Пока нет

Сколько раз говорят людям: «Не сидеть на камнях, будут проблемы с почками». А нет, никто не слушает. Они курили на каких-то обломках возле театра, которые остались, видимо, после стройки. Легкий ветерок поглаживал кожанку и пытался трепать волосы сидевшему мужчине рядом с его другом, но безуспешно. Погода была отличная, солнце не давило на мозги. В Питере всегда так пасмурно, но не всегда благодатно. Иногда редкие лучи проступали чрез плывущие мягкоперые облака, которые с детства так и хотелось потрогать, сравнить с чем-то мягким, что ты однажды ощупывал. Сизый сигаретный дым пустился в небо, и его сразу же перехватил и закрутил с собой ветерок. Было так уютно и одновременно свободно сидеть рядом со своим другом в черной неизменной футболке и шортах. Ему всегда было жарко. Глаза опустились вниз, на основания камней, на асфальт, зацепились взглядом за поребрик и вернулись в исконное место – на любование молодой зеленой листвы редких деревьев, стоящих поодаль, там, за крашенным маленьким уличным забориком. До него было метров двадцать. Трава, и вместе с ней, думы и любование малой природой, которую можно было найти в городе, колыхались, резвились с пресловутым ветром. Так и родилась когда-то песня про Смельчака. А волосы трепал он.. Взгляд метнулся на чужое лицо, разрисованное сплошь белым, и лишь глаза, как у панды, были чисто черные. Изящная, по панковским меркам, правая рука, поставленная на согнутое колено, держала по-дамски сигарету. -че? Он только хмыкнул, подразумевая не хорошее настроение, а больше полноценный усталый ответ. Отвел взгляд. В воспоминания вперились зализанные темные волосы, которые так красивы, когда распущены. На это выступление образ был действительно полноценен, интересен, и экстравагантен на детский манер из-за бридж. Ему больше идет классическая одежда, раз уж на то пошло. Вдох. Или совмещенный стиль с рокерским или панковским подходом. Выдох. Сигаретный дым не успел надолго задержаться в легких или в носоглотке. Хотя от этого вреда он принесет не меньше. Расфокусированное внимание, наконец, услышало и вспомнило о существовании бесячей птичьей трели: соловьи заливисто звенели, разыгрывали свою оперу или симфонию, скооперировавшись со свиристелями, которые иногда пели колокольчиками, а после переходили на манер флейт, только чуть изломанных и непохожих. Дополняли картину грачи, летящие куда-то вдаль, над красными крышами пятиэтажных или высотных домов. Иногда можно было увидеть трясогузку, у которой, видимо, всегда был тремор. Неизменные голуби с воронами клевали зернышки, а последние, лазили по мусоркам, либо пытались на траве отыскать остатки еды или нерадивых глупых червячков, вылезших так не вовремя. Сие действо нельзя было обозвать зоопарком или уличным зверинцем, ибо лишь подмеченный глаз отыщет за эти короткие пять минут перекура столько птиц. Тем более, каждый вид собирался не стаями, а по несколько или по одному зверью. -слышь. -М? –Князь еле оторвался от сигареты и перевел взгляд чуть ближе к лицу друга, не касаясь его глазами. -сиги есть еще у тебя? У меня просто закончились,- мозолистая рука музыканта по привычке хотела нырнуть в карман кожаного плаща, а потом опомнившись, для того чтобы доказать самому себе, что он не выжил из ума, рука стала для развлечений шарить по маленьким нагрудным или другим нательным кармашкам. -Да, тоже последние пол пачки,- он от скуки и с сочувствием посмотрел на суетного,- пошли в ларек сходим, пока не поздно. Пиво выпьем. -не, не хочу, -сидевший и искавший себя в этом занятии человек, перестал ерзать и с толикой сочувствия выкинул на асфальт докуренную сигарету, у которой остался большой запас нетронутого горького фильтра. Из-за возможной жары или из-за тяжелых надоевших кожаных вещей на теле, сумма которых превышала нормально-допустимые значения, захотелось прикоснуться к этим рукам, которые до этого нервно подрагивали, а еще раньше совершали противоправные действия по отношению.. к своему другу.. В душе что-то давило и стало сложно дышать. Сигарета вдруг обожгла своим жаром и пеплом губы, и была резко отброшена на землю перед камелотами, издав тихое шипение, перейдя границу и нарушив суверенность лужи, канула в лету. -Щетину не подпали, - раздался рядом мужской усталый смешок,- говорил же, не докуривай до фильтра. -Там же все самое вкусное, - потерянные глаза от боли уставились на землю перед собой, между тем, как язык произнес привычную фразу. Темные глаза исподтишка продолжали изучать сгорбленную фигуру, когда та отвернулась и понуро продолжала смотреть на загубленную недокуренную сигарету. Горшок