Spit in my face

      — Я сижу спереди, — Минхо подбежал к машине Чана, — не хочу находиться рядом с этими, — не подобрав подходящего слова, он с закатанными глазами обвел пальцем Хенджина и Чанбина.       — А, то есть ты решил оставить эту участь мне? — Джисон с возмущением упер руки в боки.       — Милый, — Ли положил ему руку на плечо с таким выражением лица, будто он его отправляет в самый эпицентр военных действий, — я уверен, ты справишься.       — А я не понял, — Со выглянул из-за багажника машины, закончив раскладывать там скейтборды и рюкзаки, — с хера ли с нами не хотят сидеть?       — Ладно еще с Чанбином, — Хенджин в своей манере косо посмотрел на парня, — но я-то что сделал?       — Да, просто, если кто сядет рядом с тобой, тому все твои волосы в лицо лезть будут!       — Да, просто, может ты сам этого хочешь, — Хван обходил машину, ухмыляясь, — а может и волос тебе мало.       — Вот именно поэтому мы и не хотим с вами сидеть, — Хан перебил начинающееся возмущение Чанбина. Минхо и Джисон скинулись в камень-ножницы-бумагу, и, проиграв, Сони сел на заднее пассажирское, будто его везли не отмечать День города, а на каторгу.       День рождения их города всегда отмечали с размахом. В центре проводили различные конкурсы, ставили палатки с уличной едой, проходили гуляния, даже приглашали знаменитостей дать концерт, а под конец — масштабный салют длиной пятнадцать минут. По такому случаю все съезжались с окрестностей, исключением стали трое младшеньких в их компании. Сынмина, как назло, завалили работой, ведь где он учится, День города праздновался осенью. Феликс простудился, а Чонин отмечал со своей семьей. Банчан решил, что уже все не поедут, но младшие уговорили его в обратном. И вот старшая часть компании рассекала шоссе под саундтреки из фильма «Форсаж». Парни высунули руки из окон, громко подпевая песням, предвкушение зажигательного вечера било через край.       Под Бейонсе друзья почти доехали до центра города, но машин и людей было столько, что Чан решил припарковаться уже здесь, а до площади доехать на скейтах. С трудом найдя свободное место, Крис оставил авто.       — Я же надеюсь, что все помнят как стоять на доске? — Банчан раздавал скейты из багажника.       — Стоять — это одно дело, а вот кататься — уже совсем другое, — с глубоким вздохом Хан взял свою доску.       — Ну что, тряхнем стариной? — Минхо шлепнул Чана по плечу, забирая скейт.       — А ты чего притих, — Чанбин не упускал возможности подколоть Хвана, — боишься что ли? — Хенджин никак не ответил, лишь с некой опаской подошел к багажнику. Хоть они и не особо ладили, но они все еще оставались друзьями, да и Со не был такой тварью, чтобы не начать переживать. Поэтому незаметно он достал из рюкзака пару пластырей, так, на всякий случай.       Встав на свои доски, парни начали набирать скорость по дорожке для велосипедистов, благо она была не занята. С непривычки ребята иногда теряли равновесие, но никто не пострадал, разве что морально от подколов. Впереди всех ехали Минхо с Джисоном, а Со все пытался их обогнать. Крис замыкал их цепочку, присматривая за вечно теряющего свой центр тяжести Хенджином. Все это навевало ностальгию, как года два назад всем сбродом ехали на автобусе, до площади добирались на скейте, вдыхая полной грудью запах юности смешанный с сахарной ватой, которая продавалась на каждом углу в честь праздника. В волосах застревали первые пушинки одуванчиков, а на коленках появлялись ссадины и капельки крови. В этот момент воздух сотрясался от смеха, ведь как можно было так нелепо упасть на пустой дорожке. Их юношеские умы еще не были забиты экзаменами и тревогой о будущем. Они лишь старались быстрее доехать до фонтана, ведь кто последний — тот и платит, и абсолютно не важно за что именно. Хван все это вспоминал, смотря уже на широкую спину Чанбина. Задумавшись, он не заметил глубокую трещину в асфальте, а уже после коленка и внутренняя часть ладони неприятно покалывали от боли.       — Ноги себе длиннющие отрастил, а стоять на них не научился, — Чанбин присел за спиной Чана, который осматривал пострадавшего. Со старательно делал вид, что совсем не переживает и не интересуется раной.       -Кто-то очевидно завидует, — напевая, Хенджин достает салфетки из рюкзака.       — Зато мне падать не так больно с такой высоты.       — Конечно, особенно если есть такая подушка безопасности в виде таких бамбул, — Хван уже протер рану и снова полез в портфель в поисках пластыря.       — Тоже завидуешь, — Чанбин это заметил и нервно теребил кончик пластыря у себя в кармане, боясь его отдать, — тебе следовало бы подкачаться.       — А я думал тебе нравятся мои тонкие руки и талия~, — Хенджин глянул на того исподлобья, растягиваясь в кошачьей ухмылке, слегка закусив пухлую нижнюю губу.       — Хватит паясничать, — Со украдкой подкинул пластырь в ноги к другу, будто это вовсе не он, а случайно ветер надул его, — пошли уже, — Чанбин обошел Хвана со спины и глянул на светлую макушку, в которой застрял белый зонтик одуванчика. Он рефлекторно запустил пятерню в золотистые волосы, стряхивая пушинку. Со сразу вспомнил тот майский вечер, когда в последний раз зарывался в такие мягкие и, казалось, родные волосы Хенджина. Он еще с начала средней школы любил перебирать их, закручивать и расчесывать. Чанбин не хотел себе признавать, но он явно соскучился по этому ощущению. Да, у него были отношения после выпуска, но они были сложными. А еще он не хотел себе признавать, но ничьи волосы не сравнятся в мягкости с хвановскими. Цвет был не особо важен, но почему-то именно в эти пшеничные пряди хотелось врасти пальцами, словно корни раскидистого дуба в рыхлую землю поля. Чего бы там Чанбин не хотел, но руку пришлось убрать.       После этого никто больше не падал, и все доехали до главной площади в целости. У сцены уже собрался народ, подтанцовывая фоновой музыке. Идти в глубь потной и по-любому пьяной топлы не хотелось, поэтому парни оставили свои доски и рюкзаки возле фонарного столба, а сами расположились недалеко от него. Они прибыли как раз вовремя — участники попсовой группы уже расходились за свои инструменты. В честь этого друзья вместе с остальными закричали, приветствуя выступающих. Они начали не с самых популярных треков, разогревая толпу. Спустя песен пять народ требовал большего.       Солнце уже садилось за горизонт, пуская свои последние лучи в пляс вместе с цветным светом прожекторов. Несмотря на прохладный майский вечер, парни танцевали в одних футболках. Чанбин уже хотел выйти из толпы выпить воды, но услышал первые аккорды их любимой песни. Он вспомнил, как под нее на выпускной они с разгону прыгали в прохладную речку. Мысль об этом освежила его и дала прилив новых сил. Со протиснулся обратно к Хенджину, который уже во всю отдавался танцу. Его длинные волосы взмокшими кончиками прилипали к лицу. В капельках пота отражались розово-фиолетовые лучи проекторов. Они скатывались по подбородку, некоторые спадали с него, а другие дальше стекали по шеи, прячась за уже тоже влажный ворот футболки. Хенджин плавно двигался, стреляя в ритм, словно ним управляли децибелы гарнитуры. Его руки то разрезали воздух, то разглаживали его. Чанбин так завороженно смотрел на него, что забыл как двигаться под музыку. Его вывело из транса, когда Хван зачесал волосы назад, посмотрел на него и с его манерной ухмылкой подмигнул ему. Как же хотелось ее сцеловать. Чанбин не перестал на него смотреть, он лишь подтанцовывал, порой совсем не под ритм. Со плохо слышал музыку, в ушах и где-то в груди бухающе чувствовалась тонкая связь с реальностью. Он словно был окутан пеленой танцующего Хенджина. Будто на всей площади кроме него никого не было. Он уже не чувствовал, как окружающие периодически толкали его локтями и наступали на ноги. Чанбин лишь смотрел, как Хван двигал корпусом, руками пуская по нему волну. Да, Хенджин не ошибся, когда сказал, что Со нравятся его тонкие руки и талия. Ему не нужны никакие мышцы. Ему нужно было быть Хван Хенджином и никем другим. Какой же Чанбин дурак, что злился на него все это время, давно бы уже подошел да рассказал ему о…       — Хватит дыры на мне прожигать, — Хенджин выдернул Со из прострации и заигрывающе пихнул того бедром, — танцуй!       Чанбин лишь отрывками понял, что ему сказали, но этого хватило, чтобы остановиться в расстреле взглядом. Но до конца концерта Со все же посматривал на Хвана. Когда они случайно встречались взглядами, старший лишь стыдливо его отводил, а тот хихикал в другую сторону, куда-то в толпу.

