Борьба и вседозволенность.

Мерлу возможно впервые в жизни было больно. Нет, разочаровывался-то он часто. На очке сидел бывало. В моменты обиды или недовольства разной степени тяжести он был неконтролируемой агрессией. Скорее всего, Мерл впервые в жизни признал свою боль. Потому что другого ему не оставалось. Не на кого было нападать с кулаками. Некому было объяснять правила приличия. Кроме боли ничего не было. Эта мелочь оголила его нервы. Докопалась до самых мягеньких и ранимых внутренностей, о которых он не то чтобы не подозревал, но которых всегда стыдился, прятал и называл пидорством. В его мире с таким было не выжить. В ее - без этого было невозможно вздохнуть. И вот, он, Мерл, мать его, Диксон, стоит, прислонившись лбом к окну, смотрит на ту, что не дает ему покоя. Блядство, нахуя она это творит? Его кулачище громыхнуло по раме. Он бы многое отдал, чтобы быть на ее месте. Эта девка пытается кому-то что-то доказать? Вот дура! Он привык делать подобные вещи, мог бы и сам. Нет, же. Извольте, это ее долг перед паршивой малявкой, что сошла с ума и заколола свою сестру. «Она вернется! Они наши друзья!» Диксона трясло. Никогда не трясло. Только при ранениях или отходах. Чаще при последнем. Боль от лишних дырок в теле славно лечится бухлищем и коксом. Выстрел. И тело ребенка валится в траву с цветами, разбрызгивая мозги. И рядом тяжело оседает тонкая фигура, заливаясь рыданиями, чуть ли не крича от ужаса и горя, обнимая со спины еще совсем теплый труп. *** В тюрьме Мерл предпочитал держаться подальше ото всех. Группа косилась на него, зачастую с ненавистью и брезгливостью. Ему же было не привыкать, порой развлекался чужими бурными эмоциями на свои провокации. Лишь едкая усмешка, холодный прищур глаз и очередная похабность в адрес посмевшего побеспокоить его одиночество. Всем, кроме нее. Самое поганое началось с того, что он не мог забрать эту куколку. Потому что его брательник каким-то хером умудрился присвоить ее себе. - Ёмае! Дэрилина! Тебя потянуло на малолеток, а? – гаркнул Мерл, когда впервые увидел, как его брат обнимает маленькую хрупкую девушку. За это он позже нехило огреб по ребрам. Ее звали Вета. И она была хер пойми кем в прошлой жизни, но явно была в этом ахуенна. Потому что знала и могла буквально все. То есть абсолютно. Она знала, как, когда и где делать посевы. Знала, как подключить солнечную батарею. Она смогла каким-то чудом обеспечить их корпус работающим водопроводом. А самое главное, она, черт бы ее побрал, могла варить лекарства. Тут травки и ягодки Хершелла не могли даже сравниться с этим. С ее колбами, горелками и прочей херотой. Вета говорила, что была то ли инженером, то ли химиком-технологом, то ли физиком-ядерщиком. Мерл не понимал, да, ему на это было посрать. Его, все чаще отключавшийся, мозг, заставлял пускать слюни и возбуждаться так сильно, что выручала исключительно остервенелая дрочка. Вета была маленькой, хрупкой и нежной девушкой с ахуенно безумными – в хорошем плане - идеями в голове. У нее были проблемы, как она сама ему рассказала, с чувствительностью. Она была очень ранима и импульсивна. Хотя она никогда не истерила, всегда была храброй, слишком часто грустила. И будучи маяком для всех обитающих в тюрьме – а это еще всякие придурки из павшего Вудберри – в себе она с трудом поддерживала огонек. Она любила разговаривать. Красить волосы. Держать свое тело в чистоте и спать. Она была одержима всякими «разработками». Сам Рик Граймс обращался к ней за советом и никогда не делал что-либо, не выслушав ее мнения или не получив согласия. Она любила Дэрила. А Дэрил любил ее. Мерл не ебал, как они умудрились познакомиться и как его брат-социопат умудрился застолбить себе такую телочку. Ему было до фонаря. Единственное чего он хотел – погреть свои кости под светом своей солнечной девочки. Вета была до одури тактильная. Она любила