Люби свою шкуру

      Ледяная вода обжигала тело. Я пыталась бороться, но не вышло. Сколько бы ни гребла руками и бестолково ни молотила отяжелевшими и непослушными ногами, всплыть на поверхность не получалось. Грудную клетку сдавливало от невозможности вдохнуть. И только пузыри вырывались, стремясь вверх, когда обжигающая вода холодом сводила не то что зубы — нутро.       Глаза видели все хуже и хуже. Из легких вышел последний воздух, вот только пузырьков я уже не видела.       Я умерла.       Так глупо.       Столько бегала. Столько раз находилась на грани и теперь…       Просто утонула.       Свернула не туда, и вот результат.       Как порой насмешлива бывает судьба.

***

      — …Ты меня вообще слушаешь? Или мне взять в руки лекарство и… — голос с нотками раздражения, но все же больше с угрозой резанул по ушам, но сил поднять взгляд не было, и потому мне приходилось смотреть не в глаза собеседнице, а на её пупок. С пирсингом, кстати.       Медленно моргая, осоловело и сонно осмотрела дамочку. Но, по правде сказать, картинка перед глазами поплыла, и я уставилась снова на чей-то проколотый пупок.       Работа мысли в голове была вялой. Да и голова в общем-то была потрясающе пустой.       А я всегда пирсинг хотела сделать. В носу, в губе, в брови, в пупке и в соске. Даже журнал себе заказала с такими вот украшениями. Но супруг, заприметив у меня эту литературу, посмотрел своими красными, как кровь, глазами поверх очков и спокойно. Смертельно спокойно проговорил:       — Даже не мечтай.       Мечта улетела так же быстро и стремительно, как и возникла в свое время, а журнал без вести пропал, помню лишь, что муж скрутил его и запихнул во внутренний карман своей пернатой шубы. Новый заказывать не стала, как и пытаться вернуть старый. Да и честно говоря, на это «баловство» времени не было, мы как раз вступили в финальную стадию строительства медицинской академии Дресс Розы.       Попытка в неформалку провалилась на стадии… ну я купила журнал. На этом все.       Тем временем, за ленивыми размышлениями о имидже и стиле, в голове слегка прояснилось, мысль начала работать, а зрение стало четче. Сонливость отступила и…       Кое-как смогла поднять взгляд и сразу же вздрогнула.       А она настроена серьезно.       Кажется, одна бедовая королева-бомжара допрыгалась… Или меня все-таки пощадят, я ведь болею как-никак. Устрашающий шприц, который собирались мне всунуть, не важно каким концом и куда, выглядел воистину зловеще.       — Вижу, начинаешь соображать — это хорошо, — старуха ухмыльнулась, я же как сидела в коконе из одеяла, так и упала снова на кровать.       — Я больше не буду, — просипела едва слышно.       — Конечно, не будешь, — по-доброму, ласково, но до одури пугающе проговорила она, невольно заставляя волоски на теле встать дыбом, а кожу — пойти пупырышками… Или меня трясет из-за того, что болею? — Потому что у меня всегда в руке проверенное лекарство.       Да, я уже поня…       И только сейчас я заметила, как женщина отложила в сторону шприц и подняла правой рукой секиру, которую она тут же с лёгкостью, как пушинку, перекинула в левую.       — Какая хорошая пациентка… — не знаю, что ее так развеселило, но улыбалась эта сумасшедшая во всю ширину своего рта.       Вот же ж…       Что-то везет мне, с незавидной регулярностью, на такие вот судьбоносные встречи с психами.       Сначала муж и вся его свора бывших и нынешних членов семьи, потом череда психанутых и, к сожалению, вынужденных знакомств в качестве королевы, потом беглянки и вот теперь… она.       И почему из всех людей на свете именно она? Чем я так прогневала местных богов?       Последнее, что я помнила, это ледяная вода, которая обжигала внутри и снаружи. Я думала, что умерла. Перед тем как окончательно отключиться, даже смирилась как-то. Жить все равно хотелось, но… Бороться я перестала. В конце концов одежда быстро намокла и потянула ко дну, тут гадать не надо. Сразу не выкарабкалась, а дальше злая шутка в виде мокрой одежды, что словно камень на шею. И вниз. Хорошо еще, если бы по весне нашли… ах, точно. Это же остров Драм. Тут не бывает весны.       