Люби свою шкуру

      Глядя, как догорает вивр-карта его супруги и превращается в пепел, который тут же сдул налетевший с моря бриз, Дофламинго почувствовал сожаление. Мимолетное.       Да, именно оно.       Все. Добегалась.       Досадно, досадно…       Столько раз вводила его в ступор и все? Вот так… Неожиданно, что ли… И прям в это время, когда она ему нужна?       Сожаление тут же трансформировалось в гнев, что, словно пламя, поднялся в его душе, призывая тут же оторвать кому-нибудь дурную голову. А можно и не одну.       Да как она вообще посмела? Вот так взять и сдохнуть?       Жену захотелось найти, воскресить и тут же убить по новой, медленно и со вкусом, наблюдая за ее страхом, таким привычным в ее взгляде, чтобы хоть как-то унять в душе то бешенство. Тот гнев.       Взять и сдохнуть тогда, когда он уже почти ее нашел! Расслабилась, девка.       Иванков что-то проговорил, но Дофламинго не слушал. Его взгляд был прикован к собственной ладони, где еще пару секунд назад была карта Адель. Медленно и верно злость зрела, гнев перерастал в глухую ярость.       Да как ты посмела?! Кто тебе разрешил подобное!       Долгих пятнадцать секунд, возможно самых долгих в его жизни, Дофламинго пытался потушить в душе пожар, что вызвала смерть Адель, и вернуться к цели его визита на Момоиро.       Не сказать, что получалось, но бешенство на его лице запросто могли принять за глубокие душевные переживания…       Хотя, судя по острому взгляду Иванкова, тот точно не купился на великую и страстную любовь в супружеской паре Донкихот. Хотя это не мешало ему взять и трагично приложить наманикюренную ладонь к лицу с протяжным драматичным вздохом:       — Ох, Ади-чан…       Дофламинго выдохнул, возвращая на лицо бесстрастное выражение.       Изначально это была беглая супруга, точнее она была в приоритете задач, но Дофламинго не наивный и влюбленный мальчик. Нет, он король Дресс Розы, он Джокер и потому, даже несмотря на худший кошмар каждого в мире мужчины, отправился по делам, которые будут выгодны его королевству. Лично ему. Его власти и его эго.       Момоиро — один из островов, занятых революционной армией. И Доффи хотел сотрудничать с ней. Поиметь с повстанцев столько, сколько сможет, и даже больше, плюс с революционной армией выгодно сотрудничать, ведь они на своих не нападают, что гарантирует Дофламинго отсутствие засланцев и террористов среди жителей королевства. Именно поэтому он здесь, а Адель… Адель сделала то, что называется первый шаг к переговорам. Она сделала то, что подобает сделать королеве.       Которая, увы, сдохла.       Сдохла. Без его ведома, не от его рук! Но очень и очень вовремя, все-таки чувствовала Адель момент всегда и в фальшивый обморок и не совсем фальшивый падала профессионально. Вот только тут игра во «внезапный сердечный приступ» вышла что надо. Выше всяких похвал.       — Адель…       — Как жаль… — драматично выдохнул Иванков.       «Не то слово», — мысленно хмыкнул Дофламинго.       Иванков, несмотря на свой эпатажный вид, а также импульсивность, мог посоревноваться с Дофламинго мозгами и знанием политической арены. Хотя меньшего от человека, который основал свое королевство почти с нуля, Доффи не ожидал. И мало основать — надо заставить другие страны уважать тебя. Камабаку боялись, она пугала, а ее правителя старались не поминать всуе, мало ли — вдруг явится.       «Чудотворец» был скор на расправу и фантазии. Поэтому и творил… чудовищные вещи своими гормонами. И с ним в битве встречаться было опасно не только потому, что можно было внезапно поменять пол, но и просто мучительно сдохнуть. Опасный человек. Впрочем, в революционной армии других не привечали. Революция вообще была местом и организацией с двойными стандартами и лицемерием, которое Дофламинго в некотором роде даже понимал. Быть хорошим королем и конченой мразью одновременно он умел лучше всех.       