ты осталась в сердце

Они видятся почти на каждой тусовке уже около года. Встречаются взглядами в магазине по средам и воскресеньям, приходя в одно и то же время, в один и тот же магазин. Улыбаются друг другу, когда машина одной из девушек заезжает на автомойку, чтобы её помыли и оттёрли до блеска. Но никогда не говорят. Эта игра в молчанку тянется уж слишком долго, слишком мучительно и тяжело для обеих. Но никто не может прервать всё и заговорить, то ли от страха, то ли просто пытаясь проверить свою выдержку. Они кивают друг другу, здороваясь, когда проходят мимо, находясь в совершенно разных компаниях, и быстро отрывают взгляд, храня свои мечты далеко-далеко, в самых закрытых и сокровенных мечтах своего сердца. Кристина ждёт на автомойке всегда только одного человека, хочет увидеть только один что-то значащий взгляд тёмно-карих глаз. В этом «что-то» хранятся самые громкие просьбы. Много же раз она хотела прервать молчанку и переглядки, но в конечном итоге не позволяла себе. Казалось, что это ни к чему, они ведь совершенно не смотрятся, да и возможно у них даже общения не получилось бы. Только вот почему не попробовать, если лучше сделать, а потом сожалеть, нежели просто не успеть? Она не понимает себя. Кира всегда следит за временем, когда нужно выходить в тот самый магазин, что находится в тридцати минутах от её дома. Сама не понимает, как научилась растягивать еду на три дня, почему не ходит в ларёк, что прямо рядом с домом, и, самое главное, почему ей так нравится всматриваться в мутно-голубые омуты, что так и молят о чём-то большем, нежели о молчаливых разговорах. Не понимает, но всё же продолжает делать то, что и обычно. Не может же отказаться от этих сладких мук, которые позволяют насытиться образом человека, голосом, что направлен, к сожалению, в сторону продавщицы. Кристина часто задумывается, почему, когда её приглашают на вписку или тусовку, то она сразу интересуется кто там будет? Почему готова слышать фамилии и имена сотен тысяч не интересующих её людей, желая наконец-то дойти до «Кира Медведева» и сразу же согласится? Не знает и искренне пытается себя оправдать. Думает, что могла бы уже давно согласиться с молитвами мозга, души и сердца, и наконец-то познакомиться с персоной, что так и тянет к себе. Знает, что нелегко это совсем. Тяжело прервать то, что строилось месяцами, на протяжении целого года. Тяжело, и она это не отрицает. Кира сны видит о том, как расчёсывает длинные и золотистые, из-за лучей солнца, волосы, заплетает их в две пышные косы. А потом к себе лицом их обладательницу поворачивает и любуется своими стараниями. Заговорить после этого пытается, но просыпается и огорчённо вздыхает, вспоминая что угодно, но только не чужую улыбку, прикосновения и уж тем более взгляд. Крутит в голове сны с незнакомкой, которая её преследует уже несколько лет и вспоминает волосы той самой работницы автомойки, что всегда собраны в низкий и нелепый хвостик, а макушку его закрывает кепка с человеком-пауком. Только со временем осознаёт, что они чертовски похожи. Понимает, что нельзя терять шанс. Познакомиться очень хочет с этой Кристиной, но не может. Боится ровно так же, как и опоздать. Много раз же уже пыталась заговорить, но стоило только рот приоткрыть, пытаясь выдать что-то, как сразу же ощущала поступающий к горлу ком, который каждый раз запрещал говорить. Кристина получает новое пригласительное письмо о тусовке и пишет другу, чтобы узнать, кто там будет. Получает список людей в голосовом и когда слышит нужную фамилию — соглашается. Она обязана там быть. Пусть вновь молчать будут и никогда не заговорят, но зато она увидит чудные чёрные глаза, что к другим холодом и отвращением повёрнуты, а к ней – тёплой и хорошей стороной. Пусть вечер в пустую пройдёт и Захарова опять напьётся, но она уже точно знает — если увидит её, то собственная мрачная картина обретёт немного светлых и красочных оттенков. Она нуждается в этом слишком сильно. Потому что Медведева будто доза, без которой в ломках будет лежать каждый наркоман. Она как глоток воздуха, нет её в поле зрения — нет и жизни. Кире передают о вписке словами, рядом с магазином, что совсем чужим кажется, а не тем, где она тепло два раза в неделю ощущает на себе. Тот самый продуктовый, но без светловолосой — чёрный и без красок, чужой и отпугивающий. Она иногда сама пугается тому, что уже не может в других что-нибудь покупать, только в одном и только в определённые дни. Не хочет на другую автомойку заезжать. Не хочет другому мойщику заплатить в три раза больше, только ей. Только ей на чай ещё сотню добавит молча, потому что примут и так. Не знает Медведева, как нужно внимание проявить, как из себя обычное приветствие выдавить, но пытается. Пытается каждый раз, когда светлый, не такой, как другие, силуэт попадается на глаза. Они каждый раз обещают, что заговорят и каждый раз лажают. Обещают и не выполняют обещание. Винят себя за то, что не получается.