Но судьба умеет смеяться. Ржет не переставая, стерва.       Вместо рая или ада, или еще чего, я открыла глаза в комнате с серыми стенами. Когда зрение более-менее пришло в норму, стало заметно, что стены каменные, а рядом со мной находится какой-то аппарат с мигающими лампочками. Уже тогда надо было додуматься, что так просто я не сдохну. Ведь случайность, совпадение и закономерность уже давно отметились в моей жизни, и дьявольская удача стала моей фишкой.       На тот момент, лежа на койке с кислородной маской на лице, температурой и воспалением легких, мне показалось, что загробный мир какой-то странный. Конечно, когда в себя пришла более-менее, обнаружила это не мир мертвых, а все еще тот самый мир живых, в котором я не так давно доказывала всем и вся свою живучесть. И не только миру, но и себе.       В тот день, когда я зарулила не туда. Заблудилась на дороге жизни почти фатально. В одно из самых опасных мест острова Драм, которое все местные жители обходят десятой дорогой, но я не местный житель и потому направилась в сторону Стеклянных Болот. Направилась и утонула.       Ненадолго.       Мимо проезжала Куреха, которую заинтересовали следы в сторону опасного места. Ну и, собственно, без внимания она не оставила новосозданную прорубь.       Именно она достала меня из воды, реанимировала и притащила в свой дом. Где смогла заняться моим лечением. Мало того, мне нужно было сказать ей большое спасибо за то, что она не только помереть не дала от переохлаждения, но и сумела сохранить мне все конечности, которые могла бы просто взять и ампутировать. Но обошлось. Обморожение было не настолько серьезным, но зимние острова и холод теперь первые в списке того, чего я не люблю.       Хочу на Дресс Розу. Там солнечно, жарко да и вообще климат восхитителен. Зря жаловалась.       Купание в самой холодной воде этого острова не прошло для меня бесследно. Обморожение миновало, пневмония отступала. Но кое-что я все-таки утопила в ледяной воде.       Я утопила мозги.       И ведь прекрасно осознаю, что мне хреново, но все равно пытаюсь встать на тапки и дать стрекоча. Но если долго задерживаться на одном месте, то меня найдут и…       Вот как раз за таким вот недопобегом меня и застала Докторина с проверенным лекарством в руках.       — Вот что тебе на месте не сидится, девка, — немного уставше спросила она, сев на табурет, расслабленно закинув ногу на ногу и тут же уложив сверху на них секиру. — На самоубийцу ты не тянешь. Судя по тому, что местные рассказали, ты в бегах…       — Муж, — говорить на самом деле тяжело, горло дерет ужасно, но надо, а то опять начну планировать побег. Причем бессознательно, на автопилоте.       — Это который Дофламинго Донкихот?       — Он, — высунув морду из-под одеяла, посмотрела на Куреху и настороженно замерла. — Вы…       Бабка-то непростая, знает, кто у нее в пациентах прописался и…       — Он официально признал себя вдовцом, — расслабленно проговорила Куреха, задумчиво отставила секиру в сторону, потянувшись за бутылкой на столе. — Так что расслабься и займись своим здоровьем.       С тихим «чпоньк» она вытащила пробку из бутылки, поднялась со своего места и, оставив меня осознавать сказанное, вышла из моей «палаты».       Смысл ее слов долго доходил до моего измученного последними событиями сознания. Но все же дошел и осел в сером веществе.       Доффи признал себя вдовцом… Это получается, что я… Умерла… Официально.       Муж мой, конечно, везде имеет свои глаза и уши, но не думаю, что он знает о произошедшем на Стеклянных Болотах, поэтому вывод только один. Он видел как сгорела моя вивр-карта.       Уже можно кричать «Еху» или еще рано?..       К несчастью, Куреха больше ничего не сказала, лишь взглядом с говорящим намеком показала на арсенал лекарств на выходе из комнаты. Стеллаж выглядел внушительно. Его-то и разглядывая с опаской, я уснула.       После моего пробуждения Докторина все так же молчала о том, что творится во внешнем мире. Она запретила давать мне газеты, а учитывая, что Тони-Тони Чоппер — маленький антисоциальный олененок, только-только принявший факт того, что его приемный отец погиб, то пришлось смириться с распоряжениями местного главного врача и спокойно лежать под капельницами, принимая невероятно горькие пилюли, от которых прихватывал тремор всех конечностей и просыпался просто дичайший рвотный рефлекс.       