Впрочем, он здесь не для анализа психологических портретов и не для идеологических споров. Бизнес, ничего лишнего.       Торговые отношения с Момоиро выглядели аппетитно и привлекательно. Дофламинго любил деньги. Много денег. И вот их стало еще больше. А главное — это защита этих денег от революционной армии, ведь ей невыгодно нарушать эти договоры.       Она, как и Дресс Роза, только выиграет от этого сотрудничества. Он им оружие, припасы, деньги, а они наведут шороху и отвлекут излишне прилипчивых. Тех же морских дозорных озадачат на несколько лет вперед.       Дипломатическая встреча подошла к концу, и никто из конфеток Иванкова, и он сам, не удивился тому, что король Дресс Розы сразу же покинул этот гостеприимный остров.       Будь это другой правитель, то окама посчитали бы его грубияном, а так же тем гостем, кто неуважительно относится к политическим отношениям между странами, что уже подразумевает разрыв контракта по нескольким пунктам, но… Ади-чан… Бедный Дофламинго — такой молодой, а уже потерял свою любимую женщину.       Ах, бедняжка Ади-чан.       Лишь Иванков задумчиво хмурился, вспоминая жену Дофламинго, которая в принципе и развеяла немного мрачную славу вокруг своего мужа. Или, наоборот, лишь раскрыла ее суть во всей красе, невольно подтолкнув к сотрудничеству их страны. Приоткрыла завесу касаемо мотивов и целей, и Донкихот стал более понятным в своих махинациях. Но кому, как не Иванкову, знать, что бизнес есть бизнес. И временное соглашение может вполне обернуться не чем иным, как очередным государственным переворотом.       Впрочем, время покажет.       Только оказавшись на своем корабле, который сразу же отчалил от ванильно-розового острова, Дофламинго дал волю своим эмоциям. Уничтожив всю мебель в своем кабинете. Нашинковав ее, как капусту на квашню.       Что это было? Кровать? Тумба? Шкаф?       Плевать, новые поставят, а вот Адель…       Да как она…       Не могла, поджав хвост, сидеть на Момоиро и ждать? Или же хвост трубой и вперед за приключениями? Побегала и хватит. Если он до сих пор ее не нашел и не пришил, значит, не так сильно-то и старался ее прибить. Хотя если вспомнить начало истории, то вполне ожидаемо, что она будет проверять все по нескольку раз и подозрительно коситься на все и сразу.       Вообще, зная Адель, она должна была хоть как-то выйти на связь или хотя бы закинуть удочку. Но она этого не сделала. То ли боялась, то ли…       Внезапная мысль озадачила. Заставила нахмуриться и мрачно опуститься в покоцанное кресло.       Дофламинго снял очки, чуть надавил на усталые глаза и замер, переплетя между собой длинные пальцы. Задумался.       Нет, это на его жену не похоже, хотя… Что Дофламинго знал о своей жене? Что…       Если так подумать, то особо ничего. Так, мелочи. Да и какое ему дело до этого? Главное, что она свои обязанности выполняла, лишнего о себе не мнила. Боялась его и не смела от него сбежать. Была красива, в постели не бревно, умела себя вести в обществе.       Идеальная женщина. Ему нравилась.       Нет, он, еще будучи в Норт Блю, собрал о ней всю имеющуюся информацию, но… Супружеская жизнь показала, что бумага — это бумага и она в корне отличается от человека.       По бумагам в школе Адель училась хуже всех в классе, а по итогу… Она в первую брачную ночь составила живой план по захвату королевства. И не простого, а входящего в состав Мирового Правительства, что давало защиту дозора и Мариджоа. Также у Дресс Розы были военные договора с соседями, а это тоже не пустые слова. Но… Адель составила план, пусть не идеальный, требующий некоторые доработки, но живучий.       