хмыкнул, вытащил из чужого кармана кожанки пачку сигарет, удачно нащупанную в первом попавшемся отделе. Под удивленный взгляд, что служил ему похвалой, он достал одну штуку, повернул ее в пальцах, вставил себе в рот, выпросил зажигалку, которой у него тоже не оказалось, щелкнул кнопкой, и показался язычок пламени, который он умело слизнул сигаретой. Под шуточные крики и недоуменно-возмущенные восклики, он раскурил ее, кайфуя при этом как Боб Марли, чуть не разлегшись на бетонных обломках. «Подожди пока», и уставился на облака. Когда Княже успокоился, он тоже присоединился к молчаливому созерцанию природы. Ведь даже если ты живешь в большом, пускай и великом, населенном пункте, ты непременно должен обращать внимание на природу, ведь это она все создала. Все чем ты любуешься, чем дышишь, по чему ходишь, и даже ты сам – все создала великая природа. И Бог покланялся ей, он радовался каждому закату, каждому восходу, поэтому судьба наградила его стать Высшим существом, потому что он умел радоваться всему, как дитя, поэтому плясал под «битника», как угорелый, поэтому давал всем советы, вставляя «Понимаешь, да?», поэтому он посылал кого хотел. Потому что он свободен. Он действительно Бог Анархии. И видимо, усталости. Ибо через несколько долгих секунд, он вперился взглядом в несчастную лужу, в которой распластался никотин и плавала обертка, но в которой можно было различить облака. Во рту ощутился неприятный привкус чего-то более горького, чем раньше. -На,- он сощурился, лицо его исказилось, и рука протянула сигарету прямо к его губам. -типа, мои же сигареты за мой же счет? Ну ты и добрый,- опомнившись,-зачем? Сероватые пальцы подтолкнули и протолкнули через кромку нижних зубов окурок. Голубые глаза, зацепив взглядом уже изученный пейзаж, без особой ярко выраженной эмоции, что называют наивным взглядом, посмотрели в глаза Богу Анархии. Тогда второй понял, что он не так уж сильно отличается от людей. Скривившееся лицо только разгладилось и невольник курева, посмеялся и послышалось чуть шепелявое: -Ну да, это же не Парлимент. -Ой, да зато они вкусные,- сильные жесткие пальцы до сих пор мягко придерживали окурок. -Зато девчачьи. Они очень слабые,- пропустив это как бы мимо ушей, Миха продолжил разглагольствования. -Вот приедем в Штаты – обязательно купим оригинал. Говорят, там больше чувствуются сливки,- с детской радостью, проговоря в глаза, сказал тот. Пухлые губы выпустили никотиновые пар в прохладный ветерок. Пять минут, а такое может произойти. Подушечки мягко касались чужого рта, и кадык смотрящего на свои руки дергался также нервно, как язык во рту у Княже. -А ты помнишь,- вдруг начал куривший,- что произошло перед концертом,- глоток,- там,- замялся,-за кулисами,-перевел взгляд и посмотрел прямо в душу. Насквозь. За это он его и полюбил. Вместо ответа, разукрашенный с прилизанными, чуть желтыми прядями, волосами, коснулся второй рукой волнистых светлых волос. Смяв их фалангами большого, указательного и средних пальцев, он пропустил их через них, после чуть поигравшись, с не менее серьезным видом. После пощупал их чуть подольше, как бы желая пропустить через себя мягкость царских волос, сжал их всеми пальцами, но легонько, как бы оглаживая их ладонной стороной кисти, сминая их собой. Как бы он хотел, чтобы все это произошло на мягкой перине. Пускай руки будут удерживать равновесие, пока Андрей будет извиваться под ним, но он ни за что не допустит, чтобы к этим волосам, он ни разу не успел притронуться. Не успев опомниться от фантазии, он запустил пальцы в черные темные корни и огладил их там. -Не крась их больше, пожалуйста,- с серьезным видом, проговорил чуть тише, чем обычно,- они портятся после этого. Тебе больше с натуральными идет,- взгляд карих глаз, еще темнее от вожделения, не отрывался от прекрасных волос. -Так значит ты.. действительно..- глаза Князя округлились. По привычке. Уж очень много раз за последние дни он начал удивляться. -Да,- хрипло ответил Горшок. Сигарета подпалила кончики пальцев, и рука быстро дернулась от губ. Как бы им не нанести вред. А вот то, что продолжало быть жарко и даже горячо, ничего страшного. Перетерпит. -Ребят, в камеру!..- Подоспевший Балу, который вовремя вышел во внутренний двор, щелкнул их на память. Ребята так и остались в памяти фотоаппарата сидящими на холодных камнях: один скрестил руки на животе, и недовольно смотрел на человека, второй же уставился в камеру, так и не отошедший от своих грустных мыслей. О чем они разговаривали? Надоевший, теперь уже бычок, плюхнулся оземь. Язык слизал горький никотин, и ощутил жар от былой пылающей боли