Gamble of hearts

      — Алло?       — Бэкгёль, сейчас не самое подходящее время для звонка... Я и так уже опаздываю!       — Поэтому я и звоню! Ты можешь быть человеком и не торопиться?       Вы, наверное, спросите, что происходит. И ответ довольно прост: Ромин и Бэкгёль снова находятся на видеосвязи.       Только вот ничего необычного в этом больше нет. Успел пройти целый месяц — годовая стрелка указывала на середину октября — и за это время парни общались по видеозвонку уже больше десяти раз. Может, около пятнадцати. Никто из них подсчётом не занимался, если честно.       Конкретную причину такого поведения вам тоже назвать не смогут. Но после того странного разговора парни одновременно и совершенно негласно решили, что человек по ту сторону экрана — идеальный способ утолить тоску. А если быть точным, поругаться.       Уже через день Бэкгёль набрал Ромину с целью выяснить, как он смеет называть его любимого актёра неинтересным во время обсуждения в общем чате. Ромин позвонил ему спустя неделю, когда посмотрел фильм со своим любимым актёром, и оказалось, что вместе с ним играл тот, чью честь отстаивал Бэк. Они снова потратили несколько часов на спор о том, кто лучше.       И с тех пор видеозвонки стали неотъемлемой частью их жизни. Бэкгёль и Ромин всё ещё не считали себя друзьями, они практически всегда игнорировали существование друг друга в общем чате, но стоило желанию выразить несогласие становиться слишком явным, на помощь приходил уже проверенный временем способ.       Так было... легче? Не надо ждать ответа, который может и не прийти. Не надо гадать над истинным смыслом слов. Не надо подбирать выражения ради друзей, которые могут напрячься, неправильно всё поняв, и начать их мирить. Не надо привыкать к новому, когда привыкли к старому.       — Чего?       Ромин прекращает попытки засунуть руку в рукав джинсовки, прыгая на одной ноге в чёрном носке и выискивая глазами его пару.       — Того! Если уж опаздываешь, то опаздывай нормально, — отвечает Бэкгёль, и Чхве наконец замечает знакомую комнату на фоне собеседника.       — Ты что, ещё не вышел даже?! — удивлённо вскрикивает Ромин, нагибаясь за серым носком — кому какое дело, что скрывается в обуви.       — Прямо как и ты! Они устанавливают просто невозможные рамки, но я не мог спорить, потому что все остальные успевали. Вся надежда оставалась на то, что какой-нибудь лузер вроде тебя тоже не уложится в назначенное время.       Ромин запыхтел от возмущения, но быстро превратил его в ехидную улыбку.       — Вообще-то, я успеваю, если выйду прямо сейчас, — Чхве перестал пытаться выполнить десять дел одновременно и одеться так оказалось гораздо проще. Через несколько мгновений парень уже открывал дверь своей комнаты, шагая за её порог. — Что я, собственно, и сделаю.       — Тц, предатель, — Бэкгёль отставил телефон, чтобы застегнуть замок своей кофты и посмотреться в зеркало. И когда он поднял его вновь, чтобы закончить звонок, его взгляд вдруг зацепился за что-то на лице Ромина.       — Я предложу ребятам заставить того, кто придет последним, заказывать еду на всех, — Чхве спрыгнул с последней ступени и помахал в камеру.       — Мало того, что злой, — радостно выдал Бэк. — Так ещё и очкарик.       Ромин остановился в замешательстве, а потом глянул в верхний угол экрана, на изображение со своей камеры.       — Может, я так и задумывал.       — Нет, не задумывал.       Это было его личным загоном, и Бэкгёль был о нём прекрасно осведомлён, хоть и не вдавался в подробности. Он знал, что если обратит на это внимание, то обязательно заставит Ромина вернуться и надеть линзы, ведь он никогда не выходил из дома без них.       — Кстати, твоя идея с едой неплохая, пожалуй, напишу о ней в общий чат, — Бэкгёль повторил его недавнее действие и помахал в камеру, а затем сбросил вызов.       Ромин несдержанно выругался.       — Ого, — ДжунУ, наверное уже приросший к дивану в гостиной, выглядывал из-за его спинки, как всегда совершенно не вовремя решив обратить внимание на брата. — А мама знает, что тебе всё равно на запрет о ругательствах дома?       Ромин испуганно посмотрел на него, совсем позабыв о том, что не один, а затем фыркнул.       — Нет, и тебе лучше держать рот на замке, иначе я расскажу ей о том, что ты прогулял дополнительные занятия в четверг, — Чхве не собирался тратить время на неудачный шантаж Джуну, поэтому сразу осадил его своей осведомлённостью о его косяках.       — Что ж, теперь мы повязаны общими тайнами, — примирительно выдал Джуну, и Ромин странно на него покосился, но ему некогда было устраивать расспросы про конкретные названия шоу, которые смотрит брат и из которых берёт такие фразочки. Он развернулся и поспешил обратно в комнату, когда его окликнули: — Кстати, с кем ты разговаривал? Это точно не был Вонхёк, я знаю его голос.       — Не твоего ума дело, мелочь!       — Боишься, что уведу его также, как и Вонхёк-и хёна? Я знаю, что нравлюсь ему больше тебя!       — Поверь, ты только Вонхёка и способен привлечь. У вас образ мышления одинаково наивный и радужный.       — Пф, кто бы говорил, — Джуну обиженно скрестил руки на груди и уставился в телевизор, реклама на котором подходила к концу, чтобы начать новую серию его любимого мультсериала. — Тогда тем более проблемы нет сказать мне, кто это был!       — Поверь, она есть, — Ромин ответил лишь тогда, когда вернулся на первый этаж и надевал кроссовки у порога. — Но не в тебе, если это хоть как-то успокоит.       Джуну нахмурился и даже позволил себе отвлечься от происходящего на экране.       — Что это... — начал было он, однако хлопок входной двери ясно дал понять, что ответа на мучающий вопрос ему не получить. — Эй!

