Больница в пепельном дыму

Черная водолазка сковывала, оплетала своими нитями и не давала спокойно дышать. Темные, как самый страшный детский кошмар, джинсы мешали спокойно передвигать ногами. Замшевые ботинки, купленные по большой скидке в секонд-хенде, ощущались раскаленными углями из-под самого адового котла. Непроницаемое лицо Минхо было мрачнее, чем когда-либо за всю его жизнь. А в душе словно была зияющая дыра, размером с озеро. Хотелось лишь заполнить недостающий элемент чем-нибудь. Зашить, запаять или уже просто смять и выкинуть с концами в мусоропровод. Хан поднимает большие, как два блюдца из бабушкиного сервиза, глаза и хлопает по ярко-желтому пледу рядом с собой. Ли тут же принимает приглашение и рукой тянется к хановой электронной сигарете, которая должна была лежать где-то между ними, он заприметил ее еще на подходе к новому знакомому. Нащупывает нужную вещь и не спрашивая затягивается. Огромное облако приторно-сладковатого гранатового дыма следует прямо за безостановочным кашлем старшего. В глазах скапливается непрошенная влага. «Ну хоть не из-за похорон, и на том спасибо» - ухмыляется про себя Минхо и вдыхает вредную, но, как он считает, необходимую для него сейчас дрянь. Хан вновь не спрашивает ни о чем, лишь улыбается своей ласковой улыбкой и протягивает Ли бутылку с водой. - Хан Джисон, чем ты обычно занимаешься? – резко спрашивает Минхо и смотрит тому в глаза. Неожиданный вопрос ставит Джисона в тупик, а полное имя из уст Ли звучит так резко (да и траурный вид, по всем его понятиям и смыслам, не делает Минхо милее в чужих глазах), что тот даже вздрагивает: - Черт, я не знаю? Да всем подряд, что под руку попадется. Гуляю, читаю, на гитарке бренчу и всякое такое. А ты к чему спрашиваешь? - Я согласен на все. - Что? – недоумевание на лице парня виднеется все больше. - Давай куда-нибудь пойдем, что-нибудь сделаем, мне плевать. Я не могу, мне срочно нужно жизни, а у тебя ее будто хоть отбавляй. Короче, если человеческим языком, давай дружить, Хан Джисон. Если ты, конечно, не против, хотя, судя по твоим действиям, ты должен быть за, - Ли еще раз затягивается чужой сигаретой и пытается улыбнуться,(не выходит) чтобы не отпугнуть. Он действительно ощущал, что Хан ему сейчас необходим. Необходим, как воздух, пусть и с примесью граната. - Хах, это самое длинное, что я от тебя слышал за эти три дня. Так уж и быть, я согласен стать твоим другом, - и вновь эта теплая улыбка, направленная прямо на нового знакомого (точнее, нового уже друга). В хлам убитые кеды и массивные черные ботинки идут по уже позеленевшей траве прямо вперед, в доселе неизвестные места ни одному из владельцев обуви. Хан щебечет без умолку, решая отвлечь Минхо и не давая ему погружаться в себя. Он говорит обо всем, рассказывая веселые истории из детства, переплетая их со сказочным вымыслом, прочитанным в множестве фэнтези книг. В воздухе действительно начинает витать волшебство, будто вот-вот появится добрый старичок и утащит их в иной, менее серый мир. Минхо изредка отвечает парой слов, но слушает и запоминает все, о чем говорит паренек. И через время он даже расслабляется, проникается каждой историей, будто сам ездил с Ханом в лагерь и убегал оттуда встречать рассвет, будто тоже сидел на уроке той ворчливой женщины из музыкальной школы и прогуливал сольфеджио после, зачитываясь греческой мифологией на лавочке в парке. - Смотри, мы пришли! – Джисон переходит на бег, оставляя Ли чуть сзади. - И куда же мы пришли? – в его голосе все еще слышатся скептические нотки, хотя он уже почти не считает Хана странным. Хотя нет, считает, конечно, но не настолько. - Как куда? Вот, озеро Сокчхон. Тактильный до невозможности, Джисон действительно старается сдерживаться, но к этому времени подзабывается и хватает старшего за руку, утягивает вперед к озеру, а тот оказывается вовсе и не против. Они гуляют рядом с водой и Хан даже прекращает болтать без умолку, задумываясь о чем-то своем. И лишь теплая улыбка не сходит с его лица, а глаза время от времени поглядывают на Минхо, словно безмолвно спрашивая, в порядке ли тот. - Я живой, можешь так не смотреть. - Правда? Спасибо, что сказал, а то у меня на этот год по плану только одни похороны. Вторые меня бы вымотали, я думаю, - улыбается. Причем не вымученно или наигранно, а искренне. Как у него это выходит после таких слов, Минхо не понимает. - Ты бы пошел на мои похороны? Мы знакомы несколько дней, чудной. - Ну а как иначе, умри ты при мне. И глаза бы тебе закрыл, - Джисон смеется, негромко, но при том не давая атмосфере уйти в мрачную, не в этом его цель, - кстати, в средневековой Японии считалось, что существует один волос где-то на хвосте кошки, который может восстановить жизнь умирающему человеку. Если умрешь, приложу тебя к своему отцу. - Ладно, я согласен. Но умирать все еще не собираюсь, мне лень, - улыбается. Недолго, даже не задумываясь, но улыбается и смотрит прямо на Хана. Улыбка Ли чуть нахальная, но делающая лицо еще краше. Джисон в душе приходит в детский восторг, видя это. Тепло. Джисону и Минхо хорошо друг с другом. Хорошо настолько, насколько может вообще быть хорошо двум покалеченным судьбой подросткам, которые изо всех сил пытаются держаться в этом мире. Хан был бы рад сдаться, утонуть, так будто проще. Но он лишь достает все самое светлое, что есть у него внутри, чтобы осветить не только свой путь, но и путь парнишки, найденного им в безжизненном коридоре больницы. А Минхо хочет залатать пустоту в душе и вновь ощутить себя беспечным веселым подростком, которым он был еще неделю назад (или пытался быть). И, кажется, их судьбы должны были соединиться, чтобы не дать друг другу угаснуть.