Девушка в Скорлупе

      Я пришёл в женскую академию Оба. У ворот я заметил знакомое лицо и окликнул девушку: — Привет, Сато-сан. — А, Токисака-сенсей. — Аюму поклонилась. — Как вовремя. Сато-сан, могу я попросить тебя о небольшой услуге? — Услуге? Какой? — У тебя случайно нет чего-нибудь, написанного рукой Нисизоно-сан? — Юи? У меня осталось несколько писем…       С этими словами Аюму достала из портфеля конверт. — Вот одно. Это поможет её найти? — Пока не берусь сказать. — Понимаю… Но, пожалуйста, найдите её сенсей. — Аюму поклонилась. — Поверь, я делаю всё, что в моих силах. — Да, я верю. — Сегодня в клубе нет занятий? — Нет, дело не в этом… Просто не очень хорошо себя чувствую — А, вот оно что. Тогда тебе лучше поберечь себя. — Да… Извините, я пойду.       Ещё раз поклонившись, она зашагала прочь от школы. Пожалуй, и мне пора идти.       Я отправился в Лунный мир. У входа меня встретила Хацуне. — А, Токисака-сан! — приветствовала меня она задорным голосом. — Привет, Хацуне-кун. Наводишь порядок у входа?       Держа в руках шланг, она поливала дорогу. — Да. Погода сегодня замечательная, вот я и… А-аа-а?       Внезапно поток воды усилился. — Эй! Хацуне-кун, ногой! Наступи на шланг! — Э?! К-куда? — Неважно, лучше брось его! — Ой! Ай, оой, не… Не прекращается!       Конец шланга мотался во все стороны, разбрызгивая воду, а Хацуне в панике безуспешно пыталась его зажать. Заодно водой обдавало и меня. — Эх… — не заботясь о том, что промокну, я схватил шланг и направил туда, где никто не стоял. — О-о… Простите! — Ты в порядке?       К чему я это спрашиваю? Видно же, что она промокла до нитки. Видимо, услышав наши крики, из кафе выскочила Киоко. — Что случилось, Хацуне-тян?       Взгляд Киоко сначала упал на мокрую и хныкающую Хацуне, а потом на меня, застывшего со шлангом в руках. — Что с тобой сделал Токисака-кун?! — Подожди Киоко! Всё не так, как тебе кажется. Зачем бы мне обливать её водой? — Л-ладно, скорее иди и переоденься, пока не простудилась!       Мы вошли в кафе, и Хацуне тут же скрылась в одном из подсобных помещений. — Так что случилось? — Она поливала дорогу из шланга.       И я всё выложил без прикрас. — Токисака-кун, ты точно её не обидел? — Конечно, нет!       Всё, что я успел, это поздороваться. — Временами Хацуне-тян бывает немного беспечна. — Вы двое стоите друг друга. — Это ещё почему? Я, знаешь ли, человек ответственный! — возразила Киоко, а в воздухе поплыл аромат кофе. — Пойду, отнесу Хацуне-тян горячего кофе, а то и правда подхватит простуду.       Как раз в этот момент дверь отрылась, и вошло несколько посетителей. — Добро пожаловать! — сказала Киоко.       Она протянула мне поднос с чашкой кофе. — Прости, Токисака-кун, но не мог бы ты отнести его Хацуне-тян? Мне надо принять посетителей. — Да, конечно. — Думаю она сейчас в подсобке, спасибо. — сказав это, Киоко подошла к новым посетителям, чтобы принять заказ.       И мне пора. С подносом в руке я отправился в подсобку. — Хацуне-кун, можно? — постучал я. — Э. Подождите…       Но я уже толкнул дверь… Посреди комнаты застыла Хацуне, именно в этот момент переодевавшаяся в сухую одежду. — А…       Она прижала полотенце к груди, стоя ко мне боком, в одних розовых трусиках. — О. Виноват. Вот кофе. Это от Киоко, чтобы ты согрелась.       Я оставил поднос на ближайший столик. — Д-да.       Я поспешно вышел и перевёл дух. — Уф…       Неудобно получилось.       Я вернулся в зал и занял своё место. Киоко ещё была занята. Не успел я оглянуться, как передо мной возникла чашка горячим кофе.       Из подсобки появилась Хацуне, я встал и подошёл к ней. — Хацуне-кун, прости, что так вышло… — Не стоит.       Она смотрела в пол, и щёки её пылали. — Знаю, это вышло случайно. Но… Если однажды вы вздумаете подсматривать за мной, я вас накажу…       Не сказав больше ни слова, она проскользнула мимо меня и вернулась к работе. «Как же… Нужно мне за тобой подглядывать» — подумал я.       Накажет?       Я собирался взять образцы их почерка, но, думаю это ни к чему. Трудно представить, что за их личинами скрывается парочка серийных убийц.       Я вернулся домой. Сегодня мне пришлось весь день мотаться по городу, расследуя серию убийств. Юкари, должно быть, волнуется. — С возвращением, брат.       Как я и ожидал, встревоженная сестра выбежала мне навстречу. — Угу, я дома. — Ты устал, брат. Я приготовила горячую ванну, помойся перед ужином. — С удовольствием.       Освежившись горячей ванной, я переоделся и вернулся к себе в комнату. Там я лениво покуривал сигарету в ожидании трапезы. — Рейдзи-кун, ужин готов. — заглянула сестра. — Хорошо. Да, кстати, можно тебя кое о чём попросить? — обратился я к Юкари. — Если это ненадолго, я не против. — Отлично. Тогда, взгляни, пожалуйста на это.       Я показал Юкари свой блокнот, куда переписал загадочное послание с места преступления. — Это стихи? — Похоже на то. И мне кажется, я уже где-то их читал. — О новой муке повествую ныне в двадцатой песне из канцон… Брат, я уверена это она… — Ты их узнала?! — Я забыла название, но, кажется, это иностранная поэма о путешествии сквозь Ад…       Юкари нахмурила брови, стараясь вспомнить. — Точно, это божественная комедия? — О, да… Божественная комедия Данте. — Всё верно. Если я правильно помню, поэма поделена на песни. И смотреть надо двадцатую песнь… «Которая о гибнущих в пучине».       Попозже поищу эту книгу… Я поужинал с сестрой, а затем вошёл в тёмную библиотеку.       Я включил свет, окинул взглядом выстроившиеся на полках коричневатые корешки книг, и вскоре среди них заметил нужную. Я снял с полки книгу в вощённой бумажной обложке. Вот она: «Божественная комедия» Данте Алигьери.       Неудивительно, что она мне знакома. Ведь досталась она не в наследство от родителей, я сам её купил. И как же я сразу не вспомнил? Нет смысла себя корить. Главное сейчас — прочесть и понять.       Я уселся в кресло и пробежался по страницам. Начну с двадцатой песни… Думаю, именно она цитируется в записке.