***

      Как выяснилось позже, Бэкгёль обогнал Ромина всего на несколько минут. Он понял это даже визуально, когда подошёл к нужному столику и первым делом увидел запыхавшегося парня на фоне спокойных шестерых.       Ромин поприветствовал друзей и занял единственное свободное место рядом с Бэкгёлем, чем заслужил удивлённый взгляд Вонхёка, сидевшего напротив и уже готового сдвинуть планету, лишь бы усадить его рядом с собой. Остальные, даже если и были в замешательстве, виду не подали, предпочитая наслаждаться временным перемирием.       Однако ни о каком перемирие речи и быть не могло, конечно.       — А чего это ты расселся? — решил не церемониться Бэк. — Тут все очень голодные, между прочим, и ждали тебя, чтобы сделать заказ.       — У меня, как у автора идеи, должно быть право на отмену.       — О каком таком авторстве ты говоришь? — недоумённо спросил Гёль, и Ромин понял свою оплошность слишком поздно.       — Ну да, Бэкгёль действительно первый, кто предложил такой метод, — раздался голос справедливости, а.к.а Сынёпа.       — И мы все его одобрили, если что, — озорно произнёс Вонджун.       — Да-да, я уже понял, — вздохнул Чхве, медленно поднимаясь из-за стола. — Ну, слушаю ваши пожелания, дорогие гости. И советую молиться на то, что у меня достаточно хорошая память, однако сильно не надеяться получить именно то, что хотели.       Старшие постарались облегчить задачу и написали все позиции в общий чат, а младшие загорелись идеей переложить всю ответственность за заказ на Ромина, так что ограничились произнесением вслух. В их защиту стоит отметить — довольно медленным и чётким произнесением.       — А я буду-       — Нет, — когда очередь дошла до Бэкгёля, Ромин с наслаждением прервал его на полуслове, мотнув головой. — Меня не интересует, что ты будешь. Потому что ты пойдёшь со мной.       — Хах? С чего это вдруг?       — Потому что ты тоже опоздал.       "И потому что присвоил себе мою идею, очевидно".       — Условия были только на того, кто придёт последним, а не того, кто опоздает. Так вот, я хочу айс американо, наггетсы с сырным соусом, картошку фри и-       — Как я, по-твоему, это всё один донесу?       — А это уже не мои проблемы. Но если тебе так нужна моя помощь, ты можешь просто попросить, и я сразу соглашусь.       — Да я скорее умру.       — Ёнмин, — Бён, сидящий рядом с Бэкгёлем, неодобрительно покачал головой. Ромин вздохнул, но исправился.       — Не умру. Но мне нужна лишь справедливость, а не твоя бесполезная помощь, — Ромин склонил голову, продолжая смотреть в чужие глаза и не собираясь сдаваться до самого конца. Бэкгёль дерзко ухмылялся, смело отвечая на взгляд, но где-то там, на дне его зрачков, плавало сомнение. Чхве нутром ощущал, что вот-вот Бэк откроет рот и согласится пойти с ним, из жалости, или просто ради веселья, но он точно сделает это.       Бэкгёль вздохнул и разомкнул губы.       Раздался голос Вонхёка.       — Я помогу, Ёнмин-и хён.       Ромин среагировал не сразу, несколько мгновений продолжая смотреть на Бэкгёля, будто желая вернуть время вспять и заставить всех молчать.       — Спасибо, Хёк-и, я никогда в тебе не сомневался, — Чхве улыбнулся поднявшемуся с места другу и похлопал его по плечу.       Они уже направлялись к кассе, когда Бэкгёль, вспомнив, что не закончил делать свой заказ, крикнул:       — И роял чизбургер!       Но никто из парней не обернулся.

