Борьба и вседозволенность.

Вета их избегала. Ну, пыталась точнее. Крутилась около живой и вообще невредимой Лори с Джудит, бегала по указаниям Рика, знакомилась с новыми людьми в их группе. В общем, была приветлива, мила и добра, со всеми, кроме Диксонов. Она даже не сменила гнев на милость, когда Мерл, чуть ли не прыгая вокруг нее на одной ноге от неописуемого веселья и гордости за собственную хитрость, рассказывал о том, как эпично он взорвал цистерну с топливом и как славно он потом месил и живых, и упырей, а после понакрал оружия, измазавшись перед всем этим в кишках ходячего. Вету такой рассказал, по ее виду, не очень осчастливил, а скорее поверг в состояние «емае, я не ебу, что твориться и что мне делать, мне нужно немножечко спокойствия, ахуеть» еще сильнее. Ее нервы шалили, Дэрил это понимал. А вот его брат не особо. То и дело, он порывался загробастать девчонку себе в охапку и оттащить в их, как обычно отдаленное от привала других, место. Держась исключительно на сопле и последней сигарете, старший терпел. — Расслабься, Мерл. — Дэрил привалившись спиной к широкому стволу дерева, наблюдал за группой из-под полуприкрытых век. — Никуда она не денется от нас. Ночевать все равно к нам прибежит. Пойдем лучше пожрать найдем, а то эти придурки нехера вон не могут. Червяков готовы хавать. — Придурки. — с досадой кинул в ответ старший, поднимаясь. В данный момент он считал придурками абсолютно всех, особенно новеньких. Какие-то мудаки и идиотки, с мудацкими прическами и идиотскими решениями. Это бесило, конфликтов должно было стать больше. Ну, пиздец. Им во всем этом вариться, блять. Да, пошли они нахуй, девочку их только пускай отдадут и могут катиться по своим, невъебенно важным, делам. Суки. Диксоны Вету последние несколько часов, что они шли по дороге, откровенно говоря, пугали. Слишком нежным и мягким стал Дэрил. Слишком часто Мерл ее трогал, дергал и тряс. Что-то было не похоже на их обычное поведение. Чувство неуюта и неправильности трещало в груди. Тревога. Скрыться среди других людей оказалось действенным средством. Братья теперь не терлись возле нее, не липли, как жвачка к волосам. Зато злобно зыркали, раздраженно топтались и ворчали. Пару раз старший хотел было понадавать оплеух младшему, но все закончилось тише, чем могло. Отход Диксонов на охоту несколько расслаблял. Проблема заключалась не только в предстоящем разговоре. Поговорить-то всегда можно. Проблемы были другие. Во-первых, Вете теперь надо как-то жить дальше с двумя убийствами. Убийство Лизи, разумеется, надо скрыть, от группы, главное, от Дэрила. Но ее так трясло при одном воспоминании обо всем этом кошмаре, что вероятность молчания сводилась к нулю. Во-вторых, группа теперь снова без крыши над головой, а она сама, при приоритете в выживании, ни черта не умеет. То есть, она может пырнуть ножом дохляка, а теперь, как выяснилось, не только его, выбраться из западни, остаться в живых самой и помочь другим. Но истерики. Вот эти слезы. Ранимость, нежность. Да, она умна. Но чувствует-то себя беззащитным, постоянно плачущим ребенком. Ее ум, знание медицины и физики, сейчас не пригодятся. Сейчас нужна выносливость, когда у нее до сих пор отдышка и голова кружится. После тюрьмы почему-то сложнее привыкать к факту кочевания и суровых условий жизни, чем полтора года назад, когда все только началось. Она как будто заканчивается, не выдерживает. Слишком расслабилась в тюрьме. В-третьих: если ее не хватит на двух мужчин? Если она не хочет и не захочет? Как вообще они себе это представляют? Бесконечная ебля с перерывами на пожрать? Очень здорово, ничего не скажешь. То, что скажут их товарищи в группе не так страшно, как то, что братья разосруться между собой. Из-за нее. И сложности в группе начнутся тоже из-за нее. Теперь, когда можно было не прикидываться слепоглухонемой