Параллели никогда не пересекаются

Он вжимает молодое тело, что издаёт такие прекрасные звуки, в постель, вылизывая его шею. Он уже и не помнит, кто этот омега, просто он вовремя оказался рядом. Хосок больно кусает губы парня, слушая громкие стоны как самую лучшую музыку. Правда, это не совсем та музыка, которая ему нужна. Он ждёт другую, которая должна прийти с минуты на минуту. — Пожалуйста, быстрее, — стонет парень, сильнее прогибаясь в спине. Альфа закидывает его ноги себе на плечи, до побеления сжимая бедра омеги под собой, и входит по самое основание, заставляя омегу задыхаться от удовольствия. Хлопок входной двери заставляет его ненадолго оторваться от шеи парня. Не долго думая, Хосок подхватывает омегу под собой и разворачивает так, чтобы самому видеть дверной проем. Тот стонет, не сдерживая собственную громкость. Но это именно то, что Хосоку и нужно. Краем глаза видит движение в коридоре, берет омегу под колени, выпрямляясь на кровати. Он хищно улыбается, когда Юнги замирает в тени коридора и не моргая смотрит на картину перед собой. Альфа ускоряется, чуть ли не стонет, когда видит, как с каждой секундой меняется лицо у Юнги. Он плотно сжимает губы, глаза начинают бегать по комнате, а дыхание становится рваным. Его заметно начинает потряхивать, и он быстрым движением стряхивая первые капли слез. Юнги исчезает в проходе, а Хосок лишь смеется, ускоряясь. Альфа доводит омегу до оргазма, сам же выходит, заканчивая рукой. — У тебя пять минут, чтобы свалить отсюда, — кидает он омеге, не глядя. Альфа медленно надевает треники и рубашку, краем глаза наблюдая за парнем. Тот не задает вопросов, не возмущается на это, а просто понятливо кивает и быстро собирает свои вещи и одевается. Омега знает, какие слухи ходят вокруг Чона, поэтому не сильно расстраивается быстрому завершению вечера. Хосок идет на поиски Юнги, заглядывая в другие комнаты. На кухне обнаруживает два огромных пакета с продуктами и чеки на столе. Бросает на них недолгий взгляд, а после, напевая, идет в ванную, из-под двери которой видно горящий свет. Юнги он обнаруживает умывающися у раковины. Чон, облакотившись на дверной косяк, скрещивает руки на груди и ждет. Реакция омеги не заставляет долго ждать. Он крупно вздрагивает от неожиданности, тихо вскрикивая. Своими красными глазами старается смотреть куда угодно, лишь бы не на Хосока. Тот усмехается. Этот омега всегда был затюканым. Он никогда не смотрел ему в глаза, покорно склоняя голову перед своим альфой. Даже слова против никогда не говорил. Чем еще больше раздражал альфу. — Как тебе тот парень? — разрывает он тишину. Ухмыляясь на то, как Юнги вздрогнул от его голоса. — Красивый, не так ли? А слышал, как стонет? — Хосок медленно подходит к омеге, который начинает пятится назад, пока не упирается в борт ванной. — На него даже смотреть не противно, когда трахаешь лицом к лицу. В отличии от тебя, — он рукой тянется к лицу омеги, хватает его за щеки и больно сжимает, заставляя Юнги смотреть себе в глаза. — Отвратительно. И за что только мне в истинные достался именно ты? — Чон отпихивает от себя лицо омеги, по которому текут слезы. — Эй, чего молчишь? Тебе есть, что сказать? — Юнги мотает головой в стороны и мычит, зажмуриваясь, когда Хосок начинает тыкать ему пальцем в лицо. — И чего ты ревешь? Специально это делаешь? — стискивает плечо омеги, заставляя опуститься на пол. — Знаешь ведь, как меня возбуждают твои слезы, — поддевает пальцем его подбородок, заставляя смотреть на него снизу вверх. — Знаешь, я думал, что этот парень хоть сосет нормально, раз как бревно в постели. Но тут я видимо просчитался. Чон встает перед омегой, скалясь, медленно оттягивает резинку штанов и достает наполовину вставший член. Одной рукой зарывается в волосы омеги и тянет на себя, но тот упирается в его торс руками. — Пожалуйста, — шепчит Юнги, глотая слезы и пытаясь отвернуться, но крепкая хватка не дает этого сделать, — не надо. — Чон на сопротивление бьет другой рукой по его лицу. Омега замирает, от