И это про лечебное иглоукалывание в попец я молчу. Попытки пару раз встать без ведома врача и пойти искать информацию, которая, по словам Курехи, «мешала на пути к выздоровлению одной чувствительной особы», окончились болючими уколами. Витамины, мать их.       В один из дней, когда я чувствовала себя невероятно хорошо, что даже отсутствие новостей не омрачало моей радости, в комнату влетела нервная Куреха, держа в руках ворох бумаг, как я поняла, эти бумажки — моя медицинская карта, точнее, то, что Докторина собрала, пока я нахожусь под ее надзором.       Она словно ураган долетела до камина, пинком направила свое любимое кресло к моей кровати и так же вихрем оказалась около меня, усаживаясь в кресло.       Так как меня лечили только от тех болячек, что я подхватила после купания в самой ледяной проруби Драм, анализы были не точными, но сейчас я была здорова, и Куреха, проводя последние обследования перед выпиской, нашла парочку осложнений.       Она говорила это таким тоном, будто хоронила меня, а не сообщала о том, что у меня наследственное заболевание, встречающееся в этом мире у одного человека на миллион. Суть которого заключается в том, что нервная система работает немного не так, как надо, и по-хорошему стресс надо свести к минимуму.       Хорошая рекомендация… жаль, не мой вариант.       Вскользь Куреха упомянула, что во времена своей юности, а это больше ста лет назад, встречала уже человека с таким заболеванием, поэтому вылечить меня не составит труда. Точнее, не вылечить, а купировать.       Оказывается мои частые падения в обморок были одним из симптомов этой болезни так же, как и немного дерьмовая координация движений. С каждым новым симптомом старуха расплывалась в улыбке довольного человека, дорвавшегося до любимого дела… которое знала как решить.       Под требовательным взглядом с неохотой и расплывчатыми деталями рассказала Курехе все с момента моего попадания в это тело, и что с телом было до моего залета. Старуха внимательно выслушала, спросила о стрессовых ситуациях, и пришлось рассказать ей о том, что последние годы вся моя жизнь — это одна сплошная стрессовая ситуация.       С Донкихотами по-другому просто не бывает.       Я, конечно, лечилась сексом, скидывая все страхи ненадолго, но секс не панацея, и трахаться сутками напролет — такое себе решение. В общем-то секс — это единственное, что сдерживало натиск болезни, которая настолько трудно выговариваемая, что я не смогла ее запомнить даже после трех повторений.       И в принципе можно было бы жить нормально даже с теми симптомами, что были, если бы не гормональный сбой, пневмония и стресс, от которого даже волосы посыпались с головы. Хорошо не зубы… Но в седине тоже мало приятного в моем-то возрасте! В общем, совокупность этих факторов подтолкнула болезнь к прогрессированию, и это очень хорошо, что я оказалась на Драм и встретила Куреху.       А то бы потом вылезло в самый неподходящий момент и грохнулась бы я в обморок уже не со страху. Еще бы судорогой, как при приступе эпилепсии, пробило, и поминай как звали. Язык ли завалится, за борт упаду и утону, голову разобью… масса вариаций моей смерти.       Подыхать не хотелось. Эта наследственная херня звучала очень непредсказуемо и гораздо опаснее, чем месячные со сбитым циклом. Поэтому я больше не винила себя за топографический кретинизм. Он, как ни странно, помог мне.       Мое лечение состояло из операции и четырех месяцев реабилитации под надзором Докторины. Естественно, мое согласие не особо-то было и нужно, так, формальности соблюсти. Так как Куреха уже решила, что инновационный метод лечения должен быть испытан на удачно подвернувшейся жертве, которая сейчас беспомощна, слаба и вообще привязана к кровати. Выбор был небольшой. От Докторины уходили либо здоровыми, либо трупами. Хороший подход, спору нет, вот только не тогда, когда тебя лечат в добровольно-принудительном порядке. И пока она все подготавливала, — как оказалось, старуха жуткая педантка и перфекционистка в своей работе, — мне был открыт доступ во внешний мир.       