обниматься, целовала где придется, гадила и гладилась. И все это было с Дэрилом,- вот срань! - превращавшимся из опасного волка в огромного ласкового пса. А не с ним, не с Мерлом. Диксон старший терпел, не собираясь рушить неожиданное счастье брательника. Самое большое и крайне ценное, что ему удалось заполучить себе – ее дружбу. Он был обязан ей своей жизнью. Дважды храбрая девушка выручала его: именно благодаря ей мужчине позволили остаться в тюрьме, именно благодаря ей он выжил, тогда, в бойне с Губернатором. Старый наемник уважал маленькую женщину за то, что та не чуралась грязной работы, за то, что была мудрой и рассудительной. Или за то, что спроектировала и смастерила ему более удобный и технологичных протез, вместо его металлической культи. А еще обожал за всякие шалости и проказы. Она была крайне озорной малышкой, разжигая в нем костер юных беспечных лет. Она вообще много, кого спасала и кому помогала. Взять хотя бы Лори, которая могла ласты отбросить при родах, но нет живет и пилит своего муженька. Или беспомощную Бет, которой притаскивались постоянно всякие штучки, лишь бы та не скучала. Или разбойника Карла, берущего пример с Веты, становившегося все более вдумчивым и спокойным. Или того же ебнутого Рика с его сраной ни на что ни годной общиной. Троица часто коротала вечера на вышке в дежурствах, ходя вместе на охоту, копая могилы. Веселясь над баловством и непоседливостью их детки. Держались обособленно, находясь в своем маленьком пузырьке комфорта. И Дэрил иногда пихал Мерла в бок локтем, кивал на Вету, крутившуюся недалеко от них, выразительно смотря. А Мерл пихал и кивал ему в ответ, чувствуя себя очень правильно и тепло. Два отогревающихся от вечной мерзлоты волка и маленькая лисичка. Вот кем они были. А потом случился вирус, потом Вета выращивала и варила в своей, хер откуда открытой, химической посуде антибиотики и другие лекарства, которые было особенно трудно достать и на поиски которых ни времени, ни ресурсов особо не было. Облегчала состояние заболевших, находясь в карантинной зоне сутками. Потом Дэрил метался зверем, когда узнал, что его девочка заразилась. Потом Мерл чувствовал, как рушится все, что он клялся сберечь и защитить. Диксоны то часами торчали у двери в карантин, то сутками пропадали в лесу, прячась от всего, что происходило. Они практически не разговаривали друг с другом, зато часто били себе морды и беспощадно крошили черепа дохляков. - А ты думал, что это не закончится? Ты отброс! Такой же как и я! Твое сраное счастье все равно бы закончилось! Ты, выблядок, на что надеялся -то? На жили долго и счастливо?! Хуй тебе, чтобы место свое знал! – такое Мерл говорил каждый раз, когда хотел уже наконец получить в ебало и на секунду переключить свое внимание на что-то, что не являлось бы мыслями о Вете. Его как будто с теплого, нагретого лежака перетащили в зябкую тень. И вот, он вертит своей башкой, пытается выбраться на солнце, но того нигде нет. И осталась только темень и сырость. А Дэрил рычал, бил старшего брата и шел обратно из леса, к Вете. Мерл просто шел за ним, слабо понимая, что можно такого ахуенного придумать, чтобы все вернуть. Ведь они оба просто не могли смотреть на уставшее, осунувшееся, заплаканное лицо их милой девочки. На тонкие пальчики прижимающиеся к стеклу крепко запертой двери. И искусанные и опухшие губы, шепчущие, что она выдержит, справится и поможет всем остальным. Дэрил практически выл, прижимаясь лбом к стеклу, пытаясь просочиться внутрь блока, от невозможности погладить свое сокровище, унять девичью боль, быть рядом, как клялся, до всего этого кошмара, каждую ночь, пока вколачивался в податливое и отзывчивое тело. Мерл не сразу позволил себе называть Дэрилову Вету «своей девочкой». Сначала это было только в его грязных мыслях, когда он, широко облизывая, запускал руку в штаны. Потом случайно обронив запретные слова