***

      — А что ты имел в виду, когда сказал, что являешься автором идеи? — когда они оказались достаточно далеко ото всех и теперь ждали своей очереди у кассы, поинтересовался Вонхёк.       — Ну... — неуверенно протянул Ромин.       — Вы с ним общаетесь, так ведь?       — С кем?       — С Гёр-и хёном. Отдельно от нас, вы же общаетесь, да? — Вонхёк пронзительно посмотрел на него.       — Я... — застигнутый врасплох, Ромин запнулся, резко помотав головой. — О чём нам с ним общаться?       — Понятия не имею. Но не ври только. В этом же нет ничего страшного! — Вонхёк отступил, возвращая привычное дружелюбие, вдруг осознав, что мог выглядеть устрашающе. — Мне просто интересно, вот и спросил. Было бы здорово, если бы вы подружились. Я этого больше всех хотел, разве забыл?       Ромин не забыл. Он растерянно моргнул и отвернулся, разглядывая спины впереди стоящей молодёжи.       Вонхёку определённо можно доверять, но... зачем? До тех пор, пока они с Бэкгёлем не выносят свою "недодружбу" за пределы видеозвонков, какой смысл сообщать кому-то? Разве это, наоборот, не испортит всё? Не сделает их общение неловким и вынужденным? Оно и так держится на грани, будет опрометчиво подставлять его под удар.       — Наш личный чат пуст, — в конце концов сказал Ромин. Глобально, он не соврал, хоть и сделал это самым гнусным способом. — Клянусь.       Вонхёк принял этот ответ. А затем сотрудник подозвал их, чтобы принять заказ.

