Параллели никогда не пересекаются

Хосок силится не моргать, когда врач светит ему фонариком в глаза. Тот что-то обдумывает, после записывает в компьютер. Альфа тяжело вздыхает, разглядывая кабинет терапевта. Его больничный подходит к концу, чему он несказанно рад, не привыкший сидеть целыми днями без дела. Дома конечно есть Юнги, но неловкость между ними, кажется, скоро можно будет пощупать рукой. Врач делает еще пару пометок в электронной карте Хосока. — Ваша память восстановилась? — интересуется он, мельком бросая взгляд на альфу. — Да, — безбожно врет Чон. Хотя может это и не вранье, если вспомнить, что память он, вообще-то, не терял. — Иногда, правда, мучает головная боль. Но теперь намного лучше. — Хм. А ваш омега? Помниться, он отказался от больничного. — Он не работает и пока не учится, так что думает, что больничный ему ни к чему, — Хосок вежливо улыбается мужчине перед собой. — Он тоже чувствует себя хорошо. Если бы это было не так, я бы сразу привел его к вам. — Хорошо, что он в порядке, — отвечает ему врач, снова поворачиваясь к компьютеру. — Просто, насколько мне известно, это уже не первая травма головы у мистера Мина. По крайней мере, как показывает его медкарта. По хорошему, ему бы пройти дополнительные обследования. Хосок хмуриться на его слова. Омега ни разу не показывал следы своего дискомфорта за последний месяц. Хотя, думается альфе, это может быть связано с постоянной агрессией со стороны другого Хосока. Может ли быть так, что младший просто игнорирует свое состояние, боясь лишний раз накликать на себя негодование? — Я поговорю с ним по этому поводу, — заверяет Чон мужчину. Тот некоторое время сверяет его серьезным взглядом, а после распечатывает листы на подпись. — В таком случае наш номер у вас есть, если станет хуже — позвоните. А ваш больничный я тогда закрываю. Хосок кивает ему, терпеливо ожидая, когда все документы будут распечатаны и отданы. После прощается с врачем и покидает его кабинет. В коридорах стоит гул, где-то слышится спор о том, кто следующий в очереди на прием. Альфа морщится от наиболее громких выкриков и стремительно направляется на выход с поликлиники. Он смотрит на наручные часы, отмечая, что успевает к обеду. Перед тем, как вызвать такси, забегает в магазин в поисках чего-нибудь сладкого. Выбрав несколько вкусов моти, быстро оплачивает покупку и спешит домой. Квартира встречает его тишиной, уже не такой напряженной, как в первый раз после выписки из больницы. Он быстро сбрасывает кроссовки и идет на поиски Юнги. Младшего он находит полулежащим на диване. Тот на его приход вздрагивает и выпрямляется. — Что читаешь? — интересуется Чон, пытаясь из далека разглядеть название книги. Вспоминает, что сам на днях ее читал. — Прости, я взял без спроса… — начинает извинятся омега, откладывая книгу на кофейный столик, и направляется за альфой. — Все в порядке, — перебивает его Хосок. Он передает Юнги пакет с моти, а сам идет в ванную мыть руки. — Не нужно спрашивать. И вообще, в кабинете стоит целый книжный шкаф. В чем его смысл, если мы не читаем книги, — кричит он оттуда, а после вздрагивает, когда выходит из ванной и чуть ли не сталкивается с омегой лбами. Тот долго рассматривает содержимое пакета, а после поднимает взгляд с немым вопросом на альфу. — Моти, к чаю, — объясняет он и спешит на кухню, уже в предвкушении от вкусного обеда. Заглядывает в кастрюли, находя в одной из них пибимпап. Он улыбается Юнги, когда пересекается с ним взглядом и молча предлагает пообедать. Они принимаются вдвоем накрывать на стол, что вошло у них в привычку за последние пару дней. Омега даже больше этому не удивляется. Юнги греет еду, в то время, как Хосок сервирует стол и ставит чайник. — Юнги-я, — зовет альфа, когда они заканчивают есть. Он смотрит за тем, с какой осторожностью омега кусает моти, и тихо хихикает, когда глаза напротив заполняются восторгом. Юнги смотрит на него, немного приподняв бровь. — Вкусно? — не удерживатся от вопроса Чон. Тот в ответ активно кивает и тянется за вторым пирожком, бросая немой воспрос на альфу. — Прекращай спрашивать, — мягко упрекает его Хосок, — я