***

Кристина направляется к нужному зданию, осматривая его, и ухмыляется. Потому что выглядит оно солидно и богато, а это значит — алкоголя там завались и много. Она вновь будет пить, чтобы не стесняться держать зрительный контакт с человеком, что вызывает мурашки по коже при каждой встрече. Будет пить, чтобы не было больно наблюдать, как на неё другие тёлки вешаются, пытаясь хотя бы как-то внимание на себя обратить. Будет пить и плакать, жалуясь на какую-то хуйню очередной скучной незнакомке, когда перед глазами застынет единственная картина. Момент, где Киру тянет за собой красивая и молодая барышня, желая совершить перепих. Будет. Пить. А Кира уже в здании в это время сидит и разговаривает непринуждённо со своим другом. В голове мысли крутятся совершенно разные. Они забиты только одним. Точнее только одной. Сегодня на неё вновь будут смотреть, вновь будут слезами тихо упиваться, пока к Кире будут клеиться и желать только одного. Не хочет такого исхода совсем. Не хочет. Она каждый следующий день после вечеринки себя винит, что в руках держать ситуацию не может. Винит, что боль светлому ангелу причиняет, видно же, какие глаза стеклянные у неё после этого всего. Попивает очередной коктейль, зная, что сегодня она постарается пить меньше или вообще не будет. Постарается не вестись на дам, которые мечтают, чтобы Кира потолкалась в них пальцами. Не будет. Пить и вестись. Кристине двери открывает какой-то пьяный штрих, называя дамой своей мечты и желая познакомиться, на что получает посыл на три весёлых буквы. Осматривает первый этаж, проходит, осваиваясь, и нужного лица не замечает. Паника окутывает с ног до головы, по телу разливается болючими ощущениями и пульсациями. Что же делать, если она не увидит той, ради которой и пришла на вечеринку? Развернуться и просто уйти? Но продолжает идти, пытаясь отогнать тревогу мыслями, что она просто сидит на втором этаже. Подходит к столу, сгребая с него несколько банок пива. Направляется к лестнице, не унимая своих надежд и брови хмурит. Открывает одну банку, другие под руку пихая, и отпивает немного, чувствуя родной и долгожданный горьковатый вкус у себя во рту. Кира удобно располагается на диване и говорит с Артуром, который является её бывшим одноклассником, директором этого заведения и по совместительству — лучшим другом. Они смеются с различных историй, вспоминая былые времена, попивают алкогольные коктейли, потому что именно тут делают более хорошие. А дешёвку в банках она пить не будет и даже не собирается – это не для неё. Оглядывается несколько раз, надеясь, что девушка с тем самым нелепым хвостиком уже тут. Пропускает несколько предложений собеседника мимо ушей и уже не понимает о чём или о ком он ведёт свою речь. Чужие переговоры, шёпот, шаги и скрип разных дверей только раздражают, не позволяя до конца погрузиться в себя и дать волю своим же хотелкам и желаниям. Кира сидит непокорно, делает вид, будто всё хорошо, будто ничего совсем её не тревожит. И, видимо, корчит довольное лицо слишком хорошо, ведь парень не замечает пока ещё, что его совсем не слушают, потому что думают совершенно о другом. Радуется, что у неё это получается. Захарова наконец-то забирается на второй этаж и оглядывает каждого, кто встречается на пути. Одна рыжая, второй брюнет. Зелёные и голубые глаза. Кто-то слишком высокий или широкий, кто-то слишком женственный или низкий. Это не Кира. Они не Кира. Поэтому и взглядом брезгливым проносится по незнакомкам и незнакомцам, всматриваясь уже в толпу. Но и не думает, что смотрит просто не туда куда надо. Не думает, что уже прошла мимо, до момента, пока не подходит к барной стойке, что находится совсем в краю. Оглядывается, а потом сбивает свой взгляд, наткнувшись на тот, что уже на протяжении