***

      — Из напитков у нас только кола, — выдохнул устало Вонхёк, у которого язык отсох произносить все заказанные позиции. Да, он облегчил задачу Ромину целиком, сделав почти всю работу за него, и Чхве ему безумно за это благодарен.       — Хорошо, восемь больших кол, — повторил сотрудник. Ромин невозмутимо наблюдал за тем, как он вбивает что-то на своём планшете, а потом, на удивление даже самому себе, начал говорить.       — Нет, погодите, их семь, — все вопросительно уставились на него. Ромин задумчиво прищурился, кивнул своим мыслям, и увереннее повторил. — Семь кол и один айс американо.       — О, хорошо.       — И... проверьте ещё, пожалуйста, наличие в заказе роял чизбургера.       — Хорошо, сейчас.       — А кому американо, хён? Ты уверен, что оно было? — Вонхёк нахмурился. Ромин дождался ответа от сотрудника, подтверждения заказа и отозвался лишь тогда, когда они отошли в сторону, облокотившись о стойку и развернувшись к залу.       — Не знаю. Просто помню, что было.       Взгляд удачно упал на их столик, за которым явно происходило что-то шумное и весёлое. Ромин ненавидел оставаться в стороне в такие моменты, но сейчас почему-то ничуть не расстроился. Сейчас побыть сторонним наблюдателем ему прельщало больше, нежели участником.       Вонджун и Йеджун спорили, но явно не так, как это делают они с Бэкгёлем. Эти двое скорее выглядели так, словно искренне пытаются донести что-то друг другу, прийти к компромиссу или хотя бы принять чужую точку зрения.       А ещё это было комично, так что Чхве Ин смеялся, и даже спокойный Сынёп не мог сдержать улыбки, периодически вставляя свои пять копеек.       Бэкгёль наблюдал за происходящим молча, но внимательно. Не то чтобы Ромин интересовался, но он один из немногих, кто сидел к нему лицом, так что можно было разглядеть всё чуточку лучше. И его удивило то, что Бэк был абсолютно нейтрален к происходящему.       Вечно азартный и любящий поспорить, он просто сидел, задумчиво пожёвывая губы. Именно пожёвывая, потому что это не выглядело как в дешёвых романтических фильмах, это было чем-то нервозным, или чем-то вроде вредной привычки.       Вскоре к нему повернулся сидящий рядом Ёнсоб, и Бэкгёль также спокойно посмотрел на него, ответив на какой-то вопрос. Ромин, к сожалению, не умел читать по губам. Но он знал Ёнсоба достаточно хорошо, чтобы понять, о чём тот скорее всего поинтересовался.       "Ты в порядке?"       И даже если сто раз ему ответить "в полном", сценарий не изменится. Он сделает всё, чтобы заставить тебя улыбаться или хотя бы не скучать. Для Ромина у Ёнсоба всегда была парочка глупых шуток, на которые младший закатит глаза, но в конце концов улыбнётся.       А что же Бён придумает для Бэкгёля?       Ёнсоб отворачивается от него на некоторое время, словно оставляя в покое, но потом вдруг смотрит и уточняет что-то. Бэкгёль хмурится. Ёнсоб спрашивает вновь, начиная лыбиться, и Бэкгёль качает головой, отстраняясь невозмутимо, но прикрываясь руками.       Ёнсоб поднимает палец и легонько тычет ему под рёбра. Реакция Бэка в виде дёргания и смешка отвечает сама за себя, так что Ёнсоб начинает его щекотать.       Ромин никогда бы не подумал, что Бэкгёль боится щекотки. Не то чтобы он вообще когда-либо собирался думать об этом, но всё же довольно странно видеть своего закадычного соперника таким слабым перед чем-то. И с такой широкой улыбкой на лице.       Они сидели не сильно далеко, так что если прислушаться, вскоре можно было услышать чужой смех, смешанный с криками отчаяния.       Бэк часто усмехался, ухмылялся или злорадствовал, но только сейчас Ромин понял, что это не одно и то же. Что искренняя и невинная улыбка Бэкгёля выглядит иначе. Что его настоящий смех похож на ребяческий, но никак не злобный.       Получается, что рядом с Чхве он никогда не был таким? По простому весёлым. Настоящим. Впрочем, какая ему вообще ра-       — Хён!       Ромин вздрагивает, переводя взгляд на Вонхёка, брови которого съехались на переносице в лёгком раздражении. Младший смотрел ему в глаза ещё несколько долгих мгновений, и Ромину показалось, что он увидел в них непонимание, а затем разочарование.       — Я зову тебя уже около минуты, — вздохнул фиолетоволосый, разворачиваясь и уходя к кассе, чтобы начать забирать готовые заказы.       — Прости, я что-то... — спохватился Ромин, подбегая и хватая первый попавшийся поднос. Их взгляды встретились вновь, но теперь Вонхёк казался безучастным.       — Ага. Я понял, — он бросил взгляд в сторону их столика, после чего поплёлся к нему.

