Ракурс

Кавех не мог работать. Морально, физических проблем не было. Он опустошил свой запас музы на год, и вот уже конец февраля, а он все еще не может начать делать хоть что-то. С одной стороны давит Хайтам, ведь Кавех не платит за аренду, с другой заказчики, которые уже несколько месяцев не могут получить чертежи, а брать на эту работу кого-то другого было бессмысленно. Лучше Кавеха в своем деле не было никого. То, как он досконально относился к любой мелочи; то, как контролировал весь процесс работы, а иногда и сам брался за стройку вместе с рабочими, хоть ему за это и не доплачивали; то, как вкладывал всего себя в проект и буквально жил им, все это было бесценными. Кавех это понимал, как и понимал то, что он не в силах заставить себя что-то начать делать. Так было всегда: то лился поток неудержимой энергии и он мог делать и делать, творить, чертить, резать и клеить, то не мог даже встать с кровати — выгорал. Но иногда играл и тот фактор, что его нельзя заставлять. Если кто-то начнет торопить и давить с дедлайном, то все — считай не будет никакого проекта, пока Кавех сам не захочет. А сейчас все навалилось на него: выгорание и ужасное давление со всех сторон. Нигде ему не давали покоя. Дома — Аль-Хайтам со своей арендной платой, а на улице то там, то тут, да найдут его заказчики. Но однажды, за очередным ранним утром Кавех поймал себя на мысли, что что-то почувствовал, когда взглянул на Хайтама. Это что-то было таким мимолетным, что он даже и не понял. Но это что-то так задело его, что он все чаще засматривался на Аль-Хайтама. На то, как на него ложился свет, как падала тень, как гармонично все это сочеталось. И он смотрел. Смотрел все чаще, все дольше задерживался на каких-то определенных местах. Сейчас его взгляд остановился на губах Хайтама, цвета лилового саше, и никак не хотел отрываться. Видимо он слишком откровенно долго пялился, что младший дернулся немного нервно и, как бы смущенно? Но почему смущенно? Эти мысли заполнили все пространство в голове Кавеха, ведь смущение и Аль-Хайтам никак не вязались вместе. — Что-то не так? — вырвал из размышлений Кавеха внезапно застывший вопрос. Блондин специально сделал вид, что не понял его смысла и продолжил поглощать взглядом своего визави, губы которого плотно сжались. Архитектор медленно облизнулся и только почувствовав ужасно неприличное желание, пришел в себя. — Кавех? — будто прочитав его мысли еще раз позвал Хайтам. — Я тут — Что-то не так? — вновь спросил младший. Да. Что-то определенно было не так хотя бы только потому, что буквально несколько минут назад не было никакого желания что-либо делать, а сейчас перед глазами стал вырисовываться небольшой чертеж. Кавех мгновенно встрепенулся и умчался к себе в комнату. «Вот оно» — подумалось ему, в то время, пока он то быстрыми, то нежными и мягкими движениями делал наброски. Взял даже акварель и сбегал обратно на кухню за медом. Намешал цвет розового фламбе, который при жидкой консистенции чем-то напоминал губы Аль-Хайтама этим утром. И мысли дружной вереницей уплыли совсем в ином направлении. Но это его не отвлекло, а даже наоборот еще больше вдохновило. Ближе к вечеру Кавех закончил парочку проектов и уже получил за них деньги. Но дел еще много, а дедлайны прогорели уже очень давно. Хайтам не вернулся домой с работы, и блондин начинал волноваться. Может ли он быть причиной этого? Разумеется может. Что за цирк он устроил утром, а после закрылся у себя в комнате, даже не обсудив ситуацию. Кавеху стало стыдно, ведь по его поведению было определенно — ясно — видно, что он был перевозбужден в тот момент. Аль-Хайтама не было уже несколько дней. За это время Кавех ужасно мучился. Сначала он решил, что младший просто задерживается на работе, но когда он не пришел и на второй день, совсем извелся. Помимо чувства вины нарастал страх: может на него напали? Избили и ограбили? Или того хуже — убили? Все эти мысли постоянно начали ютиться в светлой головушке, ведь Хайтам его даже не предупредил. Либо Кавех был не очень внимательным…