Газеты.       За моим лечением прошло достаточное много времени, и потому передо мной лежала огромная связка литературы сочинения Морганса.       И конечно же, я начала с самой древней из них, в которой говорилось о том, что я жива. Следующая обо мне молчала, только теории строчила, а также упоминание, что Кайдо остров проиграл Шанксу, правда информация была так «изящно истолкована», что и с пятого прочтения не поймешь.       А вот дальнейшие газеты были сплошь обо мне и моем супруге.       Доффи нереально идет черный цвет. И о боже, он даже костюмчик нацепил, сняв с себя гавайские шмотки. Галстук завязал… Ну-ну.       Я долго пялилась на своего «вдового» супруга, осознавая, что он у меня все же мужчина красивый. А еще харизматичный. На него хоть половую тряпку брось, все равно будет выглядеть шикарно.       На этом мудаке все шикарно. Но то, что он мудак в клевом костюме, ничуть не меняет его сучность.       Дофламинго собрал большую пресс-конференцию, где сообщил о моей смерти. Причину и место не указал, но какой идиот не будет верить словам самого короля и шичибукая? Вот именно. Хотя Доффи — знатный пиздабол в нужных моментах… могли и не поверить. Но таких меньшинство.       И ладно бы на этом закончилось. Но…       Морганс, ля ты тварь.       После объявления о моей кончине он настрочил огромную статью… в подпольной газете, для которой был создан отдельный спецвыпуск, где имелись фотографии со всеми моими амплуа, а также не было никакой цензуры Мирового Правительства. Помимо статьи, в спецвыпуске было и то, кто что проиграл. Не явно, конечно, но подпольная газета, которая была популярна у узкого круга людей, не могла не озвучить сенсацию.       Мрачно вчитываясь в текст, одним глазом косила в сторону Курехи. Для того чтобы читать эту газету, надо иметь спецподписку. А ведь она не для всех…       Добрый Доктор Айболит ничего не говорит, да?..       А впрочем, некоторые вопросы лучше не задавать во избежание. Ну подписана бабулька на специфическую литературу. Ну бывает.       Очень много пиратов лишились своих территорий, и все эти пираты в той или иной степени были достаточно известны. И не только в своих маленьких пиратских кругах, но даже дозор с ними старался лишний раз не сталкиваться.       Как хорошо, что у меня статус покойника.       Когда до меня дошло, что могло бы случиться с моей любимой шкуркой, если бы я была жива, то меня так передернуло, что аж шейный нерв защемило.       Помимо пиратов, были и проигравшие аристократы. И как-то так вышло, что все они проиграли одному чуду в розовой шубе, которое сейчас ходит еще в черных траурных одеждах и которое вновь вернулось в список завидных холостяков Шести Морей.       Сука. Вот же сука…       Аристократы проигрывали свои земли и титулы, а некоторые — целые страны, и это при учете, что одна страна это не остров, а несколько островов. Так под знамя Дресс Розы встало четыре страны из Ист Блю, шесть государств, даже самое большое в мире, состоящее из целого архипелага из двадцати шести островов, в Саут Блю. Три королевства из Вест Блю. Норт Блю и так было территорией Дофламинго, поэтому там все осталось без изменений. Первая Половина Гранд Лайн оказалась самой осторожной, всего лишь одна страна примостилась под крылышком Доффи. А вот вторая половина такой рассудительностью правителей похвастаться не могла.       Пятнадцать стран внезапно сменили свои старые знамена на знамена Дресс Розы и семьи Донкихот.       И что-то я подозреваю, что ставками на увлекательную игру «Поймай беглую королеву» не ограничилось. Слишком большой куш. Слишком… большой.       И тщательно спланированный.       Это не осталось без внимания Мирового Правительства, но, что бы оно ни делало, Доффи уже вцепился в эти территории и признал их своими, а если что-то Донкихот-старший называет своим, то все. Баста, карапузики. Значит, это уже вещь Доффи и забрать ее у него невозможно.       Многие пробовали, но зубки обломали.       