силы удара его губа лопается и начинает кровоточить. — Вот тебя я еще не спрашивал, что мне делать, а что нет, — рычит Хосок. Он чувствует, как возбуждение течет по его венам. Силой заставляет Юнги открыть рот, вводя в него свой член. — Укусишь, зубы выбью, — предупреждает альфа, делая поступательные движения. Омега скулит, пытаясь отстраниться, но Хосок еще сильнее сжимает его волосы двумя руками. Насаживает на свой орган, используя как секс игрушку. — Вот так, — стонет он, — Можешь же, когда хочешь. — он ускоряется, стирает с глаз Юнги слезы. Парень задыхается, но не в состоянии оттолкнуть Хосока, а тот этим и пользуется. Трахает парня по самые гланды, разбивает его с каждым толчком как фарфоровую куклу. Желание сломать и уничтожить возрастает вдвое с каждой секундой. Альфа выходит изо рта младшего, не давая ему нормально отдышаться, поднимает на ноги и прижимает животом к стиральной машине. Стягивает штаны вместе с бельём, сплёвывает на руку, растирает слюну по своему члену. Юнги под ним мечется в попытках выбраться, но альфа бьёт его головой об машинку. Раздвигает половинки, приставляет головку и входит на половину, шипя от боли. Хватает полотенце, что висит рядом на крючке, и затыкает им рот Юнги, чтобы не верещал. Продолжает толкаться все глубже, используя кровь омеги вместо смазки. В омеге узко, и Чон думает, что надолго его не хватит. Он кончает внутрь, ждёт, когда узел набухнет, и продолжает рвать парня под собой уже узлом, выводя полностью и загоняя его обратно. Омега лишь задушенно хрипит, когда хватка на его шее усиливается, готовясь упасть в обморок, но Хосок вовремя убирает руку. Он продолжает заполнять Юнги своей спермой, наслаждаясь чужой болью. Когда узел спадает, Хосок оставляет Юнги на стиральной машине. Тот в полубессознательном состоянии скатывается на пол. Сжимается в калачик тихо скуля и что-то причитая себе под нос. Альфа не обращает на это внимание. Перешагивает через него, быстро принимает душ и уходит из дома. Хосок смотрит в потолок, судорожно дыша. Сон, это всего лишь очередной непонятный и сбивающий с толку сон. Он садится на кровати, пряча в руках свое лицо, и обнаруживает слезы. От того, насколько эти сны реалистичны, его бросает в дрожь. Перед глазами все еще стоят такие якрие картинки, в которых Юнги каждый раз смешивают с грязью. И, по ощущениям, с каждым сном становится все хуже, ситуации набирают обороты, а альфу тянет блевать. Он пытается проглотить противный ком, но, когда понимает, что лучше не становится, все же спешит в туалет. Альфа упирается лбом в прохладный ободок унитаза, пытаясь хоть как-то остудить свою голову. Его все еще тошнит, а разум никак не хочет приходить в норму. Он встает и, пошатываясь, идет в ванную комнату. Включив свет, он ненадолго замирает, пустым взглядом осмаривая пространство перед собой. С каждым таким сном эта квартира все меньше напоминает ему его уютный уголок. Место, где забывались все проблемы и можно было спокойно дышать, понемногу превращается в тюрьму, где каждая комната одаривает его флешбэками. И ведь еще и не по одному, а по несколько. Он давит в себе очередной приступ тошноты и умывается в раковине. Холодная вода хорошо отрезвляет. Хосок ежится от того, что пара капель скатились под футболку. Он смотрит на себя в зеркало, думая, что делать дальше. Это же не может быть побочкой сотрясения? Это даже галлюцинациями нельзя назвать, ведь чаще всего весь этот ужас приходит к нему именно во сне. Он начинает задумываться о наличии у него раздвоения личности или биполярном расстройстве. Иначе как это еще можно объяснить? Это не похоже на простые сны. Они очень детальны и последовательны. Он снова ополаскивает лицо, когда сквозь шум воды слышить, как кто-то звонит в дверь. Ему в голову приходит мысль, что уже поздно, да и они никого не ждут. Юнги был на кухне, откуда альфа почуял дивный запах ужина; так что вряд-ли это омега вышел и забыл ключи. Он, на удивление, их вообще никогда не забывает и домофоном и звонком вообще не