Она использовала свои аналитические способности, возможно еще и свои экстрасенсорные, Дофламинго не знал, как это объяснить, но видел, что его жена обладает таким даром, возможно слабым, но он был. И его она использовала. Так же, как и книги, карты и даже сплетни.       Первая брачная ночь ему запомнилась. Он наблюдал за тем, как Адель составляла тот план, через камеру Ден Ден Муши.       Всего одна ночь. Забавное было зрелище — рыдающая невеста с бутылкой. Одной рукой вытирает слезы и сопли свадебной фатой да прикладывается к бутылке, другой что-то там в бумагах пишет.       И вот он стал королем Дресс Розы за год. Всего-то какой-то год.       Дресс Роза стала его мечтой, когда он замерзал от холода Норт Блю, когда опьяненное силой отребье, которое в былые времена ему грязные ботинки вылизывало бы, пыталось убить его, когда он потерял мать, брата, убил отца. Только рассказы о старом доме Донкихотов, месте, где родился первый его предок, грели его замерзающее сердце. И именно в такие моменты он хотел оказаться в этом раю.       Именно как о рае, о Дресс Розе рассказывала мама. Правда, сейчас Дофламинго сомневался в том, видела ли его матушка Дресс Розу в живую. Потому что…       И вот он получил свое. Он король Дресс Розы. Но реальность и ожидания разнятся. Вместо королевства мечты, того самого рая по словам мамы, он получил помойную яму, где большинство людей — голодные и больные тени и всюду чуется смрад испражнений и гниения. Где нет ничего, что можно развивать.       И это тот самый рай, о котором он мечтал, который не давал ему сдаться на протяжении всех этих лет? Который в прямом смысле держал его крышу на месте?       Первый месяц не принес никаких плодов. Одни убытки, так как Королевство Дресс Роза все так же оставалось помойкой, которую надо было расчищать, строить на этом месте что-то новое, сажать семена и молиться, чтобы они дали плоды. Аристократия открыто не приняла нового короля в штыки, но активно пихала палки в колеса, демонстрируя, что у них есть та самая власть. К несчастью, Требол признал, что не может справиться с внутренней политикой. Скидывать этот мертвый груз на Диаманте и Йолу… Нет.       Но у него была жена, которая хорошо пиздела и вовремя падала в обморок. Так что идеальный дипломат был найден. Время покажет результаты ее деятельности. И если они его не устроят…       И Дофламинго без каких-либо угрызений совести — такой дурости он вообще за собой никогда не замечал — повесил это ярмо на шею той, которая только и делала, что пряталась по углам и мелькала на фотографиях для прессы, как та, что уже «заняла место в сердце прекрасного молодого короля».       Что удивительно, так это то, что Адель справилась. Да, не без скандалов, но эти скандалы любили жители, ведь они сами видели, как некогда бывшие элиты и те, кто имел все в этом королевстве, вылетали из дворца голышом, без имени, титулов и прочего имущества.       А их земли шли на благое для простого народа. Школы, институты, фабрики. Люди видели ту самую экономику, тот самый прогресс, о котором только говорил прошлый король.       Появились такие важные больницы, в которых простые люди лечились бесплатно. Доффи помнил, какой спор был между Адель и Диаманте в тот день, когда королева сообщила, что медицина доступна всем, а Диаманте доказывал ей, что медицина не может быть бесплатной.       Конечно, зарплата платилась из казны королевства, но Доффи тогда просто махнул рукой, мол, делай что хочешь, только не еби мне мозги. Именно тогда под одним из заводов ставился второй, на котором создавался товар для черного рынка, и, что там на поверхности, Дофламинго особо не интересовало. Криминала и подлянки от жены там точно не было.       У людей появилась работа, появились деньги, условия жизни стали лучше, а их дети ходили в школу, получали образование. Все то, что было привилегией только для аристократов, стало доступно для простолюдинов.       «Зачем нам заказывать специалистов из других регионов, когда мы можем вырастить своих. И они не будут шпионами других государств или же конкурентов».       Королеву полюбили. Не просто как дополнение к королю Спасителю, нет. Ее полюбили как мать народа. Как ту, что дала им все то, о чем ранее люди и мечтать не смели.       Правда, Адель шугалась всех, кажется искренне считая, что толпа идет ее не восхвалять, а линчевать. И за себя, и за мужа, и за левых людей.       Помимо мануфактур, которые появлялись будто по мановению волшебной палочки, королева решила старую проблему — избавилась от смрада и мусора. Мусороперерабатывающий завод. И не просто сжигавший его, а создающий новое, полезное и возвращающееся в обиход.       Безотходное производство. Это понравилось всем.       Дофламинго поначалу наблюдал за всем этим с усмешкой, мол, играй-играй, но из этого вышел толк. И достаточно прибыльный. Определенно, Адель умела управлять страной. Доффи доверил ей внутреннюю политику, и Адель не подвела.       Мусор больше не отравлял воздух. Смрад уменьшался. Бесхозные поля распахивались, и их засевали подсолнухами, национальным растением Дресс Розы, и не только. Пшеница, рожь, овес, фрукты и овощи. Все, что уменьшило траты на продовольствие, да и вообще сократило импорт обычного продовольствия.       Хлеб стал дешевле. У людей была уверенность в завтрашнем дне.       Дресс Роза нашла свою хозяйку и хозяина. Военная мощь, стабильная экономика, внутренняя безопасность.       До Дофламинго доходили слухи, что многие работники сельского хозяйства поначалу даже зарплату брали именно продукцией с полей и скотобаз.       Не только Доффи не верил, люди тоже, но…       Адель смогла.       Подняла королевство из позиции раком. Дресс Роза стала самодостаточной страной. Также его супруга не забывала умасливать Святую Землю, чтобы та меньше совала свой нос на его территорию.       Сделала то, на что сам Дофламинго наплевал с высокой колокольни главного собора Дресс Розы. Подлизалась и тут, и там, с его полного позволения. Но никто ей в упрек этого даже не скажет, так как те, у кого были мозги, прекрасно понимали, что она лишь ширма, за которой происходит настоящий спектакль. И лишь гуляющие неясные тени видят те, кто не может за нее заглянуть.       Со стороны казалось, что все просто, но на деле…       Дофламинго помнил, какие черные круги были под глазами у Адель. Как сильно она тогда похудела, отчего пришлось чуть ли не силком кормить ее, особенно после того, как она прямо во время супружеского долга потеряла сознание от недоедания.       Если бы врач не объяснил причину отхода в мир грез, то Доффи бы думал о том, что потерял квалификацию как мужчина. Опытный мужчина.       Тогда у него тоже было желание пожать супруге шею за такой удар по гордости. Но, узнав причину, он лишь тяжело вздохнул. И всё.       Адель справлялась со всем, за что бралась. Она доказывала всему миру, что она королева Дресс Розы, а сам Доффи, скрываясь в ее тени, делал то, что у него получалось лучше всего, — разбрасывал свою паучью сеть дальше Дресс Розы и Норт Блю, лишь раз в месяц показываясь официальной публике.       Все знали, что внутренняя политика — это вотчина королевы Адель, а вот внешняя — территория короля Дофламинго.       Идеальный тандем. Так вроде Морганс назвал их супружескую жизнь. Не все понимали истинный смысл этой фразы, лишь те, кто умеет читать между строк о том, какие супруги красивые и как они друг другу идеально подходят.       Но было то, что не давало Дофламинго покоя. Преданность Адель, которую он так и не проверил.       То, что постоянно зудело и не давало расслабиться. Ожидание подвоха. И он решил развеять сомнения.       