Ю+В

6 мая 1990 г, Ленинград 5 часов вечера. В огромной квартире находятся 6 человек: Юра Конев, его парень Володя Давыдов и участники популярной рок-группы "Кино". Казалось бы, прошло всего 2 месяца после знакомства, но они уже стали такими близкими друзьями, будто знали друг друга всю свою жизнь. Каждый занимался своим делом: Юра расположился за пианино и наигрывал какую-то незамысловатую мелодию, рядом с ним, на диване, сидели Георгий Гурьянов, которого ребята называли Густавом, и Юрий Каспарян. Они бурно что-то обсуждали, рядом с ними, на полу, расположился Игорь Тихомиров, который пытался наиграть что-то на своей гитаре, а чуть поодаль в кресле сидел Володя с томиком Чехова в руках. — Ребята! — резко раздался за спинами ребят громкий голос Виктора Цоя, выходящего из кухни с чашкой чая в руках, — Есть вопросик один, — добавил он, садясь на стул, стоящий возле пианино, одновременно делая глоток из кружки. Юра вздрогнул. — Блин, напугал, — сказал он — Ой, извини пожалуйста, я не хотел, — поспешно извинился Виктор - Я просто хотел спросить у тебя и Володи: вы же идёте завтра на наш концерт? — Конечно, идём, — раздался голос Володи, который уже отложил в сторону свою книгу и подошёл к ребятам. — А что? — Не хотите к нам в гримерку перед концертом зайти? — А так можно? — Конев удивлённо поднял брови. — Ну да, можно, — раздался слева голос Гурьянова — мы не против. Даже за. — Ну можем зайти, если Юра согласится, ибо один я не пойду. — Давыдов почесал в затылке. — Ну я пойду, — Конев слегка улыбнулся, поправляя прядь волос. — не каждый же день в гримерку приглашают. — Он захихикал. — Действительно, — Виктор засмеялся - Я буду очень рад, потому что обычно до начала концерта мне приходится молча втыкать в стену, пока эти чудики собираются, — он кивнул в сторону парней — А Наташа уехала в Болгарию, к родителям. Думала, уже завтра будет в Ленинграде, но рейс отменили из-за погодных условий. — А в смысле мы чудики? — обиженно протянул Игорь — Мы не чудики — Да ладно тебе, не обижайся, я же в шутку. — сказал Витя — А давайте завтра я за вами зайду, где-то за два часа до концерта, и поедем. Хорошо? — спросил Игорь — Ну вот и отлично, договорились, - улыбнулся Володя и дал пять Тихомирову. 7 мая 1990 Был тёплый майский вечер. Юра, Володя и Игорь прибыли к клубу, в котором уже через час начнётся концерт. Тихомиров сразу повёл ребят в гримёрку какими-то узкими коридорами. По пути им встретился Юра Каспарян, который тут же на ходу начал рассказывать, что произошло 15 минут назад. Оказывается, в гримерку нагрянул какой-то бородатый сумасшедший, возомнивший себя провидцем-вещуном: хотел предостеречь Цоя от близкой гибели в автокатастрофе — все размахивал каким-то журналом, как доказательством своего пророчества. — Прорвался через охрану, влетел, как ураган, в гримерку, вцепился в Витьку мертвой хваткой, точно бульдог, стал его умолять не ездить на «Москвиче» как потенциальном источнике несчастья, короче, понес такой несусветный бред, что пришлось мужика буквально отдирать от звезды, тащить волоком в медпункт, вызывать «скорую», или как она там называется, транспорт из психушки, поскольку тот совсем съехал с катушек, пена на губах, все кричал о том, что Цою осталось жить три месяца!.. — говорил Каспарян. Войдя в гримерную, Юра и Володя увидели переодевавшегося Густава — он менял брюки неимоверно кислотного цвета на темные штаны-бананы, в которых обычно играл на сцене. На его макушке красовалась соломенная шляпа с узкими полями, которую он не удосужился снять в помещении — переодевался прямо в ней, в концертной кутерьме не до тонкостей этикета, и штаны менял без малейшего стеснения. В огромной раздевалке с зеркалами на стенах толпилось множество людей: в первую очередь, вся группа «Кино» в полном составе. Там было полно народу: кто-то с видеокамерой снимал горы атрибутики на столах — плакаты, футболки, сувениры с «киношной» символикой, готовившиеся для продажи… Тут в глубине раздевалки Конев увидел Цоя, неприметно