и заметив, что Вета смутилась не сильнее, чем было возможно, а брательник только хмыкает и смотрит из-под лохматой челки внимательно, а не бьет старшему ебосос, стал звать подругу по-всякому. Никто особо не придавал этому значения, так как Мерловское мудачество и похотливость ни для кого не было новостью. Изредка Мерл говорил «наша девочка», имея в виду себя и брата, конечно, явно давая понять, кто тут ее хозяева и с кем, в случае чего, людям придется иметь дело. А после всего настал еще больший пиздец. Блядский Блейк прикатил на блядском танке и нахуй расстрелял всю тюрьму. Люди, орущие и паникующие, перемешивались с ходячими, погибая в их лапах. Диксон старший видел, как младшенький борется на передовой. Как отстреливаются Рик и его товарищи. Как мрут их враги и друзья. Мерл тогда рванул в корпус, в карантинный блок, нашел девчонку и волоком потащил прочь из рушившегося здания. Забив хуй на остальных, что стенали и звали на помощь. Она была слаба, но не бессильна, поэтому, находя в себе способности отбиваться от мертвецов и протаптывать дорогу на волю, заставила охотника забрать малышку Джудит, брошенно сидящую в детском сидении. А потом еще и тех двух мелких сучек-сестер, из-за которых все пошло к хуям собачьим окончательно. *** Он ведь сказал, что сделает это сам! Он, ей, блядь, говорил, что это не ее ума дело. И что он услышал в ответ? Правильно – полную хуету: - Мы с ней прогуляемся, Мерл. – совершенно обреченно пролепетала Вета. – Это должна быть я, понимаешь? Она – маленький ребенок. Она имеет право не умирать от грубых рук бывшего наемника. Ты имеешь право не брать на себя кровь ребенка. Это слишком даже для тебя. Если это сделаю я – это будет правильно, ты понимаешь это? И он понимал. Вглядывался в грустные, обреченные глаза своей прелестной детки и понимал, что это отчего-то самый правильный путь. Он знал, что Вета бы дала девке еще один шанс. Или может держала ее связанной, но живой. Но здесь была Джудит. И Мерл был достаточно жесток, чтобы считать смерть ребенка, выкинувшего этот жуткий трюк, верным решением. Все равно с таким подходом девчушке не светило дорасти и до пятнадцати. Так что, нехуй девке мучать всех вокруг и себя саму. И вот, он слышит, как воет, разбитая в хлам, девушка, и не решается выйти из дома, забрать ее подальше от пиздеца. Ждет, когда та выплачется, поднимется с земли и придет сама. Тогда он выроет могилы, закопает тела сестер, вернется к своему солнышку и утешит всеми способами, на которые он только сможет оказаться способен. Вета плелась в дом так, словно была готова рухнуть при каждом шаге. С трудом преодолев ограду из колючей проволоки, практически переваливаясь через нее, заползла на крыльцо. Тяжелая дверь распахнулась прямо перед ее носом, заставив пошатнуться, и две сильные лапищи затащили ее внутрь. Ее прижимают к себе так, будто пытаются спрятать под ребрами, и девушку снова пробивает на слезы. Теперь правда на совсем тихие, без стенаний. Ее плечи трясутся, а мокрые глаза разводят сырость на уровне солнечного сплетения. Сейчас она кажется Мерлу совсем хрупкой, словно кости у нее из сахара. Он берет ее на руки и относит на второй этаж дома. Как же хотелось сейчас остаться с ней, но если не убрать тела – притащатся мертвяки. А уж учитывая то, как малявка орала, сегодня вечером их ждет нехилая такая вечеринка. - Побудешь здесь, а, конфетка? – опуская ее на пыльную, но мягкую кровать, воркует Мерл, обнимая всем телом. – Подождешь меня? Я присоединюсь к тебе скоро. Со стороны девушки слышатся неразборчивые всхлипы, и она только сильнее вцепляется в плечи, тычется в шею и сжимается в комок. - Ну-ну... – шепчет ей в ушко Мерл. – Такая храбрая малышка. Все сделала так правильно. – оглаживает ее спину и бедра. Он за все это время никогда не был так близко к ней. Не чувствовал легкости ее тела и дурманящего естественного запаха