тебе их купил. Слушай, я сегодня вечером в салон еду, машину новую забрать. — Машину? — тихо переспрашивает Юнги. — Ну да, нашей же совсем плохо. Страховку я за нее получил хорошую, да и давно хотел поменять на что-то новое, так что средства есть. Не хочешь со мной съездить? — интересуется Чон. По поводу смены машины он даже не врет, найдя на своем банковском счету накопительный счет с довольно крупной суммой, отложенной именно на покупку новой машины. — Зачем? — Юнги принимается собирать грязную посуду. Альфа порывается ему помогать. Достает бумажные полотенца и встает рядом, принимая уже вымытую посуду, чтобы протереть ее от влаги. — Ну а что дома сидеть целыми днями, — пожимает плечами Хосок, убирая тарелки на полку. — Я на работу скоро выхожу, а ты один киснуть тут будешь. А так прокатились бы. Что думаешь? — Л-ладно, — в конце концов соглашается Юнги. Мин снова принимается за чтение, в то время как Хосок уходит в кабинет изучать рабочую документацию, чтобы понять, с чем хоть будет иметь дело на работе. Проверив рабочую почту и несколько документов, он с облегчением обнаруживает, что работает в той же компании и на той же должности, что и до этого. По крайней мере ему не нужно будет пытаться вливаться в работу, ведь, судя по перепискам в общих чатах компании, они работают над теми же проектами, которые он уже закрыл в своем мире. Через несколько часов Хосок с Юнги заходят в просторный автомобильный салон, в котором их уже ждет их новенькая Kia Cerato. Они проходят вглубь в поисках менеджера. Найдя того, Хосок быстро объясняет ему суть дела, и что он уже заранее договаривался о модели. Менеджер понятливо кивает и ведет их к нужному автомобилю. Чон переплетает свою руку с ладонью Юнги, что осматривался по сторонам, и мягко тянет его за собой, чтобы не потерялся. — Как тебе? — интересуется альфа, когда они подходят к седану. — Нравится? — на лице Юнги он видит откровенный восторг, когда тот разглядывает машину. — У нас есть модели других цветов, — говорит им менеджер, параллельно что-то вбивая в планшет в своих руках. — Остались модели, кроме этой, белого и коричневого цветов. Хотите взглянуть? Они обе находятся здесь, — он выжидающе смотрит на пару. Хосок смотрит на омегу, тот в ответ неловко пожимает плечами. — Почему бы и нет? — тихо говорит Юнги. Хосок нежно ему улыбается, а после переводит взгляд на менеджера. Тот ведет их немного дальше, кивком указывая на две другие модели, после оставляя пару наедине для принятия решения. — Ну что, какую возьмем? — интересуется Хосок, переводя взгляд с белой модели на коричневую. Юнги просто пожимает плечами. — Мне, честно говоря, без разницы, какого цвета, — говорит ему альфа, — какой тебе больше нравится? — омега бросает на него взгляд, закусывает губу и неуверенно кивает на седан глубокого, насыщенного коричневого оттенка. — Тогда ее и возьмем. Спустя пару часов оформления всех документов, они немного уставшие, покидаю салон. — Прокатимся? — спрашивает Хосок, открывая дверь новенького автомобиля перед Юнги. Тот просто молча кивает, садять в машину. Вечерний Сеул пестрит своими огнями, они никуда не торопятся, спокойно стоя в пробке и слушая тихую музыку по радио. — Может поужинаем в уличных палатках? — в какой-то момент предлагает альфа. Они останавливаются недалеко от реки Ханган и идут в поисках уличных ресторанчиков. Забредают в парк Нанчжи, где заказывают мясо и овощи для обжаривания на углях, рамен и сок. От пива каждый из них отказывается. Хосок занимается готовкой мяса, в то время, как Юнги рассматривает берег реки, немного ежась. От воды явно тянет прохладой. — Земерз? — интересуется альфа, накладывая порцию младшему. Он снимает с себя куртку, радуясь, что надел толстовку, и накидывает ее на плечи Юнги. — Не нужно, — говорит ему омега, но тушуется под взглядом Чона и просовывает руки в рукова. — Не хочу, чтобы ты заболел, — говорит ему Хосок. — Да и кто знал, что мы так поздно еще будем на улице. — они медленно едят, тихо переговариваясь между собой. — Жаль, что из-за всего этого мы пропустили цветение сакуры, — произносит Хосок, подкладывая в тарелку Юнги