Обувная любовь

      Фёдор проснулся в больнице. Он был подключён к аппарату поддержки жизни. Приборы пикали, мигали и издавали другие звуки. Вокруг пахло хлоркой и свежими бинтами. «Я умер?», - подумал брюнет. Приоткрыв глаза больше, парень разглядел палату в которой лежал. Всё было такое… белое. Аж глаза слезились от такого.       Повернув в голову в бок, Фёдор разглядел тумбочку на которой стояли различные препараты. Даже валерьянка стояла. Брюнет хотел было почесать нос, но пальцы лишь нащупали маску для дыхания. Достоевский не понял, что это такое, но тут же его внимание привлекло открывание двери в палату. Зашёл врач, а за ним медсестра.       - Как ваше самочувствие? – прозвучал мужской низкий голос.       В ответ тишина. Федя почти не слышал того, что говорил врач. Подойдя ближе, мужчина внимательно разглядывал брюнета. Он пощёлкал пальцами возле ушей парня, тот абсолютно ничего не услышал.       - Странно, слух должен был восстановится… - задумчиво произнёс врач.       Поправив белый халат, мужчина вышел из палаты. Медсестра последовала за ним, параллельно что-то записывая в блокнотике маленького размера. Фёдор проводил их взглядом, думая о том, почему же его сбил тот микроавтобус. «Неужели, это было наказание за все грехи, совершённые мною? Или что-то иное? Только бог ответит мне на этот вопрос», - размышлял русский.       В дверь постучались. Брюнет это не услышал, поэтому он вздрогнул, когда дверь стремительно открылась. В палату на этот раз пришёл друг Фёдора – Николай, а следом и Дазай.       - Федечка, ты как? – пролепетал блондин, садясь рядом с другом. Он был ему дорог, поэтому, когда Коля узнал о том, что Федю сбили и положили в реанимацию, Гоголь чуть не схватил сердечный приступ. Блондин не простил бы себе смерти друга. Дазай честно говоря, тоже был обеспокоен. Из-за многочисленных рассказов Николая, Осаму стал чувствовать к Феде дружескую связь, будто знал его всю жизнь.       - Что ты говоришь? – полушёпотом спросил брюнет.       - Всё ещё хуже, чем могло быть. Он потерял слух, - вынес вердикт шатен, стоящий у двери.       - Что ты такое говоришь?! Федя не мог потерять слух! Я отказываюсь в это верить. Иначе… иначе… - тяжело дыша, почти в истерике бился блондин. Он подскочил с кровати и встал рядом с Осаму. Хорошо, что Достоевский не слышал их ругань. Хотя и спор длился недолго. Совсем разрыдавшийся Гоголь обнял Дазая.       - Прости что накричал. Я не хотел, зайка, - извинялся юноша. Поцелуй шатена упал на шею Коли, что означало: «Ты такой милый, как на такого обижаться?».       Фёдор тем временем разглядывал занавески в палате. Они были явно дешёвыми. Но что-то по цвету они ему напоминали. Что-то знакомое и одновременно загадочное, милое. И тут мелькнуло лицо юноши, что спас недавно Достоевского. Точно! Он забыл спросить его имя! И как теперь его найти? Мысли так и путались в голове. И почему он решил его спасти? И как он там оказался именно в ту минуту, когда Фёдора сбила машина? Столько вопросов!       - Дос-кун, что с тобой? – на резко прозвучавший вопрос, юноша обернулся в сторону друга.       - Чего так громко? Говори тише… - промямлил недовольно русский, отвернувшись от Коли.       - Ты меня услышал или ты притворялся что не слышишь? – удивлённый Николай смотрел на Федю, словно тот последний кусок мяса на земле. Дазай, не менее удивлённый, просто смотрел на него с лёгким шоком.       - А что… - недоговорил брюнет, как на него бросились с объятиями. Куда его только не чмокнули. Детектив в сторонке стал даже немного ревновать своего возлюбленного к другу. Но этот нежный момент прервал приход одного незваного гостя.