так отчетливо. – Ты же сможешь потерпеть еще немного? - Ты скоро вернешься, Мерл? – она поднимает на него свои зареванные краснючие глаза и Мерл падает в их свежесть от слез и глубину. – Возвращайся скоро, ладно? - Я быстро. Полежи пока. И мужчина наконец отцепляет ее от себя, укутывает, трясущееся в ознобе, тело в одеяло и выходит. Работал он быстро, ритмично и четко. Выносливое тело никогда не подводило, и здесь только выручило. Помесив немного, подползших совсем близко с домику, трупаков, раскроив им ебла и слегка выпустив пар, закопав тела и расставив ловушки на ночь, он пулей залетел в дом. Самое главное для него сейчас было помочь справится с всей этой хуйней его девочке. Диксон изо всех сил пытался понять откуда в ней столько силы и стойкости. Она не ныла о том, что Дэрил мог быть уже тысячу лет как мертв. Наоборот храбрилась и говорила старине Мерлу, мол, все может быть, но не время раскисать, держи хвост трубой, старый волчара и мы прорвемся. Она не показывала тяжести осложнений от болезни, хотя трудно было не заметить, как тяжело она все еще дышит после болезни, особенно после стычек с ходячими и активного махания ножами. Она наравне с ним, полностью здоровым, огромным мужиком со стальными волокнами вместо мышц и с канатами вместо нервов, охотилась, защищала девочек, дежурила по ночам, обеспечивала быт и безопасность. Но он прекрасно понимал, что ее выдержке придет конец. И, видимо, он пришел как раз сейчас. Потому что он нашел ее не в кровати, где оставлял. А забившейся в угол, завернутой все в то же одеяло, на кухне. - Куколка, чего ты здесь? – подешел к ней, присаживаясь на корточки так, чтобы видеть лицо своей девочки. Окидывая своим цепким взглядом Вету, протянул руки, крепко беря за плечи. – Где тебе было сказано оставаться? - Я... – всхлипы и икания, севший голос драли черствое сердце реднэка. – Пожалуйста... давай тут... не могу... - Ну, хорошо. Он плюхнулся на зад, придвинул Вету ближе к себе. Теперь они оба прижимались спинами к стене. Мерл закинул свою лапищу девочке через голову на плечо, утыкая себе в подмышку, культей поддерживая под живот. - Джудит проснулась. Я ее укачала. – буркнуло глухо из одеяла. – Я не смогла рядом с ней остаться... - И не надо. – Мерл позволил себе уткнуться в макушку. – Тебе бы отдохнуть... Он был снова перебит тихим плачем. Маленькая Вета все сильнее и доверчивее прижималась к Мерловскому теплому боку. - Я устала, я так устала. Ты знаешь, как я устала? - Знаю, детка, могу представить. – мужчина снова гладил свою маленькую сильную женщину, не особо веря в реальность происходящего. – Поплачь. - Я хочу думать, что Дэрил жив, но понимаю, что надо готовиться к худшему. – Вета подтянулась и жарко шептала Мерлу на ухо все, что копилось у нее в душе за все время, после разгрома тюрьмы. Охотник заметил краем глаза, что девушка крепко жмурится. Говорит она быстро-быстро, сбиваясь иканиям и всхлипами. А ему так невыносимо больно видеть в таком состоянии свою любимую малышку. Но, все, что может сделать сейчас Диксон – подставить свое ухо, склонить ближе голову и внимать тому, что ему раскрывают. – Я выдерживала ради девочек. Я понимала, что надо их вести туда, где безопасно. Мы ведь могли бы остаться еще на несколько дней здесь, в этом доме, знаешь? Мне так тяжело дышать, я задыхаюсь, очень больно. Но я так рада, что ты рядом со мной. Я чувствую, что могу еще бороться пока ты рядом. Ты, такой, большой и сильный. А я... я просто пытаюсь соответствовать... чтобы ты не подумал, что я хуйлуша какая-то. Или слабачка. И я обещаю, что не буду больше жаловаться. Я просто... просто я... я убила ее, Мерл, убила. Можно было отправить ее в лес, пускай бы там сама разбиралась со своими ходячими, Мерл. Но я лишила ее шанса на жизнь. Может она бы образумилась. Она же больна. Может бы что-то смогло повлиять. У многих же были потрясения, Мерл... я