еще свинины. — Можно было бы и на фестеваль сходить. — Я давно не был на таких мероприятиях, — тихо отвечает ему младший. — Думаю, было бы здорово. Они доедают, а после Хосок тянет их на самый берег. Он крутится вокруг своей оси, вздыхая влажный воздух. Юнги тихо идет за ним, сильнее запахивая куртку и обнимая себя руками. Наблюдая за попытками младшего посильнее закутаться, Хосок усмехается, подходит к нему, застегивает на нем свою куртку и натягивает капюшон ему на голову до самого носа. Смеется на то, как Юнги начинает пыхтеть и пытается открыть свои глаза. Омега хмуро на него смотрит, а после тушуется, неловко смотря по сторонам. Хосок берет его за руку и ведет к самой кромке побережья. Они какое-то время просто бредут вниз по течению реки, пока в какой-то момент Хосок не начинает смеятся. — Да вспомнил просто, — говорит он на немой воспрос омеги. — Мы, кароче на выпускной в школе решили оторваться по полной. Нашли тех, кто купит нам алкашку и напились всем классом. Отмечали тоже здесь на реке. Мясо жарили, а чтобы не спалили, что алкоголь пьем, большинство из нас несовершеннолетние ведь еще, в коробки из-под сока все перелили. А под самый вечер в реку полезли на спор, кто дальше заплывет. А темно, холодно, удивительно, что никто из нас не утонул, — альфа улыбается таким далеким воспоминаниям, — Я потом еще недели три с пневманией мучался. Папа все грозился, голову мне оторвать, что пьяным в воду полез. — Неужели вас никто не застукал? — интересуется Юнги, тихо посмеиваясь в унисон с альфой. — Да если бы, — Хосок подбирает гальку и кидает ее в воду, в темноте пытаясь разглядеть, сколько прыжков она сделала, — Под утро кто-то доложил о нас, и за нами приехал патруль. Родителям же мы сказали, что у одного из одноклассников родители дом оставляют, чтобы отметить. Вообще так оно и было как бы, но нам захотелось экстрима. — альфа рассматривает камни под ногами, а после удивленно вдыхает, — О, смотри, — он идет к чему-то светлого оттенка в пару метрах от себя, только взяв в руки, понимая, что это ракушка, — И что она только здесь делает, — бормочет он себе под нос, а после вкладывает ее в ладонь Юнги. — Держи, на удачу. — он улыбается омеге, а тот в свою очередь рассматривает ракушку на ладони. — Поехали домой, а то совсем замерзнем скоро. Чон обхватывает плечи омеги и ведет его в сторону, где они оставили машину. Переглядываются, когда ждут, пока машина прогреется, и тихо переговариваясь, направляются домой. Хосок удрученно вздыхает, протирая ладонями глаза. В очередной раз бросает взгляд на часы, желая поскорее отработать и вернуться домой. Но как на зло, время стоит на месте. Альфа рассматривает свой офис, думая о том, что работа — единственное место, которое вообще никак не отличается от той, что была в его мире. Все точно такое же как и раньше, помещение, коллеги, даже его должность и последние сделки по поставке мебели в Китай. Альфа в очередной раз пробегает глазами по квартальному отчету и пытается вникнуть в суть дел, которые он за чуть больше месяца он пропустил. Он находится в этом мире чуть больше месяца… Ему даже не верится, что апрель подходит к концу и через неделю будет 49-й день со смерти Юнги. Все это время Хосок пытается смериться с новой реальностью и обдумывает свои дальшейшие действия. Он каждый день говорит себе, что завтра поговорит с Юнги и все ему расскажет, и вот он уже собирается начать разговор, как смелость покидает его, и он переводит тему на что-то нейтральное, обещая себе, что завтра точно скажет. Ему на самом деле интересно, как бы отреагировал на эту новость младший. Хосок старается пресекать свои резкие порывы к ласке. Он все еще считает это не правильным по отношению и к нему самому, и к Юнги, и к погибшему мужу. Он старается вести себя нейтрально, но все равно тянется, чтобы взять за руку, если они на улице, притянуть к себе во сне или утешить, когда омега пугается. Хосок чаще всего первым заводит разговор. Они обсуждают фильмы и телешоу, которые иногда в тишине вечера смотрят по телевизору. Чон интересуется мнением Юнги по той или иной книге, которую тот недавно