пользуется. Чон быстро вытирает лицо полотенцем, и выходит в прихожую. Он хмурится, когда голос пришедшего оказывается ему не знаком. — Впусти меня и съебись с дороги, — высокий парень, если судить по феромоном, возможно омега, вальяжно прошел в глубь квартиры, когда Юнги схватил его за локоть в попытке остановить. — Хосок спит, приходите позже. — Слушай сюда, сука, я не к тебе пришел, иди гуляй, — омега порывается пройти дальше, но Юнги все еще настойчиво держит его за локоть. Тогда парень вырывает из его хватки свою руки и сильно пихает омегу к стене. Юнги прикладывается лопатками к стене с еле слышным стоном, а незнакомый парень тянется к его шее, сжимая вокруг нее свои пальцы, — Ты забыл что-ли, где твое место? — шипит он, и Хосок решает, что достаточно наблюдал со стороны. Юнги замечает его первым. У него от удивления расширяются глаза, и он сразу пытается спрятать от альфы свой взгляд. Гость замечает изменения в лице омеги и оборачивается, встречаясь взглядом с Чоном. — О, Хосоки, ты не спишь? Этот ублюдок мне соврал? — он гадко улыбается, сильнее сжимая руку на горле омеги. Что удивляет альфу, так это отсутствие сопротивления от Юнги. Тот просто смотрит себе под ноги, но Хосок видит, как трясуться его плечи и стремительно краснеет лицо. Хосок не любит, когда люди плачут, а в особенности, когда слезы принадлежат Юнги. Он подходит к ним, убирает руку незнакомца, сильно стискивая его запястье, а сам встает перед ним, пряча за собой омегу. — Кто ты, и что тебе нужно? — старается спокойным голосом спросить. Омега перед ним кривится от боли и пытается вытащить руку, но альфа лишь сильнее ее сжимает. — Ты издеваешься, Хосок? Что за шутки? — он снова пробует вырывать руку, и на этот раз Чон ее отпускает. Омега отскакивает назад, чуть ли не падая, но ему удается сохранить равновесие. — Ты в прошлом месяце обещал мне, что проведешь со мной мою течку. Или от количества омег у тебя память хуже стала? — он усмехается, а после Чон наблюдает, как тот заглядывает ему за плечо. — Я пришел, как мы и договаривались. День своего мальца куда-нибудь, — он кивает в сторону Юнги. Тот заметно вздрагивает за спиной альфы, — я не хочу его к нам третьим лишним. — Я понятия не имею, кто ты. Проваливай, — спокойно говорит ему Хосок, а про себя считает до десяти. Он не собирается устраивать разборки. Они ему ни к чему. У него и так постоянно болит голова. Чон наблюдает за сменой эмоций на чужом лице. В конце концов омега начинает возмущаться, а Хосок, не говоря больше ни слова, просто хватает его за плечо и силой выводит из квартиры. Он слышит как тот парень еще что-то орет на лестничной площадке, но не вникает. Там все равно нет ничего важного. Хосок подходит к Юнги и приподнимает его голову за подбородок. Омега вздрагивает в его руках, но смотреть в глаза отказывается. Альфа стирает слезы с его щек, а после рассматривает шею, не оставил ли тот паран царапин. Убедившись, что омега относительно цел, он снова смотрит на его лицо, ненадолго ловя взгляд голубых глаз. Юнги хмурится, облизывая и кусая губы, непонимающе смотрит в ответ на альфу, после снова пряча взгляд. Хосоку кажется, что он знает ответы на вопросы, которые крутятся у него в голове, но никак не может ухватиться ни за один из них. — Ты в порядке? — тихо спрашивает он, мягко поглаживая омежью скулу. Юнги несколько раз тупо кивает. Его все еще трясет, и Хосоку начинает казаться, что с каждой секундой дрожь становится сильнее. Альфа недолго думая притягивает его к себе, а после берет на руки и относит в гостиную. Хосок сажает парня на диван и снова заглядывает ему в глаза, когда перед глазами начинает гореть красным. Догадка ненадолго его оглушает. Не он. Не Юнги. Точнее Юнги, но не его. Не его муж. Не тот, с кем он давал клятвы у алтаря, не тот, с кем они гуляли под дождем, а после валялись дома с температурой. Не тот человек, ради которого Хосок был готов на что угодно, лишь бы тот был счастлив. И с этим осознанием некоторые вещи начинают вставать на свои места. Например, поведение Юнги, которое в данную секунду начинает его пугать и выводит из ступора. Юнги что-то бормочет себе под нос. Хосок не спервого раза, но разбирает в его бормотании какие-то мольбы и извинения. Омега панически смотрит по сторонам, все также избегая смотреть на альфу, после сворачивается калачиков на диване, прикрывая голову руками. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — шепчет как мантру, его ещо сильнее начинает трясти. Хосок пытается прикоснуться к его плечу, но Юнги вздрагивает от его прикосновения как от удара. Чон знает, что такое паническая атака. Он знает способы, как справиться с ней. Но сейчас, когда этого бедного парня перед ним скручивает от рыданий, ему кажется, что он не помнит вообще ничего. Хосоку кажется, что он сам начинает паниковать. Он боится, что, если попытается помочь, то сделает только хуже. Он садится на пол, стараясь сделать это как можно тише, чтобы не нервировать омегу лишний раз. Потом тянется к рукам того и аккуратно отводит их от головы, переплетая с ним пальцы. Юнги застывает на месте, ошарашенно смотря ему прямо в глаза. — Хей, — тихо зовет его Чон, — смотри на меня, Юнги, — омега вырывает свои руки из альфьих, резко садиться на диване и забивается в самый угол. Когда Хосок пробует снова, он вскрикивает и слезно умоляет его не трогать и не делать ему больно. Хосок еле разбирает в бессвязных рыданиях слова о том, что Юнги будет хорошим и, что будет слушаться. Свое удивление альфа пытается оставить на потом. — Эй, малыш, посмотри на меня, — как можно нежнее и спокойнее произносит Чон. Он вытягивает руки перед собой, показывая, что у него в них ничего нет, и что он ничего плохого не сделает. — Юнги, солнце мое, все хорошо. Ты дома, ты в безопасности, — а сам внутри смеется от этой фразы. Дома? В безопасности? Если все то дерьмо, что снится Хосоку правда, то это самая лицемерная чушь, которую альфа когда-либо говорил. Он снова тянет руки к омеге, просто держит их перед ним ладонями вверх. — Тебя никто не обидит. Давай, нам нужно успокоиться. — он осторожно тянется к предплечьям омеги, так же медленно вытаскивает его руки из-за спины. — Нам нужно дышать. Давай сделаем это вместе. Вдох, — он мягко поглаживает холодные ладони, не отрывая взгляда от омеги, — выдох. Давай еще раз. Вдох — выдох. Умничка! — тянет омегу на себя, продолжая дышать с ним в унисон. — Давай, солнышко, еще немного. Ты такой молодец! — Хосок вытирает слезы с лица омеги, дыхание того постепенно становится ровным, и он будто немного осознанее смотрит по сторонам. Чон пересаживается с пола на диван, тянет омегу к себе на колени и прижимает к своей груди. — Ты справился, такой умничка у меня. — одной рукой крепче прижимает его к себе, а второй перебирает волосы на затылке, целуя в висок немного расслабившегося парня. Раскачивает его в разные стороны, убаюкивая. И Юнги действительно засыпает, утыкаясь лицом в шею альфы. Хосок облегченно выдыхает, еще какое-то время просто сидит, пяля в одну точку, а после аккуратно пытается встать с омегой на руках. Чуть не теряет равновесие, но Юнги все также тихо посапывает в его руках. Он относит омегу в спальню, аккуратно укладывает его на кровать и накрывает одеялом. Некоторое время наблюдает за ним, радуясь, что хотя бы во сне Юнги не так напряжен, каким его чаще всего видит альфа. Чон мягко проводит кончиками пальцев по его щеке. Что здесь черт возьми происходит проносится в его голове. Он тихо встает и выходит из комнаты, также тихо закрывая за собой дверь. Он встает посреди гостиной, в очередной раз осматривая ее. Последние дни, после того, как начал замечать незначительные отличия Юнги от своего мужа, все что он делал, это наблюдал. За Юнги. Да и за обстановкой в квартире. Юнги молчал. Всегда. Сначала его молчание Хосок принимал за травму после аварии, но прошел почти месяц… А он все также продолжал молчать. Омега не говорил без надобности. Обычно это были какие-то бытовые вопросы. Что купить, что приготовить. Никаких обычных