он будет жить вечно

—Момент из пребывания в поселке, которого быть не должно, но он почему-то приснился мне — —Княже, Княяяже. Спишь? —Миха светит тусклым экраном мобильника в лицо. Спросонья Андрею кажется, что это не Горшенев, а его рисунки ожили и теперь решили свидется с творцом. — Мне тут такой сон приснился... - Горшок, заметив признаки жизни, устраивается на кровати Андрея, вынуждая его отодвинуться и подогнуть ноги. —Прикинь, стою я на окраине леса, а передо мной впереди - поле. Кругом холмы какие-то корявые, - Миха машет руками и колючий плед, который он прихватил с собой, съезжает с его широких плеч. —Иду я и кажется, будто повсюду надгробия натыканы...       Князь зевает и трет заспанные глаза. Он силится вникнуть в историю, но слова Горшка доходят до него туго, ускользая как вода в раковине. -.... я им и говорю - зачем мне ваши кости? Своих - полный набор с половиной.. Ну это те, что переломаны, но есть же? Они как давай из могил лезть! Дерут землю что есть мочи, двигают плиты свои. И тут БАЦ! Ты из леса появляешься. Говоришь - быстрее, нужно отдать колдуну время, спрятанное в часах, в обмен на принцессу. Я, конечно, пытаюсь тебя вразумить, что мы можем поделить это время на двоих и стать практически бессмертными. Менестрелями короля сделаться не удасться, зато можно продолжать гулять, собирать предания и петь про нечисть в наших краях. Чтобы каждый знал, что.... - А чьи часы то?       Андрей переворачивается на бок и устраивает подушку поудобней. Голос Горшка и его история убаюкивают. -Как чьи? Ты что спишь? Миха склоняется к Андрею и нажимает на кнопки мобильника, подсвечивая факт преступления. Князь как по команде широко распахивает глаза, словно это не он пропустил целый отрывок: -Нет-нет. Рассказывай. Горшенев корчит недовольную мину. - Мы работаем над альбомом или нет? Кто там ныл про концепт, ё-мое? —Но не посреди ночи же.... - вяло протестует Андрей, чувствуя как стена, к которой он прижался, высвобождая Михе больше места, стала значительно холодней.       Внезапно Горшок меняется в лице. Весь его азарт и оживление гаснут как по щелчку. — Да слушаю, я! - Андрей пихает замершего друга ногой. - Просто утром ты опять будешь сопеть в подушку, а после затянешь любимое "ачтопокушать"... Мих? — Князь хмурится, когда его слова не вызывают ожидаемую перепалку. — Он ушел? Нет, не ушел. Притаился, спрятался...-забормотал Миха в темноту. Страх юркой ящерицей пробежал у Андрея между лопаток. - Может быть он сейчас здесь... под кроватью? - Горшок медленно трясет головой, словно отгоняя наваждение. Андрей делает глубокий вдох, пытаясь распознать запах алкоголя. —Ты все таки залил? - спрашивает Князь.       От слов Михи ему довольно жутко. Конечно, он вырос и не верит в детские страшилки, но видения Горшка ночью в доме на окраине поселка щекотят нервы. Миха качает головой. В соседней комнате, которую они негласно окрестили кабинетом протяжно скрипит дверь. Сердце Князя подскакивает к горлу и резко падает в район желудка. Миха прикладывает палец к губам. Даже при тусклом свете луны хорошо видно его волнение. —Это сквозняк, - произносит негромко Князь, стараясь заверить не только друга. —Окно-то заколочено, - ехидно подсказывает память. —Взломать его - делать нечего. Это, конечно, если там люди, - яркие жуткие картинки в голове сменяются с чудовищной скоростью.       На долю секунды он даже жалеет, что у него нет крестика. - Неупокоенные души - очень мстительны. И тетка, которая сдавала дом довольно странная, - мысли нагоняют все больше тревоги.       