прочел. Старается сделать все, чтобы младший перестал быть тенью в квартире. Не знает, с чем именно связанно его такое поведение, с тоской по мужу или стремительно растущей привязанностью к младшему. А если второе, то связана ли эта привязаность с тем, что юнги и его муж буквально один человек? Хосок понимает, что есть причины, по которым Юнги себя так ведет. Но все равно пытается говорить тише, тон держать спокойнее и мягче, чтобы лишний раз не напугать. Панических атак, к счастью, последние пару недель не было. Но это не отменяет того, что иногда Юнги просто рандомно начинает плакать. Чтобы понять, что психика у парня расшатана, к гадалке ходить не обязательно. Альфу это тревожит, но считает, что не имеет вообще никакого права голоса в попытке излечения, пока не расскажет омеге правду. И все же, Юнги с его мужем такие разные. Характер, внешность, привычки. Альфа до сих пор не понимает, как он не смог заметить все эти отличия еще находясь в больнице. Неужели он был настолько рад тому, что Юнги жив и находится рядом с ним, что не увидел совсем очевидное. Да, скорее всего так и было. И Хосок считает, что не стоит винить самого себя за это. — Как же мне не хватает тебя и твоих советов, Юн-и, — шепчет альфа, представляя перед собой широкую улыбку старшего, — ты бы точно подсказал, что мне вообще теперь делать. Кошмарные воспоминания все еще продолжают изредка мучать его, заставляя просыпаться в холодном поту посреди ночи. Такими резкими пробуждениями он часто будит Мина. Чаще всего Хосок потом попросту не может снова заснуть, тихо уходя на кухню и проводя там остаток ночи. Юнги никогда не спрашивает его о причинах ночной бессонницы. Просто смотрит со своего рода пониманием. На самом деле, Хосоку кажется, что Юнги догадывается о том, что с Хосоком что-то не так, но просто не говорит. Может ждет объяснений со стороны альфы, а может просто радуясь временному спокойствию. Ну он же не мог не заметить очевидную разницу в поведении в конце концов? Его мысли прерывает телефонный звонок. Хосок огладывает стол, вспоминая, где оставил гаджет, после земечая его на подоконнике. Он тянется к телефону, мельком глядя на его экзан. Альфа хмурится, когда видит имя звонящего. «Ким Чонин». Вспомнив кто это, альфа сначала радуется, а после ему приходит в голову, что этот человек точно будет отличаться от его друга в том мире. Ему совершенно не хочется отвечать, но звонок начтойчиво повторяется во второй раз. — Алло, — произносит он, откидываясь на кресло и разминая шею. — Хосок-хен, ты жив что ли? — смеются на том конце. — Я думал, ты там вместе со своим омегой откинулся. — Что ты хотел? — обреченно вздыхает Чон. — Как грубо, хен! Неужели твой ублюдок опять что-то сделал не так, и ты отыгрываешься на окружающих? — хихикает альфа. Слышится какой-то грохот на его фоне, и Чонин резко замолкает. — Кстати на счёт ублюдка, давай встретимся. Дело есть. — Еще раз назовешь так Юнги, я вырву твой язык, — шипит Хосок в телефон. Ему совершенно не нравится этот разговор. — Да ты и сам похуже его называл. С каких пор защищаешь эту мелкую шлюшку? — Что хотел? — рычит Чон, вскакивая со стула и подходя к окну. — Даю тебе минуту и сбрасываю. — Воу-воу, не кипятись. Давай встретимся в «Медузе» сегодня вечером. Выпьем, поболтаем, дело обсудим. — Во сколько? — Чон открывает поиск на компьютере, вбивая название клуба.        — Ты на работе? — интересуется Ким, Хосок согласно мычит, переписывая адрес на листочек и засовывая его в корман своего пиджака. — Тогда в восемь буду ждать тебя там. — Договорились, — отвечает Чон, сразу же сбрасывая. — Черт. У него нет ни сил, ни желание куда-либо идти. Все, чего он хочет, это просто прийти домой и завалится спать. Желательно в обнимку с Юнги. От тщательно игнорирует мысль о том, что этот омега не его. Как Хосок понял по воспоминаниям, приходившим к нему во сне, младший и другой он прожили вместе почти два года. Срок вроде короткий, но этого времени было явно достаточно, чтобы полностью сломать омегу, растоптать его сердце и уничтожить волю к жизни. И Чон искренне надеется, что не сделает хуже и хоть как-то поможет омеге.