десяти минут так упорно выискивает. Улыбается смущённо и отводит глаза. Она ещё не пьяная, чтобы играть в «кто дольше?». Она ещё не пьяная, чтобы быть такой смелой как младшая. Кира ноги поудобнее устраивает, слушая чужие разговоры, и как только поднимает взгляд — видит Захарову, что просто мимо прошла, даже не заметив её на этом чёртовом диване. Но Медведева знает, что она её ищет и рано или поздно всё равно найдёт. И понимает, что не ошиблась, когда голубые встречаются с её почти что чёрными, и быстро убегают куда-то в толпу, пока лицо заливается краской. Уже выучила все её последующие шаги, поэтому её это никак не задело. Она придёт. Наберётся смелости и они продолжат дальше пытаться донести друг другу важные вещи без слов. Кристина усаживается на какое-то кресло, обдумывает всё, что произошло только что. Один единственный взгляд на несколько секунд, а для старшей значит больше, чем может представить себе любой другой человек. Музыка громкая перебивает все заранее построенные планы в голове, поэтому она решает – сегодня нужно заговорить. Сегодня нужно попытаться заговорить, иначе так никто и не сможет этого сделать. Сегодня она проявит инициативу. Сделает такой большой и много чего значащий шаг. Понимает, что этот вечер будто решающий и от этого стучит нервно пяткой по полу, роняя рядом с собой банки пива. Ей почему-то больше не хочется даже к ним прикасаться. Голос в голове твердит, что говорить будет проще трезвой, нежели накидаться и не сказать ни слова. Понимает, что её тоже ждут. Кира её ждёт. Думает, что она также хочет, чтобы между ними было что-то большее и улыбается этому искренне. — Здравствуй, — её раздумья прерывает чей-то нежный и мелодичный голос. — Чего тебе? — спрашивает сразу, поднимая голову вверх, и видит перед собой невысокую блондинку, что одета вульгарно и вызывающе очень. От этой незнакомки так и веяло лишь одним желанием — трахнуться. Но её ведь совершенно не этот человек интересует и она не собирается выполнять её желания. — Чего так грубо сразу? — губы свои дует, а Кристина думает, как было бы хорошо их оторвать. — Понравилась ты мне, хочу познакомиться. — А ты мне нет, — отворачивает голову в другую сторону, пытаясь между людьми проскользнуть взглядом и заметить её. Незнакомка цокает, глаза закатывает и уходит, поправляя платье. А Кристина надеется, что за этот вечер к ней не подойдёт больше никто, иначе весь настрой сбросится к заводским настройкам. Кира всё ещё пытается вникнуть в рассказ старого друга и кивает, будто понимает о каком Никите идёт речь и почему он гандон. Улыбается, когда тот начинает, чтобы сделать вид, что ей тоже смешно с его нелепых и уже неуместных шуток. Если честно, вся эта обстановка её подбешивает, но она держится. Ради одной, что вот-вот, совсем скоро придёт. Чувствует что-то такое. Будто этот вечер решающий. — А я ему такой говорю: "Да ты мне даже не вернул мои пятьсот рублей, а просишь ещё триста, ты в своем уме?" — собеседник говорит чуть громче, увидев, что его не слушают. А Медведева, на него повернувшись, начинает чувствовать, что отвращение к этому пацану нарастает с большой скоростью. Он же перебил все её надежды. — А он что? — вздыхает, задавая этот вопрос и криво улыбается. — А он что… — повторяет. — А, а он мне такой, мол: "Да я же обещал, что верну тебе, все дела." Нет ну я ему конечно не поверил, но он зуб дал, поэтому, надеюсь, что вернёт мне деньги скоро. Кира эти бредни слушать уже не может, у неё голова раскалывается от резко поступившей информации, но кивает ему. Мечтает заткнуть его раз и навсегда. — Артур, — кричит кто-то у стойки, — сюда иди, пожалуйста. И тот ничего не говоря уходит, а у девушки будто камень с души падает, позволяя вздохнуть свежего воздуха. Наконец-то