«О новой муке повествую ныне

в двадцатой песне из канцон,

которая о гибнущих в пучине…»

      Вот оно. Тот самый текст.

«Челом к спине повёрнут и беззвучен,

он пятясь задом, направлял свой шаг

и видеть прямо был навек отучен.»

      В точности совпадает с положением найденного тела. И дальше…

«Читатель и Господь моим рассказом

тебе урок да преподаст благой, —

помысли, мог ли я невлажным глазом

взирать вблизи на образ наш земной,

так свёрнутый, что плач очей печальных

меж ягодиц струится бороздой.»

      Этих строк не было в записке. Но при этом кровавые дорожки от глаз до пореза на спине очень напоминали потоки слёз. Стихи взяты за образец? Если так, то в поэме могут быть аллюзии на состояние тел и других жертв.       Жертва, чью ногу подожгли…

«У всех огонь змеился над ступнями.»

      Оно? Эти слова я нашёл в предыдущей, девятнадцатой песне.

«Там, подо мной, набилось их изрядно,

церковных торгашей, моих предтеч,

расселинами стиснутых нещадно…»

      Церковные торгаши, святокупцы — те, кто запятнал себя покупкой и продажей церковных чинов. Людям, которые этим занимались, в Аду поджигают пятки… А грехом тех, чьи головы свёрнуты на спину, было…       Я вернулся к двадцатой песне и продолжил чтение.

«Вот грешницы, которые забыли

иглу, челнок и прялку, ворожа;

варили травы, куколок лепили…»

      Гадалки и предсказатели. Они занимались ворожбой, за что и были наказаны. А жертвы… Не числятся ли за ними похожие грехи?.. Надо будет попросить Уозуми, пусть разузнает. Девушки были совсем юными. Возможно в «грехах» повинен кто-то из их родни: родители, братья или сёстры.       Осторожный стук в дверь заставил меня оторваться от книги. — Брат, я принесла кофе. — библиотеку вошла Юкари. — О, спасибо. — Не засиживайся допоздна. — Не волнуйся. Думаю, я знаю меру. — Хотелось бы верить… — Я ещё немного полистаю книгу, а ты не жди меня, ложись спать. — Хорошо… Спокойной ночи, брат.       Итак, на чём я остановился?       По крайней мере два обнаруженных нами трупа точно связаны с «Божественной комедией». Как насчёт третьего? Трупа, от которого остались только конечности и голова. В поэме Данте может быть нечто подобное. Исходя из состояния того тела, я в первую очередь должен обратить внимание на…       Я вспомнил. После того, как Нацуме-сан исследовала тело, она отметила, что личинки в нём неестественно крупные. Их размеры не соответствовали степени разложения тела. Что если… Личинок туда поместили искусственно? Убийца мог бы на это пойти. Я вновь вернулся к книге.       Строки из третьей песни привлекли моё внимание:

«Кусаемый слепнями и осами, роившимися тут»…

      Если приравнять ос и слепней к личинкам, тогда это может иметь смысл. Такое наказание претерпевают те, кто…

«то горестный удел тех жалких душ,

что прожили, не зная ни славы,

ни позора смертных дел.»

      Так? Наказание для тех, кто прожил бессмысленную жизнь — ничтожных. Грех тех, кто ничего в жизни не сделал.       Довольно расплывчато… Связь может быть, но пока что она не совсем очевидна… А вот два других убийства вполне могли опираться на текст Данте. Хотя, даже если присутствуют обстоятельства, никак не представленные в «Божественной комедии». Чёрное яйцо.       Матка была удалена, а на её место вложили крашенную яичную скорлупу. Это должно быть связано с чем-то ещё. Чёрное яйцо… Чёрная Мадонна.       «Носи с собой чёрное яйцо. Если оно не разобьётся, твои желания исполнятся. В противном случае придёт Чёрная Мадонна и убьёт тебя» - вот поверье, о котором я услышал от Тоджико.       Надо поближе познакомиться со всем, что как-то связано с этой Чёрной Мадонной. На первый взгляд, может быть связь с христианством, но… Учитывая весь объём христианской литературы, найти эту связь будет нелегко. Та же «Божественная комедия» очень сильно перекликается с Ветхим и Новым Заветом.              Поверье, о котором говорила Тоджико, возникло среди школьниц, так? Возможно, источником послужили те книги, что они читают? А я о девчачьих литературных предпочтениях знаю мало. Надо будет завтра поспрашивать в академии. Но сначала обязательно заехать к Нацуме-сан и узнать результаты вскрытия.       Почитаю-ка ещё. Я достал с полки старенькую Библию и устроился поудобнее, прихлёбывая кофе.