Улочка Посу-дон

За окном царили осень, Хэллоуин и поздний вечер. Все книжные лавки на улочке Посу-дон были давно закрыты. Продавцы торопились домой к своей семье, чтобы отпраздновать этот весёлый и пугающий праздник вместе с детьми и внуками. Между домами, стоящими близко друг к другу, была протянута светящаяся гирлянда с лампочками в виде тыкв, летучих мышей и привидений. В некоторых окнах мерцали свечи на батарейках и такие же пластиковые тыквы. Словом, улочка Посу-дон не стала местом, которое сообща украсили бы с душой. На соседних улицах веселье было в полном разгаре, в то время как на книжной улочке было тихо. Иногда кто-то пробегал ее насквозь, чтобы сократить дорогу, но никто здесь не задерживался. Во всех книжных лавках было темно. Во всех, кроме одной. Из окон ярко лился свет, отбрасывая мрачную тень на две настоящие тыквы, приютившихся рядом со входом. Одна высокая и немного кривая, другая поменьше, аккуратненькая. Они вырезали их накануне. Учились делать это вместе, смотря видео уроки на YouTube. Это было одновременно весёлым и сложным занятием. У Хенджина мало что получалось. Нож резал то криво, то косо. Поворачивал не туда, куда было нужно. Даже Феликс ничем не мог ему помочь, но был так сильно очарован результатом, что расчувствовался и, когда успокоился, сфотографировал тыкву со всех сторон и выставил фото во всех социальных сетях, в которых был зарегистрирован. Видя это, Хван и не подумал расстраиваться из-за своего неудавшегося «шедевра». Тыква Феликса получилась очень милой и такой же миниатюрной, как он сам. Вместе обе тыквы выглядели весьма забавно. Сейчас они стояли на улице, в полутьме, прохладе и тишине. Внутри них мерцали настоящие свечи. Окно было украшено яркими гирляндами и бумажными фигурками. Тыквы, призраки, летучие мыши, пауки. Некоторые из них были кривыми. Их вырезал Феликс. Ему было сложно сидеть на месте и монотонно резать бумагу. Но он сидел и резал, как мог и умел, потому что Хенджину такое занятие нравилось. Пауки с кривыми лапами обладали своей очаровательной изюминкой. Хенджин подошел к окну и закрыл жалюзи. Друзья, которых они приглашали, ушли недавно. Отправились веселиться дальше с другими компаниями. Осталось много пиццы и сладких вкусностей, лимонадов и мармелада в виде вампирских зубов и червей. Все это им еще предстояло доесть сейчас или забрать домой. На полу были расстелены ковры и пледы, разбросаны подушки и коробки с настольными играми. Обувь стояла у входа. Пальто висели на вешалке. Из колонки играла приятная музыка. Хенджин, подражающий вампиру, был одет в белую рубашку с просторными рукавами и черные классические штаны с высокой талией. Красные линзы и макияж. Он выглядел скорее, как благородный вампир, чем пугающий кровопийца. Взяв коробку с пиццей, он сел на многочисленные пледы и подушки рядом с Феликсом. Ликс изображал Красную Шапочку из более мрачной интерпретации этой сказки. Красный, теплый плащ до пола и черная рубашка с такими же черными джинсами. Светлые волосы, зачесанные назад, придавали ему особый, опасный шарм. Особенно нарисованный шрам от когтей хищника, пересекающий висок и правый глаз до самой переносицы. Он увлеченно выбирал на ноутбуке, какой веселый хэллоуинский фильм им посмотреть. Ужастики он не особо любил. — Эх, я все уже тысячу раз смотрел, — расстроенно протянул парень, откидываясь на подушки. — Тогда давай посмотрим твой самый любимый фильм, но уже вот с этим, — предложил Хенджин, сунул руку в глубину нижней полки и достал заранее спрятанную бутылку Мартини, — Может, так будет еще веселее. Лукаво улыбаясь, он вытащил пару книг с этой полки, открывая вид на еще две бутылки, пачку апельсинового сока и стаканы. — Ну ты даёшь! — Феликс, довольно улыбаясь, пихнул Хвана в плечо, — Так спрятал, что даже я ничего не заметил. И ведь остальным ничего не сказал! Жадина! С друзьями они пили только лимонады и соки. Им