дурочкой, не прятаться и не смешиваться с толпой, а подумать и успокоиться, девушка тихонечко сидела на ветке дерева, болтая ногами и прикрываясь дозором за территорией. Успокоиться особо не удавалось. В голову лезли отвратительные мысли о том, что могло бы быть, если бы она не нашла в себе сил на убийство Мартина, если бы Мерл не успел взорвать бензин, если бы Лизи не подкармливала крысами ходячих. Хотелось плакать о погибшем Хершеле, о пропавшей Бет, о бедной Мегги, которая потеряла практически всех разом. О том, как сложно Карлу будет расти в таком мире и несправедливости появления на этот свет Джудит. О том, какие разлады и правила принесут новые люди. О том, что будет дальше, что им еще придется сделать, чтобы выжить. О том, справится ли Рик с ролью лидера и куда он приведет их. О том, что стоит держаться в стороне от общего и, в случае чего, быть готовой к независимому выживанию. О том, что она, внезапно, свободна от гонки и конкуренции в ее прошлой жизни. О том, что наконец можно жить только сегодняшним днем, не чувствовать рамок, не испытывать давления. О том, что ее семья вероятно погибла и что она точно больше не встретится ни со своими младшими сестрами, ни с отцом, ни с матерью. О том, что ей никто не говорит как правильно жить, в какое время есть и спать, как одеваться, чтобы люди не сочли за сбрендевшую панкушку. О том, что в целом-то и не страшно, если у нее будет двое мужчин. Ну, двое и двое. Может так будет проще, может ей понравится такое. Отказаться она успеет всегда, дело-то нехитрое, а вот пойти на такую авантюру… Просто сделай то, что у тебя в табу, и ты поймешь, что это самые ахуенные штуки в жизни. Несколько ходячих тянулись в сторону привала. Вета щелкнула пальцами несколько раз, привлекая внимание, и махнула в сторону опасности. Внизу закопошились. Девчонка хмыкнула и прикрыла глаза. *** Диксоны вернулись после заката, принеся с собой пару змей, несколько белок и зайца. — Видели стадо кабанов. — бросил коротко Дэрил. — Можно за ними пойти. Ходячим не удается их сожрать. Слишком агрессивные. — Завтра подумаем об этом. — устало кивнул Рик, принимая большую часть добычи. Покосившись в сторону обитания Веты, добавил, — Вам сегодня вот с этим надо разобраться. Только людям не мешайте. — Кабаны — тема хорошая, ты задумайся. Все равно, хуй проссышь, куда теперь тащиться. — Да уж, понятно. Вета сидела в сторонке, со своим разведенным костерком, грела ручки, пялилась на огонь. Такая вся маленькая, собранная, нахохлившаяся. Мерлу до усрачки хотелось со спины ее хватануть, чтоб повизжала, но сейчас было не время для шуток. Браться обошли ее со спины, по обе стороны, тяжело опустились на землю, вытянули уставшие ноги к теплу. — Чего не встречаешь? — наклонил голову Мерл. Растянул губы в ухмылке. Тут же получая от младшего суровый, предупреждающий взгляд. — Это шутка. — Я просто устала. — кивнула девушка. Старательно пялясь на огонь и не поднимая глаз. — Вы, судя по всему, тоже. Мы можем поговорить завтра? — Сейчас поговорим. — Дэрил был серьезен. — Ты переживаешь. Зачем мучаться дольше. — Действительно, побесилась, побегала от нас. И хватит. — начал Мерл. — Хорошо. — Вета подтянула коленки к груди и сгруппировалась, обняв ноги. — Я уже знаю, что вы мне скажете. — Конечно, знаешь, конфетка. — Мерл подполз поближе, положил на девичью спину свою тяжелую ладонь, погладил. — Наша женщина всегда все знает. — Ух... — послышался глубокий выдох. — Что скажешь? — Дэрил подобрался к девушке с другого бока. — Скажу, что не знаю, что сказать. — тряхнула головой и, наконец набравшись смелости, посмотрела охотнику в глаза. — Я не понимаю, как это будет. Не могу себе представить. Чего мне ждать? Что мне нужно делать? — Нихуя тебе не надо делать! — тряхнул маленькое тело Диксон-старший. — Хер ли ты выдумала такую ерунду? Наслаждаться! Вот