сидевшего в уголке на небольшом диване. Взглянув на музыканта, парень увидел, что тот был в черной рубашке с закатанными по локоть рукавами, черных джинсах, ворот на рубахе расстегнут на три пуговицы, на шее – черный шнурок с необычным амулетом… А под тем диваном… увидел пресловутый журнал с комиксовым Цоем. Никем не замеченный, он лежал, красуясь последней красно-черной страницей обложки с напечатанной на ней кровавой рекламой аттракциона для взрослых «Ужасы Петербурга». Ребята подошли к Виктору. — О, привет, — Цой встал со своего места и сначала обнял Володю, а после поздоровался "кулачком" с Юрой. — Привет, привет, — протянул Володя , осматривая помещение. — Я смотрю у вас тут много всего. — А то! Чего тут только нет, сам порой удивляюсь, — протянул певец, а после жестом пригласил парней сесть. Вот так вот, сидя в гримерке, ребята разговаривали около 40 минут, может, чуть больше. В этот самый момент по громкой связи объявили, что группу «Кино» приглашают к выходу на сцену. Все повскакивали с мест, засуетились: музыкантам — на сцену, ну а зрителям пора и на трибуны. — Ну всё, я побежал — громко воскликнул Виктор — увидимся после концерта — Давай, удачи! — сказал Юра и ребята поспешили на трибуны. Трибуны ревели так, что слышалось в коридоре, по которому парни бежали вприпрыжку, чтобы успеть к концерту. Зрители неистово требовали тех, ради которых купили билеты. Юра с Володей, к счастью, успели до того момента, как на сцене появились музыканты «Кино». У беговых дорожек на арене влево и вправо расползлась мрачная туча милиции, облаченной в серую униформу, — стражи порядка тройным кольцом обступали трибуны и были настроены решительно в плане соблюдения общественного порядка. Публика же, вернее сказать, ее хулиганствующая часть, явно развлекаясь от нечего делать, бросала в них чем ни попадя: медными монетами, обертками от конфет, смятыми сигаретными пачками, разным мусором и даже поджигала бумажные самолетики, не говоря уже о бенгальских огнях. Сцена стояла на поле прямо перед трибунами, довольно неказистая, хоть и высокая, построенная, как видно, из подручных материалов, без задника, без привычных современному глазу стандартных алюминиевых ферм, практически без светового оборудования и даже без всякой крыши. Звуковые колонки громоздились бесформенной горой справа и слева от сцены, точно гигантские поленницы. И тут вышла группа "Кино". Ор, возникший при их появлении, был таким, что ребята сразу оглохли на оба уха и так же, как все, завороженно устремили взгляд на сцену. Рок-музыканты смотрелись героически: на авансцене трое, одетые в черное, держали белые гитары, в центре —Цой, по правую руку — Каспарян, по левую — Тихомиров, позади них за куцей ударной установкой Густав Гурьянов, стоящий в полный рост; на всех концертах он барабанил стоя. Поначалу вышел в своей дурацкой соломенной шляпе, но из-за сильного ветра скоро ее забросил куда подальше. Концерт, как известно, шел без всякого конферанса, песни исполнялись нон-стоп, практически без пауз — одна за другой. Только раз Виктор посетовал в микрофон, что ветер сильный, отгоняет звук в сторону от трибун, вот и все… Ну а сам концерт… Выступление группа «Кино» начала с песни «Звезда по имени Солнце», но на тот момент сравнительно новой, сочиненной Цоем, за два года до этого — в Алма-Ате на съемках фильма «Игла» в квартире у Рашида Нугманова. Очень старались парни-юнцы, юные поклонники «Кино», сидевшие сзади от Юры и Володи. Концерт был коротким — чуть меньше часа, всего 37 минут, но публика, осталась довольна. На концерте не исполнили ни одной старой песни, все только новые или относительно новые, прозвучали — пусть и в хоровом варианте (что ж с того?) — все самые любимые песни как Володи, так и Юры. Меланхоличная «Пачка сигарет» с пронзительно-щемящим гитарным соло Юрия Каспаряна, сыгранная почему-то нарочито медленно, во всяком случае, заметно медленнее студийного варианта, и оттого ставшая еще печальней; зашифрованная «Бошетунмай», во время исполнения которой «киношники» очень ритмично и зажигательно пританцовывали с гитарами наперевес, так что, не удержавшись, парни и сами пустились в пляс вместе с окружавшими их зрителями… Уже под завязку, предчувствуя финал концерта, видимо, боясь не услышать, публика настойчиво стала требовать популярную «Перемен!», скандируя ее название, и музыканты не стали разочаровывать поклонников — исполнили напористо, на одном дыхании. Все завершилось хоровым исполнением героической песни «Группа крови». К тому времени Юра совершенно сорвал голос, как и многие на трибунах, если не все, а в ушах зависли пробки из звуков… На бис группа не вышла, хотя все орали, свистели, хлопали и топали ногами так, что едва не проломили трибуны. Отбитые ладони болели и на следующий день. *** Через час после концерта, квартира Юры и Володи. Тихая музыка льется из магнитофона. В огромной квартире кроме Володи и Юры никого. Витя и Игорь спустились на первый этаж здания за продуктами, так как в холодильнике недавно имела честь удавиться мышь. Гурьянов и Каспарян обещали приехать чуть позже. В голове тёмноволосого ни одной мысли. Оказывается, это так приятно — ненадолго забывать обо всех телесных ощущениях и мыслях, что обычно не дают покоя. Кажется, Ленинград никогда не спит. В панорамных окнах башен напротив горит свет, сквозь прозрачные стекла видно, чем занимаются люди. В какой-то квартире проходит шумная вечеринка с толпой народа и светомузыкой, что наталкивает Давыдова на мысль о том, что люди умеют проводить вечер вторника приятно и полезно. Володя слышит звонок в дверь, но не спешит подняться с уже насиженного теплого места. Пусть кто-нибудь другой открывает, у него релакс. Звонок повторяется, к нему добавляются энергичные стуки в дверь, и Давыдов все-таки решает встать с мягкой поверхности дивана. В проходе с пакетами стоят Игорь с Витей. Темноволосый берет два пакета и тащит их в сторону кухни, попутно осматривая содержимое. С громким звуком парень опускает все на столешницу, отворачивается к холодильнику, убирая на полку продукты, и по звуку отмечает, что остальные два пакета прибыли в пункт назначения. Все, сегодня полнейший релакс. *** Время близится к двенадцати, когда ребята только начинают разливать по бокалам напитки. В то время, как по квартире разносится звук чокающегося хрусталя, в дверь звонят. Совершенно непонятно, кто мог прийти, но Володя вспоминает о ребятах, которые должны были с минуты на минуту прийти, и поднимается с места, видя, что никто не торопится впустить новоприбывших. Давыдов направляется к входной двери и, посмотрев в глазок, открывает её. – Здарова, пацаны, - выруливает откуда-то из-за его спины Витя, здороваясь с ними, будто они сегодня не виделись. Володя возвращается обратно в комнату. Спустя пару минут Каспарян и Гурьянов, которые только что пришли, оказываются рядом с остальными. В обществе такой шумной компании проходит еще три часа. У Давыдова начинает болеть голова, поэтому он спешно ретируется в другую комнату на поиски нужных таблеток. Парень входит в гостиную через пару минут и застаёт весьма занятное действо. Витя с Юрой сидят в позе лотоса на полу у окна, Каспарян с Георгием отстукивают руками и ногами какой-то ритм. –В небе над нами горит звезда... - доносится до Володи. Витя начинает обсуждать с ребятами подходящую аранжировку к этому треку, и Давыдов отключается от разговора. У него совершенно нет в музыкального образования в отличие от всех остальных, поэтому парень совсем бессилен перед этими уникальными людьми. Володя спешит к Юре, усаживается рядом с ним, и они тихонько наблюдают со стороны за разговором ребят. *** Ребята расходятся только к пяти утра. Володя стоит в дверях, подавая вещи Вите, что помогал одеваться Игорю и краем глаза замечает Каспаряна, уже готового выходить. Юра с Володей салютуют парням на прощание и Конев закрывает входную дверь. Ребята тут же отправляются спать, ведь этот день совершенно их вымотал. Но несмотря на это, можно сказать точно: Это был лучший день в их жизни.