не знаю, не знаю, Мерл. Ты наверное теперь не хочешь со мною находиться рядом, да? Я ужасна, я понимаю, я заслужила. Я больше не твоя подруга, Мерл. Я больше не могу... я чувствую себя такой мразью. Ты можешь бросить меня... я не смогу посмотреть в глаза Дэрилу, если мы встретимся. Я наверное больше не могу быть нужна кому-то... Мерл, пожалуйста... Мерл, ты будь с Джудит. Она хорошая, я знаю, ты не любишь детей... Мерл слушал всю ее лапотню и дурел с каждой секундой все сильнее и сильнее. Безумие взрывало голову и выплескивалось из ушей. Что за поеботу несет эта мелочь? - Вета! Чё это за хуйня сейчас? - Нет, не хуйня, Мерл. Я.. я... - Заткнись! Закрой свой рот, немедленно, сучка такая! – зашипел угрожающе Диксон. И сжал ее с такой силой, что девчонка запищала от боли. – Знаешь, что! Я тут мотаюсь с тобой, а мог бы сам по себе сейчас быть! - Прости... пожалуйста, прости меня... – Вета попробовала спрятаться как можно сильнее в одеяле. Мерл замер, потом как-то неестественно обмяк. - Вот сучий потрох. Ха! Дэрилина убил бы за такое. Вета все так же пыталась отползти, но Диксон держал ее возле себя очень крепко. - Я с тобой, потому что я хочу этого. Ты, наверное, даже не представляешь как сильно я хочу находиться рядом с тобой. – он хрипло, тоскливо рассмеялся, скалясь болезненно. – Ты мое солнце. Ты мой луч света, указывающий путь в этом сраном ебанутом мире. Ты - спасение для меня. Ты – моя любовь. - Что... я... Мерл... Боги. - Ты женщина моего младшего брата. И я не имею никаких прав бороться с ним. Особенно, когда вижу, что ему, наконец, хорошо. Я просто не мог и не смогу отобрать у него тебя. - Мерл, ты не можешь мне такого говорить. Просто не можешь, я прошу тебя... – девушка отчаянно мотает головой, закрывает глаза и возится в Мерловских объятиях в надежде вынырнуть из этого сюра. - Не могу. Я бы и не сказал, не неси ты свою поеботину. Но раз уж я начал, куколка, я закончу. – Мерл придвигает ее ближе к себе, укладывает на грудь, зарывает здоровую ладонь в копну непослушных волос, прижимая культей, отрезая путь к побегу. – Я никогда бы не посмел отобрать тебя у брата. Сделать больно ему, а тем более тебе. Но сейчас, когда неизвестно, что с ним могло произойти. Я буду претендовать на тебя. - Нет же, Мерл! Ну, прошу тебя! Умоляю! – шептала ему в грудь его малышка. – Не делай этого со мной, прошу... я заслужила, я знаю, я сделаю все, что хочешь... прошу, не трогай меня... - Эй! Прекращай свои дурости! – Мерл провел рукой по тонкой шее. – А заслужила ты только самого лучшего. То, что ты тут хлещешь – это полнейшая хуета. Я не собираюсь ничего с тобой делать. Я не насильник, бля. А тем более, если ты согласишься стать моей женщиной, то твоя безопасность и комфорт станут для меня важнейшими факторами. Они и без твоего соглашения важнейшие, если хочешь знать. - Тогда... а что тогда? - Я готов быть для тебя всем. – прошептал Мерл. Как бы он хотел стать целым миром для нее. Он бы вернул ее к жизни, она стала бы снова той забиякой и шалуньей, что была в тюрьме, рядом с ним и с Дэрилом. - Что? - Я готов отдать тебе всего себя. Вот что. – губы Диксона скривились в горестной ухмылке. – Если ты согласишься на близость со мной. Если ты будешь согласна хотя бы обнимать меня. Для меня это будет, безусловно, ахуеть как круто, малышка. Но это не обязательно. Если ты хочешь вернуться к Дэрилу и быть только с ним – пожалуйста. Но, я хочу, чтобы ты знала и всегда помнила, крошка, слышишь? Что ты можешь прийти ко мне, в любой ситуации. За любой помощью. Если ты хочешь поплакать, то мое плечо к твоим услугам, моя маленькая. Если тебе не с кем распить бутылку. Не с кем посмеяться. Не с кем скоротать время. Я готов. Но ты должна понять, что взамен я буду требовать от тебя предельной честности со мной. - Это называется френдзона, ты в курсе? – утерла, наконец, свои сопли кулачком. – Ты