разговоров. В глаза практически не смотрит, и большую часть времени пытается сделать вид, что его не существует. То, что этот омега был не его, Хосок начал понимать сразу, но очень активно игнорировал эту мысль. Ну ведь не может же так быть? Омега не тот, да и он как будто бы тоже. Внешне. Да и в голове еще все смазано. Те сны, что приследуют его уже не одну ночь. Или же это не сны? Могут ли они быть воспоминаниями? Но тогда чьи они? Точно не его, если конечно у него не развилось раздвоение личности. Но тогда и Юнги должно быть двое, а парного раздвоения личности вроде как не существует. Он осматривает квартиру. Комнаты как комнаты. Все точно также как и раньше, кроме еле заметных деталей. В некоторых местах раньше были фотографии. Зачем они их сняли и куда дели? Он не знает. Он прошаривал шкафы, когда Юнги не было дома, а сам он не мучался от мигрени. Ничего сверхъестественного он не нашел. Он все время вспоминал день аварии, а после больницу. Все действительно кажется каким-то сумасшедствием, ведь он точно помнил, как выпрыгнул из окна. Или холодное тело своего мужа в морге. Всю ту боль, которая пронзила его тело при столкновении машин. Он снова осматривает комнату, в очередной раз обшаривает шкафы, но так ничего и не находит. Вспоминает, что не проверенной остался лишь его кабинет, а его ли, в который он ни разу не заглядывал после выписки. Дверь оказывается заперта. Хосок отправляется на новый квест по поиску ключей и подбору правильного. Находит связку в одной из ветровок на вешалке. Спешит обратно, поочередно пробуя каждый, пока дверь с тихим щелком не отворяется. Чон на ощупь ищет выключатель. Когда свет загарается, комната пугает его своей атмосферой. Он точно помнил ее не такой: темные стены и мебель, плотные черные шторы, закрывающие окна. В его воспоминаниях эта комната всегда была светной и легкой, а не такой тяжелой. У одной стены стоит книжный шкаф, перед окном стол из темного дерева, у другой стены кожанный диван, на котором лежали одеяло с подушкой в разложенном виде, будто кто-то тут совсем недавно спал. Хосок прошаривает шкаф, находит пару фотографий с неизвестными ему людьми. На одной из них он обнимает какого-то парня, лицо которого было расчерченно ручкой. Альфа переходит к письменному столу, поочередно раскрывая все полки и вываливая все их содержимое на пол, пока не натыкается на папку с личными документами. Среди них находит свой паспорт, загранник, медицинские документы, аттестат и дипломы об образовании. Пересматривает каждый и ничего нового в них не видит. Обычные документы. Находит еще одну папку, уже с документами Юнги. Паспорт, медицинские документы, аттестат. Пролистывает паспорт омеги. Закрывает. Снова просматривает, встряхивает головой, пытаясь убрать навождение. Но оно не проходит, и альфа в немом шоке в очередной раз перечитывает одну и ту же строку о дате рождения. «9 июля 1998 года» гласит паспорт. Хосок судорожно вздыхает, оседая на пол. Обхватывает голову руками, когда она снова начинает несщадно болеть. — Такого быть не может, — шепчет он себе, снова всматриваясь в цифры, будто они изменятся, если он будет очень долго на них смотреть. Но «1998» режет глаза, заставляя сердце от боли сжиматься, — Юнги ведь родился в 1993… Как такое возможно? В голове снова день аварии. Обеих аварий. Его Юнги… Такой родной и солнечный тем утром, готовый на абсолютно все, что бы не предложил Хосок. А после темнота. И снова Юнги… Но совсем другой. Вроде и внешне такой же, и голос похож. Но те мелочи, что замечал альфа все это время, говорят о другом. А, еще кое-что. Это Юнги младше Чона почти на пять лет. — Может это какая-то шутка? — спрашивает он сам себя, в очередной раз смотря на фотографию младшего. Голова идет кругом. Она ноет, тупой болью разливается, напоминая о недавней аварии. В глазах темнее, и Хосок ненадолго отключается, падая на пол. — Да иду я! — рычит Хосок в телефон, оббегая прохожих, — Пять минут и я буду в офисе! — в него кто-то врезается, проливая напиток