***

      — Да я отвечаю, это был физик! — Хан агрессивно доказывал Чанбину, заедая картошкой фри. — Он подкачался!       — Да ты его уроки постоянно прогуливал в столовке, — Чан доедал свой бургер, — откуда ты можешь помнить, как он выглядит?       — Тем более он никогда не предал бы свою идеальную форму, — Минхо двинул стаканом колы со льдом в центр столика.       — Шар — идеальная форма, — Хенджин сымитировал интонацию их учителя физики, также как и он, поправил очки и ремень на брюках. Все тут же разразились смехом.       — Извините, — милая девушка с короткими, чуть кучерявыми волосами подошла к Хвану, — я видела, как ты красиво танцевал, — она перебирала край юбки в руках, сильно волнуясь, — ты мне понравился, не против обменяться контактами?       — Воу, — парни заурчали, подстебывая Хенджина, — кто-то сегодня популярный!       — Конечно, только если ты свободен! — Девушка невинно заправила прядь волос за ухо, смотря себе под ноги.       — Свободен, но мог бы быть уже занят, — Хван метнул взгляд на странное выражение лица Чанбина, выражающее коктейль чувств, и слегка улыбнулся, забирая протянутый телефон. Со лишь безразлично продолжил есть свою картошку. Девушка подумала, что эти слова адресованы ей, но она не видела этих переглядок, потому что смотрела не на них. Вот только Минхо все заметил и хмыкнул себе под нос. Хенджин записал номер телефона, но заменил последние две цифры. Они помахали друг другу на прощание, и девушка исчезла из поля зрения.       — Так, — Чан посмотрел на наручные часы, — позапихивали в себя остатки и быстро дали газу на досках к машине, иначе нихуя не успеем.       — Так точно, товарищ Банчан, — парни дружно исполнили приказ, убрав за собой мусор.       До машины они добрались с трудом, набитые животы и мышечная усталость давала о себе знать. Все завалились в машину с громкими вздохами, распластавшись на сидениях. Они ехали уже не такими активными, кто-то подпевал песням, другой отстукивал ритм, а Минхо задремал.       — Так, — Хан повернулся к водителю, — это не похоже на дорогу домой. Куда мы едем?       — Узнаешь, — Крис с улыбкой посмотрел в зеркало заднего вида. Они так и ехали в частичной тишине. Когда Хенджин уже начал засыпать, то машина остановилась.       — Дружненько выходим, — Чан отбил ритм по рулю, будя спящих.       Минхо нехотя вылез из пригретого места в холод, но тут же сел обратно. Под уговоры Джисона в стиле «я тебя согрею своими объятиями» и ответными недовольными звуками Чанбина и Хенджина Ли вышел из машины, сразу устроившись под боком парня. И только сейчас они заметили, куда привез их Чан. Это была старая обзорная площадка, с которой открывался вид на шумный и яркий город. С минуты на минуту должен был начаться грандиозный салют, и все с нетерпением смотрели вдаль.       Тут небо разверзлось красными и золотыми взрывами. Прохладный с нотками леса ветерок путался в волосах, забирался под кожу, будто испугался. Вид был отменным, ничего не скажешь. Вся панорама города уместилась бы на маленьких ладошках Феликса. Хоть город и казался далеко, но салют было видно отлично. В небе разливались зеленые, голубые, желтые брызги, будто художник перевернул свою палитру. Подумав об этом, Чанбин глянул на Хенджина. Он зачарованно смотрел на салют, будто пытался впитать все цвета, чтобы позже выплеснуть их на холст. Рот у него был чуть приоткрыт, а глаза раскрыты так широко, что Со с легкостью мог увидеть в них этот фейерверк. Хван повернулся к разглядывавшего его Чанбина и искренне улыбнулся. Не задумываясь, Со тут же отзеркалил ее. Когда Хенджин дарил ему такую улыбку? Давно же это было. Старший заметил мелкую дрожь Хвана. «А он все так же быстро замерзает» пулей пронеслось у него в голове. Они не разрывали зрительный контакт. Все их ссоры и обиды растворились в нем. Чанбин чуть шагнул вперед, будто спрашивая разрешение. Хенджин, ничего не отвечая, поравнялся с ним и закинул руку на плечо. Со стоял и не понимал куда деть свою. Хван лишь хихикнул и сам положил его руку к себе на талию, придвигаясь ближе к боку. Он потом объяснит, что просто замерз, а сейчас он продолжил наслаждаться салютом. А Чанбин продолжил наслаждаться красотой Хенджина. Какой же он все-таки дурак…