— Юнги, я дома, — Хосок закрывает дверь, кидая ключи на комод, и разувается. В коридор тут же беззвучно выходит омега. — Иди ко мне, — еле слышно шепчет альфа, раскрывая руки для объятий. Юнги колеблется пару секунд, после семенит к старшему и обвивает его талию руками, утыкаясь лицов шею. Они стоят обнявшись какое-то время. Хосок медленно гладит его спину рукой, второй прижимая к себе, и ему кажется, что на какую-то долю ему стало легче. Он не знает почему, просто наблюдение последних дней. — А теперь послушай меня внимательно, — произносит Чон, вдыхая еле слышный феромон омеги, — пообещай мне, что если ты что-то не хочешь делать, то не будешь, — Хосок берет Юнги за плечи, отодвигая от себя, и заглядывает ему в глаза. Он давно вынашивал эту мысль в своей голове, пытая подобрать момент, чтобы сказать. Но может момент и не нужен. Нужно просто сказать. — Если, например, ты не хочешь, чтобы я тебя обнимал или делал ещё что-то, что тебе не нравится, говори мне «Нет». Я послушаюсь и не буду больше этого делать, — альфе немного становится смешно от собственных слов, видя, с каким скепцизмом на него смотрит Юнги. Он явно не верит в это. — Я серьезно, — он наставлчет на Юнги указательный палец. — Говори мне, если тебе что-то не нравится, не молчи, — Хосок замирает на долю секунды, когда на лице младшего мелькает веселье. Он смеется над ним? Хосок вообще-то как лучше хочет! Но сам начинает улыбаться омеге. Чон проходит в ванную ополоснуть руки и идет на кухню, замечая, как Юнги начинает накладывать ужин. — Стой, — говорит он. И, видимо, это выходит слишком неожиданно, потому что Юнги вздрагивает, роняя чашку на пол. Та с громким звуком разбивается. Юнги сразу же садится на корточки, начиная собирать руками осколки и горячий рис. Хосок сам приземляется рядом с ним, берет руки омеги в свои ладони, заставляя все, что омега собрал, снова бросить на пол. Поднимает парня на ноги и ведет к раковине. Юнги ни слова не говорит о том, что обжогся, но его покрасневшие пальцы сами прекрасно об этом говорят. — Горячо же, Юнги, — Хосок включает ледяную воду, чтобы сполоснуть обожженые руки, слышит тихий всхлип омеги, — Прости, я не хотел пугать, — он вытирает слезы с лица младшего. Сам принимается аккуратно собирать осколки, а после бумажными полотенцами собирает разбросанный рис. Юнги рядом с ним стоит, руками протирает лицо и глубоко дышит. — Я правда не хотел пугать, — с сожелением говорит альфа. — Хотел сказать, что не буду ужинать. Садись кушать один, мне уйти нужно. И спать наверное тоже ложись без меня. — Куда ты идешь? — тихо интересуется Юнги. — Чонин позвал встретиться, — объясняет ему Хосок. — Понятия не имею, что ему нужно, но надеюсь, что это не будет долго… Юнги перебивает его, хватая за руки. Альфа хмурится на испуганное лицо младшего. — П-пожалуйста, м-можешь не х-ходить? — просит младший, с надеждой глядя ему в глаза. — Я уже пообещал, что приду. Он сказал, что это срочно, но я постораюсь быстрее прийти домой, — он успокаиваюже гладит Юнги по голове, но тот отходит от него на пару шагов и обхватывает себя руками. — Эй, что такое? — спрашивает альфа. Он не понимает, чем вызвана такая реакция. Юнги в ответ просто мотает головой, ничего не объясняя. — Обещаю, я постораюсь быстро прийти. — Юнги кивает ему легонько, дышит глубоко, пытаясь успокоиться. — Ты и глазом моргнуть не успеешь, я буду уже дома. — Так зачем я тебя сюда позвал? — сам себя спрашивает Чонин, допивая третий бокал виски. — Короче, одолжи мне своего мальца на недельку. Ну как всегда, — младший альфа похабно скалится, смотря перед собой. — Это еще зачем? — Хосок начинает злиться. Он планировал быть дома час назад, но этот дурень все мозги ему запарил. — Как зачем? — удивляется