хотелось провести первую часть праздника культурно, поиграть в настолки, пообщаться. Да и приглашенные гости ушли довольными и заряженными на позитив. Дальше они сами решали, как им провести праздник. А вторую часть, с алкоголем, Хенджин хотел устроить только для себя и Феликса. — За наше знакомство, — громко произнес тост Ликс, когда стаканы были поровну наполнены мартини и соком. За просмотром фильма они выпили еще несколько стаканов. Пьяные, они хохотали до боли в животе. Было хорошо, весело и тепло. Хенджин улыбался своим мыслям, которые плыли в его затуманенной голове медленно и лениво. Кажется, он опьянел слишком быстро. Глаза начали медленно и сонно закрываться, когда Феликс неожиданно вскочил. — Это моя любимая хэллоуинская песня! Я хочу танцевать! Вставай, Джинни! Давай потанцуем? — пьяный румянец на веснушчатых щеках, широкая улыбка и блеск в глубоких карих глазах. Он был так очарователен. Хенджин не сопротивлялся, когда его растолкали и потянули за руки вверх, вынуждая подняться. Ну как ему можно отказать? Из-за легкого опьянения они плохо стояли на ногах, но как-то умудрялись подстраиваться под быстрый ритм песни, не запинаясь и не падая. Перед глазами плыло, голова кружилась. Феликс смеялся так громко и счастливо, что сердце Хенджина вновь и вновь делало сальто и больно билось в ребра. Он не мог отвести взгляда от счастливого лица парня. А ведь не попади он тогда случайно на улочку Посу-дон, они могли бы вообще никогда не встретиться. Их жизни сложились бы по другому. Это Хенджина не устраивало. Феликс подарил свою душу не только фотографиям Хвана, но и ему самому. С того дня они общались почти каждый день несколько месяцев подряд, но этого Хенджину было мало. Если бы в сутках появились дополнительные часы, он бы не задумываясь потратил их на то, чтобы провести с Феликсом еще некоторое время. Он был шумным, непоседливым, душой компании. Он светился, искрился, дарил свое тепло и Хенджину это до безумия нравилось. Уйдя слишком глубоко в свои мысли, Хван споткнулся и шумно повалился на пол, случайно потянув за собой и Феликса. Задыхаясь от смеха и веселья, он даже не пытался сопротивляться. Повалился сверху всем своим весом, ткнулся лбом в плечо Хенджина. Он тяжело дышал и продолжал посмеиваться. Хван, даже через одежду чувствовал, как сильно и быстро бьется сердце Ли. Или это было его собственное? Феликс поднял голову, обвил руками шею Хвана и посмотрел ему в глаза. Он больше не смеялся. Его лицо вдруг стало грустным и каким-то взволнованным. Хенджин испугался и уже собирался спросить, что случилось, когда вдруг услышал тихое… — Я люблю тебя, Джинни. Поцелуй был легким и невесомым. Словно прикосновение пера птицы. Хенджин замер, не зная, что ему делать. Дыхание перехватило. Он боялся шевельнуться, чтобы не спугнуть момент. Феликс резко отстранился и сел сверху. Его лицо было пунцовым от смущения. Глаза заблестели от слез. Он прикрывал свои губы ладонью, словно все еще не веря в то, что сделал. Было видно, как Ли хочет сгореть со стыда и провалиться под землю. — Я… я… Прости… Я просто, — его голос дрожал от испуга и паники, — Я д-думаю, что пора заканчивать… Ли собрался неуклюже встать, но Хенджин вцепился в воротник его рубашки и настойчиво потянул обратно. Ему показалось, что, если он этого сейчас не сделает, он потеряет этот яркий свет в своей жизни навсегда. Подмяв парня под себя, Хван поцеловал его в ответ, обнимая за талию и прижимая к себе. Властно, настойчиво. Он целовал Феликса, пока не почувствовал, что тот расслабился. Он целовал его, пока снова не почувствовал руки юноши на своих плечах. — Я тоже тебя люблю, Ликс, — прошептал Хенджин в пухлые, красные от поцелуев губы и снова прильнул к ним, как жаждущий к воде. А музыка все продолжала играть, равнодушная к тому, что происходило между двумя людьми, подарившими друг другу в хэллоуинскую ночь свои сердца и души.