— Красиво, да? Голос прозвучал неожиданно близко. Адель резко обернулась. Девушка стояла у двери, прислонившись плечом к косяку. Свет из комнаты падал на неё сзади, и лицо сначала было почти в тени. Потом она сделала шаг вперёд.

бороться за свои права, любовь и жизнь. вот он – двадцать первый век, развитая страна.

Минута тишины и раздумья Дарьи. В этот момент она уже начинала жалеть, что пошла работать учительницей, проклиная слишком любознательных детей вторгающихся в личную жизнь девушки. – Повторюсь, претензий я не имею. Не переживай, – она улыбается, гладя её руку. – И фотографии очень даже ничего. – Спасибо, – говорит тихо, заводя прядь волос за ухо, а после покидает кабинет.

Эти дети напоминают ей себя в пятнадцать лет. Тот момент когда она жила уже сама и делала что душе угодно. А когда проживала в общежитии школы, то часто сбегала через забор чтобы развлечься. Гулять допоздна она любила. Это и было для неё самое беззаботное время, когда её обеспечивала бабушка и можно было не работать.

Всё, я тут. Чём займёмся? – она садится рядом с девушкой, осматривая её до жути красивое тело. – Например, этим, – Гаджиева резко встаёт, усаживаясь на колени Захаровой. Она смотрит той прямо в глаза, не отводя взгляд. А после целует жадно, чувствуя вкус красного вина.