Чонин. — Гон у меня, развлекусь с твоим ублюдком, не в первый же раз. Хосока быдто окатили ведром холодной воды. Он несколько раз моргает, пытаясь понять, не послышалось ли ему. Но слова «друга» эхом отдаются в ушах. — Что ты несёшь? — скалится Хосок и бьет ладонью по барной стойи, нависая над альфой. — Развлечься захотел? Других омег тебе мало? — рычит он, давя на парня феромоном. Тот морщится от запаха, перед носом рукой размахивает. — Раньше почему-то тебя это не злило. Или авария тебе все мозги выбила? А я говорил тебе не садится пьяным за руль и ехать к своему крысёнышу. Нет же, тебе надо было придушить его именно в тот момент, а не дождаться утра. — Ты знаешь, что произошло? — Конечно знаю, я с тобой вообще-то был! Но мы не об этом. Дашь мне Юнги на неделю? Обещаю, верну его, как ты и любишь. Разорванного, побитого и сломанного, — смеется Ким, салютуя стаканом. В следующую секунду он падает на пол, а Хосок садится на него сверху, замахиваясь. Бьет наотмашь, не жалея своих сил. Охранники подбегают к нему и оттаскивают его в сторону. Альф выкидывают разбираться на улицу, и, как только они там оказываются, Хосок вновь налетает на Кима. Он бьет его в живот кулаком, после головой об свое колено. — Слушай сюда, ублюдок, — рычит Чон, за волосы Чонина держа, — если я еще раз тебя рядом с моим омегой увижу, или хоть еще одно мерзкое слово из твоего рта в его сторону вылетит, я голову тебе оторву, ясно? Чонин лишь хрипло смеется на это, вырывается из хватки старшего и сам налетает на него с кулаками. — Что это с тобой не так, Хосок-а? — альфа сплевывает на землю, после ударяя Чона в челюсть. Хосок чувствует привкус железа во рту, а губа нещадно ноет. — Что-то ты был не так против, когда приволок сюда Юнги в прошлом году и закрыл его со мной и еще двумя альфами в комнате для отдыха. Ох, как же этот малыш стонал тогда, принимая нас всех троих. Сколько он тогда провалялся в кровати после? Неделю? Две? Тебя это не злило, — Чонин вскрикивает громко, когда Хосок заламывает ему руку и бьет по ней локтем. — Ты же всегда одалживал мне его на гон? Что сейчас изменилось, сукин ты сын? Совесть проснулась? — Пошел на хуй, — Хосок сплевывает ему в лицо, со всей дури пиная лежащее на земле тело по спине.

Хосок старается тихо зайти в квартиру. Время уже три, а он только вернулся, поэтому нельзя разбудить младшего. Он тихо разувается, слыша в темноте шаги. — Юнги, иди в комнату, — выходит не так спокойно, как ему хотелось бы, и он сам себя щипает за несдержаность. Альфа идёт в ванную, осматривает свое лицо и впервые в жизни радуется такому состоянию. Он умывается холодной водой, смывая кровь с рук и лица. В голове всплывает еще одно воспоминание. — Хосок, пожалуйста, — омега вешается ему на шею, дергает за руки, после скатывается в ноги и обнимает за колени. Плачет громко, практически кричит. Чон наблюдает за тем, как Чонин оттаскивает от него омегу за волосы, под улюлюканье других. — Помоги, пожалуйста, — кричит омега, когда двое альф держат его за руки, а третий начинает снимать с него одежду. Хосок берет стул, находя удобный ракурс, чтобы ему все было прекрасно видно. Садиться на него, приспуская свои брюки вместе с бельем. Чонин снимает с Юнги джинсы и бьет со свей силы по бедру, заставляя омегу под ним вскрикнуть. — Не жалейте его, он любит пожестче, — скалится Хосок, обхватывая свою твердеющую плоть ладонью. Он смотрит, как один из альф садится на грудь Мину, проталкивая в его рот свой член. Парень вертит головой, за что получает очередную пощечину. Хосок прикусывает губу, обводя головку члена, наблюдая за тем, как его истинного сейчас рвут сразу двое. Тот скулит, царапает альф, пытается вырваться. Но те лишь смеются над его попытками. Омега смотрит Хосоку