понимаешь, что говоришь? Ты соглашаешься на то, чтобы тебя использовали. Так... - Меня всю жизнь пользуют, дорогуша. Это моя сучка-судьба. Но если я буду использован тобой, в обмен на твою дружбу, на твое внимание ко мне. Я буду доволен. - Ты хочешь, чтобы я использовала тебя как жилетку? - Как жилетку, как щит, как стул. – он поиграл бровями и гоготнул. – Как захочешь. Как придумаешь. - И все потому, что тебе нужно мое внимание? - Ну да. Еще потому что ты мне в душу запала, но это может и не считается, а? – он хмыкнул, наглаживая ей лоб и лицо. – Ну че? - Я в ступоре. – Вета закусила губу. – Я в ахуе. - Зато больше не ревешь. – откинулся спиной на стену реднек. – Перекурить бы сейчас! - Угу... - Знаешь, я сейчас кое-что сделаю. Тебе это не понравится пиздец как, но просто дай мне это сделать. Один раз. – Мерл поднял ее за плечи и повернул девичье лицо к своему. - Мерл, только не... Но он заглушил все ее протесты, накрывая ее мягкие искусанные губы своими. Епт твою, ему бы пользоваться гигиеничкой. А все-таки он мечтал об этом. Вот так положить свою тяжелую ладонь на ее затылок. Вот так прижимать ее к себе за талию, сквозь сбившееся одеяло. Вот так впиваться, кусать, посасывать, зализывать ее губы. О том, чтобы она так смущенно и несмело отвечала ему, приоткрывая свой сладкий ротик, впуская его грязный дерзкий язык. Он вылизывал ее так, словно она была миской с кормом, а он был бродячим псом. - Я не думал, что ты такая вкусная. – давая своей детке глотнуть воздуха и снова забирая ее рот себе. Разум Мерла плыл. Штаны стали ему мешаться и натирать в паху. А он все вылизывал и засасывал напрягшуюся, немного дрожащую Вету. Сжимая ее за шею, не давая отпрянуть. И еще больше сходя с ума, чувствуя, что она отвечает ему. Что лижет языком в ответ, что пытается прихватить его тонкие, сухие губы. Что пытается поддержать его бешеный темп, но никак не может успеть. Слыша ее сбившееся дыхание, ее совсем тихие постанывания. Притискиваясь все ближе к нему, она робко перебирала пальчиками по его широченным плечам, топясь в его объятиях. Находя нежность и одержимость ею. Да, его сестренка Дэрил был счастливчик. Мерл надеялся, что младшенький правильно обращался с таким сокровищем. И Мерл хотел бы прекратить терзать рот этой куколки, да не мог. Не мог позволить себе расслабить руки и дать ей отстраниться. Исчезнуть, когда ему удалось ее заполучить. Она его сраный блядский трофей. - Мерл... – пищит девочка ему в губы. - Не-а! Просто дай мне... Просто позволь... Я твой, ты слышишь, я только твой теперь. И неважно, моя ли ты. Просто позволь мне целовать тебя. И гладить тебя. И заботиться о тебе. Солнце мое... И он продолжал целовать ее, меняя ритмы, успокаивая, лаская, грея в объятиях. И только когда он услышал сквозь пелену блаженства что-то напоминаеющее на « Мерл, у меня губы болят сильно», он остановился. Все также держа ее у себя на руках, прижимаясь к ее лбу. - Только давай без... - Ничего не будет, сладкая, пока ты не захочешь. – он тихо рассмеялся своим хриплым смехом, снова показывая волчий оскал. - Ты знаешь, что? - Ну, что? - Ты похож на гиену, ты в курсе? Мерлу было поебать кристально на кого он был похож. Главное, что для нее. Главное, что она рядом, в его руках. Что он наконец смог ее поймать. - А ты похожа на малышатину ошалевшую. Ну и что теперь, бля? – Диксон старший улыбнулся уголком, смотря пронзительно своими стеклянными глазами с пляшущими чертиками. - Теперь спать? – Вета качнулась в его руках, тыкаясь обессиленно головой ему в шею. – Я рада, что ты все мне это сказал. Я, правда, пока не знаю, что мне теперь с этим делать. Но думаю, что я справлюсь, Мерл. Обязательно. Я выжата сейчас. Ты мой друг. - Справишься, детка, ты со всем справишься. Я тебя подстрахую. Я дам тебе сил. И ты мой друг, моя маленькая сладкая девочка. Мерл, возможно, впервые в жизни был умиротворен.