***

      Вечер. Они в восьмером, идущие по улице. Слишком обыденная картина для их компании, и если честно, Ромин привык к ней настолько, что не может вспомнить жизни до. Ему нравится. Ему необходимо иногда возвращаться в эту атмосферу, которая дарит необъяснимый комфорт и спокойствие.       Плестись вот так, позади, редко наблюдая, как парни меняются местами и идут в другом порядке. Останавливаться, чтобы сделать несколько фотографий.       — Почему ты фотографируешь небо? — Вонхёк не шёл рядом с ним, но из-за остановки Чхве нагнал и решил задержаться поблизости.       — На память. Оно красивое.       — Да, но почему только его?       Ромин посмотрел на него. Вонхёк пояснил:       — Ты сказал, что фотографируешь на память. И ты в принципе любишь фотографировать всё подряд, но почему ни разу не фотографировал ребят?       Ромин совсем не ожидал такого вопроса, но ещё больше его удивило, что он не знал на него ответ. Действительно, почему он никогда не снимал людей?       — Мне ещё рано становиться родителем, который просит детей остановиться и "встать вон с тем красивым кустом". А фоткать исподтишка... вдруг кто-то против? Я не хочу-       — Как много сомнений для одного Чхве Ёнмина, — Вонхёк весело хмыкнул, кивая вниз, на телефон друга, и начиная позировать.       Ромин запоздало поднял телефон, поменял некоторые настройки камеры, чтобы выглядело атмосфернее, и сфотографировал. Вдруг, Вонхёк развернулся и побежал к остальным.       — Ребята! Что насчёт группового фото?       Чхве занервничал, но продолжал наблюдать через экран телефона. Сынёп, Ёнсоб, Вонджун и Ин сначала удивились, а потом одобрительно закричали.       Они изначально шли кучно, поэтому были единственными, кто отозвались так скоро. Ромин только и успел подбежать чуть ближе, чтобы начать беспрерывную съемку. В какой-то момент в кадре появился Йеджун. Вонджун прижался к нему с самым счастливым выражением на лице, но вместо того, чтобы закатить глаза, О рассмеялся.       Было весело. И шумно. Ромин не заметил, как сам вошёл во вкус, лишь иногда выкрикивая просьбы остановиться хоть на секунду, чтобы кадры не смазывались.       А потом случился тот самый момент затишья, когда все резко замолкают и перестают беситься. Сынёп спросил что-то у Ина, Йеджун тоже отвлекся. Это длилось всего несколько секунд, но Ромину хватило, чтобы поддаться импульсивным мыслям.       Он развернулся, переводя телефон на единственного человека, не пожелавшего участвовать в этом. Молча. Ни о чём не предупреждая и никак не обозначая своё действие. Потому что у него не было цели. Он просто... захотел?       Бэкгёль стоял, держа руки в карманах. Неподвижно, словно статуя. Но он не был недовольным. Его тёмные глаза увлечённо наблюдали за происходящем, а губы были растянуты в искренней улыбке.       Щёлк.       Ромин смотрел. Определённо видел, как его замечают, и как несколько секунд пытаются осознать ситуацию. Он видел, но всё равно продолжал снимать, будто руки окаменели в этом положении и не способны опуститься.       — Эй.       Гёль сконфуженно хватается за козырёк кепки и тянет вниз, скрывая своё лицо. Удивление мешает ему полноценно разозлиться или съязвить, так что он ограничивается незначительной реакцией. Ромин понимает, что неосознанно поиздевался над ним, и на самом деле его действия не были подозрительными и никем таковыми не воспринялись.       — Что "эй"? Всё правильно он делает, групповое фото должно включать всех! — Ёнсоб подходит первым, но довольно быстро все ребята собираются вокруг Бэка, готовые к новой волне фотографий.       Ромин обеспечивает им её. В лучшем виде, на который способен. А потом переводит в режим селфи и они действительно оказываются в его галерее всем составом.

