Обувная любовь

      На пороге стоял Сигма с белым пакетом в руках. Можно было заметить, что в пакете было что-то, что напоминало коробочку. Когда же юноша поднял взгляд, то смутился от того, что на него смотрели все те, кто находились в палате.       - П-простите, а Фёдор-сан лежит в этой палате? – задал вопрос Сигма.       - Так и есть. Я Фёдор, - ответил спокойным тоном брюнет, лежащий на кровати, - а что собственно вам от меня надо? – на вид прозвучало грубо, но в мыслях Достоевский просто таял от счастья. Так как очень хотел увидеть продавца обуви и поблагодарить его за спасения жизни.       - Да вот, я принёс вам такояки. Тут в больнице еда не очень, а вы человек из сливок общества, поэтому, я посчитал своим долгом принести вам вкусный обед… или завтрак? Вы завтракали, так ведь? – спрашивал по-детски беловолосый, смотря на Достоевского так желанно.       - Он недавно отошёл от наркоза, так что нет, он не завтракал, - ответил за Фёдора сидевший рядом Николай. В руках он игрался со своей длинной косичкой.       - А вы собственно кто? И кем вы приходитесь Фёдору? – спросил Осаму, который находился близко к двери. Он положил свою правую руку на плечо незнакомца и внимательно всматривался в парня. - Я… я… - мялся продавец обуви. В руках он сильнее сжал пакет. Ему было немного не комфортно говорить о том, как ночью спас Достоевского от верной смерти.       Брюнет это заметил. Он немного приподнялся на кровати и сел. Пихнув Гоголя в бок, Фёдор избавился от лишней тяжести на своих ногах. Блондин нехотя встал, и сел на ближайший стул, скрестив руки на груди. Федя же перевёл своё внимание обратно на Сигму в дверях, и наконец сказал:       - Он мой друг.       - Чего? – чуть ли, не давясь воздухом спросил Коля.       - А когда вы успели познакомиться? – не унимался детектив. Он даже руку на плече Сигмы сжал сильнее, от чего последний болезненно промычал.       - На днях, когда ходил в один обувной магазин, - спокойно продолжал русский. В глазах у него был блеск хитрости, который Осаму узнает везде и всегда.       - Хорошо. И как его имя? Есть ли у него работа или профессия? Каково его бюджетное состояние?       - Что за допросы, Дазай? Мало ли какое у него состояние, а профессия не так уж и интересна. Но вот имя… - блондин снизил тон, и пригляделся в Сигму.       - Сигма. Моё имя Сигма. А вот моя фамилия до сих пор остаётся загадкой, так как я из детдома. А в детдоме, как правило, фамилий не дают, - беловолосый грустно опустил голову вниз.       - Бедняжка, - жалобно пискнул Николай. Он уже как царь поедал всякие вкусности, которые предполагались для Фёдора. Но почему-то его ничего не останавливало их поедать.       Дазай отпустил Сигму и пропустил его вперёд, давая понять, что на этот раз ему повезло. Детектив немного не доверял этому парню. Ведь видит его впервые. Да и мало ли кто он. Может он маньяк, который нанесёт вред его другу? Или того хуже, похитит и потребует деньги, чтобы выкупить Достоевского. Но бежать вперёд паровоза не стоит. Поэтому Дазай старался придерживать свои теории при себе, и пытался найти им логическое объяснение.       Гоголь тем временем рассматривал такояки, которые принёс Сигма для Фёдора. Николай с интересом наблюдал за тем, как картонную и немного мокрую от жара коробочку, достают из белого мятого пакета из какого-то магазина, и осторожно ставят на стол. Открыв коробочку и положив рядом палочки для еды, Сигма довольно и с улыбкой посмотрел на Фёдора, который внимательно наблюдал за всеми действиями продавца обуви, с того момента, как он зашёл в палату. Он даже и не отрицал той мысли, что Сигма стал ему симпатизировать. Ведь волей, не волей, тебе может начать нравиться тот, кто спас тебе жизнь.       Достоевский принялся поедать вкусное блюдо. Он неумело использовал палочки, несмотря на то, что жил в Японии два с половиной года. Но кое-как Достоевский смог держать палочками жаренные шарики. Попробовав один, в его глазах сразу же мелькнула искра любви и наслаждения. Брюнет с удовольствием продолжил уплетать необычное для него блюдо. Николай, Дазай и Сигма наблюдали с умилением на эту картину. Их друг так мило всё пережёвывал и проглатывал, словно котёнок!       Доев свой завтрак и поставив на ближайшую тумбочку коробочку от еды, парень сложил руки в замочек и положил их на животик. Посмотрев сытым взглядом на Николая, потом на Осаму, а затем на Сигму. Юноши не поняли этого взгляда. Для Гоголя он был слишком довольный, для шатена слишком скрытный, а для беловолосого… прекрасным. Столь глубокого взгляда, передающего сразу удовлетворённость и покой, Сигма в своей жизни ещё не видел.       - Коля, Дазай, можете выйти из палаты?       - Почему это? – поинтересовался блондин, приподняв одну бровь к вверху.       - Надо Коля, - не стал долго размышлять русский.       - Как скажешь. Идём Осаму, Феде надо побыть одному.       Встав со стула и пошагав к двери, Николай обернулся в сторону Сигмы. Парень стоял и не понимал, идти ему или остаться. Ведь вроде Достоевский не называл его имя, а значит он останется тут в палате. Хотя может Фёдор просто забыл упомянуть его. Но кто знает, кто знает…       - Сигма, а ты? – Гоголь поманил за собой дружественным жестом юношу к себе.       - Он останется, - твёрдо продиктовал Фёдор, который строго посмотрел на своего товарища.       - Ладно. Поговорите о своих важных делишках. А мы с Дазаем отправимся погулять, - сообщил Коля, взяв за руку детектива и мигом вышел из платы.       Достоевский спокойно вздохнул и начал сверлить взглядом Сигму. Продавцу обуви стало некомфортно от такого взгляда в свою сторону. Он почесал затылок, и из вежливости подошёл ближе к кровати. Присев на стул, на котором недавно сидел Гоголь, парень поправил кофту на себе, и наконец спросил:       - Так зачем мы остались ту наедине?       - Сейчас я всё объясню, - спокойно произнёс брюнет.       Вдруг, не давно больной, Фёдор встал резко с кровати, и быстрыми движениями прижал Сигму к стене. Тот в свою очередь не знал, что и делать. Это было так резко и неожиданно. Приборы, к которым проводами был прикован Достоевский, даже подвинулись в сторону, провода, на удивление, даже не выдернулись из своих разъёмов.       - Фпшсм? – мычал беловолосый.       - Тише. Говорю один раз. И ты должен согласиться.       Сигма послушно кивнул.       - Хорошо. Итак, я хочу, чтобы я прожил с тобой пару дней, жизнью нищего, - уверенно произнёс Достоевский.       - Что? – еле выговорил парень, прижатый к стене.       - Дело в том, что я устал, устал от всей этой жизни в богатстве. Плюс у меня кое-какие проблемы с моими «друзьями». Так что, если я исчезну, то исчезнут и проблемы. Как тебе идея? – почему-то соблазнительно спросил Фёдор.       - Хм… - Сигма задумался.       - Я заплачу тебе 10.000.000 йен.       - Я согласен! – воскликнул радостно парень.       - Вот и отлично. К слову, можешь обращаться на «ты», если хочешь.       - Х-хорошо, - заикнулся Сигма от волнения.       Фёдор отпустил Сигму, и погладил его по голове. Тот смутился. Но брюнет это делал ради удовольствия, но продавец обуви думал немного иначе.       - И как мы с-сбежим? – поинтересовался Сигма.       - А вот так, - сквозь улыбку сказал русский. Он подошёл к блоку питания, взял с ближайшего столика стакан воды. Выдернув из своего тела провода от аппарата поддержки жизни, последовал мерзкий звук писка машины. Фёдор на это лишь улыбнулся, и со всей силы вылил воду на проводку. Последовали искры, и вся система отключилась, как и свет в палате. За стенами послышались крики неожиданности. Достоевский, не теряя времени схватил своего нового друга за руку, и выбежал с ним из палаты. Прямо в одной сорочке и босиком.       Холодный пол так и обжигал холодом бледные красивые ступни брюнета, но это не мешало ему бежать прямо к выходу. И вот, двери наружу. Сигма не мог сопротивляться Фёдору, потому как сам не понимал, что происходит. Он просто ловил каждый момент, и совершенно не думал о последствиях.       Дверь с грохотом открылась. Парни выбежали, чуть смеясь и навеселе, под крики из больницы и сирену внутри здания. Они устроили настоящий переполох в обычной больнице. Но это никак не мешал им бежать дальше, главное, куда подальше, иначе их поймают с поличным.       Добежав до ближайшего магазина с одеждой, Фёдор и Сигма быстро скрылись в толпе. Дойдя до нужного раздела одежды, Достоевский принялся искать нужные вещи, чтобы скрыться среди обычных людей.       - Господи, - Сигма закрылся руками от стыда и сел на маленький табурет.       - Что такое?       - Мы же сделали очень нехорошую вещь… И нас будут искать… Вот как нам теперь? – чуть ли не плакал беловолосый.       - Тише ты. Не плачь, всё будет нормально. Мы скрылись, и нас не найдут. Главное сейчас – это замаскироваться. И тогда к нам не будет претензий. В особенности ко мне. Я ведь известен как никак.       Спокойно выбрав нужные шмотки, Достоевский переоделся. На нём были: светло-пурпурная кофта, бело-розовые брюки и чёрные кеды. Словно девочка старших классов. Сигме стало приятно смотреть на такого женственного Фёдора. Может, он влюбился?       Выйдя из магазина, не заплати за вещи, а скрытно линяя, парни направились подальше от людных мест.       - А теперь к тебе домой! – радостно провозгласил русский.       - Хорошо. Но не думаю, что тебе там понравится… - огорчённо заметил беловолосый.