Итак… Дофламинго оборзел в край. Но… касается ли это теперь меня? Может, вот он, момент, чтобы прокричать «еху, свобода»?..       Морганс, не стесняясь, писал об этом, у меня во время прочтения мелькала мысль, что он с ума сошел. Ну да ладно, состояние его мозгов не моя проблема, как и внезапная империя Доффи, я ведь «мертва», и живое меня не трогает.       И не до этого мне сейчас. У меня в ближайшем будущем есть чем заняться — своим выздоровлением, а также возвращением моей старой несчастной потекшей крыши на место.       Увы, в семье Донкихот такое было невозможно, но сейчас, после официального объявления о моей скоропостижной кончине…       Рядом не будет лишних наблюдателей из семьи, постоянных покушений от правительства и завистников, нет самого Дофламинго. И плевать, что в постели он бог.       Свобода…       Она ли?       Долгожданные горох и кошки?       Нет. Рано. Сначала надо собрать больше информации. Дофламинго не вислоухий ослик — на морковку не поведется, поэтому сидим тише мыши и не отсвечиваем. Рано кричать клич свободы. Надо попрятать все концы в воду и только потом…       Драм — удобное место для моей отсидки. Идеальное. Рядом только Докторина и Чоппер, который не особо идет на контакт, да и я к нему не стремлюсь. Этот мальчик, божий олененок, под протекцией Монки Д. Луффи в будущем, но… Эффект бабочки мне не нужен.       Или…       Нет. Мне ничего такого не нужно. Я просто буду жить, тихо, мирно и незаметно. Как жила все это время. Если бы не Доффи и его любовь к славе и пафосу, то о королеве Дресс Розы никто бы и не слышал. Вот только роль серого кардинала мне никто не дал. Королева — значит, будешь мелькать на публике так же часто, как и король.       А сейчас…       Ничего этого нет. Я могу побыть наедине с собой. Подумать. Расслабиться. Забыть об осанке. О том, что надо держать лицо, не важно — королевы ли или придуманного образа. Я могу от всего этого отдохнуть.       Это так круто! Этого мне и не хватало все эти годы!       Ура! Вот что нужно для счастья.       — Лимончик дать? — спросила вошедшая в комнату Куреха.       — Зачем?       — Рожа слишком счастливая, пейзаж портит. К тому же витамин С тебе будет крайне полезен…

***

      Операции прошли успешно. Реабилитация тоже. Правда, то, что мы с Курехой чуть не прирезали друг друга, можно не брать в расчет. Все прошло как хорошо отрепетированный концерт — без сучка, без задоринки.       Кайф.       На период реабилитации мне физическая нагрузка была запрещена, Докторина это объяснила наглядно, запустив в меня копье, которое вошло в стену в сантиметре от моего уха. Поэтому я отсиживала жопу и, чтобы чем-то занять себя, решила попробовать писать фанфики.       Газеты надоели. Читать одно и то же по кругу неинтересно.       Все газетчики, подхватив волну Морганса, писали о молодом, красивом и совершенно свободном короле Дресс Розы. Как он сменил власть на многих островах, поставил там своих проверенных людей, как растет экономика в этих некогда свободных странах. Причем растет семимильными шагами.       А еще километрами было расписано, как многие короли были готовы отправить на Дресс Розу своих дочерей, которые все, как по шаблону, были красивыми, образованными и вообще идеальными невестами, а в дальнейшем — женами. Правители не скрывали своих личных интересов — посадить на освободившийся трон королевы их кровь.       Дофламинго ссылался на траур по любимой жене и пока что мог дышать свободно, но на многих фото я увидела, что он уже на пределе. Стольких сватов даже Доффи не может выдержать.       И самое мерзкое… родичи юных и не очень дев четко осознавали, кому и куда собираются отправить эти невинные цветочки. Даже у идиотии есть предел. А вот у жадности — нет.       Политика, деньги и чувство исключительности. Ведь для большинства Донкихот Дофламинго не более чем грязный выродок с Норд Блю без капли благородной крови. И самое забавное, узнай кто он на самом деле, мигом половину кандидаток смело бы с горизонта. Ибо пираты — это пираты, а тенрьюбито… охохо, другая весовая категория. От таких хрен отобьешься.       