что. — Мерл... — в тембре младшего слышалась угроза. Между ними уже был разговор о том, в чьих интересах себя вести адекватно, результатом которого стали Мерловские подъебы, похабщина и не слишком правдоподобные уверения в приличном поведении. — Мерл, я не уверена, что испытываю к тебе что-то, понимаешь? Кроме дружеской симпатии. — постаралась выпалить на одном дыхании. — Ты мой друг, я… — Ты хочешь меня? — перебил Мерл. — Ты хочешь моего братишку, но это ведь не мешает твоему похотливому воображению думать обо мне? Ведь так, куколка? Ты гоняла фантазии о нас двоих в своей маленькой глупой голове. Не надо пытаться напиздеть нам, солнце. — Вета... — Дэрил обхватил ладонями Ветино лицо. — Тебе нужно просто сказать. Да или нет. Это все, что от тебя требуется сейчас, детка. Женщина замерла испуганным оленем. Таращась огромными глазами, поджимая губы, заливаясь румянцем. Она была загнана в угол. Поймана в капкан. У нее не было выхода. — Да-а-а… — тихо шепча, еле уловимо, выдыхая. Слезы снова предательски навернулись. Который раз за этот бесконечный день. — Эй, ну тише. — моментально прижимая к себе, впечатывая в свое крепкое тело, заговорил младший. — Ты справилась. Плакать не надо. Все хорошо. Дэрил, под возмущения Мерла, утащил их девочку к себе на колени, обнимая, гладя и целуя. Внутри сгорая от желания завалить ее прямо здесь, при остальной, ничего не подозревающей, группе, при взбудораженном Мерле. Наконец. Теперь все встало на места. Теперь только они, Диксоны, одна кровь и их общая, любимая женщина. Все правильно. Все кривые дорожки их мрачной жизни вели сюда. Казалось, все было предрешено уже давно. Осталось это доказать Вете. — Куколка… — старший, севшим от возбуждения голосом, хрипел где-то сверху, за спиной. — Умница, просто прелесть. Такая храбрая. Досталась нам. Только нам. Как всегда, сделала все правильно. Мужчины продолжали, словно в забытии, гладить, шептать успокаивающие слова, целовать. Вета ошалевшая от происходящего, от количества пережитого, от бури эмоций, покорно подставлялась под ласкающие руки и губы, чувствуя как истерика отходит на второй план, как тепло распространяется по ее телу, как внешний мир меркнет и разум уплывает куда-то далеко, не особо больше выдерживая. — Ты посмотри. — сквозь толщу доносятся обрывки фраз. — Ей плохо? — Не, сестренка. Это она от ахуя. Потом нужно будет еще объяснять все. — А чо тогда с ней? — Спит. Вырубилась. — Бля! — Нормально. Давай мне ее. Посмотри там, есть чо-то теплое. Кофта там какая-то. Завернем ее. И приткнем в двух сторон. — Не надо меня притыкать ничем… — пытаясь очухаться, слабо запротестовала Вета. Она хотела еще добавить, что через несколько минут будет готова продолжить выяснять отношения, только вот полежит немного с закрытыми глазами, но язык предательски отказывался ворочаться. — Не надо… — Силы-то откуда. — хохотнул Мерл. — Все, хорош, дорогуша, брыкаться. Спи. Твердая, холодная земля мешала очнувшейся Вете снова заснуть. Жара от тлеющих угольков в костре не хватало, но, отчего-то, все равно было не слишком зябко. Вскоре стало ясно почему: девушка лежала, прижатая спиной к сильной груди огромной тяжелой рукой, перекинутой через все тело. Ее держали словно котенка, которого надо было отогреть за пазухой. По запаху кожи и непривычному ощущению от объятий становилось ясно, что это был Диксон-старший. На душе уже было спокойнее, как будто один из самых сложных этапов был преодолен. Как будто больше не стоило нервничать, ибо остались сущие мелочи. Тем не менее, девушка все равно завозилась в крепкой хватке. Хотелось немного пространства. А еще посмотреть, где второй мужчина. — Ты чо? — хриплый ото сна голос заставил волну мурашек пробежаться по позвоночнику. — Замерзла? Спи, еще не время. — Где Дэрил? — едва различимо шепнула. — Сторожит. Вета кивнула