Надо было избавиться от Монэ тайно, чтобы одинокая Шугар вступила в семью, но теперь Дофламинго понял, что от логии есть толк только тогда, когда у ее владельца есть мозги.       План пошел по пизде.       Но и тут Адель продолжала приносить пользу, ведь благодаря ее забегу по Норт Блю и Раю Доффи подчистил ряды. Нашел прорехи в поставках и поставил управляющими тех, кто действительно в этом разбирается.       Правда, в забеге не было ничего королевского. Просто желание выжить.       И Дофламинго удивлялся изворотливости супруги. Обладая аналитическим складом ума, он не мог просчитать жену. И что она выкинет в своем новом амплуа. Читая газеты о ее путешествиях, он искренне ржал, как от анекдотов, и даже восхищался своей супругой.       Адель невозможно было просчитать. А еще она была невероятно, мистически везуча.       Проверенные люди докладывали ему, что многие аналитики дозора рвали на себе волосы, когда никому не удавалось просчитать траекторию перемещения Адель. Сам Дофламинго делал вид, что все нормально и он в курсе.       И вот, казалось бы, все. Еще немного, и он сам схватит ее, оттащит домой и посадит на цепь, возможно, заставит родить, и вообще у нее слишком много дел дома, пусть занимается ими, а не скачет впереди планеты всей. Да и эта проверка была ни к чему.       «Место встречи изменить нельзя».       Ее не стало.       Да, Адель, теперь твои послания ни к чему.       Добегалась.       И Доффи осознал, что так и не смог узнать свою супругу. Просто не знал, какая она. Впервые в жизни ему захотелось узнать ее не как королеву, не как беглеца, а как супругу.       Что там… в таких случаях узнают, что любят? Доффи осознал, что ничего в этом направлении не знал. Он вообще-то был прагматиком и в высокие отношения совсем не верил, как и в браки, благословленные на небесах, нити судьбы и все остальное.       Первое впечатление обманчиво. И он обманулся. Потому что с первого взгляда на еще тогда пленницу хотел только скривиться, потому что все, что он видел, — это дрожащий от страха кусок мяса, который был хорош в управлении королевством, маскировке, но он не видел, какая она на самом деле.       И не увидит. Теперь уж точно.       Все. Это теперь ни к чему. Как и сожаление, появившееся из ниоткуда.       Рука автоматически залезла в карман, где всегда лежала ее вивр-карта.       Вивр-карта…       И все-таки так глупо сдохнуть ну просто надо было умудриться! Адель, блядь!       Кусочек бумаги, созданный из ДНК человека, показывающий его состояние здоровья и ведущий к своему хозяину лучше лог-поса и этернал-поса.       Карта сгорает, когда человек умирает… И вот Адель мертва. А ему разгребать проблемы, которые повлекла за собой смерть супруги. Взять хотя бы тех неудачников, ставивших свои титулы в споре.       Дофламинго всегда принимал равноценную ставку, и супруга не подводила. Правда, теперь… Он ничего не проиграл.       Ее смерть стала его выигрышем.       Что она там рассказывала Детке 5? Была страна, нет, империя, огромная и непобедимая. И правил в ней император.       Сказка, да?       Ну он сделает ее реальностью. Как раз то, чего он так желал. Свой рай и власть. И все это у него теперь есть. А чего нет, так будет.       Королевства ему мало. Он хочет больше.       Вызвав слугу и приказав прибраться в его кабинете, Дофламинго подхватил с пола Ден Ден Муши, которая уцелела только чудом. В глазах моллюска читался чистый ужас. Совсем как у Адель…       Черт!       Сдохла, и волна с ней.       Устроившись в коридоре, пока в его каюте наводили порядок, Дофламинго набрал номер. Ожидание было недолгим.       — Йола. К моему прибытию должен быть готов черный гардероб. — Женщина поначалу удивилась, но потом ее лицо стало спокойным.       — Будет исполнено, молодой господин. — Да, Йола все поняла.