Но, увы, никто не знал. И многих спасала незаинтересованность Доффи в их, несомненно, «выгодных» предложениях. Счастливые.       В одной из газет была заметка, что траур короля с полугода увеличился до целого года. Хм… Вполне может сработать с обычными представителями знати, но не с Биг Мам — той траур не писан.       Куреха, видя, как я с головой погружаюсь в новости из внешнего мира, запретила мне выдавать свежую прессу, маленький Чоппер ей перечить не смел, потому что эта старуха всегда могла запустить в кого-то топор, копье или булаву, чтобы продавить свою точку зрения.       Однажды она нашла мои писульки и, что самое удивительное, похвалила, ну в своей саркастической манере. И потому, раз новости стали для меня закрыты, я погрузилась в свое новое увлечение.       Вообще я им просто время убивала, но после прочтения Куреха начала давать мне дельные советы, от которых только дурак бы отмахнулся.       Бродить же по замку стало скучно уже на третий раз: пейзаж тут не менялся, холодно было всегда.       Когда фанфик, выкидыш бурной фантазии, был завершен, а я прилегла подремать, мои черновики пропали, позже я, конечно, узнала, что Докторина отправила их одному старому знакомому, что работал в издательстве.       Порно с горячими мужиками, а для любителей и между горячими мужиками, кажется, в любом мире заходит на ура…       Самое удивительное — мои писульки напечатали, на Драм даже приплыл мой агент, и вот тут я дала свободу своей фантазии, от которой он прифигел. И твердый переплет, и иллюстрации, и обложка, и страницы с узорами, и чтобы у каждой главы был свой индивидуальный. Но потом агент прикинул, за сколько можно будет продать «украшения» к книге, записал все в блокнотик и покинул «гостеприимный» Драм, на котором полным ходом шла подготовка к свержению Вапола.       По этой причине мои прогулки уже к концу реабилитации на свежем воздухе были не больше десяти минут и под надзором самой Курехи или Чоппера.       Да и, если честно, я не хотела гулять. Новое увлечение захватило с головой. К тому же… это был отличный ход — сделать себе новое имя. Псевдоним совсем скоро отпечатается на обложке. А дальше можно и им представляться, творческие люди часто так делают…       Лишь бы творчески опять в розыск не залететь.       И все же, вот все удивляюсь, как Куреха может щеголять по такой морозяке в джинсах клеш на голые ноги и в топике, да еще и пирсинг железный. А железо у нас теплопроводный метал. В общем, воздухом дышу, потому что надо, ломаю логику при виде Докторины, пишу порно-орно, весело-задорно, а так все пучком.       К концу четвертого месяца я начала потихоньку собирать свои вещи, которыми на удивление обросла. Шубы из Арктических Кроликов — это вам не хухры-мухры. Мех такой мягкий и нежный, что я поначалу даже снимать не хотела. А еще мех белый, и в случае чего, если я вновь попаду на зимний остров, смогу слиться с местностью. Да и как просветила меня Докторина, шубы из животных зимних островов — лучшее средство борьбы с холодом, а вот если шуба из шкуры животного с летнего острова, то ты что-нибудь себе отморозишь, самый удачный исход — это бронхит заработаешь.       В общем-то экономика Драм как раз и держалась только на торговле, но Вапол все запорол.       Помимо одежды меня снабдили лекарствами, даже Ден Ден Муши подарили.       Перед моим отплытием, о котором договорилась лично Куреха, на Драм вновь прибыл мой агент с напечатанной книгой. Все деньги с первой книги получит Куреха как плату за мое лечение. Я не против.       Мне главное до Мировых Банков добраться, у меня денег там столько… Слава дьяволу морскому, что старуха о них не знает, а то ее бы инфаркт схватил.       Может, из-за того, что я ничего тяжелее документов в руках не таскала, казалось, что я белоручка, но на деле я не боюсь никакой работы. Ведь родилась не аристократкой — это просто придурь Доффи. Как говорится, жить захочешь и не такое отмочишь. В моем случае «ебашь, Аделька, ебашь».       Маленькое судно отчалило от берега под покровом ночи. Вся команда соблюдала тишину. Вапол, видимо, что-то заподозрил, точнее его прихвостни, и потому армия проверяла порты и заливы, а также все отплывающие и проплывающие суда.       