и постаралась затаиться и не двигаться, практически не дышать, чтобы не тревожить Мерла. — Расслабься, чего напряглась. — ее широко огладили по боку и животу несколько раз, сухие губы ткнулись в загривок и оставили там несколько сухих, успокаивающих поцелуев. — Ну? Что такое? Девушка было хотела сказать, что все хорошо, но вместо этого выпалила: — А как мы теперь будем? Втроем? — Ахуенно, будем, сладкая. Пиздец как круто будет. — Мерл потянулся, на несколько мгновений еще крепче сжал женщину в своих объятиях, расслабился. — Все будет четко, малыш, не парься. Безопасно и приятно для тебя. — Но все же. Я пока не испытываю к тебе чего-то сильно… романтического. Хоть и хочу тебя. Но для меня пока существует только крепкая дружба между нами. Но фантазии это одно, а жизнь — другое. Ты для меня же как наставник, понимаешь? Мерл задумался, не позвать ли ему братишку, чтобы тот тоже поучаствовал в этом полуночном разговоре по душам и вместе с ним успокаивал, так внезапно, их сильно обеспокоенную девочку, намеренную разложить все по полочкам прямо сейчас. Хотелось спать, раздражение начало подкатывать к горлу: — Мне не нужно твое люблю — не люблю. Быть верными друзьями гораздо круче, чем каким-то там соплежуями-любовниками. Я считаю тебя своей женщиной и своим другом. Я беру на себя риски за тебя. Ты женщина и друг для Дэрила, и он тоже отвечает за тебя. Вот, ответь мне, малыш. Тебе хорошо с нами? Ты чувствуешь себя безопасно рядом? Спокойно? — Да… Мне очень комфортно. Мне хорошо с вами. Ни с кем другим мне так хорошо не бывает. — Ну! И что тогда еще надо-то? — Мерл отодвинулся слегка и перевернул Вету лицом к себе, обхватил ее лицо своей шершавой ладонью. — Не знаю… действительно ничего больше не надо. Я вроде всегда понимала, что люди остаются вместе не из-за ванильных соплей, а потому что им вместе легче и проще. Не думала, что меня такое коснется. Не думала, что повезет так. — девушка ткнулась Диксону лбом в шею. — Мы просто ахуенно спелись, малышка. — Вам теперь вдвоем придется с моими истериками бороться. — раздалось тихое хихиканье. — Да, бля. Ну, какие истерики, детка, а? — мужчина просунул руку с протезом между землей и женским боком, второй рукой притиснул еще ближе к себе. — Ну, нравится тебе поплакать — плачь. Мне, вон, пиздиться нравится, и торчать нравилось, и ничо как-то. А Дэрилу нравится ни с кем не разговаривать и жить в лесу. Тоже как-то все обошлось, как видишь. Тем более нас двое теперь, мы с твоими слезами быстро разберемся. Немало методов знаем, не первый день живем. Стоит продемонстрировать тебе один из них, как считаешь, а, детка? Мерл резко подтянулся и коснулся ртом чужих нежных губ, прикусил, зализал, так спокойно и убаюкивающе. Поцеловал в уголок, прошелся дорожкой по скуле, куснул и оттянул кожу на мочке уха. Услышал как сбивается девичье дыхание, становится глубже, почувствовал как жар начинает исходить все сильнее и сильнее от нежной кожи. Перешел мокрыми засосами на открытую подставленную шею, заставляя тихие женские постанывания вырываться. Вздернул кофту, провел пальцами вверх по телу, по мягкому животику прямо к маленькой круглой аккуратной груди, что так правильно и полностью уместилась у него в руки. Грубо сжал горошину соска, сцеловывая хныканье и вздохи. — Такая красивая. — шептал Мерл, — Так стонешь сладко. Ты очень сильно нуждаешься, детка, ведь так? Скажи, чего бы ты хотела? — Тебя. — тихо заскулила в ответ Вета, — Мне нужно больше тебя. Больше ласки. Больше тепла, прошу… — Неженка. — Мерл хмыкнул и снова поцеловал ее, кусая губы, оттягивая, облизывая зубки, проникая в рот языком. — Все, что хочешь будет. Иди-ка сюда, конфетка. Диксон поднял девушку на свою грудь, уложил ее голову на свое плечо, вынуждая уткнуться себе в шею, обнял за талию, прижал. Огладил по очереди обе груди, игриво ущипнул за