выдыхает свободно и всматривается в толпу, ожидая увидеть её. Кристина думает, что уже достаточно просидела и пора выдвигаться, начинать действовать, делать то, ради чего она здесь. Поднимается аккуратно, оставляя пиво на кресле и уверенно идёт к Кире. Пытается не переживать по поводу того, что будет дальше, но никак не получается. Она всегда переживала, всегда боялась сделать что-то не так, когда рядом была Медведева. Сколько себя помнит — всегда. В голове прокручивает то, как стоит заговорить. А в ней только вопросы всплывают. Что говорить? Поздороваться или что-то спросить? Как начать этот чёртов диалог? Она же совершенно не знает как говорить с ней. Совершенно не понимает, нелепо ли будет выглядеть если скажет то или иное слово. Решает, что будет действовать так, как прикажет ей собственное сердце. Не обязательно же продумывать всё наперёд. Будет как будет. Пусть нелепо, тупо или оригинально, пусть ещё как-то не так, но уже лучше, чем ничего. Понимает, что она уже близко и резко приостанавливается, дыхание ускоряется, когда она видит, как парень, что сидел рядом с ней куда-то уходит. Это же значит, что она может сесть рядом с ней. Улыбается этому всему. Подходит всё ближе и ближе, видит девушку, что смотрит прямо на неё, прямо ей в глаза, и в животе вновь появляются всё те же бабочки. Кира замечает старшую и тоже улыбается, наконец-то рассматривая ту самую кепку, в которой Захарова ходит всегда. Это же её любимая. Хлопает по свободному месту на диванчике, мол, садись рядом, и сама двигается чуть дальше, чтобы девушке было больше места. Никакого напряжения. Только спокойствие и радость. Радость за то, что они наконец-то вот так близко друг к другу. А когда та садится рядом, Кира пытается вымолвить хотя бы слово, но не выходит, как всегда. В горле появляется всё тот же ком. И улыбка с лица уже спадает потихоньку. Всё ещё что-то не даёт заговорить. Всё ещё страшновато, даже когда Кристина первая сделала такой большой шаг к их сближению. А Захарова видит, как та хочет что-то сказать, как той страшно, и понимает, что сегодняшняя миссия — заговорить с ней первой. Мнётся долго, рассматривая так близко и долго лицо возлюбленной. Она на самом деле запомнила уже всё, что только могла. Но никогда не упускает момент вновь насытиться чужой красотой вновь. — Привет, — шепчет тихо, чтобы только она слышала это и улыбается. В мыслях уже на потолок лезет от радости и гордости за себя. Она смогла. Она наконец-то смогла сказать то самое и заветное слово, начать диалог с девушкой, о которой мечтает уже не пять и не шесть месяцев. Видит лицо Киры, что набирается удивлением, и мечтает услышать такое приветствие в свою сторону. Давно об этом мечтает. Не меньше, чем младшая. Медведева понимает, что вот он, второй большущий шаг от Кристины, а она ещё ничего не сделала. Радуется такой инициативе и собирается с мыслями, с силами тоже. Думает, что она не сможет сегодня сказать ни слова. Думает, что она трусиха. Дышит размеренно и спокойно, не выдавая своего страха, что так и прёт из всех щелей. — Привет, — наконец-то здоровается тоже, только уже намного громче чем Захарова и понимает, что ничего такого ужасного и тяжёлого в этом уже нет. Кира резко лыбу тянет широкую, а Захарова лицо руками закрывает, когда щёки пунцовыми становятся. Не скрывают своего счастья ни на секунду, потому что они преодолели то, к чему шли около года. Они смогли. Они. — Я не думала, что смогу сказать хоть что-то, если честно, — произносит тихонько Кристина, до конца не осознавая серьёзности происходящего, получает кивок и выдыхает. Тут и сейчас исчезают все, кроме них. Кристина берёт в свою ладонь чужую руку, когда слышит, что начинает играть медленная музыка. Встаёт и тянет на себя девушку, улыбаясь. В