Хочется сделать так, как в детстве - лечь лицом к стене и быстро уснуть,но у Михи другие планы. Он очень тихо слезает с кровати и оказывается босым на ледяном полу. Князь мысленно душит балбеса. Болячки к Горшку цепляются редко, но если тому удается заболеть, то вокруг создается столько суеты — почти репетиция последних проводов на тот свет. Андрей свешивает ноги с кровати,готовясь подняться. Миха уже стоит возле запертой двери и приложившись ухом, слушает. —Сейчас как палец призрачный в ухо засунет, ну или голова выглянет, - подкидывает шёпотом идеи Князь слишком смелому Михе. Сам же практически не слышно подходит к двери и занимает выжидательную позицию с другой стороны. —А подушка тебе зачем? —ехидно интересуется Миха. —Душить ей будешь или отбиваться? —Тебя вразумлять, - парирует Андрей. - Наша следующая песня будет называться Два Дурака. Я такой ерундой даже в детстве не страдал, когда в лагере ужастики рассказывали... Снова раздается скрип и Михе чудится звуг шагов. -Ты слышал... Шаги? - произносит он почти одними губами. Андрей прикладывается ухом к узкой щели между дверью и проемом. Шаги он не слышит, но безумно пляшущее сердце шумит в ушах. — Так... - Миха переступает с ноги на ногу и поджимает замерзшие пальцы. - Я открываю! —А если... —Князь кладет ладонь на дверь, препятствуя скоропалительным решениям. —Ты что, трус? —Миха хмурится и слишком резко хватается за хлипкую железную ручку. Шуруп, до этого державшийся на честном слове, выпадывает из паза и летит на деревянный пол. Сначала Князя бросает в холод, затем уже в жар, когда на улице раздается лай сельских собак. - Чем тебе не сказки, а? - шепчет внутренний голос. - Ну ё-моё! Теперь была-не была! — Горшок рывком открывает дверь.       Две пары глаз напряженно всматриваются в темноту, причудливо обрисовавшую обычную мебель. Кажется, что вон там, в углу за столом прикорнул пьяный вдрызг тролль. Или это не вешалка, а проклятый рогатый парень, прислонился к стенке. У ног его еще не видимый для них, но вполне реальный камень. - Ну вот... Никого,- произносит Миха практически с облегчением, но его взгляд мечется, словно выискивая следы чужого присутствия.       Они не говорят про его видения. Князь не упоминает это даже вскользь, надеясь , что чудище, самое худшее из всех, просто исчезнет.       За плечами первая клиническая. Старые саднящие обиды, недомолвки, примирения, густо присыпанные шелухой обещаний. Куча планов, на которых Миха ставит красным маркером жирный крест. С ним никогда не бывает просто, но и надо отдать должное - скучно тоже. Даже балансируя на грани жизни и смерти, он умудряется огрызаться, изворачиваться и плеваться. — Зачееем, зачем меня разбудили... - обезъянничает санитар лечебницы, наотрез отказавшийся пускать нас к “дружку-наркоману“.       И хочется верить, что мы больше не увидим эти обшарпанные двери и жуткие большие окна с решетками. Но все еще впереди. Слово "никогда" не имеет места в этой истории. —Пошли обратно, Мих,— Князь медленно выдыхает и тянет друга за рукав растянутого свитера. Горшок отмирает и смотрит Андрею в глаза. —Не придёт, да? Не вернется? - молчаливый вопрос в глазах друга душит Князя ледяными руками и он выдает наиграно бодрое: —Так что там с часами?       Они возвращаются по кроватям и Миха, забравшись на свою, без всякого энтузиазма рассказывает историю еще несколько минут, затем замолкает и тишину комнаты нарушает только негромкое сопение. Князь закрывает глаза, но сон упрямо отказывается приходить. — Никакой совести, - бубнит Андрей в одеяло, поглубже зарываясь в него носом. — Совесть - удел дураков, Андре! Великим совесть - плевок в спину. Если все делать по совести, будет безумно скучно. Ты же не любишь скуку? —Шут задумчиво проводит обкусанным до крови указательным пальцем по спинке кровати. —Горшку нельзя быть скучным. Его безумие — это мотор! И вы все, ВСЕ катитесь благодаря ему. Так к чему вся эта суета? Зачем выгонять меня? Мы связаны. Ты так и не понял этого. КАК грустно. Наивный сказитель ждет счастливого конца у страшной сказки. Вопрос же только один - когда? КОГДАКОГДАКОГДА? Шут срывается с места и начинает неистово прыгать по комнате, дергая себя за концы шапки.       Миха резко распахивает глаза от призрачного звона могильных бубенцов.