***

      [Так одиноко сидеть в чате и ждать, пока все вернутся домой.]       [Переедь подальше.]       [Могу переехать к тебе, Йеджун.^^]       [Эй, я первый в этой очереди!]       [Ало, не говорите о моём доме так, будто я один в нём живу и мечтаю о сожителях!]       [Зачем вообще сидеть в чате и ждать нас, если мы только что виделись.]       [На самом деле я жду Ёнмин-и хёна с фотографиями, а вы нужны тут чтобы оценить их и я мог выложить те, что понравятся всем!]       [Я собирался отключить телефон, но спасибо за откровенность, Хёк. Теперь я остаюсь, чтобы убедиться, что мои фотографии будут удалены и вы не выберите те, где есть я!!]       [Гёр-и хён! ㅠㅠ]       [Бэкгёль.]       [Ну правда, Гёр-а...]       [Так, всё, тихо! Я пошутил. Просто плохо получаюсь зачастую, но конечно я не против, если она хорошая.]       [На них есть все мы, это уже залог прекрасного.]       [Правильно, Ин-и хён!]       [Ромин, я вижу, что ты онлайн, хватит время тянуть и чат разглядывать.]       [Боже, а мне спокойно переодеться можно? Или я ваш персональный фотограф теперь, всем должен?]       Ромин громко цокнул и закатил глаза, откладывая телефон, чтобы сделать озвученное и полностью подготовиться ко сну. Он хотел прочитать всё позже, но не сдержался, а потом его заметили. Бэкгёль наверняка начал язвить в ответ на его последнее сообщение, но парень уже не видел и видеть не хотел.       Он отключил уведомления и пошёл на кухню, чтобы перекусить. Затем заглянул к Джуну, чтобы выяснить, куда делся диск с игрой, который стоял на полке в его комнате, в которую заходить нельзя, мелочь!       — Сколько повторять можно!       — Ой, да боже, что там такого секретного?       — Много чего?? Ты забыл, что я старше тебя? Ещё раз пойму, что ты без спроса там шарился, буду обыскивать твою комнату!       Чхве хлопнул дверью под протесты младшего, и направился в ванную, дабы смыть с себя появившееся раздражение. Жизнь с большим количеством людей выматывала всё чаще и чаще. Иногда даже заставляя завидовать людям вроде Йеджуна или Хёка. Единственные дети в семье, им не нужно думать о других, бояться, что брат или сестра пожалуются, откроют секрет или достанут своим существованием.       Потом Ромин неизменно себя одёргивал. Наверное, быть единственным ребёнком одиноко. Взрослые тебя не понимают, не могут вечно подыгрывать или беситься. Большую часть времени ты предоставлен сам себе. И это хорошо только некоторое время.       Когда Чхве вернулся, залезая в холодную постель и еле сдерживаясь от желания уснуть, забив на всё и всех, он открыл галерею, не вчитываясь в чужие сообщения. Сделает это позже. Сначала нужно выбрать фотографии самому.       Такие глупые и широкие улыбки. Вонджун, подмигивающий и вытягивающий руку в знаке "пис". Вонхёк, прыгающий на него в следующем кадре. Сынёп выглядит счастливым, просто наблюдая со стороны и сдержанно улыбаясь в камеру.       Ромин листал снимки с самого первого, упустив момент, как сам начал лыбиться, иногда даже хихикая над искажёнными лицами друзей. Иногда над воспоминаниями об их выкриках.       Он подумал о том, что в следующий раз нужно будет снять парочку видео, не ограничиваясь фотографиями.       А потом смахнул очередную вправо, и увидел Бэкгёля.       Во всём чёрном, в темноте, освещаемый лишь луной и уличными фонарями.       На это можно было смотреть, как на историю в картинках.       Вот он стоит, наблюдая за остальными. Теперь вдруг поворачивает голову и его блестящие глаза цепляются за темноволосого. Улыбка спадает с лица, когда он понимает, что Ромин развёрнут к нему.       Чхве не помнит, чтобы нажимал на кнопку столько раз. Но в его телефоне запечатлено даже, как глаза Бэка сталкиваются с камерой. И как появляется смущение.       Фотографии парня снова сменяются общими, но сам он с них не пропадает.       И в какой-то неожиданный момент Ромин понимает, что продолжает смотреть на него. На то, как Бэк серьёзен поначалу, на то, как отбивается от прилипшего Ёнсоба. На то, как всё же улыбается в конце и на тех, где Ромин присутствует тоже.       Чхве трясёт головой, чуть ли не отбрасывая телефон, как будто это он вынудил его заниматься подобным. Хмурится и тратит пару секунд на то, чтобы прийти в себя.       Насколько сильно он, должно быть, устал, раз лень было переводить взгляд на других людей?       Ромин больше их не пересматривает. Выделяет и отправляет все, кроме тех, на которых один только Бэкгёль. Те он вообще сначала удалить порывается, но в последний момент передумывает, решая, что они не достойны больше ни секунды его времени.       Чат так и не читает, быстро осведомляя, что будет не против любой, которую выберут все, и отключается.       Ему нужно отдохнуть.       Но сна вдруг ни в одном глазу.