на белую рубашку альфы, — Да ебанный в рот! — кричит он на парня, скорее всего, омегу. Тот со страхом на него смотрит, тут же склоняется в извинениях и быстро достает из своей сумки влажные салфетки. — Тебя блять по сторонам вообще смотреть не учили? — Чон притягивает парня к себе ближе за ворот, желая получше рассмотреть этого наглого ублюдка, но останавливается. В лёгкие ударяет такой родной сердцу аромат мускатного охера и кофе. — Так вот ты какой, истинный мой, — альфа усмехается, хватает парня за руку и уводит в подворотню, подальше от любопытных взглядов прохожих. Тот пытается вырваться, но Хосок рявкает на него, заставляя того испуганно сжаться. — Сколько тебе лет? — Д-девятнадцать, — мямлит парень, пытаясь оторвать руку альфы от себя. — Отпустите, пожалуйста! — Школьник ещё что-ли? — омега отрицательно мотает головой, — Ну и прекрасно. — Хосок расстёгивает верхние пуговицы рубашки омеги, обнажая бледную шею. Тот широко раскрывает глаза, с большей силой пытаясь вырваться. — Не дергайся, блять, тебе же хуже будет. — Пожалуйста, — шепчет омега, но Чон не слушает, выпускает клыки и пронзает нежную плоть, глубоко впиваясь. Омега почти визжит от боли, но Хосок закрывает ему рот, сильнее клыки стискивает, вытаскивает их позже почти с плотью, довольно слизывая кровь с зубов, и смотрит на кровоточащую метку. — С этого дня ты принадлежишь мне, — он забирает сумку у растерянного омеги, вытряхивает все ее содержимое на землю, выуживая паспорт. — Это я забираю с собой, — он машет документом перед омегой, тот стоит перед ним трясясь и глотая слезы. Неуверенно тянется к альфе, пытаясь вернуть себе паспорт. Альфа его за щеки хватает, сильно сжимая их, — Только попробуй сбежать или пожаловаться кому. Найду и ноги оторву. — Чон смотрит на имя в паспорте, — Мин Юнги значит. Я Хосок. Буду ждать тебя здесь же сегодня вечером в восемь. Мне плевать, что ты можешь быть занят. Не придешь — пожалеешь, — альфа отпускает плачущего парня, тот сразу оседает на асфальт. Хосок прячет документ в карман, ускоряет шаг, вспоминая, что опаздывает на встречу. Хосок пытается проморгаться, ждет когда темнота в глазах и головокружение немного отступят и садится на пол. Смотрит на стопку документов перед собой, со страхом снова просматривает паспорт Юнги и стонет от дасады, что дата не поменялась на правильную. Хосок встает, разминая затекшие мышцы, прислушивается к звонкой тишине квартиры, что давит своей напряженностью. Обдумывает происходящее, понимая, что все это не сон, и он реально оказался в другой реальности с другим собой и другим Юнги. Думает об очередном воспоминании, которое болью в груди отдается от несправедливости к младшему. Чон свою метку только спустя два года старшему в своем мире поставил, и только с его разрешения. А тут вообще дичь какая-то происходила. Он собирает разбросанные бумаги, быстро заталкивает их обратно по полкам. Личные документы складывает в одну стопку и выносит в гостиную, кладя на видное место. Снова осматривается вокруг, пытаясь понять, как он оказался в этой драме. Идет в спальню, собираясь разбудить омегу поужинать, и вскрикивает, подпрыгнув на месте, когда застает проснувшегося омегу перед собой. Тот тоже от страха отскакивает в сторону и ошарашенно смотрит на Хосока. Альфа неловко прокашливается, ловя немигающий взгляд младшего, чего-то ожидающего. Наверное всплеска агрессии или чего-то подобного. Но Хосок не его альфа и вообще насилие не любит, так что и издеваться на омегой даже не планирует. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он хрипло. Звук заставляет обоих взгрогнуть от неожиданной громкости. — Тебе стало лучше? — Юнги в ответ быстро кивает, опуская взгляд. Хосоку от этой затравленности хочется удавиться. Встретиться с собой из этой реальности и объяснить на понятном для того языке, как с омегами обходиться не стоит, особенно с истинными. — Пойдем поужинаем, — предлагает он. Юнги снова кивает и несмело выходит из комнаты. Чон протягивает руку к омеге, на что тот недоверчиво разглядывает ее, но не смеет перечить, несмело обхватывая горячую ладонь. Хосок крепко сжимает его руку, мысленно обещая защитить от самого себя и призраков прошлого, и ведет на кухню, усаживая за стол. Смотрит, что приготовил младший, раскладывает по тарелкам и ставит в микроволновку. Юнги все это время тихо наблюдает за ним. Впрочем, как всегда, проносится в голове Хосока. Таймер пищит, и альфа ставит дымящиеся тарелки на стол. — Приятного аппетита, — тихо желает Юнги, на что Хосок улыбается. Они едят в тишине, изредка бросая друг на друга неловкие взгляды. После, пока омега моет посуду, Хосок греет для него молоко с медом. — Выпьешь перед сном, — объясняет он на немой воспрос Юнги, тот недоверчиво смотрит на стакан. — Спать спокойнее будешь. Мне так папа в детсве всегда делал. Юнги с кивком принимает напиток, садясь обратно за стол. Он обхватывает стакан руками, греясь об него, после делает неуверенный глоток. Улыбается так по-детски от вкуса, но тут же тушуется, замечая, что альфа за ним наблюдает. Они по очереди идут в душ. Хосок долго стоит под водой, пытаясь смыть остатки сегодняшних потрясений и пытается хоть как-то привести мысли в порядок. Что теперь делать? Как он тут оказался? И есть ли этому разумное объяснение? Ответов на эти вопросы в своей голове, к сожалению, он не находит. Еще один вопрос не дает ему покоя. Стоит ли говорить Юнги? Нет, тут без вариантов, конечно да. Чон не собирается прикидываться чужим альфой, ему это не нужно. Да и Юнги заслуживает знать правду. Альфе не хочется, чтобы парень всегда смотрел на него так. Но если сказать, то когда? Прямо сейчас он точно не готов этим заниматься. Ему не нужна еще одна паническая атака. Не важно, с чьей стороны она к ним придет. Он быстро споласкивается, вытирается и одевается. Юнги уже лежит в постели, что примечательно, на самом ее краю, как и всю эту неделю до. Хосок глубоко вздыхает, если так лежать, то и на пол ночью можно легко свалиться. Чон смотрит на него, такого маленького на этой большой постели. Ложится на свою сторону и думает, стоит ли Юнги к себе притянуть. Голову посещает еще одно воспоминание. — Отвернись от меня. — рычит Чон, отталкивая от себя омегу. — И не смей даже касаться меня во сне, иначе спать пойдешь на пол. — П-почему? — шепотом спрашивает Юнги, отодвигаясь от старшего. — Почему? Не охота смотреть на твою уродливую рожу как-то. Ты еще и слюни пускаешь во сне. Фу, — он кривится, — Противно. А трогаешь когда своими грязными руками, хочется кожу с себя снять, лишь бы не чувствовать твои липкие касания. Отвратительный ты, как ни посмотри. Скажи спасибо, что я, истинный твой, не отказался от тебя, как твои родители. — Чон смотрит, как блестят глаза Юнги, ухмыляется, — Давай, сопли еще разведи мне тут! Пулей вылетишь на улицу! Хосока передергивает. Он делает несколько глубоких вдохов, прогоняя наваждение. Ложится удобнее под одеялом и поворачивается к Юнги. — Эй, — зовет он, — Юнги-я, — омега несмело поворачивается в его сторону. — Двигайся ко мне, — Хосок похлопывает рядом с собой. — Давай давай, — тянется к младшему, аккуратно подтягивая его к себе за талию. Прижимает к своей груди, нежно обнимая, а сам утыкается носом к нему в макушку. Чувствует, как каменеет тело в его руках. Юнги не сопротивляется, но и не расслабляется, мелко подрагивая в руках Хосока. Альфа одеяло поправляет со стороны Мина, чтобы ему было теплее. Чувствует бешенное сердцебиение Юнги, начинает гладить его спину, что-то мыча себе под нос. — Спи спокойно, — шепчет Чон, целуя парня в висок. Крепче прижимает его к своему телу, решая полностью игнорировать тихие всхлипы и быстро намокающюю футболку на груди. Знает, что его слова ничего не изменят. Здесь нужно время, спокойствие и безопасность. А еще забота и ласка, которые Хосок думает, что наверное не сможет ему дать. Не смыкает глаз, пока не чувствует, как Юнги постепенно расслабляется, засыпая. А после и сам позволяет себе заснуть. Впервые, на удивление, он спит без кошмаров.