в глаза, тот лишь усмехается на его умоляющие взгляды, продолжая надрачивать себе на такую приятную картинку. Хосок подлетает к унитазу, откидывая крышку и выблевывая все, что есть в его желудке. От картин в голове его сильно мутит и трясёт. Как… Как можно так себя вести? Что Юнги сделал, что бы с ним так обращались? Ни один человек не заслуживает такого ужаса. Альфа прополаскивает рот и уходит в комнату, желая удостовериться, что с младшим все в порядке, но застывает, только включив в спальне свет. Юнги стоит перед постелью абсолютно нагой и глотает собственные слезы. Он щурит глаза от резкого света, а после сжимается в страхе, когда смотрит на Хосока. А у того сердце грозит из груди вылезти, понимая, почему младший так стоит. — Твое дело молчать и принимать меня в постели, больше ничего от тебя и не требуется! — пьяно кричит Хосок, кидая Юнги на кровать. — Чтобы каждый раз, когда я прихожу с бара, ты ждал меня уже голым! Хосок падает перед омегой на колени и упирается лбом в пол. Он просто больше не может держать это в себе, для него это слишком. Зачем? Почему? Почему его другое я в этом мире оказалось конченной мразью? Альфа громко всхлипывает, тихо просит прощения. Шепчет слова извинений, хотя и понимает, что они не помогут. От них нет никакой пользы. От такого может помочь лишь полное забвение. Он даже не знает, сможет ли боль вообще уйти из жизни Юнги, если она наладится. Альфа поднимает взгляд на младшего, его глаза расширяются, когда он вспоминает, что омега стоит полностью без одежды. В квартире прохладно, не хватало еще заболеть. Хосок быстро встает с пола, подлетая к шкафу и доставая оттуа свои теплые пижамные штаны и футболку, в вещи Юнги не заглядывает, зная, что ничего теплого для сна у того нет. Лишь достает ииз его вещей нижнее белье и носки. Подходит к ничего не понимающему младшему, который с испугу от него шарахается, чуть не падая. Альфа помогает надеть на него футболку, штаны с бельем Юнги у него забирает и, всхлипывая, сам надевает. Хосок сажает его на кровать, а сам садится перед ним на корточки и одевает на него носки. — Я же говорил тебе, что ты не должен делать то, чего ты не хочешь, — шепчет он, вставая. Укладывает Юнги в кровать и плотно укрывает одеялом. — Мне жаль, — шепчет, вытирая слезы с чужих глаз. Он делает это настолько часто, что ему больно. — Я пойду спать в кабинет, хорошо? — спрашивает Хосок. Он только собирается встать, как его хватают за руку. — М-мне больше нельзя с т-тобой спать? — слегка заикаясь, спрашивает Юнги. — М-можно… Если ты сам хочешь? — альфа теряется. Он был уверен, что омега будет только рад остаться один. — Т-ты хочешь, чтобы я остался? — Юнги нерешительно кивает. — Ты точно уверен, что хочешь этого? — Одному страшно… — на грани слышимости произносит Мин, пряча взгляд. Хосок вздыхает нервно, осторожно залазит под одеяло к омеге. Тот сначало напрягается, но позволяет себя обнять себя и уткнуться носом себе в шею, чему Хосок несказанно рад. «Ему надо будет всё равно рассказать всю правду», — проносится мысль в его голове. Хосок вздрагивает, когда Юнги разворачивается к нему лицом и утыкается носом в пахучую железу, несмело обнимая в ответ. Альфа слышит, как омега принюхивается, а после его грустный выдох. — Что-то не так? — шепчет он, растирая напряженную спину младшего. Тот долго молчит, явно думая, отвечать ему или нет. — П-просто… — Юнги несмело смотрит в глаза альфы и поджимает губы. Хосок осторожно гладит его по щеке, ожидая окончание фразы, — …я-я не чувствую запаха феромонов, — еле слышно произносит он, прячась под одеялом. Хосок лишь пораженно смотрит на торчащую макушку, после оставляя невесомый поцелуй и желая разобраться с этим всем завтра на трезвую и отдохнувшую голову.