голове только одно желание сейчас. — Потанцуем? — приглашает, когда чужое лицо останавливается в считанных сантиметрах от её. Так хочется прикоснуться к чужим губам в этот миг. Хочется слиться в этом чёртовом поцелуе, о котором мечтать стала со временем. Но знает, что не позволит себе этого сделать пока Кира сама не захочет. Поэтому молчит, выжидая ответа. Кристине никогда в жизни не будет достаточно одного танца, одного разговора. Никогда, она знает. Поэтому готова буквально на всё, чтобы быть рядом с этой девушкой постоянно. — Потанцуем. — соглашается, сглатывая, и руки удобно устраивает на чужих плечах. Ей до безумия нравится всё, что происходит сейчас. Нравится аккуратно обнимать Кристину, быть к ней слишком близко, так, как она не могла себе позволить никогда. Сегодняшний вечер и правда решающий. Сегодняшний вечер навеки в памяти обеих. Сегодняшний вечер навсегда любим и в сердце. — Ты сегодня, как всегда, красивая, — проговаривает Кира, после своего же соглашения. Им будто рот развязали, открыли замки, выпустив все слова, что желали быть сказанными. Внутри каждой творилось что-то неописуемое и невероятное. Этот вечер показал больше, чем ожидалось в самом начале. — Я всегда засматривалась на твои волосы, мечтала потрогать, — и взгляд чуть выше, на кепку, подымает, желая стянуть её с чужой головы. — А ты ещё и прячешь их за кепкой. Кристине приятно. Безумно приятно слышать такое от человека, который сводит с ума только своим присутствием и существованием. Приятно слышать это от той, ради которой Кристина по утрам бежит на работу с улыбкой, позволяя всем думать, что она сильно любит свою работу. — Можешь сейчас, — кивает, медленно перебирая ногами, позволяя Кире прочувствовать их танец. Одну руку освобождает и стягивает с себя кепку, отбрасывая на диван, поправляя выпавшие пряди. А Кира как ребёнок маленький, у неё глаза горят и улыбка перерастает во что-то более искреннее, что тянется до ушей. Аккуратно прикасается к локонам пальцами и проводит ими от макушки к ушам. Чувствует насколько они мягкие и глаза слегка закатывает, потому что это лучшие ощущения за всю её жизнь. — Сбежим? — с великой надеждой спрашивает голубоглазая, когда заканчивается мелодия и они чуть-чуть отстраняются друг от друга. Кристине сейчас хорошо, она гордится тем, что сделала такой большой шаг для них. Кире сейчас хорошо, она радуется такому исходу. Радуется тому, что эта молчаливая война подошла к концу, в ней обе вышли победительницами. — Сбежим. — повторяет, забирая чужую кепку, натягивая её на себя, и свою сумку. Внутри сердце старшей уже вылетело из орбит, а на лице только добрая ухмылка. Вскоре чувствует, как её за руку берут и тянут за собой, к выходу. Идёт послушно, потому что сама этого хочет. Сама безумно мечтает о том, чтобы остаться наедине с Медведевой и не молчать, а говорить о том, что они чувствуют, о чём ноет сердце каждой. Когда оказываются на улице, чувствуют свежий воздух, а не запах алкоголя и сигарет. Вокруг совсем другая атмосфера, более спокойная нежели там, где люди толпятся и толкают друг друга, орут и что-то бурно обсуждают, вызывая у других головные боли. Сейчас всё кажется больше чем сказкой. Пусть она длится вечно. Пусть она длится всегда. — Поехали ко мне? — резко выдаёт Кира, поворачиваясь к девушке. — Я сегодня пробовала печь кексы, а попробовать некому, хочу тебя накормить, надеюсь они съедобные, — не скрывает, что не особо умеет готовить и это Кристину только забавляет. Она мечтала об этом всегда. Поэтому соглашается. С вселенской радостью топает к девушке домой, рассказывая какую-то смешную историю, а Кира в это время думает, что они намного смешнее и интереснее чем у Артура, поэтому и смеётся с них звонко, вслушиваясь в приятный голос старшей.