не мог заставить себя собрать все мысли в кучу. На самом деле, ему нравились все фото, но большинство из них казались пустыми, словно на чего-то не хватало. Это было чисто подсознательным ощущением, которое он долго не мог понять, про которое иногда забывал и от которого часто отмахивался. Но сейчас все стало понятно. Пазл сложился. Хенджину на фото не хватало именно его… Подгоняемый импульсивным желанием посмотреть на свою случайную модель для своего такого же случайного фото поближе, Хенджин выкинул пустой стаканчик, закинул на плечо рюкзак и пошел по улочке обратно, стремясь найти ту самую книжную лавку с попугайчиками в клетке на подоконнике. Сердце продолжало взволнованно биться в ребра. Нашел. Но, прежде чем зайти, Хенджин осторожно заглянул в окно. Юноша сидел на том же месте, все в той же позе, но его лицо выражало уже не скуку, а сосредоточенность. Глаза внимательно наблюдали за улицей. Поэтому, стоило Хвану заглянуть, как взгляд юноши тут же метнулся к нему. Хенджин вздрогнул и отпрянул, прячась от этих цепких глаз. Он был готов поклясться, что в последнее мгновение заметил, как парень улыбнулся. Молодой фотограф приложил холодные ладони к своим горячим щекам. Он наверняка сейчас весь красный. Нет! Нужно собраться! Нужно воспользоваться шансом, познакомиться, предложить ненадолго стать его моделью для съемок. Зайти, поздороваться, представиться, предложить. Все просто. В этом нет ничего сложного. Зайти, поздороваться, представиться, предложить. Вдохнув полной грудью, Хенджин сжал кулаки и сделал первый шаг. Он открыл дверь. Мелодично звякнул дверной колокольчик. Хенджина вмиг окутали тепло и уют этого места. Пахло книгами и благовониями с корицей. Длинная палочка дымила на прилавке, стоя в специальной подставке. Тонкая струйка дыма от нее поднималась ровно вверх. Но, когда Хенджин вошел, запуская с собой легкий порыв ветра, она покачнулась и спустя мгновение снова стала ровной. Щебетание попугаев было единственным звуком, который нарушал уютную тишину этого места. Юноша за прилавком выпрямился. Пухлые губы растянулись в широкой приветливой улыбке. Сердце Хенджина споткнулось и снова побежало дальше. Эта улыбка была прекрасна. Так прекрасна, что Хвана пригвоздило к полу. Так прекрасна, что он напрочь забыл, что хотел сделать и почему вообще сюда зашел. — Здравствуйте, — голос юноши оказался неожиданно низким. Он совсем не сочетался с его милым лицом, — Вам что-то подсказать? Взгляд внимательный, цепкий и лукавый. На губах полуулыбка. Хенджин замер, не зная что ему делать. Он совсем не предполагал что все так обернется. Хван без стеснения смотрел на парня, любуюсь им и его веснушками, покрывающими нос и щеки. Мама всегда говорила, что веснушки это подарок ночного неба. Человек, у которого они есть, так полюбился звездам, что они покинули небосвод и поселились у него на лице, желая остаться с ним навсегда. Вот и сейчас Хенджину хотелось соединить веснушки линиями, чтобы они превратились в созвездия. Хенджин моргнул. Вздрогнул, приходя в себя. — Я… н-нет. Думаю, пока нет… З-здравствуйте, — неожиданно струсив, Хван позорно спрятался за стеллажом, где больно закусил губу от досады. У него отчаянно горели уши. Он схватил первую попавшуюся книгу и стал листать, стараясь успокоить себя и свое сердце. Еще никогда на своей памяти он так не нервничал, когда хотел с кем-то познакомиться. — Пособие для молодых мам. Как правильно заниматься профилактической гимнастикой, чтобы беременность прошла легко. Хороший выбор. Рекомендую. Хенджин снова вздрогнул. Он совсем не услышал, как парень к нему подошел. Покраснел еще отчаяннее, ставя книгу на