сосок, хмыкая, перехватывая поцелуи. Спустился жаркой ладонью вниз, к кромке штанов. Расправился с молнией и пуговицей, едва касаясь лобка, щекоча, заставляя свою детку хихикать. — Гладкая. — хмыкнул Мерл, не особо отрываясь от доступных для поцелуев кусочков кожи. — Когда успела, а? — Слежу за собой. — Вета ответила на всякий случай без иронии. — Поменьше серьезности, милая. — мужчина подцепил кромку цветастых хлопковых трусиков, пробираясь пальцами к самому заветному все ближе. Прошелся расслабленной ладонью по влажной горячей промежности, сжимая нежную кожу половых губ, доставляя возбуждающую легкую боль. — Тебе нравится? Скажи мне. Хочешь еще? — Да! Да, Мерл, мне нравится. — если бы сейчас был день, то можно было бы увидеть раскрасневшиеся щечки и припухшие пересохшие губы с ранками от укусов. — Прошу, еще… еще… — Чего? Ты должна сказать, детка. — Я… — задыхаясь от желания и ласк лепетала, вздрагивая, когда мужские пальцы задевали бугорок клитора. — Хочу твои пальцы внутри себя. Хочу кончить от них, мне надо… Над ухом раздался тихий, грудной, одобрительный смех. — Умница. Будешь послушной тихой девочкой для меня? — Да, да, я буду. Только прошу тебя… Хочу чтобы ты трахнул меня своими пальцами… Мерла долго уговаривать на такие вещи не надо. Поэтому он, особо не церемонясь с растяжкой и подготовкой, резко погрузил в горячую текущую пизду сразу два своих мясистых пальца. Нашел чувствительную точку, огладил мягкую плоть внутри, раздвинул пальцы ножницами. — Сказал же вести себя тихо. — строго сказал Мерл, останавливая движения пальцев, больно кусая в тонкое плечо, как бы в наказание за несдержанные стоны и всхлипы. Вета задвигала бедрами, пытаясь вернуть ощущения и не дать мужчине дразниться. — Ты чувствительная, детка. — Прошу, двигайся же, мне так нужно… Договорить ей не удалось, потому что рука мужчины задвигалась с бешеной силой и скоростью, доставляя боль, заставляя глаза закатываться и слезиться, мышцы на ногах дрожать. Диксон остервенело вжал в себя свою девочку, вгрызаясь в рот, сдерживая рычания. — Давай же, малыш, кончи. Тебе этого так хочется, я же знаю. Кончи для меня. Девичье тело отвердело, мышцы на несколько момент словно свело спазмом. Стенки влагалища сжались с такой силой, что Мерлу стало тяжело работать пальцами. Раздался долгий стон. Самый прекрасный стон, который он только слышал. Не слишком громкий, протяжный, воздушный. Стон от настоящего сильного женского оргазма. Не симулированного, как с прошлыми, доступными реднеку, женщинами, что орали, надрывались и визжали. А самого естественного пика удовольствия. Выражающего облегчение от лопнувшего внутри концентрата возбуждения и погони к освобождению. Вета, обмякшая, расплавившаяся, откинулась на сильную мужскую грудь, постанывала и легко морщилась от того, что Мерловские пальцы продолжали легко поглаживать пульсирующий клитор. — Это круто… — прошептала девочка, облизывая губы, приоткрывая один глаз. Мерл поднес свои пальцы, испачканные в соках и смазке, ко рту, засовывая их полностью, облизывая. — Вкусная. — хищно и нагло смотрел на разомлевшее довольное личико. Девушка слабо улыбнулась, сглотнула, хотела было что-то сказать, но за секунды провалилась в спокойный, глубокий сон. — Ну, чо? Не пропустил представление, а, сестренка? — едкость послужила сигналом. Охотник выступил из тьмы. — Не-а. Поражаюсь твоей выдержке, старик. — съязвил в ответ Дэрил. — Она пиздецки ахуенна, как и всегда. Я вот не справился в свое время. — Да какая, к ебеням, выдержка! Издеваешься?! — если бы на плече у наемника не покоилась их отключившаяся малышка, то младший рисковал нехило огрести. — Закурить лучше б дал, раз брат мне! Чтобы я до завтра не помер тут! Не нарывайся, мелкий! — потом добавил уже спокойнее. — Она важнее. Дэрил протянул сигарету. Прикурил. Хмыкнул. Хорошо все-таки.