Мне уже объяснили, что покидаю я остров на судне контрабандистов, которым жить охота, и потому пришлось бросить привычную мирную жизнь и заняться такой неблагодарной работой, чтобы прокормить свои семьи.       Как рассказал мне один юнга, они согласились отвезти меня на соседний остров только из-за медицинских услуг Курехи. Старуха оплатила мой проезд тем, что в течение месяца будет лечить всех жителей портовых деревень.       Мда…       В принципе, это ее дело. Но спасибо.       Трое суток почти без сна, при сильной качке моря, которое ни с того ни с сего решило покапризничать, и я из себя, и так не слишком здорового и в данный момент красивого человека, превратилась в огородное пугало.       Плюс в этом был один. Никто бы сейчас во мне не нашел признаков схожести с почившей около полугода назад королевой Дресс Розы. Ибо дохлая, длинная, бледная и хорошо так потрепанная сутулая девица с лохматым пучком на голове на королеву точно не тянула.       Остров Свайка, на котором мне не довелось побывать во время моего марафона по первой половине Гранд Лайн, был осенним островом. Пестрый и яркий, он резал глаза своей цветастостью, особенно после белоснежного Драм и темного трюма.       Именно на этом острове я поселилась в маленьком постоялом дворе, сменила имидж, до которого мне не было дела, пока я находилась под властью Курехи. Я подстриглась.       Волосы жалко не было. Шкуру жаль сильнее, она не отрастет, а вот волосы растут очень даже хорошо.       Что удивительно, мне шла прическа. Я выбрала самую простую, в моем старом мире, куда мне нет возврата, по вине старого как жизнь утюга, такую носили в основном айдолы кей-попа.       Да и одежда стала менее официальной и не той, что попалась под руку во время очередного «актерского действа». По-простому, чтобы не выделяться. Обычная гражданская женщина.       Уплывать в трюме с острова мне не хотелось, а приличное судно, по словам владелицы гостиницы, должно было появиться в водах Свайки примерно через три недели. Поэтому, чтобы не привлекать внимания к своей скромной персоне, занялась новой официальной работой. Приобрела пишущую машинку, и потому Тереза, владелица постоялого двора, заглядывая в мой номер, всегда видела, как я работаю в поте лица. Слухи поползли, и вот уже на острове гостит «писательница».       Пот и правда тек. От такого у меня еще и жопа инеем покрывалась. Потому что хоть и много лет с того момента прошло, но страхи то остались.       В общем я описывала наше знакомство с Дофламинго романтичным языком. Куча бреда, соплей и чувства. Конечно, же немного экшена во имя прекрасной дамы, прототипом которой послужила я любимая. Больше соплей, больше драмы, порно-орно и готов шедевр! Запускаем волну женского любовного-приключенческого романа!       К моменту, когда нужное мне судно привалило в порт того городка, в котором я проживала, весь остров знал, что в одном скромном постоялом дворе живет автор бестселлера, который буквально взорвал литературную индустрию, отчего даже Морганс настрочил хвалебную статью в Мировой газете и хвалил слог молодого автора. Да, автор того самого бестселлера проживает в гостинице Терезы и создает очередной шедевр. Насчет шедевра у меня были сомнения, но деньги есть деньги. А также новая личность…       Свою упорную работу я специально показывала Терезе, и та этим воспользовалась. Когда я «спала», она читала наброски моего нового шедевра, хлюпала носом и шептала, что так уж и быть, купит себе эту историю, а не возьмет у своей соседки-подруги.       Не знаю, правда или нет, но было приятно.       Кажется, весь женский персонал гостиницы провожал меня почти до порта. И не удивительно, Тереза не могла не пересказать подругам, какой роман, какая история рождается из-под моего пера.       Через неделю я позвонила своему агенту с радостной новостью, что новая книга готова и мы можем встретиться в Сан-Фалдо, где передам рукопись ему лично в руки. И заведу разговор о том, что, может, издательство поможет с восстановлением документов, которые я умудрилась потерять во время шторма?..