полку. Какой позор! — Феликс. Ли Феликс, — юноша протянул Хвану руку для знакомства. — Хван Хенджин, — он с благодарностью посмотрел на собеседника и пожал ему руку. Она оказалась такой маленькой, что почти утонула в ладони Хвана. Да и сам Феликс был на голову ниже и будто миниатюрнее, по сравнению с Хенджином. Ли снова широко улыбнулся. Он безотрывно смотрел в глаза, в то время, как глаза Хвана бегали, не в состоянии задержаться на одной точке дольше пары секунд. — Я видел, что ты сфотографировал меня. Можно посмотреть? — этот вопрос наконец заставил Хенджина посмотреть парню в глаза. Они были такие большие и красивые, что в них просто нельзя было не утонуть, что он и сделал. Теперь Хван был не в силах отвести взгляда. — Да, конечно… сейчас, — он принялся щекотать на кнопку, листая фотографии со скоростью света. Руки слегка дрожали. Он уже начал паниковать, заподозрив, что потерял ее, когда наконец остановился на ней, — Вот. — Красиво, — протянул парень, с восхищением разглядывая фото, — А можешь сфотографировать меня еще раз? Видя, что Феликс сам легко идет на контакт, Хенджин с облегчением вздохнул. Сердце преисполнилось благодарности и начало замедлять свой взволнованный бег. Ведь ему не пришлось пересиливать себя и выдавливать слова. Юноша словно знал, зачем он сюда вернулся и сам это предложил. — Конечно, — Хенджин настроил фотоаппарат, но затем, почувствовав себя свободнее, хитро улыбнулся, — Но каждое фото будет тебе чего-то стоить. — Чего именно? — Феликс заметно напрягся. — Одно фото, один факт о тебе, — поспешил ответить Хван, чтобы успокоить парня. — А, хахахаха, — он засмеялся и это стало самым приятным звуком, что Хенджин слышал за последний месяц, может даже год. Этот смех проник в его душу и поселился в ней, наполняя своим светом, — Хорошо. Я согласен! Щелк. — Я умею битбоксить. Щелк. — Моя любимая песня: A Little Braver — New Empire. Щелк. — Я люблю курицу и корейскую клубнику. Щелк. — Я умею имитировать комариный писк. Щелк. — Не люблю острую еду. Щелк. — Занимался плаванием и тхэквондо. Все встало на свои места. Все фотографии с Феликсом получались и были красивы. Теперь у фотографий Хенджина появилась душа, светлая, теплая и сияющая. Все фотографии становились любимыми и милыми сердцу. Но, все-таки, одни из них заняли особое место в сердце Хвана. Это те, для которых Феликс выпустил волнистых попугайчиков из клетки. Они запорхали вокруг него, громко щебеча. Они явно любили своего хозяина, раз смирно сидели у него на голове, плечах и пальцах. Если, по началу, Хенджин и волновался, то сейчас чувствовал себя замечательно. Он потерял счет времени, забыл про все остальные свои дела. Ему не хотелось покидать эту уютную книжную лавку. Хотелось остаться здесь и слушать, как Феликс увлеченно рассказывает ему о себе, и видеть, с каким неподдельным интересом он расспрашивает его о жизни и увлечениях, как внимательно слушает и уточняет какие-то подробности. Разговор тек сам собой, темы находились сами. Даже долго и рьяно обсуждали спорный вопрос, касательно которого их мнения не сходились. Хенджин был там до самого закрытия, послав к черту весь свой график на сегодня. Это был поистине замечательный день. Он благодарил судьбу за то, что она привела его на книжную улочку Посу-дон. Они расстались с Феликсом на автобусной остановке, так как дальше им было не по пути. Хван пообещал отправить новому знакомому фотографии, но только потом запоздало понял, что за всеми этими разговорами так и не спросил его номер и других контактов. Вначале он расстроился, но затем воспринял это как отличную возможность заглянуть в книжную лавку Феликса еще раз.